В сантиметре от смерти

Аркадий Демьянович Недялков

В САНТИМЕТРЕ ОТ СМЕРТИ

Повесть

Литературная обработка В. АЛЕКСАНДРОВА

Художник Б. ЖУКОВ

Уходит в горы экспедиция. В ней всего несколько человек. Это обыкновенные люди, только профессия у них редкая.

— Убить змею просто. А нам живых надо привести… — говорит один из героев книги. — Змеиный яд собирают по крошечным капелькам. Одной такой капельки достаточно, чтобы убить несколько человек. И ее же достаточно для лечения сотен людей.

Об этой опасной, но благородной работе, о приключениях охотников за змеями, ежеминутно рискующих жизнью для блага людей, рассказывает книга «В сантиметре от смерти», автор которой не раз участвовал в таких экспедициях

Герои повести названы вымышленными именами. Но все, что в ней написано, — правда.

ПЕРЕВАЛ

Приветливым апрельским утром из Ташкента выехали два «москвича» и один за другим весело побежали по асфальтированному шоссе. Машины были не новые, но свежая краска, сверкающие на солнце тщательно вымытые и протертые стекла, перегруженные верхние багажники говорили о том, что машины долго и придирчиво готовились в дальнюю дорогу.

Под колесами текла бесконечная лента асфальта. А по обе ее стороны раскинулась буйно зеленеющая степь. Вскоре зеленые степные бугры сменились ровными серыми прямоугольниками полей, поля — цветущими садами… И опять машины выбегают в степь, и опять вольный степной ветер ударяет в открытые окна.

К вечеру на горизонте выросли синеватые уступы. Шоссе немного отклонилось влево и потянулось к горам.

Опустилась ночь. Свет фар вырывал из темноты только серую ленту асфальта, очерченную темными провалами придорожных кюветов, за кюветами далеко в степи замерцали редкие огоньки, а машины все шли, не снижая скорости.

Долгий путь утомил водителя заднего автомобиля. Усталые глаза закрывались сами собой. Да еще этот монотонный убаюкивающий гул мотора и мягкое покачивание на гладком асфальте! Голова против воли клонилась на рулевую баранку, и требовалось немалое усилие, чтобы не выпустить ее из рук.

Водитель скосил глаза и усмехнулся. Сидевший рядом с ним пожилой мужчина давно уже похрапывал, привалившись к мягкой спинке.

В это время машину качнуло на ухабе и спавший ударился головой о дверцу. Он открыл глаза и, потирая ушибленное место, взглянул на часы:

— Ого! Знаешь сколько, Алеша?

— Не знаю. Спать охота, — буркнул водитель.

— Еще бы! Первый час…

— Это точно, Илларионыч?

— Утром по радио ставил, — сказал пожилой.

— От Кости отставать нельзя, а он все едет…

— Вечно он жмет до полного изнеможения, — заворчал Илларионыч. — Давно пора устраивать ночевку.

Алексей посмотрел вперед, туда, где в расплывающемся свете его фар маячил передний автомобиль, и вздохнул. Он подумал о том, кто сидел за рулем. Железный человек! Алексей много слышал о его неутомимости и сноровке от других, а теперь мог убедиться в этом сам. Кажется, он никогда не испытывает усталости, никогда не ошибается, и не понимает, как это могут делать другие. Смелый, целеустремленный, фанатично преданный своему опасному делу. Поговоришь с ним полчаса — и вот ты уже убежден, что нет ничего более важного и увлекательного, чем ловля змей.

Алексей снова усмехнулся, подумав о себе. Всего десять дней назад он и понятия не имел ни об этой экспедиции, ни о змеях. Работал в сельскохозяйственном институте, изучал физиологию животных в условиях жары. Потом этот доклад на конференции и такой внезапный, поломавший всю его привычную размеренную жизнь разговор с подошедшим Костей…

И вот — кругом темная степь, впереди — узкая полоса дороги в колеблющемся пятне света, и где-то там, в горах, ядовитые змеи, которых они втроем должны выловить и доставить сюда, в зоологический институт…

Алексей помотал головой, отгоняя наплывающий на глаза липкий туман. И тут он увидел, что впереди вспыхнули красные огоньки стоп-сигнала. Передняя машина замедлила ход и съехала с шоссе.

— Вот и ночевка, — удовлетворенно проговорил Алексей, сворачивая за ней.

— Ночевка, — подтвердил вылезший из кабины Костя. — Утром встанем пораньше. Завтра к вечеру нужно быть на месте.

— Загадывать не надо, — заметил Илларионыч. — Сейчас ужинать — и спать. Утро вечера мудренее…

Никто не стал спорить — слишком устали для этого. Быстро поели, забрались в спальные мешки и через несколько минут уснули.

Утром двинулись дальше.

Проехали по улицам древнего города, стоявшего вблизи горных хребтов. Промчались по берегу бурной речки. Подъехали к самому подножью занимавших полнеба остроконечных громад и осторожно въехали в медленно поднимавшееся ущелье Майдан-Арчи-Сай, к трудному перевалу Ташагук-Бель.

Ущелье, вначале довольно широкое, сузилось, стало извилистым. По бокам громоздились скалы. Огибая гранитные утесы, дорога то и дело переходила от одного склона к другому. Машины долго ползли по ее бесчисленным поворотам. Углубясь в горы, она становилась все круче. Скалы сошлись почти вплотную. Изогнувшись змеиной петлей, дорога прошла под деревянной аркой, круто взметнулась по краю склона и ушла куда-то вверх к клубящимся белым облакам.

На арке большими черными буквами зияло грозное предупреждение:

ДО ВЕРШИНЫ ПЕРЕВАЛА 6 км.

ОСОБО ОПАСНАЯ ДОРОГА!

ВОДИТЕЛЬ, ПРОВЕРЬ ТОРМОЗА.

Прижавшись к отвесному каменному обрыву, «москвичи» остановились у самой арки. Среди огромных скал машины казались совсем маленькими.

Горы нежились под жгучими лучами солнца. Над их склонами и ущельями стояло трепетное марево. Оно тянулось в вышину, мутнело, а там, выше, сползало с вершин белой пеной облаков.

Возле «москвичей» прямо из каменной стены пробивался родничок. Он сбежал по выступавшему валуну, наполнил выбитую в камне чашу, пересек дорогу и скользнул в ущелье.

Охотники вышли из машин и, разминая затекшие ноги, прохаживались по дороге.

— Вот он, грозный Ташагук-Бель, — сказал Костя, указывая на покрытую облаками седловину между двумя вершинами. — За ним — наша «горная страна», там и змеи.

Алексей посмотрел на далекие горы и зябко повел плечами.

— Что, Алеша, страшно? — заметив его движение, усмехнулся Илларионыч. — Привыкай, дальше будет еще труднее.

— Не пугай, Илларионыч, — насмешливо ответил Алексей, — а то я, чего доброго, испугаюсь и поверну обратно.

— Затем и пугаю, чтобы, если что, так сразу поворачивал. Видали мы с Костей храбрецов, которые в городе петушились, а встретив первую змею, превращались в кроликов и удирали домой.

— Выпей водички, Илларионыч, вон она какая в роднике, как слеза. Выпей и успокойся, — отпарировал Алексей. — Домой я поеду… когда кончим работу.

— Что ж, как говорится, дай бог… — уже более добродушно проговорил Илларионыч. Он, словно прицениваясь, внимательно посмотрел на Алексея, и в глазах его мелькнуло что-то подзадоривающее, такое, отчего следивший за их перепалкой и давно знавший Илларионыча Костя удовлетворенно подумал: «Понравился!»

Анатолий Илларионович Кочевский, или, как его называли близкие друзья, Илларионыч, по своей специальности так же, как и Алексей, не имел прямого отношения к змеям. По профессии инженер-строитель, он был страстным охотником. Несколько лет тому назад встретился в горах с Костей и случайно принял участие в охоте на змей. С той поры, как он сам говорил, заболел «змеиной лихорадкой». Свой отпуск приурочивал к отъезду экспедиции и обычно принимал в ней участие в качестве простого рабочего-ловца. Он был немолод, пару лет назад ему исполнилось пятьдесят, но, несмотря на это, Костя всегда охотно брал его с собой. Привычный к лишениям походной жизни, к охоте, он мало в чем уступал молодым. После целого дня ходьбы по горам, он мог лучше и быстрее всех сготовить вкусный ужин. Правда, Илларионыч любил поворчать, и добиться от него похвалы было делом нелегким. К новичкам, особенно хвастливым, относился всегда с недоверием и не упускал случая осадить, сбить форс, дать почувствовать, что здесь, в горах, авторитет зарабатывается только делом. Хорошо знавший характер Илларионыча, Костя с опаской думал о том, как они будут «притираться» друг к другу — самолюбивый горячий Алексей и угрюмоватый, внешне суровый Илларионыч. И вот теперь, слушая их перепалку, Костя понял — поладят. Но не скоро еще Илларионыч оставит Алексея в покое… Впрочем, все это до первой змеи… А там все сразу определится.

— Ладно, — прервал Костя. — Времени для шуток у нас не осталось. За перевалом уже тепло, и змеи уйдут, если мы не поспеем вовремя.

— Куда уйдут? — спросил Алексей.

— Это тебе Илларионыч по дороге расскажет. А сейчас слушай, как штурмовать перевал. Прежде всего — внимание. Веди машину только на первой передаче, держись за мной и повторяй все мои маневры. Если откажет мотор, сейчас же тормози. А уж если тормоз отказал, сейчас же утыкайся задом в откос. Понял?

— Понял. Будь спокоен, Костя. Все будет в порядке. Давай, веди…

Они сели по машинам. Перед тем как ехать, Костя высунулся из окна и, обернувшись, закричал:

— И не вздумайте развлекать его разговорами во время подъема, Илларионыч. Потом наговоритесь…

Машины медленно полезли вверх, петляя по извилинам дороги.

Алексей напряженно стискивал баранку руля и прислушивался к ровному звуку мотора.

Правда, для волнений серьезных причин еще не было. Дорога на перевал шла ровная, широкая, хорошо укатанная. В десятке метров впереди легко и уверенно шел на подъем красный Костин «москвич». Мотор работал ровно и ритмично. Машина легко преодолевала одну петлю серпантина за другой. Но Алексею еще не приходилось водить автомобиль в горах, а надпись перед началом подъема предупреждала, что дорога будет нелегкой. Все это нервировало, создавало напряженность, которой он раньше не испытывал.

— Спокойнее, — произнес Илларионыч тоном инструктора. — Преодолеем мы страшный Ташагук-Бель. Мотор тянет хорошо.

— Если так будет дальше, — буркнул Алексей.

Состояние Алексея было понятно Илларионычу. Он даже не поиронизировал по этому поводу.

Слева — ущелье. Из него, на уровне полотна дороги, торчат вершины деревьев. Из глубины ущелья доносится глухой рокот горного потока. Справа — крутой склон горы, покрытый лиственным лесом. Деревья еще стояли голые. Между стволами деревьев белыми языками виднелся снег. Чем выше, тем снежных языков становилось больше, они вытягивались все длиннее и местами выходили на обочину дороги. Из-под снега бежали ручейки талой воды.

Встретилось несколько автомобилей. Они спускались с перевала и вежливо уступали дорогу маленьким «москвичам», упрямо стремившимся вверх.

Поворот за поворотом, все выше и выше.

Стало холодно. Снег лежал уже не отдельными островками, а сплошным покрывалом. Исчезли ручейки. Под колесами хрустел лед.

Вдруг справа, из леса, на дорогу поползла мутная серая пелена. Воздух потерял прозрачность и завихрился перед машиной белыми клубами. Шедший впереди красный «москвич» скрылся в тумане.

Алексей растерянно взглянул на Илларионыча.

— Облако нашло, — спокойно сказал тот. — Прими вправо, включи свет и остановись. В тумане ехать нельзя, можно прозевать поворот и сорваться в пропасть. Пройдет облако, поедем дальше.

Алеша включил свет, свернул вправо, к откосу склона, и остановил машину.

Мощные лучи фар не могли пробить густой туман и, как будто упершись в глухую молочно-белую стену, яркими кругами застыли перед машиной. Кузов «москвича» заблестел, словно омытый дождем. По стеклам побежали струйки.

Внезапно стена тумана посветлела, заиграла радужными кольцами, и вдруг совсем рядом с «москвичом» из молочной мглы вынырнули два горящих глаза. Взвизгнули тормоза, и в метре от капота «москвича» остановился встречный грузовик.

— Куда же ты катишь, милый? — язвительно-ласково крикнул Илларионыч, высунувшись из кабины. — Тебе что, жить надоело?

Шофер грузовика вылез на дорогу, смущенно потоптался:

— Я думал, облачко маленькое, хотел проскочить, а оно — гляди, как затянуло!

— Смотри, проскочишь в обрыв, так потом и костей твоих не соберут, — сердито сказал Алексей.

— Да понимаете, братцы, туман-то начался метрах в десяти от вас, — оправдывался встречный.

— Все равно ехать нельзя, — упорствовал Илларионыч. — Это ведь перевал!

— Придется стоять, — согласился шофер. — Вот беда! Облако, может, большое… Черт знает, сколько тут простоишь.

— Пока не разойдется туман, с места не тронемся, — подтвердил Алексей тоном знатока. Шофер грузовика согласно кивнул.

Но, к счастью, облачко оказалось небольшим. Через несколько минут прояснилось, и, разминувшись, машины поехали дальше.

Красного «москвича» впереди уже не было. Он успел проскочить на перевал перед облаком.

Опять одна за другой потянулись петли серпантина. Но вот поворот вправо, потом влево. Подъем кончился, и Алексей выехал на широкую заснеженную площадку. Красный «москвич» стоял у ее края, а Костя, забравшись на снежную горку, приветственно махал рукой. Алексей подвел свою машину почти вплотную к первой и тоже вылез на снег.

— Все, — весело сказал Костя. — Мы на самой высокой точке перевала. Первый экзамен твой «москвич» сдал на отлично. Отдохнем немного. Но учти, самое трудное — впереди. Спуск гораздо длиннее и опаснее подъема. На тормозах спускаться нельзя, их может сорвать. Включай первую передачу и спускайся на малом газу. Кое-где притормаживай. Если откажут тормоза, то немедленно утыкайся носом в склон горы и не медли с этим, иначе можешь сорваться в обрыв. Тщательно держись своей стороны, особенно перед поворотами. Ни в коем случае не залезай на чужую сторону. Встречной поднимающейся машине уступи дорогу и даже остановись, чтобы она могла легче проехать.

— Понятно, — коротко сказал Алексей.

Автомобили вышли на спуск.

Как и перед подъемом, у самого начала спуска стоял столб с не менее грозным предупреждением:

ВНИМАНИЕ!

ОСОБО ОПАСНАЯ ДОРОГА 7 км.

СКОРОСТЬ НЕ БОЛЕЕ 15 км/час.

ВОДИТЕЛЬ, ПРОВЕРЬ ТОРМОЗА!

Спуск был гораздо труднее подъема. Несмотря на то, что движение автомобиля сдерживал включенный мотор, приходилось то и дело пускать в ход тормоза, — стрелка спидометра легко переходила за цифру 15.