Помоги проекту - поделись книгой:
Викинги помолчали, переваривая услышанное. Больше всего я боялся, что меня уличат во лжи, но никто, похоже, не собирался ставить мой рассказ под сомнение. На самом деле их волновало другое — какую выгоду они могут извлечь из моего присутствия и не будет ли от этого вреда.
— А скажи нам, сын почтенного Вуглуфа, о котором я, правда не слыхивал доселе, что привело тебя на поверхность моря и почему ты не в родительском доме? — Спросил у меня вождь, в глазах которого так и плескалась хитрость пополам с любопытством.
Я ещё раз вдохнул поглубже и продолжил свою повесть:
— Случилось так, что я поссорился и с отцом, и с матерью. А произошло это от моей любви к прекрасной Ангелинде!..
Тут я сделал эффектную паузу и печально опустил голову. Это было совсем не трудно, так-как здесь врать почти не приходилось. Краем глаза я подметил, что кое-кто из морских воителей уже присел на сундук, положив оружие на колени и подперев голову.
— А кто это, прекрасная Ангелинда? Тоже валькирия? — Спросил вождь, нахмурив лоб, как будто, что-то припоминая. Наверное, он знал всех девушек своего народа наперечёт.
— Нет, — отвечал я самым грустным голосом, — Ангелинда не валькирия, Ангелинда — юная самка дельфина!
Тут раздался глухой удар и короткий вскрик, это один из воинов уронил себе на ногу тяжёлую булаву. Я оглянулся вокруг и чуть не расхохотался, увидев раскрытые рты и выпученные глаза бравых вояк. Я понял, что слегка заврался, но отступать было некуда, и я понёс дальше:
— А что тут такого? Я с детства привык к обществу дельфинов они ведь служат моему отцу, как людям служат собаки, только отношение у морского старца к ним получше, чем у людей к земным псам! Любит он их, как своих детей. Часто я сам дельфином оборачивался и плавал с дельфиньим стадом, иногда по нескольку лет. Мы с Ангелиндой полюбили друг друга, когда компания молодых дельфинов, тайком от стариков, решили сплавать посмотреть на вход в Утгард, и сами чуть не угодили туда всей толпой! Когда мы подплыли к краю этой жуткой ямы, куда с рёвом низвергаются морские волны, течение понесло нас с огромной силой, но я вовремя опомнился и скомандовал поворот! Долго мы боролись с обезумевшей водой, но победа была за нами и мы уже совсем вырвались, когда я услышал чей-то жалобный стрёкот! Кричала молоденькая дельфинья, самая младшая из нашей компании, ещё не спевшая песню любви ни одному из стремительных пловцов океана! Она совсем выбилась из сил, и страшное течение тащило её к краю кошмарной бездны! Как молния бросился я на выручку этой красавицы, а в голове билась только одна мысль — как же мне её вытащить?! И тут я вспомнил, что ведь я наполовину человек и тогда я превратил свои плавники в руки, которыми тут же крепко обхватил скользкое девичье тело! Как мы выбрались, сам не знаю! Наверное, вмешался кто-то из Асов, но через некоторое время, показавшееся вечностью, мы лежали на поверхности моря, совершенно без сил, а наши друзья поддерживали нас, не давая утонуть. Пасть Утгарда была уже очень далеко!
Я замолчал, чтобы ещё раз перевести дух и тут кто-то накинул мне на плечи тёплый плащ подбитый мехом, а другой сунул в руки кружку с чем-то горячим и пенистым. Это оказалось подогретое пиво, которое пришлось как раз кстати! Правда! Тогда мне показалось, что я не пил ничего вкуснее этого божественного напитка! Викинги уже не стояли, а все, включая ярла, сидели кто, на чём вокруг меня. Я тоже присел на бухту каната и продолжил:
— Прошло немного времени, и мы с Ангелиндой стали неразлучны. Её, правда, немного смущало то, что я не совсем дельфин, но пока мы были вместе, я не принимал человеческого облика. Сами понимаете, что такая дружба очень скоро привела нас к тому, что мы спели друг другу песню любви и уже приближался тот день, когда мы должны были станцевать брачный танец, но всё внезапно рухнуло! Надо было мне сразу рассказать родителям об Ангелинде, может быть всё ещё и неплохо бы закончилось. А может, надо было до конца держать всё в секрете, а потом предъявить им выводок внуков? Получилось ни так, ни сяк! Нас погубило любопытство. Моя возлюбленная много расспрашивала меня о жизни и природе людей, но я сам о них знаю только по рассказам матери. Вот тогда-то, в недобрый час я и ляпнул ей, мол, чтобы понять, как это, быть человеком, надо самому побывать человеком! И представляете? Она загорелась этой идеей и стала меня упрашивать, чтобы я превратил её в человека, хоть на время! Признаться, я был огорошен, ведь это не одно и то же, превратиться самому или превратить кого-то ещё. Мой отец, он ведь из младших богов, может это проделать с лёгкостью, а вот я, нет! Для того чтобы исполнить желание моей возлюбленной, потребовалось бы достать кое-что из магических предметов отца, которыми полон его чертог, а сделать это было нелегко. И всё же я решился! Мы с Ангелиндой выбрали время, когда мои родители отправились за каким-то делом в Асгард и проникли в скалу Вуглуфа. Я никогда не считал себя мастером в колдовстве, мне больше нравилось гонять с дельфинами по океану, но тут я справился или