Помоги проекту - поделись книгой:
Человек создает структуры сознания, но в итоге сам оказывается внутри этой смысловой структуры, живя в своем собственном смысловом пространстве. В итоге оказывается, что своем развитии смысловая матрица порождает более широкие и развернутые смысловые структуры и человек как мыслящая личность пытается их понять как внешний и внутренние планы своего собственного бытия.
Возникновение новой коммуникационной и информационной среды, получившей название Интернет, заставляет не только констатировать данный факт, но и обратить достаточно серьезное внимание на его изменение и развитие.
Система искусственного интеллекта становится неотъемлемой частью современной культуры и технологического развития человека и общества. И необходимо понять дальнейший ход развития систем искусственного интеллекта, их влияние на формирование современной культуры и раскрытие сущности человека в новом измерении.
IT стали неотъемлемой частью современной культуры, всех это радовало, но то, что получилось, отличается от идеала ожидания. Опыт прогнозирования и проектирования постепенно становится более реалистическим. Век автоматизации предвещал в своем начале почти, казалось бы, идеальные средства для решения очень важных многих, если не всех социальных проблем. На деле же оказалось, что проблем стало даже больше, появились те проблемы, которых раньше не было, или же они стали более сложными в своем решении. В основном это проблемы информационной безопасности, информационных сбоев сложной электронной техники, это также проблема потери информации, без которой невозможна работа современных систем.
Некоторые прогнозы скромно не состоялись, например, то, что бумажного делопроизводства станет меньше, ведь, казалось, зачем нужны бумажные документы, если их легко можно заменить на более дешевые по своему носителю электронные. Парадоксально, бумажных документом стало больше. Но главное при этом другое: важно то, что мало кто задумывался над тем, как IT смогут повлиять на личную, конфиденциальную жизнь человека. Мало кто задумывался над тем, что о каждом члене общества появится достаточно большой массив конфиденциальной информации, доступный для весьма нежелательного круга лиц. Личная жизнь стала прозрачной, при помощи IT стало возможным своеобразное подглядывание за любым человеком, если он имеет при себе электронные девайсы, устройства. В основном это сотовые телефоны, смартфоны, коммуникаторы, устройства глобального позиционирования.
Феномен информационной прозрачности видится как базовый параметр цивилизации. Он порождает множество сложных проблем. IP адрес и GPS фактор изменили понимание видения положения человека в пространстве и времени на планете Земля. Каждый человек в современном обществе оказался не только сосчитанным, но и определенным по его географическому положению. В некоторых отношениях данный фактор создает достаточно положительных функций, но возникают и функции весьма отрицательного порядка.
Существует зависимость поведения людей от определенной информации, которую они получают в качестве прямого или косвенного руководства. Эту закономерность всегда активно используют те, кто понимает, что таким способом можно управлять поведением определенных социальных групп, заставляя их действовать соответствующим образом, задавая направление и характер данного действия.
В современном ментально-нормативном пространстве в основном встречаются рациональные структуры, рассчитанные на человека с усредненным стереотипом мышления, показателем чего, например, является голливудская видеопродукция.
Деятельность современных средств информационного зомбирования, средств массовой информационной обработки, иллюзия выбора информации на самом деле является проявлением унифицированных стереотипов, рассчитанных на определенные группы потребителей. В результате этого проявляется унификация тех типов информационной рациональности, которые можно и нужно признавать высшими типами рационализма современной информационной культуры. Тенденция общего возрастания влияния различных факторов на рациоментальное сознание может вызывать соответствующее сопротивление, выражающееся в том, чтобы осознанно уходить от навязанного информационного влияния, информационной зависимости, что может порождать неожиданные формы антиглобалистической информационной ментальной культуры.
Новое семантическое время требует нового мышления. Будем исходить из данного общего принципа: новая информационная реальность требует новых методов мышления и понимания сложных информационных процессов. Поэтому современная категориальная система осмысления некой иной реальности должна соответствовать данной задаче. Необходимо понять, какой должна быть эта матрица мышления.
