Нас всех учили понемногу

Юрий Семецкиий

Нас всех учили понемногу… (фрагмент)

Удушливая, полдневная августовская жара под зеленым тентом с надписью "Черниговское" почти не ощущалась. Легкий ветерок с моря, мурлыкающе ритмичную бессмыслицу радио и запотевшие высокие стаканы с приятно-горьковатым пивом делали беседу благодушной и неспешной.

– Хочешь сберечь внуков – учи их сам! Ты можешь. И по возможности, пользуйся старыми учебниками. – Юрий Михайлович без стука поставил на столик выпитый за пару жадных глотков первый, самый вкусный на сегодня стакан пива.

По радио как раз пошел рекламный блок. На сей раз между ритмичной бессмыслицей собеседники услышали рекламу соли с пониженным содержанием натрия.

– Вот тебе и подтверждение, Миша. Чуть раньше, если обращал внимание, рекламировали какие-то строгалки с ножами без кадмия и железа. Заметь, я, проработавший с металлом жизнь, о стали без железа раньше не мог и в кошмарном сне помыслить. Так что, спасай внуков, Миша, а то вырастут они у тебя с пустыми и звонкими головками, специально спроектированными для вкладывания туда всякой чуши, а потом сгинут ни за понюх табаку. Как эти, что сейчас сами с собой воюют.

– Да не сгущай, Юра, не стоит, – благодушно отозвался собеседник. – Услышал пару дурных слов по радио, и выводы делаешь. Стоит ли?

– Да лично мне как-то оно вроде бы и ни к чему, – ответил Юрий Михайлович. – Мои-то выросли. А за твоих побеспокоиться стоит.

Понимаешь, реклама – штука серьезная. Деньги в нее вкладывают немеряные. Потому случайного там ничего не звучит. Так вот, чтобы быть экономически эффективной, все эти словеса бестолковые ориентируют на культурный уровень большинства населения.

Если ее выпускают в эфир, стало быть, ее творцами уже было проверено, что большинство уже не может вспомнить, что поваренная соль – это соединение из хлора и натрия. И становится неважно, что молекула соли без натрия невозможна.

Если народ проглатывает рекламу о соли без натрия, ножах из стали без железа, мыле без жирных кислот, то он тотально необразован, бескультурен и дик. Ну, сами-то люди о себе мнят многое, но сам понимаешь…

– Дядь Юр, – вмешался в беседу смутно знакомый мужик. – А поподробнее? Моим на следующий год тоже в школу. А ты так говоришь, что выходит одно расстройство души.

– Вот те раз, – подумал Юрий Михайлович. – Этот дядя вроде как на Садовой живет. И, кажется, вчера только коляску катал. Да, летит времечко!

Однако вслух было сказано иное:

– Говорить долго, да и не знаю, кому оно на данный момент надо?

Реакция последовала моментально:

– Пиво с меня, Михалыч! Ты, я знаю, по делу всегда кажешь.

– Да мне рассказать нетрудно. Это тебе трудно будет. Впрочем, слушайте. Давайте тогда разбираться, что это за зверь такой, образование, для чего оно нужно и с чем его кушают. Сами-то что думаете?

– Так, чтобы умными детки были…

– Да никому ум деток ваших ни раньше, ни сейчас нужен не был.

– Да как так?!

– Просто. Государство, как мы все понимаем – не просто сумма властных структур и групп влияния, а некий организм. Тупой, страшный, но организм. И как у всякого организма, его главная задача – сохраниться и воспроизвести себя. Потому учат тех, кто будет нужен.

– Я понял, – задумчиво протянул смутно знакомый мужик. – Не столько учат, сколько воспитывают в духе.

– Ага, – легко согласился Юрий Михайлович. – Вместо того, чтобы учить, по большей части воспитывают, хотя воспитание – дело в первую очередь, семейное. Школа, исходно для другого была предназначена.

Если говорить научно, образование есть функция от общественных потребностей. Разумно организованному обществу нужны специалисты и потенциальные лидеры. Какими им быть, определяет идеология, разделяемая большей части общества в тот или иной период его развития.

На постсоветском пространстве идеология как система стимулов общественного развития отсутствует. Частично она подменяется пропагандой, частично – религиозными ритуалами.

Элита, сформировавшаяся на всей территории осколков Союза деструктивна. Ее основные задачи – организация поборов с населения, грабеж остатков советского наследия и вывоз за рубеж сырья (у кого какое есть).

В кратчайшие сроки мы умудрились провести тотальную деиндустриализацию постсоветского пространства. Да так добросовестно, что о возрождении промышленного потенциала и речи не идет.

Потребность в технических специалистах отсутствует. Им просто негде работать. На доживающих последние дни бывших промышленных гигантах не знают, как избавиться от тех специалистов, которые у них есть.

Серьезно заявлять о возможности массового трудоустройства молодых инженеров можно только коммерческим вузам в период вступительных экзаменов – для привлечения абитуриентов на платной основе. У всех здравомыслящих людей подобное вызывает в лучшем случае скептическую усмешку.

Умирающему социуму не нужны ни специалисты, ни лидеры. Вторые – особенно, так как в условиях отключения социальных лифтов, они представляют собой потенциальную угрозу общественному порядку. Им нечем заняться, кроме криминальной деятельности или подготовки к эмиграции. Независимо мыслящие люди тем более не нужны.

– А кто нужен?

– Нужны юристы, специалисты по бухгалтерскому учету, кредиту и финансам, менеджеры , обслуга, продавцы всех разновидностей, строительные рабочие. Главным образом, не слишком высокой квалификации.

Потому на постсоветском пространстве диплом о высшем образовании, уже достаточно обесцененный в поздние советские времена, стал всего лишь престижной бумажкой, аксессуаром своего рода.

Обесценились ученые звания и степени, поскольку все знают, какое сколько стоит. А грамотность держателей сих бумаг такова, что некоторые Президенты – и по совместительству профессора пишут сие слово через два «ф» и одно с – «проффесор».

Я, ребята, частенько с молодыми «инженерами» сталкиваюсь. Так вот, пришлось с грустью убедиться, что 9 из 10 не могут вспомнить определение интеграла, большинство не способно вычислить предел функции и производную, а некоторые путаются даже в школьной программе, не будучи в силах вспомнить, что же это за зверь такой – синус.

Да и зачем им это? Честно заплатили, вовремя получили диплом. Неплохо провели пять лет.Теперь главное не знания – главное, уметь найти общий язык что с дворником, что с доцентом. И при нужде – перепить обоих.

Лично убедился, что наша предельно коррумпированная система образования выпускает умственно убогих молодых людей с большими амбициями. Это не профессионалы. Скорее, готовая похоронная команда для породившего их социума.

Стоит ли говорить, что крах системы высшего образования, потянул за собой снижение требований к уровню образования выпускников средних и профессиональных учебных заведений – школ, техникумов, технических училищ.

– Что, в СССР лучше было?!

– Было бы лучше, мы бы по-другому жили. Теперь модно вспоминать об утерянном нами якобы высоком качестве советского образования. К сожалению, это далеко не так. Тоталитарное общество, нацеленное на достижение мирового господства никогда не ставило себе цель воспитать мыслящих людей.

СССР был по сути свой, боевой машиной, исходно предназначенной для насильственного распространения коммунистической идеологии. Как известно, боевая машина не нуждается в членах экипажа с независимым мышлением. Социум тоталитарного государства, в первую очередь, должен быть абсолютно управляем. Во вторую – владеть нужными навыками.

Да, были необходимы специалисты в различных отраслях знания. Изготовление оружия требует квалификации. Потому советской системе образования пришлось решать сложную задачу: «Как подготовить специалиста с полностью отсутствующим критическим мышлением ?». Задача, что и говорить, непростая. Более того, внутренне противоречивая. Как решать сложные научные проблемы, не будучи способным сопоставлять и делать правильные выводы?

Потому СССР готовил специалистов методом натаскивания. В головы молодых людей забивали всю потенциально полезную информацию и разъясняли, как ее следует трактовать. Шаг влево или вправо от генеральной линии партии считался побегом, прыжок на месте – провокацией. Зато исполнители получались политически грамотные, надежные.

Наука, особенно фундаментальная, с уходом представителей старой русской культуры, потихоньку испускала дух, не обращая внимания на грандиозные в нее вложения. Потому функции у науки оставили по преимуществу представительские, возложив задачу преодоления технологического разрыва на службу внешней разведки.

История нашей техники известна. Все, сколь-нибудь ценное заимствовалось за границей. Атомную бомбу, танковую подвеску системы Кристи, ракеты фон Брауна, станки и самолеты. Некоторые изделия по высочайшему указу, копировали «до болта».

Причина технологического отставания была для власти ясна. Само по себе, оно легко преодолевалось в течение жизни одного поколения, что в дальнейшем продемонстрировали многие народы, да те же японцы. Но вот только единственно возможный рецепт преодоления нашего отставания был для партии неприемлем.

Между тем, он прост: построение системы образования на прочном фундаменте гуманитарных наук. Поясню подробнее: прежде чем учить профессии, человека следует научить учиться. Иначе говоря, дать ему правильные методы запоминания, сопоставления и оценки информации. Затем следует научить его делать правильные выводы.

Ни в одной школе бывшего СССР и слыхом не слыхивали о риторике, предполагая ее всего лишь наукой красиво говорить. Между тем, «Риторика для Герения», написанная за пять веков до рождения Христа, до сих пор широко изучается в цивилизованном обществе.

Помимо умения строить речь, она учит, как строить дворцы памяти, запоминая, таким образом, огромные объемы информации. Между тем, оценить информацию, можно лишь в том случае, если ты запомнил хотя бы основное. Сделать правильные выводы можно, лишь владея методами логики, которая также не преподавалась.

Кстати, правильно выстроенные аргументы – мощное средство для привлечения на свою сторону людей. Косноязычные заики редко достигают в обществе заметного положения. Риторика полезна во всех отношениях. Большевики, особенно первого поколения, об этом прекрасно знали, но давать такое оружие в руки масс было нельзя. Это сделало бы управляемых нечувствительными к демагогии.

Иностранные языки изучались так, что их толком не знали сами учителя. Советское образование было изолировано от мира, лишено основ, и возможностей получения актуальной информации. Исключения среди выпускников имелись, но ни в коем случае это не было заслугой системы.

Образованный по-советски человек – это по большей части существо, нечто зазубрившее, но толком не способное зазубренным воспользоваться. И даже не всегда понимающее, что оно собственно помнит.

Государство, лишенное благодаря своей системе образования, способности к развитию, оказалось принципиально нереформируемым. Как только выяснилось недостижимость поставленных перед СССР целей, большевики спрятали за спину нагайку, сплюнули от осознания полной безнадеги, и занялись решением собственных материальных проблем. Страна покатилась под откос.

При этом, граждане СССР ошибочно, в силу полученного воспитания, приняли падение в пропасть за полет к светлому будущему. И совершенно не роптали. Их приучили принимать решения власти без критики.

Система воспитания рабов и нравственных уродов сработала на «отлично».

Постсоветское образование осталось, по сути, тем же. Преподаватели плавно перешли из одной системы в другую. В полной готовности выполнять указания власти. Теперь, в условиях отсутствия производства, у системы образования не стало нужды давать студентам конкретные навыки. Потому налицо ее полная деградация.

Как обычно случалось в истории Человечества, битва с реальностью заканчивается гибелью сообщества, решившегося на подобную глупость. Осколки СССР, которые нынче модно называть русским миром, обречены.

– Неужто все так плохо?!

Юрий Михайлович неспешно отхлебнул пива, помолчал с минутку. Затем спросил:

– Мужики, оно вам надо сегодня? Смотрите, день-то какой!

– Ты уж договори, коли начал.

– Да не знаю я, насколько оно на самом деле плохо. Ни у кого из нас реальной информации нет и быть не может. Статистика – дело такое, скользкое.

Зато мы наверняка знаем, что в неравной борьбе с собой уже потеряли порядка 50 миллионов человек. СССР выпрашивал или воровал технологии в надежде произвести все самостоятельно. У нынешних такой надежды нет. Они выпрашивают готовую продукцию. Производить что-то высокотехнологичное на всем постсоветском пространстве оказывается немыслимо трудным делом.

Или Вы все же что-то такое слышали о разработанных казахами или украинцами новых видеокартах? Нет? Странно.

А может, мы хоть авто делать научились? Тоже нет? А другие почему-то могут.

Никакая наука и культура невозможна без реальной свободы, метод воспроизводства культуры – гуманитарное знание. Оторвать одно от другого у российских царей и сменивших их большевиков не вышло. Не получится и у мелких сатрапов постсоветской зоны.

Можно даже держать инженеров за решеткой и расстреливать их за несдачу в срок чертежей, можно сытно кормить интеллектуалов за решеткой, вставляя им золотые зубы взамен выбитых конвоем. В краткосрочной перспективе это помогает неплохо. Но жестко держать всю страну за голую задницу десятилетиями – невозможно. Проверено товарищами Сталиным и Берией.

Можно купить или стащить самое лучшее оборудование. Бесполезно. Проверено товарищами Брежневым и Хрущевым.

Не помогает!

Все равно приходится обращаться к иностранным специалистам, обладающим, помимо знаний, еще и культурой.

Большевики, особенно из первых, прекрасно осознавали неразрывную связь Культуры, Истории и Знания. Но ничего поделать не могли. Наличие подлинно культурного народа никак не гарантировало им власть – порядочный человек не приемлет диктатуры в принципе.

Потому большевики пошли своим путем. Логическое мышление стало идеологически вредным извращением линии партии. Системное мышление приравнивалось к измене. Обучали методом натаскивания. История страны и ее культуры непрерывно переписывалась по результатам внутрипартийных склок. Потому знание и технологии не давались в руки оболваненному народу.

Еще Петр 1 озвучивал мечту обучиться всему нужному на Западе, а потом устроить учителям конец света при помощи полученных знаний. Мечта веками разделялась всей российской элитой и с энтузиазмом была воспринята большевиками.

Все они не способны были понять и не способны понять до сих пор, что полное восприятие принципов, на которых стоит культура развитых стран, сделает учеников частью этой культуры, сменит их мышление. У хороших учеников не бывает желания перегнать учителя лишь для того, чтобы показать ему задницу. А если учиться плохо, то тем более, не догонишь. Последние два столетия безуспешных попыток доказали приведенное выше утверждение неопровержимо.

Законы развития общества открыты и исследованы давно. Они просты и беспощадны. Процесс развития обеспечивается действиями элиты. Условие существование подлинной элиты – наличие в обществе дискуссии.

В Российском государстве и всех последующих образованиях на ее базе всегда было два мнения. Правильное, то есть царское, и неверное.

Потому никаких дискуссий. Как и раньше, для своей легитимизации используется либо откровенная ложь, либо просто нагло нелогичная трактовка известных фактов.

Известный факт, что просвещенные люди по всему миру держались за животы, когда царь «Ivan the Terrible» вздумал поведать миру о своем происхождении от самого Цезаря Августа.

Не менее забавно было слушать совсем недавние басни о происхождении всех народов от неких «первохохлов», между делом выкопавших Черное Море. Скажу больше, каждый кусочек бывшей Великой Сатрапии успел внести свою лепту в антологию безграмотной брехни на исторические темы.

О том, что система образования или какая-либо ее часть будет решать задачу воспроиводства элиты, речи никогда не велось. Покойные КПСС и ВЛКСМ не доверяли в таком деликатном вопросе никому, кроме себя. Внутрисистемные дискуссии подавлялись с той же яростью, как крестьянские бунты. Соответственно, элиты не получилось. Были выращены мародеры.

В настоящее время, на всем постсоветском пространстве нет привилегированных школ и студенческих сообществ. Существующие заведения полностью фиктивны и выполняют лишь представительские функции.

В топ-500 ведущих мировых вузов есть 6 израильских вузов и лишь один Санкт-Петербургский университет. МГУ, овеянного внутри страны легендами, там давно нет.

Между тем, критерии оценки вузов абсолютно прозрачны. Это количество престижных премий и индекс цитирования работ их выпускников.

Великий русский историк В.О. Ключевский высказать простых истин относительно образования. И что же? А то, что Ключевского до сих пор в приличном обществе упоминать не принято. Цитата:

«Когда перед европейским государством становятся новые и трудные задачи, оно ищет новых средств в своем народе и обыкновенно их находит, потому что европейский народ, живя нормальной, последовательной жизнью, свободно работая и размышляя, без особенной натуги уделяет на помощь своему государству заранее заготовленный избыток своего труда и мысли

Все дело в том, что в таком народе культурная работа ведется незримыми и неуловимыми, но дружными усилиями отдельных лиц и частных союзов независимо от государства.

У нас дело шло в обратном порядке.

С тех пор не раз повторялось однообразное явление. Государство запутывалось в нарождавшихся затруднениях; правительство, обыкновенно их не предусматривавшее и не предупреждавшее, начинало искать в обществе идей и людей, которые выручили бы его, и, не находя ни тех, ни других, скрепя сердце, обращалось к Западу, где видело старый и сложный культурный прибор, изготовлявший и людей, и идеи, спешно вызывало оттуда мастеров и учёных, которые завели бы нечто подобное и у нас, наскоро строило фабрики…»

Замечено, что даже при наличии заемных технологий, отставание наше только усугубляется, а технологии оказываются хламом. Примеров тому несть числа. Даже покупка заводов и технологий мало что решала. Каждый автолюбитель знает, во что превратился Фиат-124 в советском исполнении. Что уж говорить о попытках прямого копирования.

Развивать и генерировать идеи возможно только на прочном фундаменте гуманитарного знания. У нас никогда не было ничего подобного европейским, практически самоуправляемым городам. И уж тем более, университетов, полностью независимых от государства. А там, где нет независимости, нет и независимого мышления.

Мы часто проклинаем некий зловредный «Запад». Возможно, для этого есть основания. Но там есть, и же давно, самостоятельные, независимые, с прочными традициями, учебные заведения. В которых молодые люди приучаются, ничего не опасаясь, вести дискуссии на любые темы. Именно в процессе обучения возникает консенсус по всем основным вопросам функционирования государственной машины и выдвигается будущая элита общества.

Наша тотальная неспособность мыслить делает нас крайне уязвимыми к чужим теориям преобразования общества. Мы с готовностью и себе на погибель подхватываем вздорные бредни. А потом платим кровью.

Чего стоили русскому миру теории бородатого любителя сигар и пива, мы приблизительно знаем. Именно приблизительно, потому как точное число жертв Гражданской войны, голода, репрессий, вынужденного противостояния со всем миром определить точно нельзя.

Во что обойдутся принятые на веру чужие экономические модели развития пока что неизвестно. Но уже теперь ясно, что платим мы не только деньгами и невосполнимыми ресурсами. Кровью платим. Воистину, нет ничего практичнее хорошей теории. Главное при этом, забросить ее в нужное место. Как гранату, подальше от себя.

При этом сам Запад с завидной точностью определяет, возможные последствия от реализации теорий, им же и создаваемых. Ментальная зараза не берет обшества, умеющие думать.

У нас – практически как у индейцев Америки. Только вместо зараженных оспой одеял – идеологическая отрава. С тем же примерно результатом.

Идеологические конструкции типа ваххабитской версии ислама вдребезги разносят суверенитеты, превращая страны в территории.

О причинах вредоносности чужих идей хорошо написал Ричард Докинз:

«Дарвиновский естественный отбор формирует детский мозг с тенденцией верить старшим, со способностью имитации и копирования и, следовательно, косвенно со способностью к распространению слухов, легенд, к религиозной вере. Но, создав такой мозг, генетический отбор порождает некоторый новый вид негенетической наследственности, которая может служить базой нового вида эпидемиологии и, возможно, даже нового негенетического дарвиновского естественного отбора».

В результате, все происходит по давно известным правилам. Богатые страны становятся богаче, бедные – беднее. Барьер между первыми и последними становится непреодолимым в принципе.