Помоги проекту - поделись книгой:
«Эй, приятель! Далеко собрался?» — Раздался у меня над самым ухом знакомый голос.
Я обернулся и увидел красную рожу того самого менеджера. Он возвышался надо мной, как полный мешок над одинокой картофелиной, а в руках у него была зажата до боли знакомая швабра! На мгновение я подумал, а не удрать ли пока не поздно, но в это время, кто-то из зала крикнул: «Это он! Это Граната — Фигольчик! Я видел его в банке!»
Швабра в руках у менеджера дрогнула, и на его красной роже отразилось замешательство. Вот тогда-то всё и произошло! Неожиданно для самого себя я выхватил из-за пазухи лейку и крикнул, как можно более страшным голосом: «Руки вверх! Это ограбление! Я Граната — Фигольчик!»
Швабра выпала из рук менеджера. Он отступил сначала на шаг, потом ещё на два, а потом и вовсе прижался к стенке и мелко-мелко затрясся, вскинув вверх свои волосатые лапищи. Я обвёл присутствующих грозным взглядом и направился к кассе. И тут выяснилось, что удача по-прежнему не на моей стороне! В кассе было совершенно пусто! Так, какая-то мелочь. Тогда я внаглую зашёл за стойку, обнаружил там большую кастрюлю с картошкой фри и другую, поменьше с жаренными куриными крылышками. Это было то, что надо! Свалив содержимое обеих кастрюль в найденный тут же большущий клеёнчатый пакет, я уже собрался было на выход, когда заметил на нижней полке за стойкой нечто такое, что могло пригодиться в той карьере, которую я только что начал в этом городе. Это был с перепугу забытый всеми двуствольный дробовик с короткими стволами, небольшим прикладом, но очень солидного калибра. Рядом находилась пачка патронов. Недолго думая, я присвоил это простое, но грозное оружие, а на его место поставил лейку.
— Кстати эту лейку, по слухам, вскоре выставили на аукционе редкостей и продали за кругленькую сумму! — Ещё раз вставил своё слово Драгис.
— Да, я тогда и не думал, что обеспечил этому менеджеру безбедную старость! И всё за кучку куриных крылышек с картошкой! — Рассмеялся Фиг.
— Ты про подвиг расскажи! — подал голос Бык.
— Про подвиг! — Взвизгнула Мегги. — Фиг! Расскажи про подвиг! Ты совершил подвиг? Вот здорово!
— Ну не такой уж это и подвиг! — Засмущался, вдруг покрасневший Фиг. — Просто мне повезло. Ну, хорошо, сейчас расскажу! Картошка с крылышками закончились в тот же вечер на скамейке в сквере за два квартала от ограбленного «Хрустикса». И тут выяснилось, что я второпях забыл взять, что-нибудь попить и теперь внутри у меня всё горело! Понимая, что эту пытку долго терпеть невозможно, я отправился на поиски глотка воды, подвесив дробовик подмышку, благо длина моего замызганного плаща скрывала его стволы от посторонних глаз. Как назло фонтан в сквере не работал. Ну не пить же мне из лужи! Я уж подумал, а не вернуться ли мне в куриную лавочку и не «попросить» ли у миляги-менеджера чашечку кофе, как вдруг увидел прямо перед собой на другой стороне улицы вывеску: «Чайная Ли Сунь Хань». Взвесив на руке захваченную в кассе мелочь, я решил, что ее, наверное, хватит на чашку чая с кренделем, и направился к дверям, украшенным разноцветными фонариками. Как и в «Хрустиксе», внутри чайной было совсем мало посетителей, царил полумрак, а откуда-то издалека доносилась негромкая, но очень мелодичная музыка, исполняемая на колокольчиках. В дверях меня встретил сам хозяин заведения, мэтр Ли Сунь Хань. Он вежливо поклонился и лично проводил меня к низенькому столику, где я и водрузился на такой же низенький табурет, пристроив, как мог дробовик между скрещенных ног, (сидеть по-китайски я ведь не умею!). Странно, но мой внешний вид совершенно не обеспокоил вежливого китайца. Он сразу понял, что мне нужно и пока его маленькая внучка, похожая на фарфоровую куколку, разливала чай, занимал меня приятной беседой о погоде и последних городских новостях. Рассказал, между прочим, об ограблении Национального банка неизвестно откуда взявшимся гангстером по прозвищу Граната — Фигольчик. По его словам этот ужасный бандит был огромного роста, в руках сжимал пулемёт и ухитрился вынести из банка всю наличность. (Тут я про себя подумал, что руководство банка списало под это дело немалые денежки). Я сочувственно покивал и покачал головой, поцокал языком и пожелал, что бы храбрые полицейские поскорее переловили в этом городе всех гангстеров. Увидев, как изменилось вдруг лицо хозяина, я решил было, что сболтнул лишнего, но проследив за его взглядом, понял, что наш разговор здесь не причём. В открытую дверь мирной чайной входили какие-то мрачные громилы в длинных плащах и широкополых шляпах! Их было пятеро, а рожи у громил были такие, что сомнений не оставалось — они пришли сюда не чай пить! Далее события развивались быстро. Один из громил схватил господина Ли Сунь Ханя за грудки и выдернул его из-за столика, так что ноги бедняги повисли в воздухе! Другой, заложив руки за спину, принялся ходить взад-вперёд и с видом школьного учителя, стал выговаривать хозяину чайной за какие-то просроченные выплаты. Остальные в это время развлекались тем, что крушили мебель бейсбольными битами и срывали со стен вымпелы с изображениями золотых драконов. Крохотная китаяночка бросилась к тому, который был среди этих мерзавцев главным и жалобно залопотала, что-то, мешая понятные слова со своим птичьим языком! Но этот гад отшвырнул её одним шлепком, она отлетела в противоположный угол помещения, где упала и замерла без движения! Вдруг громила, который держал китайца заорал от боли и уронил Ли Сунь Ханя прямо на столик (я едва успел чайник убрать)! Дело было в том, что я оттянул спереди пояс на его брюках и вылил туда содержимое своей чашки. Надо ли говорить, что чай был просто огненным! Громила, не переставая вопить, запрыгал, как бык на родео, (извини Бык, но это действительно было так), пока не завалился навзничь, опрокинув на себя с полки целую гору разнообразной китайской посуды! Увидев это, тот, кто держал речь о не уплаченных вовремя деньгах, схватился за внутренний карман, но не успел вытащить оружие, так-как ему в переносицу врезался чайник, тоже полный горячего чая! Вопли и скачки повторились с той разницей, что лечь этому бандиту помог я сам, подбив его под коленки и приложив хорошенечко лбом об пол! Оставшиеся на ногах трое погромщиков увидели, что сталось с их товарищами, бросили свою разрушительную деятельность и двинулись на меня с битами в руках, но тут им в лицо глянули стволы моего дробовика! Вид двух этих туннелей, таящих смерть в своих тёмных глубинах, остановил двух, что были поумнее, но третий замахнулся на меня бейсбольной битой, явно намереваясь снести мне голову! Что мне оставалось делать? Только пожать плечами, опустить двустволку и нажать на спуск… Моя малышка ахнула, как и подобает крупному калибру! Все присутствующие зажали уши, кроме того в кого я целился! Да, ему было не до ушей! Левая нога этого идиота отлетела, словно срезанная гигантской бритвой пониже колена и он присоединился к своим коллегам, валяющимся на полу. Вот тогда-то я и произнёс заветные слова, определившие на долгое время мою судьбу: «Кто бы вы ни были, забирайте эту падаль и вон отсюда! И передайте тем, кто вас послал — отныне это место находится под защитой Гранаты — Фигольчика!»
— Здорово! Фигушка, какой ты храбрый! — Восхищённо затараторила Мегги.
— Так что же, Фиг? Вы взяли это заведение под своё покровительство и осуществляли по отношению к нему классический рэкет? — Поинтересовался профессор Прыск.
— Нет, — улыбнулся Фиг, — когда я выпроводил громил из чайной Ли Сунь Ханя и извлёк его плачущую и перепуганную внучку из под обломков мебели, то хозяин долго благодарил меня и кланялся, а в конце поинтересовался, сколько он мне должен? Но я не взял с него ничего! Я был благороден, великодушен и…
— Неразумен! — Договорил за него Драгис.
— Возможно, но тогда совесть не позволила мне взять с бедняги что-либо, он ведь и так потерпел убытки! Мы сошлись на том, что я могу в любое время приходить в эту чайную и пить там чай бесплатно.
— Помню, — сказал Бык, — ты водил нас туда пару раз. Чай там был вкусный!
— А ещё, хозяин узнал, что мне негде ночевать и пригласил пожить у него пока я не найду жильё получше, а его жена и дочь привели в порядок мою одежду. Вот так я и стал знаменитым гангстером! Только через некоторое время мне довелось узнать, что молодчики, которые приходили громить заведение доброго китайца, были из банды Дульери — моего «драгоценного» брата.
— Но ведь банда Фигольчика состояла не из одного тебя? — Спросила Анджелика. — Как ты нашёл Быка?
— А вот об этом, пусть он сам расскажет!
Все вопросительно посмотрели на Быка, который от такого внимания вдруг смутился, но поняв, что деваться ему некуда, пофыркал, повздыхал и наконец, начал свой рассказ.
Глава 5
Рассказ благородного гангстера Быковича по прозвищу — Малютка Телёнок
— Ну, так вот! — Начал Бык, проглотив свою жвачку из травы и откашлявшись для солидности. — После того, как я зафутболил этого супергероя в открытую дверь банка, понятное дело, я перепугался до смерти. Ещё бы мне не перепугаться! Представьте себя на моём месте. Это вам не сено с телеги слямать! Пинком под зад не отделаешься! Я, между прочим, видел, что приземлился он удачно и ни как не думал, что он там застрянет. Поэтому самым логичным для меня было, развернуться к банку задом и припустить во все лопатки, что я и сделал! Представляете моё недоумение, когда я, пробежав два или три квартала, не увидел рядом с собой этого чудика?
— Это кого ты ещё называешь чудиком? — Грозно прорычал знаменитый гангстер Граната — Фигольчик.
— Тебя я называю чудиком, растяпа ты этакий!
— Сам растяпа!
— Хватит! Хватит! — Веско сказала Анджелика. — Мало мне того что Дуля на западном острове сидит, так ещё и вас, что ли по отдельным островам распихивать?
— Правда, мальчики, не надо ссориться! — Поддержала подругу Мегги. — Бык, продолжай, пожалуйста!
— Ну, хорошо, хорошо! — Промычал Бык, который всегда был натурой отходчивой. — Вобщем, не обнаружив рядом с собой этого рас… то есть Фига, я решил вернуться и посмотреть в чём дело. Вернулся я, конечно же другим путём и выйдя на площадь застал такую картину: толпа любопытствующего народу ломилась на ступени банка, впереди были репортёры, которые лезли по головам, щёлкали фотокамерами, выкрикивали какие-то вопросы и ругались с полицейскими, старающимися оттеснить их от фальшиво рыдающего директора. Потолкавшись с краю этого сборища, я выяснил, что банк ограблен вчистую, охрана перебита, банда была многочисленной и беспощадной, что всем бандитам удалось скрыться после долгого и кровопролитного боя с полицией! Понимая, что ничего не понимаю, я ушёл с площади, унося с собой только одну приятную новость: раз никто не был пойман, значит, Фигу удалось уйти невредимым, а это уже было хорошо! Но где теперь его искать? Тогда я решил, что правильней всего будет посмотреть в тех местах, которые нам обоим были знакомы.
— Абсолютно ошибочный вывод! — Прокомментировал Фиг.
— Должен признать, что это так, но откуда я мог догадаться, что ты отлёживаешь бока под кустом в парке? Это мне и в голову не пришло, тем более что о тех кустах у меня остались весьма неприятные воспоминания! Так вот, я осторожно походил вокруг рынка, побывал у знакомых магазинов, пошатался по трущобам, но всё напрасно, этого… ну вобщем его нигде не было. Между прочим, послушал, что говорят люди, а кое-кто при мне вслух зачитал статью из газеты, где ограбление было описано чуть более правдиво. Вобщем я понял, что тут дело не обошлось без моего замечательного партнёра, а зная его характер, решил, что его будет легче найти на Луне, чем в городе! Му, как я на него обиделся! Бросить меня одного, а самому свалить с денежками! Конечно, была слабая надежда, что он меня найдёт, но куда мне до тех пор деваться, это было совершенно не понятно. И вот, значит бреду я, как неприкаянный, думаю свою горькую думу, как вдруг кто-то окликает меня из глубины двора: «Эй, здоровяк, хочешь заработать пару центов?» Я был совсем не против того, чтобы заработать пару центов, так-как в карманах у меня было совсем пусто. Поэтому я сразу же свернул в полутёмный двор, (кстати, был уже глубокий вечер).
— Повезло же тебе! — Вставил Драгис. — Хорошо, что там оказалась не шпана, а то мог бы запросто по рогам получить вместо пары центов!
— Ну и получил бы, ну и что? — Огрызнулся Бык. — Я тогда был в таком настроении, что не поздоровилось бы тому, от кого я получил бы по рогам! Это была не шпана, просто местному дворнику понадобилось вытащить из двора брошенный автомобиль без колёс, и я оказался рядом, как раз кстати. Работка вышла небольшая, машину я выволок со двора запросто и оттащил на пустырь, а заплатил он не два, а целых три цента!
— Богатство!
— По тем временам богатство, но самым ценным было то, что он спросил меня, а не нужна ли мне работа? Очень уж ему понравилось, как я с поломанным драндулетом управился! Конечно, работа мне была просто необходима и он свёл меня с нужными людьми и отрекомендовал, как перспективного дворника. Вот так я и стал улицы мести. Между прочим, было вполне ничего! Я и комнатушку получил казённую в подвальчике. Маленькую такую, едва мне по размеру, как раз чтобы улечься, вытянувшись от стенки до стенки. Без удобств, но с печкой! Я вообще-то неприхотливый, роскошествовать не привык, но ремонт там сделал. Покрасил всё в зелёный цвет, яблоки на стенах нарисовал и груши, умывальник повесил. Жильцы в доме меня уважали! Правда, поначалу близко подходить побаивались, но потом привыкли. Тогда-то меня и прозвали Малютка — Телёнок. А что? Я не обиделся. А когда мне доверили ещё пару улиц убирать, вот тут пошли реальные денежки! Правда, правда! Я даже откладывать начал. А ещё, тогда я вот с Миком познакомился. Сперва я его за кучу мусора принял, а потом, когда эта куча зашевелилась и голос подала, то перепугался не на шутку. А потом мы даже подружились! Мик, помнишь ту историю с торговкой пирожными и копом попавшим под трамвай?
Мик, который на протяжении рассказа Быка, сидел, нахмурившись и пытаясь что-то припомнить, вдруг резко вскинулся и уставился прямо перед собой глазами круглыми от ужаса.
— И что это за история? — Полюбопытствовала Мегги, увидев, что пауза затягивается.
— Впрочем, это к делу не относится. — Поспешил замять свою оплошность Бык. — А с Фигом мы встретились случайно.
— И вовсе не случайно! — Опроверг его слова Фиг. — Разве случайно громилы Дульери пришли в мой любимый стриптиз-клуб и устроили там безобразный разгром?
— Что, твой любимый? — Спросила Анджелика, не поверив своим ушам.
— Стриптиз-клуб. — Ответил покрасневший Фиг. — Что в этом такого? Девочки там были, что надо, не такие, как ты, но всё же… Ой, извини! А ты, Драся не сжимай кулаки, я вообще говорю не об этом! Эти бандюги, как будто специально явились, когда меня там не было…
— Ну, это не совсем так! Они даже не знали, что это твоё любимое место отдыха. — Перебил его Бык. — Так мне сказал тот громила, который выжил. Я его на следующий день в больнице навестил. Вот он перепугался! Всё мне выложил…
— А это, что ещё за история? — Спросила Мегги, глаза которой снова загорелись любопытством.
— Просто ещё один подвиг. — Ответил за Быка Драгис. — Только главный герой здесь, Малютка-Телёнок.
Теперь покраснел Бык. Однако тут же улыбнулся и продолжил свой рассказ.
— Дело было так! — Начал он. — Была зима и, как назло многоснежная, а это — проклятие всех дворников! Одно хорошо — зимой оплата больше, но и пахать надо втрое — вчетверо. В тот день я с утра до самого вечера махал снеговой лопатой, а потом метлой, а потом снова лопатой и снова метлой. Вобщем намахался по самые рога и уже предвкушал отдых в своей уютной каморке с потрескивающей печкой и корзиной яблок на ужин, как вдруг в этом самом стриптиз — клубе, ка-ак, что-то грохнет! А потом ещё и ещё! А потом вообще стекло в двери вылетело, а вслед за ним вылетел стул без одной ножки! И сразу же визг поднялся и крики, как на пожаре! Из окон выскочили несколько мужиков и тут же рванули врассыпную, как тараканы! Ну, тут я понял, что там стряслась беда! Девочек тамошних я знал хорошо, они частенько после работы останавливались поговорить со мной о том, о сём. К себе звали, посмотреть, значит, какие у них там бывают тёлки. Я сходил, как-то раз, но быстро понял, что мне там смотреть не на что — нет там никаких тёлок, да, и накурено было, хоть топор вешай, а я табачный дым ужас как не люблю! А они, девочки-то не жадные, кстати были. Когда узнали, что я всякую зелень люблю, то угощали меня часто, то морковкой, то салатиком… Короче, как началась там заваруха, я бросил свою лопату и припустил, что было силы девчонкам на выручку! А когда вбежал внутрь, вот тут-то и пожалел, что лопату на улице оставил! Вбегаю, значит, и вижу такую картину: стулья и столы поломаны, девчонки, перепуганные к стене жмутся, два поганца с ружьями, их, бедняжек, на мушке держат, а ещё двое хозяйку на колени поставили и говорят ей что-то плохое — по лицу видно, что ей это не нравится! Хозяйку эту я тоже знал хорошо, её почему-то все «Мадам» звали, как будто у неё нормального имени нету, хотя впрочем, может быть просто это было плохое имя, бывают же на свете плохие имена? А женщина она была хорошая, толстая такая! Девчонки её всегда хвалили за глаза: жирной коровой называли, так она им нравилась! Она меня тоже знала, всё яблоками подкармливала и даже в гости звала, но я так и не собрался. Вобщем, когда я увидел Мадам на коленях и с такой физиономией, какая может быть как раз у порядочной коровы, которой предложили бифштекс с кровью, когда я всё это увидел, то рассвирепел немножко…
При этих словах Драгис как то странно хрюкнул, но зажал себе рот рукой, а другой махнул, что бы Бык продолжал.
— Ну, да! — Продолжил Бык. — Я рассвирепел и как крикну этим мерзавцам: «А ну-ка, отпустите тётку, а то надаю вам всем пониже спины!» И что бы вы думали? Они рассмеялись! А один из тех, которые Мадам плохие слова говорили, вынимает пистолет и в меня целится! Да ещё и говорит при этом: «Пошёл отсюда дурак безмозглый, а не то башку твою продырявлю!» Ну, тут многие знают, как я такие вещи не люблю. Я тут же пошёл на него, чтобы надрать негодяю задницу, а он, представляете, выстрелил?! Я едва голову успел нагнуть — пуля кепку снесла и слегка чиркнула меня по затылку! Этот гад рот разинул и замер как вкопанный — рога мои увидел, а я уже рассвирепел по-настоящему и как бодну его в живот! Там на стене рога оленьи висели, (паскудное, кстати, украшение, но на сей раз сослужили-таки службу), так вот он на эти рога глубоко так насадился и повис на них, словно тряпка! Я обернулся к другому, а он тоже с пистолетом в руках стоит, но не стреляет, а только трясётся весь. Белый такой стал, как скатерть, ну я его тюкнул слегка кулаком по лбу, он и обмяк, как плохо набитая тряпичная кукла, (он-то и оказался потом единственным выжившим). Но теперь я очутился носом к носу с двумя мерзавцами вооружёнными помповыми дробовиками и, честно говоря, уже думал, что мне конец, ведь попасть под один такой ствол, мало не покажется, а тут сразу два! И знаете, что помогло? Когда я первого громилу на рога поднял, его пистолет отлетел прямо к девчонкам, так одна его подняла, глаза зажмурила и как пошла палить направо и налево, думала, наверное, в тех двоих с ружьями попасть, но понятное дело никуда не попала! Но это заставило их оглянуться, а мне того и надо было! Схватил я дубовую столешницу и с размаху опустил её им на головы! Прихлопнул вобщем. Девчонки, как поняли, что опасности больше нет, так меня обступили, благодарить начали. Правда, когда рога разглядели, то некоторые даже испугались немножко и тут же исчезли, а другие всё их щупали, удивлялись и за ушами меня чесали. Сама Мадам разрыдалась у меня на плече и сказала, что я её герой! Она совсем рога не заметила, (или сделала вид, что не заметила). И тут в двери входит, кто бы вы думали? Конечно же Фиг, собственной персоной! Глаза круглые, в руках двустволка. Встал, и понять ничего не может. «Ну, здравствуй, — говорю я ему, — что скажешь хорошего старому другу?» Тут он окончательно меня узнал и тоже мне на шею бросился!
— А дальше? — Спросила Мегги, когда Бык закончил свой рассказ.
— Дальше, — ответил за друга Фиг, — нам пришлось уносить оттуда ноги, так-как кто-то уже вызвал полицию, а мне с ней встречаться совсем не хотелось. Быку тоже незачем было светить свои рога. Хорошо, что девочки в том заведении оказались не трепливыми! Никто так и не узнал, что в дела дона Дульери вмешался Малютка-Телёнок, а под занавес на поле брани побывал Граната — Фигольчик. Точнее Дульери обо всём этом, в конце концов пронюхал, но это было уже гораздо позже.
— Вернуться в свою дворницкую мне так и не пришлось. — Вздохнул Бык печально. — Меня бы там рано или поздно достали.
— Зато этот день стал днём рождения банды Фигольчика! — Опять заговорил Драгис. — И как не мала была эта банда, она доставила местной мафии кучу неприятностей!
— Да, но ведь и сами они были гангстерами, а значит нарушали закон, пугали мирных обывателей, вымогали деньги и участвовали в перестрелках, так чем же они лучше тех, кто работал на этого самого Дульери? — Поинтересовался профессор Прыск.
— Я могу ответить вам на этот вопрос, господин профессор! — Сказал на это Драгис. — Да, они брали деньги у тех, кого принимали под свою опеку, но в отличие от клана Дульери, брали эти деньги за защиту и покровительство, а не под угрозой убийства и разорения! Поэтому их почитали за героев, и даже полиция закрывала глаза на существования маленькой банды. А что касается перестрелок, то нельзя оставаться безответным, когда стреляют в тебя! И неважно, что при этом идёт в дело, автомат или дубина, да хотя бы просто кулаки и зубы! Этот принцип существовал всегда, и будет существовать, какие бы законы не придумывали люди, ну или кто там ещё!
— Всё это спорно, спорно… — Слабо возразил профессор Прыск и глубоко задумался.
— Да о чём тут спорить? — Ворчливо буркнул Бык. — Ясное дело: по рогам получаешь — рогами и отвечаешь, а если рогами не получается — врежь копытами!
— Если бы мы не отвечали выстрелом на выстрел, — вставил своё слово Фиг, — нас бы сразу уничтожили! Впрочем, даже активное сопротивление не всегда помогало. Как-то раз, загнали нашу банду в угол и если бы не он, — Фиг указал на Драгиса, — нам точно была бы крышка!
— Та-ак! — Протянула Мегги. — А ну-ка выкладывайте, как было дело!
— Я думаю, что теперь его очередь. — Сказал Фиг, указывая на Драгиса.
— Что ж, братишка! — Согласилась Мегги. — Начинай!
Драгис поднял голову от костра, в котором что-то высматривал, потянулся, расправил плечи и начал.
Глава 6
Интермеццо Драси
Рассказ знаменитого корсара, викинга и гангстера Драгиса Драговски
Интермеццо первое
— сквозь миры, влагу и пламя
Когда мы с Анджеликой взялись за концы этого проклятого формуляра, — начал свой рассказ Драгис, — я вдруг почувствовал страшную слабость и боль во всём теле. Почему это произошло, я так и не понял, но боль не отпускала и, я с трудом удерживался на грани сознания…
— Весьма часто встречающийся болевой синдром при неудачной телепортации. — Вдруг заявил Мик. — Скажите спасибо, что вас на атомы не расщепило, сеньор дракон, и не спрашивайте меня, откуда я всё это знаю, всё равно не помню ничего!..
Повисло напряжённое молчание. Мик опустил голову под взглядами всей компании и вновь уставился на песок под своими ногами. Сообразив, что он сейчас больше ничего не скажет, Драгис продолжил:
— Но хуже всей этой трихомодины, было вращение! Постоянное вращение вокруг своей оси, или точнее вокруг осей, потому что их было, как минимум десять! И я вращался вокруг каждой из этих осей, пропущенных через моё тело в отдельности! Представьте себя на моём месте! У кого на такой карусели не закружится голова? А вот мне было не до головокруженья. Всё моё внимание сосредоточилось на клочке бумаги, зажатом между пальцами. И этот клочок рвался! Трещина на его поверхности становилась всё длиннее и длиннее, а вместе с ней усиливалась моя боль!
Крыло, которое могло бы послужить просторной палаткой, окутало его мягким золотистым плащом и на плечо Драгиса упало несколько хрустальных слезинок, способных наполнить бочонок среднего размера. Он ласково погладил это крыло и продолжил:
— Лицо моей Анджелики расплывалось перед глазами. Даже её рука, держащая другой конец формуляра, виделась мне, как сквозь матовое стекло…
Громкие рыдания прервали его рассказ и все удивлённо оглянулись в ту сторону, откуда они вдруг послышались.
— Из… извините! — Пролепетала Мегги, хлюпая носом. — Я не смогла сдержаться! Дрась, продолжай, пожалуйста!
— И вот проклятая бумага порвалась до конца! — Снова заговорил Драгис, опасливо поглядывая на сестру. — Я вдруг понёсся в пространстве с невероятной скоростью, и невозможно было сказать наверняка, проваливаюсь я в бездонную пропасть или лечу куда-то вверх? Но двигался я при этом с такой скоростью, что оставалось удивляться, как мясо удерживается на костях. Перед глазами мелькали странные размытые картины состоящие, как будто только из тёмных и светлых полос, прямых и стремительных, как стрелы. Время от времени это зрелище прерывалось, и я влетал в полный мрак, который длился, может быть долю секунды, а после, разноцветные полосы появлялись снова. Вдруг я догадался, что это миры, которые моё тело пронзает на бешеной скорости! Управлять своим полётом я не мог, и мне оставалось только гадать — буду ли я ещё жив, когда это сумасшедшее движение, наконец, замедлится? Вдруг оно не просто замедлилось, а внезапно остановилось. Я понимаю, что это невозможно, что при остановке на такой скорости меня размазало бы в лепёшку, но впечатление было именно таким.
— Вероятно, вы пролетели при этом ещё пару-тройку миров, дорогой Драгис, — заметил профессор Прыск, — просто такое резкое снижение скорости было воспринято вами, как полная остановка!
— Возможно, возможно! Но тогда я подумать об этом не успел, потому что вдруг почувствовал, что погружаюсь во что-то мягкое, мокрое, похожее на гигантскую водяную каплю. Как меня в эту каплю занесло, и почему это должно было походить именно на каплю, я не успел сообразить, а размышлять было совершенно некогда. Только что я летел, и вот вода уже сомкнулась за моей спиной! Однако вскоре я сообразил, что это была не вода, точнее не совсем вода. Несмотря на плотную структуру, этой жидкостью, (или чем там было это вещество?), можно было дышать! Я это понял потому, что сам сделал несколько непроизвольных вдохов. Оказывается, я не дышал во время своего бешеного полёта и теперь задышал полной грудью, хотя первое впечатление было таким, что я вот-вот захлебнусь! Удовольствие от такого дыхания, понятное дело, ниже среднего, ведь вгонять в лёгкие некую субстанцию, во много раз плотнее воздуха, было и тяжело и даже больно. Кстати та боль, которую я испытывал вначале, как-то незаметно прошла, чему я весьма порадовался, но без особого восторга, так-как моё положение было совершенно неясным, а что сталось с Анджеликой мне было вообще неизвестно. Ко всему прочему, вдруг всё пространство заволокла тьма, и я пожалел, что не успел хотя бы немного оглядеться в этом мокром мире. Сначала я попытался делать гребковые движения, как во время плавания, но вскоре бросил эту бесполезную затею. И в самом деле, куда плыть, если вокруг ничего не видно? Ну, приближусь я в этой темнотище к какому-либо берегу и что? В лучшем случае не смогу понять, где там верх, а где низ, а в худшем разобью себе голову. К тому же, во время движения, кислорода потребовалось больше, а при таком затруднённом дыхании я быстро начал уставать. Поэтому я решил лечь в дрейф, вытянув руки перед собой, как раз на случай встречи с твёрдыми предметами. Вскоре я понял, что эта предосторожность не была лишней. Не знаю, сколько времени я парил во влажном мраке, но вдруг мои руки упёрлись во что-то скользкое, липкое и холодное. Это нечто было огромным, мягким и упругим, а кроме того, я почувствовал под ладонями ритмичную пульсацию и понял, что наткнулся на живое существо. Врядли это открытие можно было назвать удачным. Тварь такого размера вполне могла счесть меня подходящей добычей, а в мои планы на ближайшее будущее не входило стать чьей-либо закуской. Как можно осторожнее, я оттолкнулся от этой живой стены, сделал несколько гребков назад и… наткнулся на такую же стену! Что это? Другая такая же тварь? Тогда эти невидимые гиганты, сошедшиеся так близко, могут расплющить меня, как букашку! Это означало, что я должен плыть вдоль их боков, чтобы выскользнуть из неожиданной ловушки. Опасаясь потерять направление, я время от времени подплывал то к одной, то к другой живой стене и потихонечку прикасался к ним, каждый раз боясь потревожить скользких гигантов. Через некоторое время я понял, что зазор между этими боками сужается! Вот, я могу дотянуться до них вытянутыми руками, а вот, руки уже не надо вытягивать в стороны на всю длину! Вскоре я понял, что мои плечи едва помещаются в узкую щель между громадными телами и если так пойдёт дальше, то я застряну! Тогда я попробовал проплыть вверх. (Я называю это направление условно «верхом», так-как никаких ориентиров, кроме двух скользких боков у меня не было). Увы, мои надежды не оправдались — вверху сужение прохода оказалось ещё более резким. Попытка проплыть «вниз» закончилась тем же результатом. Тогда я решил вернуться и тут же получил сюрприз: сзади живые стены сужались ещё резче, чем впереди, сверху и снизу! Как это? Ведь я только что проплыл этим путём, а теперь дорога для отступления была закрыта! С досады я хватил кулаком по одной такой стенке, и вдруг она выгнулась настолько, что мне вновь удалось раскинуть руки! Не успел я обрадоваться, как проклятые бока прижались друг к другу и я почувствовал себя черепахой, на которую сел слон! То-есть я не был раздавлен до конца, но дыхание было почти перекрыто…
— Это, что! — Вдруг перебила его Анджелика. — Мне довелось побывать в таком положении между зубов твоего папы, а они были твёрдые и острые!
— О, я тебя понимаю! — Поддакнула Мегги. — Когда мне было только пятьдесят лет от роду, меня чуть не сожрал Огнеплюй! Мне повезло, что он собирался проглотить меня, лишь слегка пожевавши! Мама буквально схватила его за хвост и встряхнула так, что я вылетела! Ох, и досталось ему тогда…
— А кто это, Огнеплюй? — Поинтересовался Бык.
— Это наш старший братец! — Ответил за сестру Драгис. — Та ещё личность! Он даже среди драконов слывёт задирой и нарушителем порядка! Родители им очень гордятся, а вот нам с Мегги, как самым младшим, всегда от него доставалось, пока мы не объединились и не применили мозги там, где не могли действовать силой! Но это отдельная история, я её как-нибудь потом расскажу, а сейчас, если никто не против, то пожалуй, продолжу ту, что начал?
Никто не был против, и Драся продолжил:
— Меня спасло то, что с самого начала я был увешан оружием, и оно так и осталось при мне, несмотря на головокружительный полёт. Нет, применить его в той ситуации не было никакой возможности, но то, что меня сжало, упёрлось в острые и твёрдые части моего арсенала закреплённого за плечами и по бокам. По-видимому, боль, которую причинили живой плоти, изделия из доброй стали, заставила её отпрянуть, и я смог сделать полный вдох, а потом поплыл, что было силы в ту сторону, где мне представлялся выход! Ну и, конечно же, наткнулся на мягкую скользкую стену, которая от меня отпрянула, как-бы в испуге, но тут же вернулась на место. Уже не опасаясь потревожить нечто, взявшее меня в плен, я ощупал эту стену и понял, что она приобрела вогнутую форму. Это открытие навело меня на весьма тревожные подозрения, которые не замедлили оправдаться: я находился не между боками двух огромных живых существ, а в некой полости одной гигантской твари и эта полость могла менять форму! Сейчас она имела вид сферы. Оставалось только гадать, что это за резервуар и не служит ли он ей желудком? Впрочем, это соображение вселило в меня некоторую надежду, ведь всякий желудок, как правило, имеет, по крайней мере, два выхода…
При этих словах Драгиса, Фиг покатился со смеху, но его в этом никто не поддержал.
— И каким же ты воспользовался? — Спросил, вдоволь насмеявшийся, Фиг.
— Сейчас расскажу. — Продолжил Драгис, не моргнув глазом. — Став человеком, я утратил все драконьи свойства, кроме одного — способность изрыгать огонь! Конечно, этот огонь не чета тому, которым я владел раньше, но и его хватит на то, чтобы зажарить быка… Бык, не обижайся, я не тебя имел ввиду! Предположив, что нахожусь внутри, какого-то монстра, я не стал ждать, когда меня переварят, а подплыл к стенке желудка в упор и выдохнул огненную струю средней силы. То, что произошло потом, я осознал далеко не сразу, а тогда это выглядело следующим образом: по глазам полоснула вспышка яркого света, на ушные перепонки навалилась страшная тяжесть, как будто меня хлопнул по ушам великан, и мне показалось, что всё моё тело разрывается на части или точнее, как сказал наш падре Микаэль — на атомы! Это длилось, какую-то долю секунды, после чего тьма, ещё более глубокая, чем та в которой я провёл последнее время, заволокла всё вокруг, и я потерял сознание. Очнулся я, спустя одну или две вечности, хотя из-за отсутствия часов не могу сказать, сколько времени прошло на самом деле. Странным было место, в котором я очутился. Я лежал на склоне какой-то горы, земля подо мной была чёрного цвета, словно уголь или графит, а ещё она была горячей! Почти нестерпимо горячей! При этом дул совершенно ледяной ветер, который нёс чёрные, похожие на снег, хлопья. Небо тоже было чёрным, точнее его совсем не было видно за чёрными вихрями, оказавшимися на поверку пеплом. Вся эта картина освещалась красными бликами, источник которых находился где-то сбоку. Я повернул голову в этом направлении и увидел, что весь горизонт залит огненным заревом, а пейзаж передо мной представляет выжженную равнину с безлесными выпуклостями холмов. Через некоторое время я нашёл в себе силы сесть, и тут с моих плеч посыпалась какая-то труха, в которой я с удивлением узнал свою одежду! Дальнейший осмотр привёл меня в совершеннейшее уныние — не только одежда, но и вся моя амуниция превратилась в пепел, а оружие оплавилось и ломалось от прикосновения. Стряхнув с себя остатки того, что было когда-то моим снаряжением, я наконец-то встал, и хоть голова при этом страшно болела, а к горлу подступала тошнота, всё же смог сделать несколько шагов, чтобы обрести равновесие. Пепел забивал мне глаза и если бы не родство с огнём я бы, наверное, задохнулся, так густо сыпал с неба проклятый чёрный снег! Между порывов ветра мне удалось разглядеть, что моя гора имеет относительно пологий спуск и переходит в более или менее ровную долину, на первый взгляд пригодную для ходьбы. О том, куда мне идти я не имел ни малейшего представления, но сидеть на месте было ещё более бессмысленно. Поэтому я пошел, куда глаза глядят, а точнее вообще наугад, потому, что глаза из-за сплошного пепла, почти всё время приходилось держать закрытыми. Я уже упомянул, что всё происшедшее было осознанно мною гораздо позднее, но вам свои соображения думаю высказать прямо сейчас. Итак, дохнув огнём в мире, где огня никогда и ни в каком виде не было, я волей-неволей стал причиной катастрофы приведшей к гибели этого мира. Субстанция принятая мной за воду, на самом деле была даже не жидкостью, а чем-то ещё, каким-то горючим веществом к тому же наполненным кислородом и представляющим собой идеальную пищу для огня. Вобщем, от моего пламени произошёл взрыв, который спалил тот мир дотла вместе со всем, что в нём было, а я сейчас вышагивал по его обгорелым останкам! Как я выжил при таком колоссальном взрыве, осталось для меня полной загадкой. Вероятно, меня спасло то, что я был в самом эпицентре взрыва, который распространялся от меня во все стороны, а может опять помогло родство драконов с огнём, кто знает? Загадкой было также и то, почему часть кислорода всё же осталась в атмосфере, с горем пополам пригодной для дыхания. Но в тот момент я ни о чём таком не думал. Меня больше всего волновало, как бы, при нулевой видимости, не оступиться и не переломать себе ноги! Очень долго я просто тупо брёл, заслонив глаза одной рукой, а другой, ощупывая пространство перед собой, пока не наткнулся на скалу, преградившую мне путь. На моё счастье в скале нашлась дыра или точнее ниша, в которой я поместился, свернувшись клубком, уткнув нос в колени и накрыв руками голову. Сколько я так просидел, не знаю, но, по-видимому, меня сморил сон, в котором мы с Анджеликой снова были вместе, и никуда не надо было лететь…
Ещё пара слезинок, которых с избытком хватило бы для утреннего умывания, упали ему на плечо, а потом тёплая щека способная служить подушкой прижалась к нему, и Драгис, как мог, обнял свою возлюбленную за колонноподобную шею. С другой стороны костра сдавленно полувсхлипнула, полухрюкнула Мегги. Рассказчик, тоже глубоко вздохнул и продолжил своё повествование:
— Наверное, забытьё длилось очень долго, так-как проснувшись, я не сразу смог двинуться с места. Сперва мне показалось, будто я связан, но после нескольких попыток, мои руки и ноги вновь обрели способность двигаться. Выбравшись на четвереньках из своего убежища, я выпрямился во весь рост и огляделся вокруг. Ветер утих, и воздух был чист и холоден. Мир, в котором я находился, был покрыт густым слоем пепла, ставшего из чёрного серым. Зарево на горизонте погасло, но тучи застилавшие небо разошлись, и теперь всё вокруг было залито ровным безжизненным светом, испускаемым непривычно близкими и крупными звёздами. Картина напоминала негатив зимнего пейзажа. Такое, наверное, можно увидеть на земных полюсах в тихую погоду. Звуков не было совсем. Этот мир был мёртв и медленно остывал, отдавая жар своей предсмертной агонии безразличной вселенной. Я чувствовал, как земля под моими ногами становится холоднее и холоднее. Если так будет продолжаться, то никакого драконьего жара не хватит, чтобы согреть тело лишённое внешних источников тепла и даже одежды. Кроме того, я почувствовал страшный голод, а вокруг не было не только каких-либо признаков пищи, но и воды. Как я тогда пожалел, что не могу самопроизвольно передвигаться между мирами, как наши родители или старшие братья! Три или четыре мира, которые нам с Мегги было разрешено посещать, лежали далеко, и я не знал способа проникнуть туда из этого жуткого места. Итак, мне предстояло погибнуть здесь от холода и голода, в полном одиночестве. Согласитесь, что от таких мыслей нетрудно впасть в уныние? И всё же я решил не сдаваться! Подавив в себе желание, залезть обратно в дыру под скалой, я повнимательнее пригляделся к окрестностям и вдруг заметил уходящую под уклон ложбину, напоминающую русло высохшей реки. Сугробы пепла в ней тоже напоминали волны. Недолго думая, я пошёл по этой импровизированной дороге, не надеясь ничего найти в конце пути, но, не желая погибнуть в бездействии. Чтобы хоть как-то отвлечься от тягостных мыслей, я начал напевать себе под нос старинную балладу о доблестном юном драконе, одержавшем победу над страшным рыцарем, и тут сообразил, что таким образом можно отсчитывать время! Это показалось даже забавным, мерить время песнями, и я принялся их вспоминать одну за другой. Спел и «Войну драконов и ящеров», и «Хвала золоту!», и «Горите города, и жители бегите!», и многое другое. Потом припомнил песенки о любви: «Прекрасны щели жёлтых глаз!», «Коготки моей любезной», «Этот гребень на спине не даёт покоя мне!», ещё что-то в том же духе… Исчерпав репертуар взрослых, перешёл на детские песенки, вроде — «Первый огонёк из ротика» или «Твой милый хвостик, мой малыш…». Потом я прикинул, сколько я так шёл, взбивая тучки пепла на своём пути и решил, что прошло не менее земных суток! Когда я уже совсем осипшим голосом пытался изобразить колыбельную «Моё яичко дорогое!», в отдалении вдруг послышался плеск воды! Звук был так слаб и неясен, что поначалу я принял его за слуховую галлюцинацию, но тут ноги сами понесли меня вперёд! Вероятно, интуиция взяла верх над сознанием, незаметно для себя я побежал в ту сторону, откуда слышался этот плеск, по дороге пару раз навернулся, расцарапал себе руки и колени, набил шишку на лбу, но летел вперёд, как сумасшедший и всё выкрикивал на ходу про самое красивое в мире яичко!
Рассказчик прервался, чтобы перевести дух и дать успокоиться Фигу, который катался по земле, зажимая ладонью рот. Его веселья, по прежнему никто не разделял, кроме, может быть, оптимистично пофыркивающего Быка.
— Я бы, наверное, тоже смеялся, дружище! — Сказал, наконец, Драгис, опуская свою большую руку на плечо Фига. — Смеялся бы до упаду, если бы увидел такую картину со стороны! Но тогда, какой уж там смех! Споткнувшись в третий раз, я влетел в воду с головой, но теперь это уже была настоящая вода! И она была горячей, почти кипящей! А ещё, она была такого же чёрного цвета, как и всё в этом мире! Поэтому, наверное, я, полуслепой и отупевший, не заметил разницы между волнами и покрывавшим берега реки пеплом! Да, это была река, и течение в ней было очень быстрым…
— Понимаю, — вновь перебила его Анджелика, — знаю, что такое попасть в быстрое течение! Только вот мне река досталась не горячая, а холодная, точнее ледяная! А потом был океан и Колдовской замок…
— Меня тоже вскоре вынесло на большую воду! Вот только в замок попасть не получилось. Я боролся с волнами, пока не потерял сознание, а очнулся совсем в другом месте.
Драся снова замолчал, чтобы откашляться и помотать головой. При этом он улыбался; вероятно, нахлынувшие воспоминания были ему чем-то приятны.
Интермеццо второе
— деревянный дракон и сага об Ангелинде
Когда я открыл глаза, то сначала решил, что вижу сон, таким нереальным мне показалось то, что нависло прямо над моим лицом. А что я ещё должен был подумать, увидев перед собой драконью голову с золотыми клыками и жёлтыми светящимися глазами, страшными в своей неподвижности?! Эта голова неестественно покачивалась, как бы пытаясь разглядеть меня получше, а её оскал не сулил ничего хорошего! Сперепугу я даже обратился к этой голове на общедраконьем языке, но ответа не последовало. Тогда я огляделся вокруг и понял, что лежу на спине, поверх кучи, свободно дрейфующего, пл
— Скажи мне своё имя, злобный дух! — Обратился ко мне этот бугай, в котором я без труда распознал вождя.
— Если я скажу тебе своё имя, могучий ярл, — ответил я ему, — ты завладеешь моей душой, а это мне совсем не нужно!
Викинги неодобрительно загудели и придвинулись поближе. В глазах их старшего появилась хитринка, и он выдвинул другое требование:
— Тогда поведай нам, кто ты? Злой колдун, порождение Утгарда или просто утопленник? Ведь должны же мы знать, кого сейчас изрубим в куски и выкинем обратно в море?!
Что мне было делать? Сказать им правду? Не поверят — я и сам во всё, что произошло со мной, верил с трудом! И тогда я набрал побольше воздуха, призвал на помощь всё драконье лукавство, на которое только был способен и понёс следующую околесину:
— Так слушайте же храбрые воины, и ты великий вождь, мою историю! Отец мой — морской старик, пастух китовых стад. Вуглуф, его имя. Он живёт в утёсе, что стоит под водой недалеко от того места, где голова Йормундгад лежит на её же хвосте. Вы там не бывали?
Бородатые дядьки отрицательно замотали головами. Нет, они там не бывали, но адрес, который я им назвал, ни у кого не вызвал сомнения. Забавно было то, что они не выпустили оружия из рук, но по глазам, враз заблестевшим от любопытства, было видно, что изрубление меня в куски откладывается.
— Моя мать, дочь Хрёдрика — ярла от пленной воительницы Уухан, из лесного клана Сипухи. Не слыхали о ней? Винган её имя. В молодости она была валькирией и как-то раз, когда мчалась по заданию Одина на небесном коне, падающая звезда угодила ей прямо в щит. От удара она не удержалась и свалилась в море. Там её хотел сожрать змей Нагн, младший сынок старушки Йормундгад, (правда, некоторые болтают, что он не сожрать её хотел, а лишить звания валькирии… ну, вы меня понимаете?). Да суть не в том, что он хотел сделать с моей родительницей, а в том, что отец не дал ему это сделать, отобрал маму Винган у змея Нагна, но его самого убивать не стал, потому что не захотел ссориться с Йормундгад. Обратил он Нагна в тюленя, но не рассчитал, что хищный нрав змея нельзя извести и получился у него кусачий злобный тюлень, который дал начало роду морских котиков. А звания валькирии, красавицу Винган старый Вуглуф лишил сам, взяв её в жёны, от чего я и родился. Посудите сами, кто я, по-вашему?
Поделиться книгой: