Господин моих ночей

— Ты говоришь, что ищешь какое-нибудь занятие… Хорошо… А что ты умеешь? Музицировать? Петь? Красиво одеваться? Поддерживать светский разговор? Вышивать картины, читать книжки? Вести хозяйство большого дома, загородного имения? Прости, дорогая, но это никому не нужно. У людей сейчас не так много денег, чтобы тратить их на праздные развлечения, а ничего путного ты не умеешь.

— Я готова делать то, что все, — заверила торопливо. — И быстро учусь, правда.

— То, что все… — прищурилась женщина. — Думаешь, это просто? Ты не прачка, не кухарка, не служанка, и не сможешь качественно выполнять их обязанности, а неумеху никто терпеть не станет. В Кайнасе достаточно ловких молодых девушек, которые нуждаются в работе и согласны на любую плату. Ты даже нянькой не устроишься. Воспитательницей, наставницей – да, но не нянькой, а учителя сейчас не требуются. Позже… через полгода… год… жизнь наладится, все вернется в прежнее русло… Но деньги тебе, как я понимаю, нужны не через год, а сегодня.

Я отвернулась, сдерживая слезы. Я не стану плакать… не стану.

— Элис, скажу откровенно, ты совершенно бесполезна. Я тебя даже к себе бы не взяла. Да, девственницы вызывают интерес у мужчин. Но невинность теряется за одну ночь, а что потом? Мои девочки помогают клиентам расслабиться, отдохнуть, хоть на время забыть о том, что происходит. Они веселят их, развлекают, а ты… Даже если и пересилишь себя, до конца так и не привыкнешь и тоскливо-жертвенной миной всех клиентов распугаешь. Я не собираюсь рисковать репутацией «Гнездышка», даже ради тебя.

Кивнула, соглашаясь. Как ни странно, я очень хорошо понимала Толлу и не обижалась — наоборот, была благодарна за честность.

— Кроме того, я не могу официально взять тебя в услужение, — продолжила собеседница — У тебя нет метки. Ни у кого из вас нет.

И тут не поспоришь.

Победившие маги не уничтожали аристократов, не преследовали всех поголовно, они просто ввели для жителей столицы регистрационную метку. Без нее нельзя было ни устроиться на работу, ни получить помощь лекарей, имевших разрешение на артефакты.

Простолюдины, мелкие аристократы, принявшие новую власть и готовые с ней сотрудничать, их, жены, вдовы, дети спокойно проходили регистрацию, получали маленькую печать на тыльной стороне запястья — глаз, заключенный в круг — и продолжали спокойно жить. Кто как может. Это касалось всех, кроме семей членов королевского совета.

Родственников приближенных покойного монарха немедленно задерживали и увозили, больше они не возвращались. Утаить настоящее имя при регистрации было невозможно. Для меня, мамы и Нэссы это означало только одно — закрытую наглухо повозку и путь в неизвестность, скорее всего, к смерти.

Так что за меткой не ходил никто, кроме Уны, но она одна не могла прокормить всех четверых, да я и не допустила бы этого.

Толла все-таки отыскала для меня занятие — я выполняла ее мелкие поручения. Понимала, что она делает это из жалости и легко нашла бы помощницу получше… Понимала, очень старалась…. Но того, что зарабатывали мы с Уной, катастрофически не хватало.

Мы урезали расходы, экономили на всем, продали то, что имели, постепенно рассчитывались с долгами, но деньги таяли очень быстро. Большая часть их уходила на лекарей для мамы и Нэссы, которая несколько раз чуть не потеряла ребенка.

Я уже совсем отчаялась, когда вчера днем Толла вызвала меня к себе и объявила, что, кажется, нашла выход.

Хозяйка «Гнездышка» встретила меня в дверях кабинета. Обычно в этот час она неизменно восседала в своем любимом кресле за письменным столом — проверяла почту, писала, изучала какие-то бумаги, а сейчас вместо этого беспокойно меряла шагами комнату. Было странно видеть ее такой возбужденной, даже растерянной.

— Элис… Ты долго, — бросила она вместо приветствия, жестом предложила сесть и снова принялась кружить из угла в угол.

На несколько мгновений повисла тишина. Женщина о чем-то напряженно думала и не спешила заводить разговор. Я терпеливо ждала.

— В этот дом приходят разные гости, — замерла, наконец, передо мной Толла, — Не только наши… гм… я хотела сказать, горожане, но и маги.

Я это знала. Видела пару раз «особых» клиентов. К счастью, только издали, украдкой.

— У меня респектабельное заведение, я не допущу, чтобы с девочками случилось что-то серьезное. И все же… Всякое бывает… Тебе прекрасно известно, как маги относятся к аристократам. Особенно те… из прежних усмиренных.

И это я знала. Одна из обитательниц «Гнездышка», тоненькая большеглазая Деира была внебрачной дочерью мелкого провинциального землевладельца. Она одной из первых получила положенную метку и никогда не скрывала своего происхождения, даже гордилась им. Пока к ней не начал ходить маг. Девушка никогда не жаловалась — да и платил гость, по ее словам, очень щедро, — просто после его визитов ниже опускала рукава, пряча синяки на запястьях.

«Он будто мстит за что-то», — вырвалось у нее однажды.

— Я всегда просила тебя избегать магов, — продолжала между тем сестра Уны. — Если хоть один из них всерьез заинтересуется тобой, примется выяснять, присматриваться, то рано или поздно поймет, кто ты, и тогда… — Толла махнула рукой. — Каари ведает, что случится. Лучше соблюдать осторожность и не попадаться им на глаза.

— Да…

Зачем она говорит все это? Я вела себя неправильно? Привлекла чье-то нежелательное внимание?

— Так вот… — Женщина запнулась, облизала пересохшие губы и сделала несколько торопливых глотков из большой чашки, что стояла на столе. Хозяйка «Гнездышка» явно волновалась и от этого мне стало еще страшнее. — Теперь я сама предлагаю тебе согласиться на предложение одного из них. Сегодня утром ко мне обратился высший. Он ищет постоянную любовницу и готов заключить полноценный договор, учитывающий все пожелания девушки.

Меня настолько поразили эти слова что я почти не слышала, что Толла говорила дальше. Ей пришлось несколько раз повторить свою новость. Невероятную. Ошеломляющую.

Высший…

Если о магах мы имели хоть какое-то представление, то о высших толком не знали ничего. Только сплетни, домыслы, слухи. Страшные сказки… Они расползались по столице ядовитыми змеями с каждым днем становясь все более зловещими и противоречивыми.

Говорили, что высшие — потомки демонов и сила их невероятна. Что они приносят темному Сахтару кровавые человеческие жертвы, а он за это наделяет их сокрушительной, беспредельной мощью. Что один высший способен справиться с целым войском, и именно они, прорвав оборону Кайнаса, захватили его, после чего исход войны был предрешен. Говорили, что их никто не видел в лицо, даже городские чиновники. Они всегда ходили тенями, а на приемах скрывали лица за какими-то загадочными темными масками. На улице любой прохожий мог оказаться высшим — вроде бы, так они и проверяли, как поддерживается порядок в городе. Говорили…

Да много чего говорили.

Например, что в столице высших очень мало — лорд-протектор и его ближайшие соратники. И вот один из них вдруг обратился к Толле?

— Но почему именно к вам?

— А почему нет? — поджала губы хозяйка. — У «Гнездышка» прекрасная репутация. Мои девочки хорошо обучены, ласковы, внимательны к пожеланиям гостей… Кроме того, в городском управлении служит мой давний… знакомый. Он и порекомендовал наш дом высшему. — Толла шагнула ближе, почти нависая над креслом, понизила голос и зашептала: — Знакомый рассказал еще кое-что…. Немного… Но этого хватило, чтобы понять, если высший заинтересуется тобой, это решит все проблемы. Слушай внимательно и запоминай…

Так вчера вечером я и оказалась перед высокими, кованными воротами. Собрав всю свою волю в кулак и повторяя, как заклинание: «Высшие никогда не берут женщин силой… Высшие всегда держат данное слово… Высшие никогда не нарушают скрепленный ими договор…» А сегодня вот снова пришла к Толле, чтобы узнать, нет ли для меня известий.

— Ну, что же ты? Язык проглотила? — поторопила недовольная моим молчанием хозяйка. — Рассказывай, как все прошло. — Выслушала, прикусила губу, задумалась. — Кроме тебя я послала к высшему еще двух девушек. Новеньких. Простолюдинки, но из состоятельных в прошлом семей — хорошо воспитанные, милые, невинные, как и требовалось. Одной велено прийти сегодня, другой завтра. А потом, если одна из вас его устроит… В общем, надо ждать…

И я ждала. В этот день, хотя знала, что еще рано. И на другой тоже. Что бы я ни делала, чем бы себя ни занимала, в голове билась одна и та же мысль: что решит высший? Срок, отпущенный Сетнером, неумолимо сокращался. Лавочник не приближался ко мне, как и обещал, только хищно посматривал издали. Но улыбка его становилась все шире, а взгляд — все более многообещающим и сальным.

Я понимала, новости появятся не раньше следующего утра, и придется промучатся неизвестностью еще целую ночь. Но вечером второго дня на пороге неожиданно возник запыхавшийся Ренк с короткой запиской от Толлы. Всего три слова:

«Он ждет тебя».

Глава 4

Я шла по улицам города, с каждым новым поворотом невольно замедляя шаг. Высший ждал меня. А вот я как раз не знала, что мне ждать от него. Эта неизвестность пугала больше всего, заставляла задерживаться по дороге в тщетной попытке справиться с охватившим волнением и отсрочить неизбежное.

В Кайнасе царила обыденная вечерняя суета. По заборам и стенам домов причудливыми тенями скользили отблески фонарей, пахло мокрой пылью, ночными цветами, уходящим солнцем и подступающим сном. Горожане заканчивали дневные дела, закрывали лавочки, магазины и спешили домой, к своим близким. Но кое-где встречались и неторопливо прогуливающиеся парочки, чего не было еще несколько недель назад.

Столица постепенно приходила в себя, восстанавливалась, возвращалась к привычной жизни, только для нас в ней не осталось больше места. Наш мир рухнул в тот день, когда Лагор предательски, без объявления войны, напал на Варрию.

Наши страны граничили друг с другом, но никогда не считались ни друзьями, ни даже добрыми соседями. Слишком многое нас разделяло. Мы чтили пресветлую Каари, они поклонялись темному Сахтару. Нас учили, что магия — это скверна и наказание небес за грехи человеческие, а они называли ее бесценным даром своего мрачного бога. В Лагоре правили чародеи, а у нас в Варрии люди надевали траур, когда в семье появлялся малыш «с изъяном», это покрывало вечным позором всю родню.

За новорожденным магом приходили служители пресветлой и забирали в храм. Там сразу же запечатывали силу, а когда ребенок подрастал, передавали его покровителю-аристократу, у которого усмиренный и обитал до конца своих дней. Напитывал кристаллы и, тем самым, приносил пользу своей стране и хозяину. Артефакты благословляли и очищали жрецы Каари, после чего разрешали ими пользоваться. Да, запятнанные Сахтаром навсегда теряли независимость и получали статус рабов, но взамен обретали покой и жизнь без страха сойти с ума, а затем погибнуть, убив при этом всех близких.

Неукрощенные маги подобны диким животным. Сила темного в любой момент может вырваться на свободу и погубить все вокруг, включая самого носителя.

Так говорили служители пресветлой, и ни у кого не было повода сомневаться в их словах.

Я сама видела, что случилось с одной из деревень неподалеку от нашего имения. У местного кузнеца сын родился с магическим даром. Долгожданный наследник, единственный ребенок — и такое несчастье. Не знаю, о чем думали, на что надеялись родители, да только они утаили правду. Не известили власти, как полагается в таких случаях, не вызвали жрецов. Мальчик рос, как все его сверстники, бегал с деревенской ребятней, и никто ни о чем не подозревал, пока однажды парнишка вдруг не вспыхнул факелом, а потом взорвался, разрушив полдеревни и уничтожив ее жителей.

Как владельцы земель, мы присутствовали при разбирательстве и наблюдали за действиями дознавателей. Родители мальчика сгорели вместе с ним, но храмовники, обыскав то, что осталось от дома кузнеца, обвинили старосту и его помощника в невнимательности, даже укрывательстве и увезли растерянных мужчин с собой. Их ждал суд.

Мама хмурилась, пробовала возражать, но служители пресветлой потребовали не мешать расследованию, и дальше настаивать она не рискнула. Никто в Варрии не смел перечить тем, кто, по слову Каари, боролся с магической скверной, какой бы пост этот человек ни занимал и титул ни носил. Что касается отца, то он во всем поддерживал храмовников, полностью одобряя их действия.

— Место мага на рабской половине с блокирующим ошейником на шее и кристаллом в руках. Пусть эти выродки хоть какую-то пользу приносят, в благодарность за то, что мы заботимся об их безопасности, — любил повторять он.

Талим кивал в знак согласия. Мама бледнела и отворачивалась, а я… Как я могла не доверять словам отца? Ведь видела же… Собственными глазами видела, во что превратил деревню не усмиренный вовремя маг.

Не знаю, как чародеям Лагора удавалось контролировать себя? Жили же они в свое удовольствие и даже страной управляли.

— Проклятые темные, — выплевывал гневно отец. — Что с них взять?

— Они продали душу Сахтару и кровью невинных людей платят богу за то, чтобы он удерживал их от безумия, — округляла глаза воспитательница, госпожа Джиас, и ее голос срывался от праведного негодования.

— Не стоит задавать такие вопросы, юная леди. И думать об этом тоже не стоит, поверьте, — мягко улыбался мой любимый учитель господин Вислаг.

Вот и все объяснения.

Да, мы никогда не дружили с Лагором, не поддерживали с ним отношений, но наши страны столетиями мирно сосуществовали бок о бок. Когда-то в древности были междоусобицы, даже войны — я помнила это из уроков истории, — но у храмовников на такой случай имелись специальные кристаллы, а еще усмиренные, которые исправно наполняли кристаллы. Сражения велись с переменным успехом, пока стороны не договорились оставить все, как есть.

Лагорцы укрывали у себя перебежчиков, если родителям с «особыми» детьми удавалось перейти на их территорию, и никогда не выдавали тех Варрии. Храмовники в отместку устраивали мелкие стычки на границе. Так все и продолжалось, пока в один далеко не прекрасный день маги не начали войну. И теперь в их рядах были высшие, против которых оказались бессильны все артефакты. Никто из союзников не пришел нам на помощь, страх оказался сильнее клятв и обязательств…

— Кто? — рыкнули рядом, бесцеремонно вторгаясь в мои мысли, так, что от неожиданности я даже отшатнулась.

Остановилась и с удивление поняла, что незаметно для себя дошла до особняка высшего, и теперь стою перед высокой оградой, а прямо мне в лицо нагло скалиться знакомая «драконья морда».

— Кто? — сурово повторил клыкастый, сверкнув рубинами глаз.

Это что еще за представление?

— Хвич, это я.

На мои слова не обратили никакого внимания, просто пропустили мимо длинных заостренных ушей.

— Кто?..

Может, это и не Хвич вовсе?

Нет, ехидная ухмылка — его. Шрам над верхней губой тоже. И левый клык чуть искривлен и надломлен, совсем как у моего ночного гостя. В любом случае, мы с этой мордой на ограде позавчера вечером уже встречались... И имя я назвала.

— Кто? — продолжал настаивать бдительный привратник.

Так, значит, да?

— С незнакомыми горгулами больше своей кровью не делюсь, — уведомила чопорно. И мстительно уточнила: — Только с теми, кого хорошо знаю.

Красные глаза растерянно мигнули, а потом виновато забегали из стороны в сторону.

— По-ло-же-но… — с трудом... нет, не сказал — заговорщически прошептал горгул и, придав своей физиономии самое зверское выражение, опять гаркнул: — Кто?

Ну, если положено… Не стала мучить несчастное чудище, вдруг проход, и правда, только при произнесении имени открывается. У магов все как-то совершенно ненормально устроено.

— Элис Бэар, — четко, почти по слогам произнесла я.

Горгул удовлетворенно ощерился, и ворота, дрогнув, бесшумно отворились.

Магического привратника на этот раз не было, но вдоль дорожки призывно мерцали фонари, указывая нужное направление. В их призрачном сиянии я миновала окутанный сумерками и тишиной сад, поднялась по каменным ступеням и вошла в дом.

В пустынном холле сегодня тоже горели магические светильники, а в кабинете возле разожженного камина, в котором весело плясали огненные язычки, спиной ко мне стоял человек.

Пламя тянулось в комнату сквозь ажурную каминную решетку, озаряло стены, затянутые серыми шелковыми обоями, выхватывало из полумрака позолоченные корешки толстых книг в высоких шкафах, очертания мебели, предметов на столе… Но в то же время свет странным образом обтекал статную фигуру, будто сотканную из сгустков тьмы.

— Добрый вечер, — я настороженно замерла на пороге.

— Здравствуйте, Элис.

Мужчина обернулся, позволяя изучить себя. В его осанке, гордой посадке головы, самоуверенном развороте плеч чувствовалась привычка повелевать, — я это еще в нашу первую встречу отметила. А вот лицо… Оно по-прежнему оставалось в тени — настолько густой, что все виделось очень смутно, точно сквозь плотную туманную пелену. Высокие скулы, резкие твердые очертания подбородка, волевой изгиб рта — вот и все, что мне удалось рассмотреть. Да и эти черты тут же расплывались… ускользали… забывались.

А еще голос, низкий, глубокий, от которого по спине привычно пробежала дрожь.

— Проходите, — произнес хозяин, делая шаг ко мне.

Если он сейчас скажет: «Раздевайтесь»…

— Позвольте, я помогу… — Высший словно издевался над моими мыслями.

Плавное, неуловимо быстрое движение — и он оказался за моей спиной. Зацепил воротник плаща. Неторопливо потянул его вниз.

Это больше походило на изощренную пытку, а вовсе не на помощь. Горячие пальцы мучительно медленно скользили по плечам — от изгиба шеи к рукам. Опаляя тело странным томительным жаром. С каждым ударом сердца обнажая меня все сильнее.

Да, именно так я себя и ощущала — точно меня полностью раздевают, а не снимают плащ, под которым находится плотное строгое платье.

Окаменела, почти не дыша, кожей впитывая легкие, невесомые, и в то же время такие интимные прикосновения. Все мои переживания сейчас сосредоточились на кончиках его пальцев. Кошмарное чувство… И, как только плащ оказался в руках высшего, я с облегчением выдохнула, отстраняясь. Даже отошла на пару шагов, для надежности.

Запоздало подумала, что мага мои действия могут оскорбить, но его реакция удивила.

— Садитесь, — предложил он странно довольным тоном, будто и не заметив, как я от него отшатнулась.

Указал на знакомое кресло, обошел письменный стол и устроился напротив меня, опять полностью утонув во мраке.

— Из всех предложенных девушек вы подходите мне больше всего, Элис Бэар, — его голос снова звучал сухо и официально. — Я готов обговорить условия и заключить соглашение. Впрочем, вы, наверное, и сами уже догадались, зачем вас сегодня сюда пригласили.

Предполагала и надеялась… Так точнее.

Строить догадки по поводу высшего — самое неблагодарное занятие. Мы встречаемся второй раз, а вопросов у меня с каждой его новой фразой становится все больше. Например, что он имел в виду, когда сказал, что я подхожу ему больше всего? Не нравлюсь, не устраиваю, а именно подхожу? Остальные ведь тоже невинны, из хороших семей, без капли магии и не аристократки, к тому же… Так почему все-таки я? Или это влияние Хвича? Интересно, его мнение имеет для хозяина хоть какое-то значение?

Бросила взгляд на высшего, вернее, на тьму, что клубилась по ту сторону стола. Что толку гадать, все равно ведь не признается. А вот горгула обязательно надо расспросить, если мой странный охранник, конечно, еще раз придет, и я хоть что-то пойму из его объяснений.

— Читайте…

Бледное сияние — и в воздухе передо мной появились листы бумаги. Повисели несколько мгновений и плавно опустились на стол.