В свое время Гегель высказал принципиально важное положение о том, что проявление сущности мирового абсолютного разума в определенном этносе, в его деятельности порождает великие культуры, создает великие цивилизации. С этой точки зрения, великие культуры возникают там, где происходит осознание и проявление мирового космического разума. Человеческий рационализм в понимании сущности культуры проявляет свои определенные характеристики и свойства. Определяются наиболее важные положения рационального понимания этапов исторического процесса. Необходимо отметить, что проблема культуры в данном подходе рассматривается лишь как часть проблемы исторического процесса.
И в этом отношении, можно отметить, существует устойчивая рациоментальная закономерность формирования нового информационного типа культуры. Это также заметно через анализ современных рационалистических концепций культурологии. Как понимать такой феномен разума? Разум — это логика высшего космического порядка. Разум и логос во многом являются эквивалентными явлениями. Действительно, можно сказать, что проявление логики культуры есть проявление ее рациональности, культура рациональна, рациональность культуры есть логика особого типа. Народ, способный осознать законы Космоса — Разума, оказывается способным конструировать реальную земную культуру, закладывая в структуру ее организации определенные логические закономерности. Народ, способный осознавать лишь примитивные ценности, оказывается неспособным создавать высшие сложные культурные образования.
Понимание информации как того, что является фактически разумом, рациональной структурой, естественно, Гегелем не рассматривалось, но такой подход сегодня не кажется нелогичным, разум имеет информационную структуру, информация имеет рациональные параметры и характеристики. Вся информационная действительность разумна, разумность информационна.
Информация в ее универсально-рациональном смысле обладает свойством логической модели космосистемности, поэтому, исходя из признания такой космосистемной атрибутивной характеристики информации как важного, а может быть, важнейшего параметра бытия, можно использовать данную парадигму для отражения структуры информационного общества как объекта познания.
Космоинформософия как рабочая модель мышления, как системная универсальная логико-семантическая матрица мышления и объяснения. Любая серьезная философия в первую очередь есть некая более или менее точно сформулированная матрица мышления, позволяющая ставить и решать современные и перспективные проблемы, от разрешения которых действительно зависит дальнейшее развитие культуру и общества.
Любая система мышления структурно предопределена тем, что именно и как, при помощи каких логических средств и конструкций она пытается объяснить свой предмет видения, То есть любая система мышления структурно-логически задает герменевтические алгоритмы получения возможных выводов.
Такая герменевтическая матрица может быть не видна на поверхности рассуждений того или иного философа, но ее достаточно ясно можно выявить, вчитываясь в этот текст, понять способ его логического возникновения, способ его логико-смысловой организации. В этом смысле миры мышления распадаются на различные отдельные сферы, отчасти пересекающиеся или не совпадающие между собой, но организованные как смысловые, смыслоопределяющие структуры.
Другой важный аспект связан с тем, что рациональности, мудрости присущ смысловой компонент. Основные категории семантософии социума являются ее логическим каркасом. Семантическая модель социальной реальности предполагает использование как основных, так и дополнительных категорий, при помощи которых раскрываются существенные в определенном смысле характеристики.
К основным категориям необходимо отнести следующие:
— семантический континуум;
— формация и матрица;
— топология;
— связь и формы ее осуществления;
— семантический резонанс.
Космоинформационная детерминация в человеческой форме существования проявляет себя более полно. Если рассматривать космос как информационную вселенную, то необходимо признать, что устойчивость его зависит от действия информационных причинно-следственных связей, то есть обусловлено информационной детерминацией.
Каждое состояние реальности есть результат действия предшествующих информационных связей и предопределенностей, одновременно, что есть то, что определяет последующие возможные состояния.
С точки зрения информационной детерминации, необходимо различать информацию, вызывающую изменения, и информацию, являющуюся следствием. То есть необходимо выявлять информационную определяющую, которая доминирует и является той субстанцией, детерминантной субстанцией, на основании которой, в соответствии с которой происходят существенные изменения.
Информация проявляется как связь и отношение. Рассматривая философское понятие «связь» и сопоставляя его с уже существующим философским понятием «отношение», необходимо отметить, что они не дублируют смысл и содержание друг друга. Наличие связанности предполагает соответствующие отношения. Понятие «отношение» выражает способ связанности, посредством которой эта связь устанавливается. В гносеологическом аспекте понятие «отношение» фиксирует не только факт связи, но и присутствие важности смыслового аспекта.