мне несказанно повезло. Короче, когда все ритуалы были завершены, передо мной, посреди круга, изображающего вселенную, лежало самое прекрасное в мире существо, красоту которого я даже не мог себе представить! И это существо было человеком, то есть моей Ангелиндой в человеческом обличие! Я и раньше видел земных женщин, но лишь издалека, когда они стояли на берегу. Много раз видел утопленниц, но сами понимаете, это зрелище не из приятных. Новый облик моей возлюбленной подействовал на меня, как удар молнии в железную скалу! Мир засиял множеством красок! Тёплая волна окатила меня с головы до ног, (я ведь тоже в тот момент был человеком), я протянул руки, чтобы заключить любимую в свои объятья и тут… Да! Конечно же вернулись родители! Не буду говорить о сцене, которая потом произошла, но уверяю вас — это было не лёгкое испытание! Маму больше всего рассердило то, что я испытывал страсть к самке дельфина, отец был возмущён тем, что я превратил дельфинью в человеческое существо, да ещё и израсходовал при этом, некий артефакт, которым он очень дорожил. Хуже всего было то, что я не в силах был помочь моей несчастной Ангелинде, от которой меня так жестоко оторвали! Она ведь совершенно не умела пользоваться человеческим телом и только хлопала глазами, жалобно стрекотала и всё пыталась уплыть! В конце концов, родители твёрдо решили нас разлучить и для этого закинули мою девушку куда-то в мир людей. Закинули беспомощную! Вот тогда я закатил им страшный скандал, заявил, что ухожу из дома и не вернусь, пока не найду Ангелинду, чтобы сделать её своей женой! Мне задали трёпку, но я стоял на своём и тогда отец заявил, что навсегда лишает меня способности снова стать дельфином или каким-либо ещё существом, кроме человека, что вернуться домой я могу, только если совершу такой подвиг, которого ещё никто не делал, после чего выкинул меня из своего чертога, так быстро, что даже мама не успела ему помешать! Преодолевая толщу воды в человеческом виде, я чуть не захлебнулся, но всё же вынырнул на поверхность и уцепился за ту кучу мусора, на которой вы меня нашли! А теперь, храбрые воины и ты могучий ярл, можете изрубить меня в куски и бросить обратно в море, если ещё не передумали!
Морские бродяги, как будто внезапно очнулись от сна и начали перешёптываться, но никто не высказывал своё мнение, открыто пока не заговорил ярл. Он подумал немного и сказал следующее:
— По нашим обычаям, ты, изгой из родительского дома не можешь быть принят, как равный, но я дам тебе своё покровительство на то время, пока ты подрастёшь, как человек, не будь я ярл Ванхаген! Будешь выполнять ту работу, которую тебе дадут, будешь учиться жить по нашему и тогда может быть станешь одним из нас, в чём я лично сомневаюсь. Что же касается поисков твоей невесты, то не советую начинать их сейчас, ведь мир людей достаточно велик и лучше порасспросить о ней сивилл, а не идти наобум, куда глаза глядят. Скоро мы будем в Скулланде, где между сторожевых скал лежит мой фьорд. Там и поговорим о твоей дальнейшей жизни, а пока отдыхай, дома будем завтра, если на то будет воля Одина!
Интермеццо третье
— фьорд, Анхеллинда и непосильный труд
Так и началась моя жизнь среди викингов. Ох, и хлебнул я тогда разного «веселья»! Поначалу я думал, что меня нагрузят самой тяжёлой работой, и когда драккар приблизился к заветному берегу, направился было к свободному месту гребца. Но лишь я протянул руку к веслу, как вокруг собралось такое общество бородатых недоброжелательных лиц, какого я не видел даже при первом появлении на борту! Оказалось, что работа с веслом это не наказание и тяжкий труд, а великая честь, которой я, как изгой, совершенно не достоин! Когда прибыли на место, а это длилось долго, так-как вход во фьорд, да и сам фьорд были сплошь утыканы подводными и надводными рифами, викинги подхватили свои пожитки и, нагрузив их плечи, подобно муравьям, потащили на берег. Мои попытки помочь, были пресечены в корне, самым злобным и сварливым образом. Я подумал тогда, что слова ярла об особо тяжёлой и сложной работе, которая ждёт меня на берегу, были шуткой. О, как я ошибался! На берегу меня ждало… равнодушие! Я имею в виду равнодушие со стороны женщин и детей, которые прыгали от восторга при виде своих мужей и отцов, а по незнакомцу скользили невидящими взглядами, как будто я был прозрачный. Поначалу я решил, что они меня и в самом деле не видят, но когда все разбрелись по домам, (наполовину землянкам, наполовину пригоркам покрытым дёрном), и я остался на улице один, меня вдруг окружила целая толпа детей от года, до семи лет, которые дёргали меня за одежду, лезли на плечи, что-то орали в уши, что-то спрашивали, чего я не мог понять, и вообще рассматривали и изучали меня, словно я был ручной обезьянкой. Я стоял, изображая из себя чурбан, которому всё равно, что с ним делают, иногда отвечал на вопрос, скорее всего невпопад, но похоже это никого не волновало. Детям я явно нравился, правда, не скажу, что мне нравилось то, что они со мной вытворяли. Время шло, я ждал, когда они, наконец, устанут, но они уставать не собирались, зато я устал, как от пятисуточного перелёта без отдыха, (тот, кто это делал, меня понимает!). Нет, я не испытывал к этой ребятне никаких злобных чувств. Наоборот, они мне очень нравились, но я не знал, как вести себя, что делать дальше и вообще, что меня ждёт и когда, наконец, начнётся та работа, которой грозил мне ярл? Через некоторое время я заметил, что к нашей компании прибавились новые люди. К моему удивлению это были молодые женщины и девушки, которые не приближались, а поначалу осторожно выглядывали из-за жилищ, хозяйственных построек и поленниц, а потом стали подходить всё ближе и вести себя смелее. Некоторые держали на руках младенцев, другие делали вид, что играют с облепившей меня мелюзгой, а иные подходили с вызовом во взгляде, но тут же отворачивались и фыркали. Вдруг, моих маленьких мучителей и любопытных молодух, как ветром сдуло! Я внезапно почувствовал себя одиноким и беззащитным. Почему-то стало холодно! Мою спину сверлил чей-то взгляд и, честно говоря, я бы лучше встретился в открытом бою с десятком викингов, чем обернулся на этот вызов. Но я обернулся и тут же пожалел об этом! В двух шагах от меня стояла женщина. Но какая женщина! Ростом она была почти с меня, но это ещё не самое главное! В ширину она превосходила меня вдвое, но опять же таки, пугало не это! Страшен был её взгляд. Взгляд из-под низко опущенных густых, светлых бровей, взгляд между кос, цвета спелой соломы, вываленных спереди на необъятную грудь, кос толщиной с мою руку! Лицо этой женщины было шириной не на много меньше её плеч и украшено двумя подбородками, а плечи — почти вровень с талией на которой не сомкнулись бы мои руки, если бы мне вдруг пришла в голову безумная мысль — обнять эту бабу! Снизу было ещё одно расширение, в полтора раза превышавшее и плечи, и талию! Ног её я не разглядел, так-как они были скрыты длинной вышитой юбкой. Странно, ведь я никогда раньше её не видел, и всё же было в ней, что-то очень знакомое.
— Так это ты ищешь девушку по имени Ангелинда? — Спросила она низким грудным голосом. — Так вот, Ангелинда, это моё имя и я сестра ярла! Вижу, вижу, что я не та о ком ты рассказываешь сказки одинокими ночами своему маленькому брату, когда гладишь его по головке! А жаль, ведь я тоже девушка, правда Один не призвал меня в свою гвардию валькирий, так что приходится справляться здесь со всем хозяйством. Я смотрю, ты любишь детей? Значит, к детям тебя и приставим!
И она повела меня в дом, где сначала я получил миску шикарной ячменной похлёбки с салом, кусок хлеба и кружку пива, не хуже чем тогда на корабле, а потом мне вручили одного младенца в руки, другого привязанного простынёй за спину, ещё двух в колыбелях и пяток ползающих на полу среди разбросанных игрушек. Вот, когда я пожалел о том, что сразу не захватил драккар и, не побросал храбрых викингов за борт, а принял условия поставленные ярлом! Так началась моя каторга. Поначалу было очень тяжело. Самым трудным было то, что команда маленьких засранцев всё время норовила спать, есть и орать одновременно. Причём, когда засыпал один, тут же начинал орать второй и будил первого, а к ним неизбежно присоединялись все остальные. Или, например, когда наступало время кормить тех, что постарше, (младших кормили грудью без моей помощи, причём никто из мамаш совершенно меня не стеснялся), так вот, только поднесёшь ложку какому-то карапузу, как его товарищ тут же рядом обязательно обделается, а пока за ним убираешь, тот кого ты собрался кормить, либо обделается сам, либо сядет в тарелку, ну и конечно все остальные тут же норовят выкинуть что-либо в том же духе! Наверное, я так бы и погиб под гнётом немыслимых забот или сошёл бы с ума, но меня пожалели молодухи. Сначала они всё заглядывали в дверь и смеялись, потом принялись помогать, а, в конце концов, стали даже подменять меня на сон и еду. Прошло, наверное, недели полторы, дело пошло на лад и я стал привыкать к своей роли няньки, но как-то раз нас застукала злыдня Ангелинда, (кстати, её на самом деле звали Анхеллинда, но это я так, к слову). Она заявилась как раз, когда две румяные белокурые бабёнки пеленали моих подопечных, а я развлекал их, (бабёнок), какими-то баснями.
— Та-ак! — Пропела почтенная сестра ярла, уперев руки в крутые бока. — Я вижу, ты неплохо ладишь с женщинами, а они с тобой! Значит, сможешь справиться и с другой женской работой и не пропадёшь в бабьей компании!
Не подозревая подвоха, я пожал плечами и отправился с ней в другой дом. В душе я даже радовался смене деятельности, так как профессия няньки была мне несколько не по нутру. Анхеллинда привела меня в просторный, но плохо освещённый дом, в котором было мало места, так-как он оказался сплошь заполнен старухами! Они сидели вдоль стен на скамьях и сундуках, они сидели посреди помещения на перевёрнутых корзинах, они сидели просто на полу на самом проходе и похоже не испытывали при этом никаких неудобств. И все они смотрели на меня! Смотрели немигающими глазами, и в каждом взгляде я читал одно и то же, до боли знакомое! Вобщем так смотрят драконы, когда хотят тебя съесть.
— Будешь делать то, что тебе скажут! — Лаконично рявкнула злодейка Анхеллинда. — А вы, не вздумайте жалеть этого раба!
Раба?! Я готов был провалиться сквозь землю. Раба! Так вот какое покровительство решил оказать мне любезный ярл! Правда, пораскинув мозгами, я вдруг понял, что здесь что-то не клеится. В моём представлении участью раба должен был быть тяжёлый труд, скудное питание, железный ошейник, бич надсмотрщика и прочие ужасы. Здесь всё было наоборот. Никто меня не приковывал и собственно я мог в любой момент уйти, куда глаза глядят. (Может быть, я бы так и сделал, если б знал куда идти.) Работа до сих пор была не тяжёлой для тела, а скорее утомительной для души. Что же касается еды, то она оказалась не только сносной, но и весьма вкусной! На количество и режим питания тоже грех было жаловаться. Завтраки, обеды и ужины здесь подавались по расписанию, а между ними были частые перекус
В душе я ликовал! Единственно, что омрачило мой триумф, как народного сказителя, это был громкий шёпот одной старухи, которая то-ли сама была глуховата, то-ли пыталась докричаться до тугоухой соседки:
— А ведь эта его возлюбленная, не наша ли Анхеллинда?
Но в совершеннейший шок меня поверг ответ на это малоприятное предположение:
— Ясное дело, она! Ведь Анхеллинда не родная сестра ярлу Ванхагену. Я помню, как её нашли совсем маленькую в роще на севере фьорда завёрнутую в обрывок китовой кожи! Значит, когда жестокие родители нашего Драгнара, (я забыл сказать, что меня так все там называли, а означало это что-то вроде «найденный драконом»), выкинули бедняжку из подводного чертога, она попала прямо к нам и я вижу, что такова была воля Одина, что этот парень вынырнул как раз, перед драккаром могучего Вана!
— Погоди, погоди, — засомневалась её собеседница, — тут что-то не сходится! Во-первых, девушка была уже достаточно взрослой, когда с ней приключилась эта беда, а наша начальница была совсем крохой! Во-вторых, Анхеллинду нашли почти сорок зим назад, а история, которую рассказывает Драгнар, по его словам, произошла едва ли не вчера!
— Ну и что? — Не унималась её соседка. — Там у них, богов, Младшие они или Старшие, не важно — всё по другому! Что же удивляться тому, что время у них течёт не так, как у нас? А может они просто пожалели бедняжку Анхеллинду и сотворили из большой — маленькую? Посуди сама, что бы сделали люди, если бы нашли под кустом голую девицу, которая не умеет ходить и говорить, а стрекочет по дельфиньи?
— Ясное дело, зарубили бы на месте, а тело выбросили в море! Значит, ты думаешь, они специально обратили её в ребёнка, чтобы скрыть своё колдовство? А как быть с тем, что Драгнар всего-то ничего времени, как был изгнан из родительского дома, а наша начальница живёт тут уже столько лет?
— Ничего удивительного! — Развивала свою идею бабка, которая, похоже, решила обставить меня в сочинительстве. — Откуда ты знаешь, сколько он поднимался со дна морского, чтобы появится прямо перед носом драккара? Может все сорок зим и поднимался, ведь в Драгнаре тоже течёт божественная кровь, а когда доходит до проделок Младших, то всегда жди от них всяких там неожиданностей и непонятностей!
— Н-да! — Задумчиво покачала головой первая. — И всё же я сомневаюсь!
— Хорошо! — почти выкрикнула ей в ухо вторая, и её глаза засветились, да и сама она засияла, как начищенное блюдо. — А теперь скажи-ка мне, как прозывают нашу Анхеллинду воины?
— Касатка!
— Вот именно! А касатка, тот же дельфин!
— Ой, а ведь, правда!
— Конечно правда, не будь я Брунхильда — Корабельная грудь! Я как услышала всю эту историю, так сразу смекнула, в чём дело! И знаешь, что я тебе скажу?
— Что?
— А то, что наш долг помочь этим влюблённым соединиться!
Тут я попросту подавился похлёбкой, которую хотел было выпить через край и пропустил часть разговора мимо ушей, а когда откашлялся то услышал только один вопрос, но не разобрал кто из старух его задал:
— А всё-таки, почему он её совсем не узнаёт?
Ответа не последовало, потому что в это время дверь открылась и вошла Анхеллинда. Воцарилось такое глубокое молчание, что я буквально услышал глухой удар, с которым моё сердце упало в пятки. Дева по прозвищу «Касатка», стояла и смотрела на меня своим тяжёлым взглядом, от которого съёжился бы взрослый дракон! И что ей опять было не так? Может быть, она надеялась увидеть мои обглоданные косточки, а вместо этого поняла, что я обзавёлся ещё одной толпой поклонниц? Правда доброжелательность этих поклонниц грозила мне порядочными жизненными осложнениями… Анхеллинда смотрела на меня минуту или две, потом сделала жест, чтобы я следовал за ней, и скрылась за дверью. Мне ничего не оставалось, как встать с насиженного места, и наскоро пробормотав благодарность за сытный ужин, выйти в непроглядную тьму.
Интермеццо четвёртое
— подвиг и награда
Впрочем, мои глаза быстро привыкли к освещённому звёздами пейзажу. Странно, но за дверью Анхеллинды не было! Куда же она подевалась? Я огляделся вокруг и даже окликнул её, но ответа не последовало. Пожав плечами, я уже собрался вернуться в дом, из которого только что вышел, как вдруг… получил удар дубиной по хребту, от которого растянулся во весь рост в ближайшей луже! Если кому интересно, когда именно я стал гангстером, то можно сказать, что это случилось тогда, когда я поднимался из зловонной жижи, пополам со свиным дерьмом! Если до этого во мне, вопреки драконьей природе, было какое-то количество доброты, то в тот момент она вылетела вместе с воздухом, начисто выбитым из лёгких! Короче говоря, в лужу упал едва состоявшийся скальд, а встал из неё самый настоящий дракон! Наверное, меня спасла темнота и высокий рост, так-как удар, нацеленный по затылку, пришёлся промеж лопаток. Та же темнота дала мне преимущество перед врагами, которые не знали, что я неплохо вижу предметы при свете звёзд. Серые тени метнулись ко мне, поднимая дубины, чтобы добить опрокинутую жертву, но первый кто добежал, поймал мой кулак своей физиономией и отлетел назад со сломанной шеей! Второй, не сообразив, что произошло с первым, со всего размаху опустил свою дубину на то место, где я был четверть секунды раньше и… умер в той же луже из которой я вынырнул: просто я вернул ему предназначавшийся мне удар по затылку, но сделал это не дубиной, а рукой! Третий и четвёртый оказались посмышлёнее, но их погубила медлительность — когда они развернулись было, чтобы убежать, я догнал их одним прыжком и столкнул головами, так, что мозги брызнули из разбитых черепов в разные стороны! Немного больше других повезло пятому и последнему из нападавших: он стоял дальше всех, когда я расправлялся с его товарищами и теперь удирал во все лопатки! Догонять его у меня не было никакой охоты, поэтому я подхватил одну из дубин, оброненных разбойниками, и запустил ей убегающему вдогонку, как бросают биту для кеглей, (падре Микаэль показывал мне, как это делается). Попал я удачно — палка, предназначенная для сокрушения костей, перебила ночному татю обе ноги, и он рухнул, как подкошенный, оглашая ночную тишину громкими воплями! От этих криков проснулся весь фьорд, захлопали двери, кругом замелькали факелы, послышались встревоженные людские голоса! Я направился было к поверженному врагу, но вдруг споткнулся обо что-то большое и мягкое, чего раньше не заметил, и это что-то ответило мне невнятным жалобным мычанием. Наклонившись, я увидел, что это была Анхеллинда, связанная по рукам и ногам и с кляпом во рту! Так вот на кого охотились ночные грабители? Одним движением я разорвал её путы, вытащил кляп, а затем помог сесть и отдышаться. Вокруг нас уже собралась порядочная толпа с топорами и факелами, во главе которой вышагивал сам ярл Ванхаген. Растолкав своих грозных соплеменников, он оглядел поле битвы, нахмурил брови и задал вполне резонный вопрос:
— Что здесь происходит?
И тут несравненная Анхеллинда, голова, которой в это время покоилась на моём плече, открыла свои глаза, вмиг переставшие быть суровыми, и поведала всему собранию о моих подвигах! Ярл задумчиво поскрёб бороду и велел нам тотчас явиться в свой дом, где я был посажен за стол рядом с его особой, что само по себе было огромной честью! (Интересно, но при этом никого не смутило, что я по уши вымазан в жуткой грязи, мозгах и крови поверженных мной бандитов!) Там я ещё раз рассказал, как было дело, а потом мои слова подтвердил покалеченный тать, которого приволокли и бросили перед нами на пол. Оказывается, что за любимой сестрой ярла уже давно следили разбойники, выдававшие себя за мелких торговцев. Цель их была проста: похитить Анхеллинду, которую ярл любил, как родную, (и, кстати, слегка побаивался), и потребовать за неё выкуп.
Их лодка нашлась утром спрятанная среди камней. Вероятно, у этих подлецов всё получилось бы так, как они задумывали, но моё вмешательство расстроило их планы. Выяснив все обстоятельства, ярл, недолго думая, велел свернуть шею последнему из разбойников и выкинуть их трупы на корм рыбам. Потом он долго совещался с несколькими седобородыми сородичами и двумя старухами из того дома в, котором я провёл предыдущий день и вечер. Недоброе предчувствие закралось мне в душу, особенно когда я заметил, как потеплели глаза пампушки Анхеллинды, когда она смотрела в мою сторону. Что ж, могу только сказать, что предчувствия меня не обманули! Когда ярл вернулся к нам, его глаза были ещё более хитрыми, чем тогда на корабле.
— Похоже, ты совершил свой подвиг, человек, прозывающийся Драгнаром, сыном Вуглуфа! — Изрёк он торжественно, так чтобы его услышали все присутствовавшие в чертоге вождя. — И за это тебе положена награда!
Моё сердце вновь упало, потому что я понял, что за «награда» меня ожидает!
— Ты доказал свою храбрость и силу в бою и теперь можешь занять достойное место среди моих воинов!
Ярл сделал паузу, во время которой я вздохнул с облегчением, но тут же выяснилось, что радость моя оказалась преждевременной.
— Кроме того, ты спас от страшной участи прекрасную даму и за это я отдаю тебе её в жёны! Отдаю свою названную сестру, которую ценю превыше всех моих сокровищ! Ответь мне, доволен ли ты таким подарком? Не назовёшь ли ты меня скупым? Скажи своё слово сын Вуглуфа в жилах которого течёт божественная кровь!
Я поднялся из-за стола на дрожащих коленях, лихорадочно соображая, как мне быть в этой непростой ситуации. Отказаться? Проще было сейчас же кинуться на викингов и перебить их, либо погибнуть в неравном бою. Принять предложение? Нет! Будь Анхеллинда красавица из красавиц, я всё равно не смог бы этого сделать! Ярл обложил меня со всех сторон, как опытный охотник медведя. Ничего не забыл — и любимую сестру, и свою «щедрость», и мою «божественную» кровь! Вот тогда я почти физически почувствовал, как мой язык раздваивается, а за спиной, как будто бы снова развернулись крылья!
— О могучий Ванхаген, владетельный ярл! — Начал я неторопливо, взвешивая каждое слово. — Честь, оказанная мне тобой намного превыше моих скромных заслуг, а тот кто усомнится в твоей щедрости, несомненно, понесёт быструю и заслуженную кару! Я рад, что сумел оказать услугу девице Анхеллинде и этим угодил тебе и снискал право занять место среди твоих воинов! То, что ты мне предлагаешь, взять твою сестру в жёны, превосходит все мои ожидания, и я с благодарностью принимаю эту щедрую награду!..
В этот момент Драся прервал свой рассказ, потому что перед его носом стриганули по воздуху и глубоко вспахали землю пять перламутровых когтей. В тот же момент раздалось грозное шипение, и воздух сразу же стал горячим! Обернувшись, Драгис прямо взглянул в серые глаза своей любимой и спокойно улыбнулся ей. Конус белого огня нехотя спрятался между острых клыков, но глаза Анджелики всё ещё глядели недоверчиво и грозно.
— Так вот! — Как ни в чём не бывало, продолжил он своё повествование. — Когда я сказал это миляге ярлу, тот расплылся в блаженной улыбке словно кот, получивший давно вожделенную мышь. Ещё бы! Одним ударом этот хитрован убивал двух зайцев: решал проблему со мной, (нельзя же вечно держать в рабах полубога!), и усмирял свою не в меру властную сестру. Присутствующие при этом викинги из тех, что постарше, одобрительно загудели и закивали головами. Короче мой ответ понравился всем, кроме меня самого, и я решил внести некоторые коррективы.
— Но мудрый ярл! — Вдруг воскликнул я, как будто что-то вспомнив. — Как же мне быть с тем, что я дал клятву верности прекрасной Ангелинде, когда она была ещё дельфиньей, а потом повторил эту клятву перед своими родителями! Ты ведь помнишь, что мой отец из бессмертных богов, пусть и младших, а клятва, произнесённая в присутствии божества, не может быть нарушена! Я хочу взять в жёны твою сестру, ярл, но не могу этого сделать! Прости…
Довольная улыбка Ванхагена стала ещё шире! Он держал в руках полный набор козырей, (по крайней мере ему так казалось), а значит выигрыш был за ним.
— На это я скажу тебе вот, что, мой будущий шурин! — Заявил этот медведеподобный лис. — Ты не нарушишь своей клятвы, взяв в жёны нашу Анхеллинду, ибо она и есть твоя потерянная возлюбленная!
— Как это может быть?! — Вскричал я в притворном удивлении, заранее зная, какой рассказ сейчас услышу.
— Пусть об этом тебе и всем нам поведают две уже знакомые тебе почтенные женщины, которые своей мудростью не уступают сивиллам!
Далее произошло следующее действо: обе старые карги, разговор которых я подслушал накануне, вышли на середину помещения, уселись на пол и, взяв друг-друга за руки, принялись раскачиваться и нараспев рассказывать о необыкновенном чуде свершившимся во времена их молодости, а именно о появлении маленькой Анхеллинды в роще на севере фьорда. Надо отдать им должное, повествование выходило складным и, учитывая мой собственный рассказ, вполне логичным. Было объяснено всё! И совпадение в имени, и разница в возрасте, (от которой девица, оказывается, только выигрывала!), и то что я всплыл именно под носом драккара, принадлежавшего хозяину фьорда, (воля богов, конечно же!), и прозвище самой Анхеллинды — «Касатка», (вероятно, данное ей, когда-то ввиду её внушительных габаритов, но сейчас приобретшее совершенно иной смысл). В ход пошёл даже обрывок китовой кожи, в который она была завёрнута! Я слушал и удивлялся, неужели они сами поверили во всю эту чушь? Вероятно да, поскольку все присутствующие согласно кивали головами в такт, не на шутку разошедшимся, рассказчицам! Я поймал себя на том, что и сам киваю головой вместе со всеми! Это был просто массовый гипноз, какой-то! Из этого состояния меня вывел голос ярла.
— Ну как, Драгнар? — Спросил он веско и даже с заметным нажимом. — Ты ещё сомневаешься в том, что здесь перед тобой стоит твоя возлюбленная, которую ты поклялся найти и взять в жёны?
— Нет, мой ярл! — Воскликнул я, как можно радостнее. — Таких сомнений больше нет в моей душе! Я вижу, что на то была воля Асов, и теперь я обрёл свою ненаглядную Ангелинду или Анхеллинду, как её здесь называют! Но…
— Что ещё за «но»? — Проревел ярл, грозно сдвинув брови. Было видно, что он быстро теряет терпение.
— Я хочу сказать, что и ты, ярл Ванхаген, и я, Драгнар сын Вуглуфа, пастуха китовых стад, мы оба забыли об условии, которое поставил мой отец, выпроводив меня из родительского дома! А именно, я должен совершить подвиг равного которому не было ещё на земле!
Ярл задумался. Действительно положение было таким, что из него мог быть только один выход — сделать какой-либо несусветный подвиг.
— Не знаю, не знаю, — попробовал было он спасти положение, — По мне, так то что ты совершил сегодня, это уже вполне порядочный подвиг! Эти разбойники настоящие мастера спрятаться в темноте, нанести смертельный удар, так, что жертва и не вскрикнет или связать её быстро и надёжно, что они и сделали с моей сестрой. А ты не только выжил в сражении, хоть и получил по хребту, но и ухлопал всех пятерых, ну чем это тебе не подвиг?
Однако его слова, на сей раз, не нашли поддержки в обществе. Викинги морщились и корчили презрительные гримасы.
— Послушай, Ванхаген! — Вдруг заговорил седой воин с бородой не меньше чем у самого ярла. — Ну, какой же это подвиг? О чём это ты говоришь? Конечно, парень отделал этих уродов по-нашему, грамотно и мощно, но на подвиг это совсем не тянет! Такое любой из молодых протяпает без особого труда, а уж мы с тобой и не такие штуки проделывали! Так что парень прав, подвиг ему сделать ещё предстоит, а сегодняшний случай пусть зачтётся, как хорошая служба!
Если бы взглядом можно было убить, то старый викинг уже лежал бы прожжённый насквозь! Ярл не напоминал больше довольного кота, сейчас он выглядел, как кабан — одинец зажатый охотниками в угол. Я подумал, что теперь уж точно не миновать драки и мысленно прикидывал, чем лучше будет отбиваться — скамьёй на которой я сидел или кочергой, прислонённой к стене неподалёку. Я уже остановил, было, свой выбор на кочерге, но тут вновь заговорил ярл, который ухитрился справиться с собой и принять более или менее благодушный вид.
— Так, что же ты хочешь? — Спросил он, сверля меня взглядом.
— Возьми меня с собой в Вик! — Выпалил я и сам удивился произведённому впечатлению.
Повисла напряжённая тишина, в которой было слышно, как в очаге шипят и щёлкают сырые поленья.
— Будь, по-твоему! — Изрёк ярл, устало опустив глаза. — Ты получишь место на скамье моего корабля и прикоснёшься к веслу, но ты должен сейчас же поклясться, что ни в каком походе не забудешь своей невесты!
Надо ли говорить, что такую клятву я тут же охотно дал, хоть мне и было порядочно совестно перед бедняжкой Анхеллиндой.
То, что следующей весной ярл Ванхаген собирается в Вик, я слышал уже давно. Викинги говорили об этом, как об обычном деле. О том же, мечтательно закатив глаза, перешёптывались местные мальчишки, а женщины обсуждали эту тему со смешанным чувством гордости, надежды и страха. Понятное дело, ведь тот, кто вернётся из Вика, привезёт с собой славу и богатую добычу, а вот тот, кто не вернётся…
Но сейчас был ещё конец осени, и до назначенного похода времени оставалось целая куча. Думаете, как его проводили грозные викинги? В пирах и разгуле? Как бы ни так! Став одним из них, я почувствовал, что такое на самом деле жить во фьорде и быть там полноправным членом общества. Прежде всего, это выразилось в том, что вдруг для меня нашлось полным-полно работы, которой я теперь был достоин! Вместе со всеми я заготавливал дрова и смолил корабли, вытащенные на берег, (их, кстати, было у ярла целых пять, два больших и три поменьше), вместе со всеми чинил снасти, махал молотом в кузнице и охотился. Теперь моё самолюбие не страдало, но тело к вечеру ломило от усталости. Кстати, статус жениха сестры ярла не дал мне никаких преимуществ. Я получил приличную одежду, не новое, но крепкое и надёжное оружие и свою лавку в доме для тех, кто не завёл ещё семью. Ко мне относились не то, что бы плохо, а просто, как к новичку, да ещё и чужаку при этом. Наверное, поэтому я не завёл там друзей, а в свободное время бродил по окрестностям в полном одиночестве. Было уже начало января, (по моим расчётам), когда этого свободного времени стало несколько больше. Мороз был адский, да ещё и с ветром, сдувающим со скал фьорда снег, и грозившим забрать в море любого кто зазевался на берегу. Хозяйственных работ стало меньше, все возможные запасы были сделаны, все, что требовало починки, починено и кроме повседневной работы по дому, которую делали женщины, занятий совсем не осталось. Викинги развлекались кто как. Иные храпели себе на лавках, прерывая это занятие только для приёма пищи и отправления естественных потребностей, другие коротали время за резьбой по дереву, и надо сказать у них здорово получалось! Я даже попытался обучиться этому искусству, но это занятие мне быстро наскучило. Интереснее всего было сидеть бесконечными вечерами и слушать саги о похождениях богов и героев. Я и раньше любил читать такие истории в людских книгах, но тут впечатление было совершенно иным. Сидя в полутёмном доме среди замерших от восторга слушателей я будто переносился в Вальхаллу и видел Асов во главе с Одином или путешествовал с Тором по миру людей в колеснице запряжённой двумя козлами, или придумывал, какую-нибудь весёлую злую проделку вместе с Локи… Всё испортила сага о Сигурде!
Интермеццо пятое
— вагры
Суть дела была мне знакома, ведь убитый им дракон приходился нашей семье несколько сродни, а само происшествие, по драконьим меркам случилось относительно недавно. Но, одно дело, как эту историю рассказывали дома, и как её же воспринимали здесь. Я привык, что среди драконов клеймили позором воина нанёсшего предательский удар из ямы, выкопанной на пути дракона, а тут все восхищались смекалкой и доблестью великого героя, славного Сигурда! Вобщем я не выдержал и ушёл. Вечер только начинался, солнце ещё не село, и я решил побродить по высокому берегу, полюбоваться на студёное море, которое похоже не собиралось замерзать. Драконы существа теплолюбивые, но я так привык к холоду, что совершенно не замечал ледяного ветра, просто ходил и думал о своём, глядя на вздымающиеся серо-зелёные волны. А ведь мне было о чём подумать. Что стало с моей Анджеликой? Увидимся ли мы ещё в этой жизни? Где она сейчас? Где я сам? Что это, мир земной или очередная трещина? Как случилось, что я попал сюда из сожжённого мною самим, (как я полагаю), измерения? Где граница между тем миром и этим, которую я пересёк пока был без сознания? Нельзя ли, вернувшись к этой границе, попасть в другие миры? Из задумчивости меня вывел негромкий женский голос, который спросил:
— Что, всё скучаешь по своей любезной?
Я резко оглянулся и увидел перед собой Анхеллинду, стоявшую в двух шагах. Наверно ветер, свистящий в ушах не позволил мне услышать, как она подошла. Пышнотелая дева смотрела на меня, по своему обыкновению, прямо, но не сурово и без насмешки. От неожиданности я не нашёл, что ей сказать, а она, нисколько не смутившись моим молчанием, продолжала:
— Ты славный скальд, мой спаситель, прозывающийся Драгнаром, но в твою сказку о горячем желании на мне жениться, не поверили ни я сама, ни мой названный брат, ярл Ванхаген!
Она немного помолчала, не отводя взгляда, и заговорила снова:
— Не знаю, как там насчёт юной самки дельфина, но огонь любви в твоих глазах есть, это я вижу! А знаешь, почему Ванхаген до сих пор не приказал снести тебе голову? Он ведь не терпит, когда ему перечат, а ты не подчинился его воле и спорил с ним?
Я помотал головой. То, что ярл раздумывал — не убить ли меня, было совершеннейшей новостью, ведь с того случая, как я угрохал пятерых разбойников, он был со мной приветлив и даже покровительственно ласков.
— Я вижу, ты удивлён и сама удивляюсь, как такой здоровенный детина может быть наивен, словно подросток? Так вот, он спрашивал о тебе сивилл и они подтвердили ему, что ты не из нашего мира и даже не принадлежишь к человеческому роду! Это так?
На последний вопрос я кивнул утвердительно и на долю секунды увидел искру удивления, (и даже страха), в проницательных глазах Анхеллинды.
— А ещё они сказали, что вся история рассказанная тобой — ложь.
Я опять кивнул.
— У нас лжецов не любят, если только они не относятся к богам. Ты — бог?
— Нет! — Прохрипел я в ответ, почему то не в силах соврать этой женщине.
— Силён, как десять воинов, хитёр, как матёрый заяц и при этом наивен, как дитя! Не бог и не человек, а кто же? Впрочем, если не хочешь, то не отвечай. Знай только, что я не желаю твоей любви, будь ты трижды бог!
— Я настолько тебе отвратителен? — Спросил я, обретая голос от любопытства.
— Нет, но ты меня не любишь, да и не можешь любить… Я любила и была любима… Мой суженный не вернулся из Вика, когда Ванхаген только стал ярлом, а было это больше двадцати зим назад и с тех пор я ненавижу своего названного брата! И он отвечает мне взаимностью…
Вдруг, какое-то озарение нашло на меня, а может на миг вернулась способность читать чужие мысли.
— Слушай, — воскликнул я, не подумав, что это может мне повредить, — а те молодцы, которых я тогда — того?..
— Наняты моим братом! — Был ответ, сопровождённый кивком головы. — Ему надоело делить со мной власть во фьорде, пусть я и не лезу в его дела, и он решил со мной разделаться. Так что ты спас меня не только от плена, а кое от чего похуже! И знаешь, я не хочу быть неблагодарной!
Наверное, у меня был такой удивлённый вид, что Анхеллинда даже улыбнулась, в первый раз за всё время нашего знакомства.
— Хочешь, я покажу тебе тайную тропу между скал, которая ведёт вон из фьорда? — Спросила она, понизив голос, как будто нас здесь могли подслушать.
Поделиться книгой: