Один дракон – три парня. Дилогия

Мужчина наклонился к моей шее и провёл по пульсирующим венам кончиком языка. Магический морок не давал даже задрожать, но внутри я клокотала от безумной смеси чувств, среди которых всё отчётливее проступала ненависть.

— Конкурс был фикцией, меня изначально заманивали сюда? — догадалась, разглядывая вещи из квартиры. Как же просто обвели вокруг пальца глупенькую девочку.

— Да, — мучитель вновь коснулся шеи.

— Но зачем? — и снова вопрос с позорным придыханием.

— Потому что могу, — Гарен развернул к себе и наклонился вперёд. — Потому что хочу.

Очередной поцелуй против воли. Мерзавец яростно впился в губы. Весь клубок чувств, сжигавших изнутри, разорвался. Задыхалась от бесконтрольного ужаса и абсолютно чуждой мне страсти. Это неправильно! Руки сами обвились вокруг шеи мужчины. Он легко подхватил меня и усадил на стол, роняя один из горшков с кактусом. Его руки уверенно водили по коленям, бёдрам, спине.

— Единственное, что меня бесит, — отрывисто произнёс Гарен, — это его запах. Ублюдок Айнзам трогал тебя. Ласкал. Чувствую это. Он поплатится за то, что покусился на чужое и оставил свою метку.

Прикосновения полностью поглотили меня, и я слабо отдавала отсчёт озвученным угрозам. Вместо того чтобы вырываться, отвечала мучителю. Не хотелось, чтобы он прекращал или отвлекался на разговоры. Сквозь стыд и отвращение к себе наслажадалась каждым мгновением.

— Ненавижу, — из последних сил шептало угасающее, опьянённое сознание.

— Лжёшь, — тяжело дышал Гарен, вновь скользнув языком между моих губ.

Постаралась думать об Айнзама, чтобы выгнать из мыслей напористого мерзавца. Вновь вспомнила сцену на арене. По коже моего дракона змеями расползались страшные ожоги. Он страдал. Бился как рыба на песке, пытаясь вырваться и спасти меня. И где-то там внизу, прямо сейчас борется за мою свободу, пока не могу дать отпор обычному соблазнителю. Бессильные слёзы покатились по щекам, только распаляя Гарена.

Разозлиться. Сопротивляться. Наказать.

Все твердят, что я дремлющий дракон. Если такое издевательство не заставит его пробудиться, то грош цена этой бестолковой ящерице!

Рык начал зарождаться в груди, выталкивая предательскую истому. Айнзам будет сражаться за мою свободу. Он верит в меня, возможно, любит. Ему было больно, из-за потери метки. Дракон может пострадать на турнире.

Отомстить!

Правой руке, наконец, вернулся контроль. Но этого оказалось недостаточно, остальное тело всё ещё было неподвластно мне. Переживаний за моего супруга мало.

Девушки. Те молчаливые, покорные участницы лживого конкурса. Такие же обманутые и лишённые выбора. Если бы выиграла одна из них, то Гарен ласкал бы её, а не меня. Вместо злости, внутри шевельнулась ревность. Не хочу видеть никого рядом с ним! Почему?

Регистратор ослабил ремень моего платья и запустил ладонь под подол. Его прикосновения оставляли горячие следы на коже.

Другая девушка. Здесь сидела бы другая! Пальцы левой руки сомкнулись. Гарен что-то заподозрил и отстранился, лаская меня затуманенным взглядом непроницаемых чёрных глаз.

Нужно время. Ещё не готова.

Обмануть. Увлечь.

Вцепилась в волосы на его затылке и притянула к себе. На губах мужчины заиграла самодовольная ухмылка.

Айнзам, девушки-рабыни... Не то!

А как же я сама?

За всеми этими декорациями и интригами, забыла как устала, от постоянного помыкания и принуждения.

Не хочу быть игрушкой.

Тело отозвалось.

Не хочу, чтобы решали за меня.

Сердцу вернулся прежний ритм.

Не хочу стать трофеем победителю!

Ударила обеими руками в грудь ошеломлённого Гарена. На миг в его взгляде мелькнула невыразимая грусть. Резко вскочила на стол и заехала с ноги по его лицу. Мужчина пошатнулся, но устоял, схватившись за челюсть. Полетевший в него следом кактус ловко поймал и бережно поставил на полку с книгами.

— Очень неплохо, Регина. Но пока недостаточно хорошо, — он взмахнул рукой и меня отшвырнуло на диван.

Гарен мгновенно навис надо мной, его волосы щекотали лицо, а свистящее дыхание пронзало словно иглы.

— Твоё пробуждение близко. Это не может не радовать. Я очень доволен, милая, — он неприятно лизнул мою щёку, как дикий зверь, встал на ноги и направился к выходу.

— Не скучай. Ещё загляну проведать. Продолжим наши упражнения в ярости и не только, — сладенько улыбнулся аферист.

— Чтоб ты сдох! — бросила на прощание.

Мужчина не ответил, лишь прикрыл за собой дверь.

Села на диване, с тоской оглядывая разбитый горшок с кактусом. Этот малыш был моим любимым. Три нароста на пухлом колючем тельце. Кого-то он очень мне напоминал. Собрала растение, не жалея пальцев, и подсадила в соседний цветок.

Бессильно зарыдала. Ощущала себя последней предательницей. Быть с Айнзамом казалось прекрасным в своей безумной неправильности. Чудесный хаос полный весёлых сюрпризов. Непредсказуемая троица с заскоками. Они нравились мне. Может, даже...любила ли?

Отвратительный голосок путал мысли и чувства, рисовал иную перспективу: будущее с соблазнителем-аферистом. Он нашёптывал, что так будет правильнее. Этот союз привнесёт порядок в погрязший в пороках мир. Мы должны быть вместе. Вся вселенная хочет этого.

Хаос и порядок. Как же это вышло?

Глава 7.2 В мешочек

Айнзам стоял в огромной очереди участников турнира и считал в уме драконов, ожидавших регистрации. Он пытался отвлечься от неприятных мыслей, но они множились и извращались каждым из сознаний. Слабый. Неудачник. Не смог защитить дорогую женщину.

Дракону и в простые дни было нелегко совладать с собой, а теперь и подавно не удавалось собрать разрозненные мысли. Одна часть изнывала от безудержного желания разнести всё вокруг до основания, отыскать Регину и вырвать из лап афериста. Другая упорно убеждала, что нужно разобраться в случившемся, проработать план действий, найти предателя. Айнзам даже не сомневался в том, что такой имеется в их маленьком отряде. Вопрос оставался — кто?

Стершу можно сразу отмести. Про турнир она ничего и не знала, пока он сам ей не рассказал. Если родная сестра хотела насолить, она не поступила бы так жестоко. Нажаловалась бы отцу, что глупый братец притащил из другого мира драконье яйцо. Но она не сделала даже этого, побоялась реакции родителя и сберегла секрет. Конечно, Стерша желала Айнзаму только добра. Гладя в детстве по трём белокурым головам, она напевала сказки о далёких и странных землях, заставляла поверить в счастье, зародила жажду постоянного поиска и приключений. Девушка сама верила, что где-то далеко за тысячами миров живёт и её возлюбленный.

Амалия. Бледная как полотно, смотрела на настоящих воинов. Воительница пребывала на грани обморока. Какая из неё заговорщица, если она совершенно не может справиться с эмоциями? Ей уже плевать на дешёвую конспирацию. Плечи опущены, руки то нервно теребят ножны, то ослабляют давящий ворот доспеха. Жалкое зрелище!

Зур далёкий от интриг работник бюро переводов в Дармуне. Последний синий дракон этого мира. Жмётся к своей женщине и шепчет на ухо одобряющие слова. Только ему самому не помешала бы поддержка и крепкое плечо.

Нет, нет, нет... Ни черта не сходится. Что-то не так. Но составить цельную картинку троице не удавалось. Ускользали мотивы и цели организаторов турнира. Зачем им Регина? Айнзам нахмурился. Либо он упустил что-то важное, либо накручивает, и предатели лишь плод его воображения. Третья ипостась вмешалась в общих хаос мыслей. Помогла успокоиться и убедила в благополучном исходе.

Дракон сделал глубокий вдох, но троица всё равно никак не хотела дышать в унисон.

— Айнзам, — мягко позвала сестра. — Я тоже запишусь на турнир. Между нами говоря, Зур и Амалия не конкуренты здешним воинам.

— Даже не думай. Не хочу, чтобы ты покалечилась! Это не игра!

Стерша закатила глаза и фыркнула:

— Думаешь, я спрашиваю разрешения? Ставлю перед фактом. Одному будет тяжело разгребать это, зато у двоих шансов в разы больше. Поражение лишит тебя возможности спасти Регину. Мы не можем так рисковать. Ты ведь любишь её, да?

— Я не вправе просить тебя о таком...

— Вправе. Мы все в долгу перед тобой, Айнзам. Другие драконы тоже помогут. Жертва, которую ты принял неоценима, — втолковывала сестра.

— Ничем я не жертвовал! Меня выбрали ещё задолго до рождения. Никакого геройства в этом нет. Простая воля жребия. На моём месте мог оказаться любой дракон, — отпирались юноши.

— Мог, но оказался ты! Не глупи, Айнзам, прими мою помощь!

— Хорошо, — улыбнулись братья.

Девушка улыбнулась в ответ и обняла сразу три обличья дракона:

— Мы непременно вернём Регину!

Очередь не продвинулась ни на метр. Участники всё пребывали. Слухи о необычном трофее быстро облетели округу, и воители запоздало вели на арену своих рабов, несли кошели с деньгами и ценные банковские бумаги в надежде на положительный ответ организаторов. Заполучить яйцо дракона оказалось мощной мотивацией.

По толпе то и дело пробегал недовольный ропот. Многие устали и откровенно заскучали. Несколько воинов умудрились развязать драку с конкурентами, и с десяток мужчин катались по земле и били друг другу лица. Айнзам пропустил мимо ушей несколько провокаций. Стерша получила в свой адрес парочку сальных комплиментов, но оскалилась в ответ горе-ловеласу белоснежным рядом острых, как иглы зубов, и пыл ухажёров мгновенно угас.

— Летающие гады, — воин смачно сплюнул себе под ноги и отвернулся.

Три воплощения терпеливо ждали. Что для дракона с веками одиночества и тысячами оставленных за спиной миров несколько часов? Правда, теперь, когда он почувствовал радость от обладания своей половинкой, каждый миг без неё отдавал тупой болью сразу в трёх сердцах.

Айнзам вздрогнул от неожиданности, когда ноздрей коснулся знакомый запах. Юноши даже зажмурились от удовольствия. Регина! Такое ни с чем не спутать! Сладость её кожи и волос разливалась по мрачному коридору, затмевая вонь потных тел свирепых конкурсантов.

Именно этот нежный аромат вёл дракона по бесконечным мирам, стал грезиться, сводить с ума пока, наконец, не вывел в подмосковный городок, затерявшийся в паутине порталов. С замиранием сердца дракон открыл глаза.

Разочарование окатило его тремя мощными волнами так, что он едва совладал с собой. Это чувство стремительно сменилось испепеляющей яростью, которую не в силах был подавить надоедливый рациональный голосок, потому что даже он вопил от злости.

Гарен, весьма довольный собой, медленно шёл вдоль ожидавших регистрацию.

Мысли дракона крутились ярким калейдоскопом от осознания того, что произошло между этим мерзавцем и Региной. Юноши сделали несколько шагов вперёд, когти на пальцах опасно удлинились.

Разорвать, убить, наказать.

Ни одно из воплощений больше не спорило. Айнзам вновь почувствовал приятное единение собственных душ. Такое было лишь рядом с ней, когда нежность и страсть топили разум, заставляя забыть о своём страшном проклятии. Дракон был одним целым с собой и с Региной. А сейчас так же в унисон прикончит того, кто посмел прикоснуться к супруге.

— Что ты с ней сделал? — жуткий множащийся голос вырывался из трёх клыкастых ртов, а изогнутые когти приготовились к атаке.

— Ничего такого, чего бы она сама не захотела, — ухмыльнулся Гарен, наблюдая за каждым действием разъярённого дракона. Айнзаму оставалась лишь малость, чтобы потерять контроль, но и организатор был наготове.

— Она не могла, — уверенно ответили юноши.

— Не обманывайся Айнзам. Присмотрись, принюхайся, что ты видишь?

И он увидел то, что происходило в башне. Остаточная связь с Региной передала её смятение и внезапную страсть к соблазнителю. Дракон не хотел верить в случившееся, оправдывал магией, страхом, но этого было не достаточно, чтобы убедить себя. Ревность и обида окончательно отравили самое импульсивное сознание, и одна из душ бросилась на соперника.

Регина раздала им имена. Подарила пусть глупые, но индивидуальности каждому из воплощений. Айнзаму это не понравилось это, но он готов был терпеть всё, что делает возлюбленная. Драй взмахнул когтями и полоснул Гарена по лицу. Страшная глубокая рана появилась на щеке мужчины, но он даже глазом не повёл, приложил руку к царапинам и с интересом наблюдал за ужасом в взгляде белого дракона. Такая вспышка ярости, могла бы стать достаточным поводом для исключения из турнира, и прямо сейчас юноши теряли возможность вернуть свою женщину. Айнзам в отчаянии смотрел на того, кто не просто обманом забрал супругу, а и успешно соблазнил.

Гарен наслаждался болью противника. Из разодранной щёки текла кровь, заливая одежду и капая на землю. Все вокруг замерли, наблюдая за неприятной сценой. К месту стычки уже бежали стражи арены с шокерами наготове. Организатор поднял руку, и воители замерли.

— Айнзам, — Гарен говорил достаточно громко, чтобы присутствующие могли его расслышать. — Я понимаю твоё смятение, и совершенно не зол за это, — мужчина ткнул себя в щёку.

— Ты отстранишь меня? — отрешённо спросили юноши.

— Как я могу, выгнать с турнира любимца всех драконов? Нет, Айнзам, останешься в числе участников, но прямо сейчас докажешь, насколько это важно тебе, — в глазах Гарена мерцал недобрый огонёк.

— Как?

— Принеси извинения за свою выходку, — мужчину указал пальцем на землю у себя под ногами.

Айнзам тяжело вздохнул и, старясь не глядеть на толпу зевак, преклонил колени перед Гареном.

— Проси прощения.

— Мне жаль, что дал волю эмоциями. Такое больше не повторится. Позвольте мне принять участие в турнире, — Айнзам не поднимал голов.

Слышал смешки в толпе, чувствовал разочарование других драконов, ненавидел самого себя. Каждый шаг, наполненный ошибками, собственное несовершенство и глупость. Но он не сдастся: вернёт Регину, а Гарен поплатится за содеянное.

— Хорошо. Принимаю твои извинения, Единый. Но наказания тебе все равно не избежать, — регистратор сделал знак страже, и они потащили не сопротивляющихся юношей прочь из коридора.

Глава 8 Скол

Долго предаваться унынию — занятие глупое и бессмысленное. Пока реву над кактусом, теряю драгоценное время. Раз Гарен ушёл, значит, нужно что-то делать. Готовиться к церемонии открытия, чтобы на меня смотрели как на вожделенный трофей, не собиралась. Хотя отмыться от прикосновений одного негодяя звучало заманчиво.

Дверь в копию моей комнаты оставили открытой, и я скользнула в полукруглый холл с перилами и отверстием в центре. Стараясь переступать как можно тише, чтобы не потревожить скрипучие доски, добралась до крышки в полу и потянула за металлическое кольцо. Петли задрожали, но люк поддался на удивление легко. Перекинулась вниз, и мгновенно закружилась голова от высоты. Вцепилась покрепче в периллы, чтобы не упасть.

Естественно, лифта не было, а прыгать вниз — самоубийство. Гарен далеко не глупый. Устроил такую сложную ловушку для меня, не для того, чтобы под шумок сбежала из тюрьмы. Окна осматривать тоже смысла нет, летать пока не научилась, да и за башней наверняка следят.

— Осторожнее, не упади, — раздался знакомый мяукающий голос за спиной. Я обернулась. Кац непривычно бледный стоял поодаль со своим неизменным чемоданчиком. — Будем готовиться к празднику.

— Празднику? — звучало как издёвка, тем более из уст мутного фелио. Нужно быть идиоткой, чтобы не догадаться, почему именно его, а не Стершу приставили ко мне надсмотрщиком.

— Ты честно победила в конкурсе, это твой вечер. Давай помогу собраться, иначе Гарен будет недоволен, — механически отвечал кот.

— У меня только один вопрос к тебе, Кац. Сколько стоило твоё предательство? — злиться на него не осталось ни сил, ни желания. В конце концов, мы не друзья, да и знакомыми нас можно назвать с большой натяжкой. Моральных долгов передо мной у него нет, но узнать цену своей жизни всё же было интересно.

— Свобода Цимы, ну и остальных девушек, — Кац не отводил взгляд своих кошачьих глаз, отчего становилось немного не по себе. В них отражалась и грусть, и покорность судьбе, и что-то ещё... Чувство вины?

— Что же одна сломанная жизнь в обмен на счастье многих. Неплохо. Лучше чем ничего, — вздохнула я.

— Две сломанные жизни. Ты забыла про Айнзама. Ему моё предательство тоже дорого далось, — Кац, наконец, опустил глаза.

Айнзам. При воспоминании о супругах, теперь уже бывших, за горло словно схватили ледяной рукой. Не сразу поняла, что это собственная ладонь не даёт мне дышать: в глазах потемнело от чужой и непреодолимой ярости. Бросилась на парнишку, размахивая свободной рукой, а второй пыталась сдержать саму себя. Кац с присущей только кошкам ловкостью легко увернулся от неуклюжей атаки. Откуда этот гнев? Никогда не чувствовала ничего подобного. Язык слегка зажгло. Остаточное действие метки? Это не я злюсь, Айнзам злится прямо сейчас. Но ему нельзя. Его накажут!