Образование на пути к новым берегам в поисках своей новой судьбы
Ю.Н. Москвич
Будущего нет — оно делается нами.
Инновация — это созидательное разрушение.
С наибольшими и наиважнейшими трудностями
человеческое познание встречается именно
в том разделе науки, который толкует о воспитании
и обучении.
Конец XX века резко изменил сложившуюся картину мира. Реальностью стали быстро текущие планетарные процессы объединения мира в единое целое, отразившиеся в новом понятии глобализации. Быстрый успех нового этапа глобализации в первую очередь связан с невероятным по своему масштабу информационному цунами последних десятилетий: прогрессом информационных технологий, резким удешевлением компьютерных систем, созданием всемирной паутины — Интернета. В течение очень короткого по историческим меркам отрезка времени в мире произошло большое количество изменений практически во всех сферах жизни и деятельности человека. Это относится и к традиционно консервативной области деятельности человека — образованию. Внешне все признаки «отплытия» нашего образования к новым берегам налицо. Политическое решение о переходе страны на экономические рельсы «инновационной экономики» принято. Утверждена «современная модель образования, ориентированная на решение задач инновационного развития экономики» [1]. Рассматривается радикальный по своим содержательным изменениям национальный проект «Наша новая школа», основой которого является амбициозный проект ведущих стран мира создания особенного «образования для инновационных обществ XХI века» [2]. Установка российской власти, недавно озвученная В.В. Путиным «Не проспать информационную революцию!», обсуждается и формально учитывается в планах развития страны.
Ориентация на инновационный тип развития общества на основе эффективного использования научных знаний и новых «прорывных» информационных технологий, открывающих возможность сократить ресурсо- и энергопотребление и уменьшить антропологическую нагрузку на нашу планету, риторически заявлена. Новая цель развития страны — построение постиндустриального общества с высоким уровнем процветания, благополучия и комфорта становится в определенном смысле модной и, в общем, соответствующей общественному настроению в мире, рассматривающем очередной этап информационной революции как новый шанс человечества для выживания и достойного гармоничного развития.
Принципиальным и даже судьбоносным для всех стран становится вопрос: сумеет ли каждая из них воспользоваться этой новой возможностью и превратить нарастающую волну информационного цунами в свою пользу, в свой потенциал развития. Что является для них главным в этом новом этапе развития:
Новый океан информации и знаний?
Сам человек?
Его знания и культура?
Преобразованный человеком мир?
Изменившаяся среда обитания?
Новая комбинация известного или неожиданный прорыв в новые возможности человека и общества?
Время однозначных ответов на них еще впереди. Но главное уже становится ясным. Очень многое, если не сказать основное, таится в образовании, в образовании, адекватном новым вызовам, в образовании, пока еще не во всех деталях известном нам. Именно там может находиться наше желанное будущее [3–5]. Вне зависимости от привычного для многих из нас восприятия образования как вторичного по отношению к экономике и реальной жизни общественного института, оно именно как общественный институт весьма уникально и самостоятельно и может сделать невероятно многое: достаточно долго «гасить» не приемлемое с его точки зрения новое либо удивительно быстро превратить малые зерна появившегося нового во «всеобщее благо». Каждый из этапов непрерывно идущей с появления человека информационной революции в конечном итоге становился важным этапом развития образования. Кризисы образования рано или поздно превращались в «революции обучения», в позитивные этапы непрерывного развития образования.
Образование как традиционный хранитель традиций прошлого на наших глазах становится весьма гибким трансформером, при определенных условиях превращающимся в рукотворный механизм сотворения будущего [1; 5]. Для того чтобы научиться управлять будущим, пришло время учиться взаимодействовать с ним по-новому, прежде всего, развивая его «опережающие возможности». Очевидно, что это может произойти лишь путем формирования нового взгляда на образование и на ключевые механизмы его существования и развития.
Современная информационная революция не первая в истории человечества. Ей предшествовали другие не менее значимые, каждый раз стремительно расширявшие пространства полезной для человека информации.
Вероятно, первый и наиболее значимый информационный переворот в истории человека или, вернее, его предшественника — прачеловека — возникновение речи. Это в корне изменило условия жизни наших предков, стало основой их дальнейшего развития. Вторая по глубине и размеру последствий информационная революция — изобретение письменности, значимость которой трудно переоценить. Очевидно, что письменность, раз возникнув, информационно превратила человека в реальную созидательную силу его культуры, знания, веры и техники.
Третьей значимой информационной революцией можно считать изобретение массового, дешевого по сравнению с прежним дорогим производством рукописных книг, книгопечатания. Это было невероятно важным шагом в развитии человека, создавшим ему условия для массовой инновационной деятельности в образовании, культуре и прогрессе научного знания и технического творчества.
Четвертой информационной революцией можно считать изобретение и массовое распространение уже в близкие нам времена целого ряда информационных устройств: телефона, телеграфа, радио и телевидения. Благодаря новым техническим устройствам человек впервые в своей истории стал полноправным гражданином мира. Процесс глобализации ускорился и стал превращаться в повседневную реальность.
Современная, идущая на наших глазах информационная революция — пятая по счету и, как ожидается многими, не последняя [6; 7]. Ее ключевые инновации — массовый дешевый компьютер, мультимедиа, Интернет. У человека появилась реальная возможность избавиться от весьма хлопотного и непростого труда по сбору, хранению, переработке, передаче, приему информации, по сложным расчетам, а затем и по обработке полученной информации. Мультимедиа впервые открыли для человека возможность соединять различные виды (вербальное и визуальное) восприятия информации, трансформировать ее, строить виртуальный мир и действовать в нем. Массовый, доступный всем Интернет совершил очередное чудо, ликвидировав прежнюю информационную разобщенность людей и создав планетарное информационное пространство.
Информационный ветер перемен превращается в настоящее информационное цунами. И все это происходит благодаря нарастающей параллельно информационной волне другой волне, волне сотворения новых полезных (инновационных) продуктов [3; 4; 8]. Так, например, мощность вычислительных машин вначале (100 лет назад) удваивалась каждые три года, затем (в середине ХХ века) каждые два года, теперь — примерно один раз в год. Именно таким образом был достигнут видимый сейчас всеми результат — новая глобальная информационная и инновационная революция для всех, изменяющая мир, в том числе традиционные цели и технологии образования [9]. Практически все вставшие перед нами вопросы, требующие ответа, не новы. Они в явной или не явной форме присутствовали и в период прежних информационных и инновационных Больших трансформаций. Их список не велик, но очень значим:
— В чем суть идущей информационной революции?
— Какие опасности для человека несут новые рукотворные информационные возможности?
— Как гармонизировать потребности и способности человека с бурной, многослойной, стремительно меняющейся информационной средой?
И все они должны были найти соответствующие времени ответы в обновлении образования, в поиске и создании разрешающих кризис образовательных систем инноваций, отрицавших опыт прежнего. Самые известные из них:
— массовая классно-поурочная школа Яна Коменского с первыми школьными учебниками;
— университет Гумбольдта, основанный на накоплении и использовании в обучении новых фундаментальных знаний;
— всеобщее образование;
— переход к массовому высшему образованию, в том числе, и на основе открытых университетов с дистанционным образованием.
Можно сказать, что каждый раз радикальным изменениям в образовании предшествовало новое «видение» будущего, новой картины мира. Роль «видения» велика и сейчас, только оно является бесспорным ресурсом предвидения и достижения желаемых целей. Именно «видение», так хорошо знакомое художникам и артистам, является основой успешных стратегических решений в современном мире. Именно «видение» позволяет добиться баланса между важными составляющими современного процесса принятия решения: концепцией (идеей) и перцепцией (восприятием). Это единство логического (научного) и эмоционального (творческого) недавно было заявлено всемирно известным гуру менеджмента ХХ века Питером Друкером в яркой, образной, вызывающей на решительный спор самого Декарта форме: «Я вижу, следовательно, существую!» [10].
И то, и другое позволяет стратегически верно спланировать процесс необходимой деятельности в условиях многих информационных шумов и неопределенностей и достичь желаемого результата. О значимости видения невероятно точно сказано в известной японской поговорке: «Видение без действий — это мечта. Действия без видения — это ночные кошмары». Эта практичная установка может стать очень полезным рецептом обновления образования, в котором видение может существовать лишь с наличием конкретных планов действий. Все это может и должно быть подвергнуто критическому анализу, но, прежде всего, видение новой картины успешного и полезного для будущего страны образования. Ниже будет представлены некоторые, на наш взгляд, важные контуры этого нового критического анализа.
Характерной особенностью настоящего времени является практически полная потеря способностей экономических теорий адекватно прогнозировать и предсказывать будущее. Современные экономисты не успевают осмыслить быстро меняющееся настоящее и не в состоянии как в другие более медленно текущие времена определить направления, желаемые для развития всего общества [11–13]. Эту позицию в отчетливой форме еще в 1982 году заявил профессор Хейлбронер [13]. По его мнению, известные экономисты прошлого Смит, Рикардо, Мальтус и более всего Маркс верили в то, что они знают то направление, на котором следует (выделено мною) развиваться обществу, более того, они активно доказывали, что данное направление является лучшим выбором в интересах человечества. Таким образом, экономика для них была не только объектом объяснения «законов движения», действующих в рамках их конкретных экономических обществ, но также и инструментом оказания поддержки эволюционному развитию общества на тех направлениях, на которых они желали ему продвигаться. Выход теорий за рамки исследованной реальности делает их в значительной степени спекулятивными и бесполезными для реальных приложений. Особенно это видно сейчас, во время нового кардинального кризиса глобальной экономики и потери своих позиций экономических теорий как социализма, так и либерализма.
По этой причине мы можем опираться лишь на объективные, строго социологические по своему содержанию теории и модели описания эволюции реальных обществ в развитых странах. Они используют в принципе простой метод описания происходящего, который может быть описан количественно. И постиндустриальное, и информационное общества, относительно которых сейчас идет так много споров [см. например 14; 15], являются обществами, в которых увеличение численности работающих в новых секторах деятельности превысило половину населения. И ничего более. Изменение среды и самого человека при этом представляет совсем иной вопрос.
Следует особо отметить, что исторически общества с иной структурой деятельности возникают первоначально в наиболее развитых странах с доминирующей ролью прагматизма как философской установки, т. е. установки на использование новой информации, прежде всего, на производство полезных для человека продуктов и технологий, как технических, так и культурных. По этой причине существует множество понятийных неточностей и в восприятии, и в использовании развитых в иной культурной среде понятий и положений данных теоретических представлений состояния и развития обществ развитых стран. В соответствии с этим при проведении анализа нового социального заказа следует особо учитывать изначальный смысл используемых понятий. С точки зрения известного исследователя нового общества М. Кастельса, «информационное общество» как общество, в котором существует передача знаний, существовало всегда, и нужно ввести новое понятие для описания происходящего. Такими понятиями по его предложению, стали «информациональное общество» и «информациональная экономика», подчеркивающие новую роль генерирования, обработки и передачи информации как основополагающих источников производительности труда и производства [16].
Определяющая роль полезных новшеств, нововведений (инноваций), повышающих качество жизни и производительность в экономике, осознавалась в самый начальный период разработки идеологии постиндустриального, а затем информационного («информационального») и «общества знаний» [17; 18]. Однако потребовалось почти двадцать лет, чтобы они стали определяющими для формирующегося на наших глазах нового общества. Лишь в 2006 году руководители восьми ведущих стран мира подписали в Санкт-Петербурге документ «Образование для инновационных обществ XXI века» [2]. Этот документ завершил длительный путь осознания грядущего нового мира по его наиболее характерному признаку — инновационному развитию. В качестве полезной функциональной особенности «информационального общества» рассматривалась в первую очередь открывшаяся после изобретения компьютера возможность накапливать, хранить и использовать для развития экономики все возрастающий объем информации. В понятии «общество знаний», прежде всего, отражался и отражается важнейший этап накопления и использования знаний в создании инновационного продукта. Новое, введенное в общественный обиход упомянутым выше заявлением лидеров ведущих стран мира понятие «инновационное общество» выделяет как ведущий приоритет в возникающем глобальном мире инновационную активность и функциональную завершенность всего инновационного процесса — от осознания потребности до продвижения в реальную практику (на рынок) полезных новшеств.
В реальной образовательной российской практике ситуация пока совсем иная. Пристальный взгляд прагматичного наблюдателя всего этого пока не видит. Ему видны лишь слабые огни отдельных маяков развития и привычная суета прибрежного плавания вокруг известных берегов небольшого числа отчаянных новаторов-смельчаков. Их мотивы разнообразны, их цели противоречивы, их ресурсы ограниченны. И в этой ситуации вопрос «Готово ли российское образование к новым берегам?» естественен и своевременен. Принципиально желаемая ориентация системы образования на будущее — на концепцию опережающего образования для того, чтобы успеть своевременно подготовить миллионы людей к жизни и профессиональной деятельности в новых условиях уже формирующегося глобального информационного общества — пока является темой дискуссий ограниченных групп мыслителей и теоретиков образования. Новая философия образования нарождающегося постиндустриального общества России в полной мере не заявлена и не является согласованной картиной мира всех заинтересованных в развитии страны и российского общества сил: людей науки, образования, бизнеса, власти и гражданского общества. Цеховые интересы пока приоритетны, необходимого альянса общественных сил до сих пор не возникло. Как и в прежние времена, героями времени являются известные всем персонажи басни Крылова: лебедь (мыслители), рак (прагматики) и щука (свободные охотники за своим будущим).
Что бы мы ни говорили, как бы мы ни считали, затраты на путешествие российского образования к новым берегам очень велики и в целом сопоставимы со свершившимися великими проектами прошлого страны: строительством Транссибирской магистрали, «освоением космоса», созданием развитого индустриального общества и успешного про-индустриального образования. Стратегической целью образования того времени была объявлена необходимость быстрого обучения большого числа людей «Искусству овладения техникой!» (декабрь 1934 года). Мобилизационный контекст этого лозунга был прост и понятен практически всем: «Иначе мы как страна погибнем!». Эффективным лозунгом того времени, оказавшим большое влияние на общественное сознание и темпы модернизации прежнего дореволюционного образования, был: «Нужно овладеть техникой!», с конкретной прагматичной целью «Кадры (для индустриализации страны) решают все!».
Заявленная система установок объективно привела к успешному «танцу перемен» [19]. Число заинтересованных в переменах было значительно, их желание участвовать в «модном танце перемен» было высоко, споры о необходимости достижения желаемых результатов отсутствовали, высокая социальная мобильность поддерживала уверенность в правильности выбранного курса. Интеллектуальный капитал страны, накопленный в годы индустриализации мобилизационного соперничества СССР и США, реально высок, но цели его полноценного использования до сих пор отчетливо не заявлены. Доминирование в России сырьевой экономики препятствовало и до сих пор препятствует реализации появившихся шансов развития страны на основе новой информационной и инновационной глобальной среды. «Отторжение» полезного нового является важной особенностью всех инновационных процессов и может быть преодолено лишь наличием людей особого склада — инноваторов-предпринимателей [20]. Критической массы этих людей в постсоветской России не возникло, и ситуация с отторжением новой информационной культуры может продолжаться довольно долго. По последним опросам, число людей, способных к инновационной деятельности в России пока невелико и составляет всего около 19 %, что явно недостаточно для инновационного развития страны [21].
Для того чтобы ситуация кардинально поменялась, «потребовались» нежданный чудовищный экономический кризис и появившееся в результате его отчетливое «видение» мира «по-иному» и самое важное для нас понимание «иной», забытой со временем роли образования как пространства «созидания достойного будущего». Исходя из этого, образование должно перестать быть «поддерживающим» прошлое. Его новая роль совсем иная. Оно должно стать «опережающим», ориентирующимся на обозначенные в реальности тенденции развития общества. Наполнение его новым объемом необходимых знаний и возможностью творить на их основе полезное новое — инновации, технологические, социальные и культурные.
Уверенность, что образование достигло своих целей, присуща подавляющему числу работников образования. Оно ментально живет и сейчас в совсем иных условиях, несмотря на то, что изначально поставленная задача «Догнать и перегнать развитые страны!» так и не была достигнута. Россия по-прежнему, как и много лет назад, страна «догоняющего развития». Инновационный сектор экономики предельно мал (не более 1 % ВВП). Время транзита индустриальных стран к «новой экономике» значительно сокращается, сжимается до десятилетий. Ключевым вопросом выживания страны становится ее конкурентоспособность, в основу которой входит образование нового качества, ориентированное на новое понимание результата образования — массовой подготовки универсальных работников XXI века, с широким гибким набором практических умений (компетентностей). Уплотняющаяся глобальная конкуренция резко обостряет вопрос о сроках появления в каждой стране необходимой «критической массы» успешных работников «новой экономики», чувствующих себя уверенно в нарастающем море информации. Аналогичная постановка задачи существовала в нашей стране в 30-е годы прошлого века в период индустриализации, однако, в отличие от тех времен, политически до сих пор эта острейшая необходимость во весь голос властью и обществом не заявлена. Отсутствие мобилизующего лозунга для ускоренной «информатизации» и «инноватизации» страны представляется важным препятствием для ускоренного обновления традиционного российского образования, доказавшего свою успешность в индустриальный этап развития.
Самым важным отличием нового этапа развития является приоритетность личностного развития работников «новой экономики» перед узкопрофессиональным образованием главного работника индустриальной экономики — оператора. По многим причинам для новых универсальных работников становятся важными не только знания и умение работать с ними, накапливать и использовать их, но и широкий спектр личностных психологических качеств, как врожденных, так и развиваемых в процессе непрерывного образования и воспитания. Объективно возникает необходимость системного объединения педагогических и психологических технологий обучения, образования и подготовки специалистов для инновационной деятельности как в области информационных и высоких технологий, так и в управленческих, социальных и образовательных сферах деятельности. Иными словами, можно говорить о необходимости развития на всех уровнях образования «принципа взаимодополнительности» педагогических и психологических технологий, способных реально выполнить возникающий новый социальный заказ для образования: массовая подготовка новых универсальных работников XXI века. Главным содержательным отличием этих работников является их способность к эффективной инновационной деятельности, степень овладения новой «информационной» и «инновационной культурой», т. е. способность комфортно и уверенно жить и работать в постоянно изменяющейся под воздействием инноваций среде.
Подробный анализ материалов дискуссий в обществе на эту тему и результатов социологических исследований, включая и наши собственные, показывает, что «новый танец перемен» интересен лишь для небольшого числа работников образования. Робко провозглашаемые цели перемен в образовании для многих из них до сих пор не ясны. По этой причине их нежелание осваивать непривычные правила «танца перемен» естественно, точно так же, как естественно их нежелание приглашать к непривычному танцу новых, часто неудобных партнеров — родителей, работодателей, представителей власти и самих учащихся. Образ притягательного для многих стран «общества знаний» для большинства образовательного сообщества не ясен, слишком далек от реальностей жизни и не является позитивной целью развития. Новый социальный заказ на образование для инновационной экономики и подготовку конкурентоспособного человека нового века воспринимается фрагментарно и не составляет единой картины мира.
Очевидно, что в этих условиях без создания и массового использования системы ясного целеполагания развития страны и образования невозможно «отплытие» их к новым берегам «инновационного общества», невозможен и ускоренный и опережающий «танец перемен» в образовании. Фактически российское образование находится в ожидании рассвета — восхода новой вдохновляющей стратегической цели развития страны. Провозглашенная в проекте «Россия — 2020» в неявной форме эта новая цель — построение в России «общества знаний» — до сих пор не переведена на понятный для педагогического сообщества и населения язык и не может выполнить свою основную миссию: полнокровную мобилизацию на достижение новых берегов.
Можно уверенно сказать, что без новой полноценной картины мира российское образование обречено продолжать плавание в прибрежной полосе традиционного образования. Новых берегов оно может достичь, лишь имея надежные карты, хорошее снаряжение, поощряющее отплытие общественное мнение, сплоченный экипаж и обаяние высокой желанной цели. Всего этого, к сожалению, до сих пор в полном объеме не наблюдается…
И, тем не менее, новый социальный заказ для образования становится реальностью. Он появляется сейчас, в появившееся нежданно кризисное время, когда необходимость создания так называемого «инновационного общества» в России осознана властью страны более остро и становится, по видимому, безальтернативной. Принятие пяти направлений инновационного развития России 18 июня 2009 года Комиссией по модернизации экономики в знаковом месте — «Лаборатории Касперского» — является ярким свидетельством тому. В связи с этим становится актуальным анализ ключевых проблем становления этого вида образования и возможных путей их преодоления. Очевидно, что наиболее естественно данное рассмотрение проводить не с традиционной точки зрения, а с точки зрения обозначенного в принятых документах [1; 2] ожидаемого ближайшего завтра страны — инновационной России. Основное внимание в анализе сложившейся ситуации следует уделить рассмотрению новой картины мира и ее философских оснований, поскольку именно они в большей степени отсутствуют в дискуссиях о будущем.
Проведенный анализ происходящих в современном образовании России процессов показывает, что намечаемое обновление образования сталкивается с целым рядом ключевых проблем, обусловленных разными причинами:
1. Целеполагание не полно и обозначено для немногих.
2. Риторика обоснования необходимости обновления образования мозаична и использует язык групп узких интересов.
3. Картина мира новой модели образования не содержит в полной мере проекта будущего страны.
4. Идеология обновления образования экономически утилитарна и не включает в себя гуманитарных и философских основ новой картины мира.
5. Опережающее образование планируется без общенациональной мобилизации.
6. Управление переменами базируется на внешнем управлении образованием вместо ответственного диалога, солидарного сотрудничества и взаимоответственности всех заинтересованных сторон.
7. Не обозначена приоритетно роль основных создателей инноваций — инновационных предпринимателей — и не выстроена мобилизационная схема их отбора и обучения.
Детальный анализ этих проблем и связанных с ними рисков будет подробно рассмотрен ниже.
По всем своим ключевым особенностям заявленное «опережающее образование» само является инновацией, и по этой причине необходим подробный анализ всех его выгод и рисков. Кроме того, необходимо получить ясные ответы на простые вопросы:
1. Чего мы действительно хотим?
2. Каковым должно быть целеполагание современного образования?
3. Каковы желаемые рецепты созидания будущего?
4. Каковы истинные мотивы противодействия переменам и как может быть достигнут компромисс между группами интересов?
Совершенно очевидно, что для этого необходим, прежде всего, переход от традиционных рассмотрений «улучшений привычного» к разработке долгосрочных видений «желаемого завтра», переход от детального анализа рисков изменений сегодня к анализу рисков отсутствия своевременных действий. Риск новых экономических и социальных последствий падения цен на нефть и природные ресурсы осознан российским обществом и властью, по-видимому, после нескольких месяцев кризиса в полной мере. Возможный высокий риск оказаться «у разбитого корыта» в результате провала «инновационного сценария» развития страны пока практически не обсуждается. Складывается впечатление, что в общественном мнении незримо присутствует устойчивый миф о готовности нашей страны к этому новому массовому виду деятельности. На самом деле все не так и вероятность неудачи в построении полноценной национальной инновационной системы по-прежнему остается очень высокой. На это есть несколько важных причин.
Эффективная инновационная деятельность принципиально отлична от многих привычных видов деятельности и требует от людей, общества и власти многого иного, непривычного и неизвестного. Инновационная культура является результатом множества случайностей и ментальных особенностей народов. Неудивительно, что в современном мире успешные и полноценные национальные инновационные системы являются скорее исключением, чем правилом. Достаточно сказать, что, несмотря на многолетний высокий спрос на них в мире, к настоящему времени созданы всего две полноценные национальные инновационные системы — в США и Японии. Именно в этих странах возникло удивительное сочетание различных факторов, которые позволили их создать. Именно в этих странах многие молодые люди могут развить в себе такие характерные черты предпринимателей-инноваторов как интуиция, способность к предвидению, умение выделять существенные факторы и игнорировать несущественные. и т. д. Именно эти качества, по мнению Й. Шумпетера [20], необходимы предпринимателям для преодоления трудностей и продвижения инноваций, поскольку:
1. Предприниматель должен предвидеть определенный ход событий и принимать решения в условиях неопределенностей исходя прежде всего из своего опыта.
Поделиться книгой: