Темные отражения. Темное наследие

И всякий раз, выходя из дома, мы не почувствуем холодное дыхание смерти у своего затылка.

Мои пальцы стиснули пистолет. Вы не заберете этих детей.

– Куда ты? – прошептала Джен, когда я подошла к двери. – Зу! Это же глупо!

Не обращая внимания на протесты остальных, я вышла из комнаты.

Можно подумать, что этого как раз и ждали снаружи, и все мои действия были просчитаны.

Я успела сделать всего-навсего шаг, как включился белый шум.

Я смогла удержаться на ногах, но только я.

Звук вырывался из динамиков, расставленных снаружи, накрывая Убежище как пыльная буря. Он гудел, то и дело срываясь на визг. Но… и только. Оглушительный, мощный, но вовсе не обжигающий.

Не для меня.

Джен застонала и свернулась клубком, пытаясь зажать уши. На другом конце комнаты Анна безуспешно пыталась подняться, шатаясь, будто ее накачали наркотиками. Джейкоб крутил головой, его лицо покраснело и покрылось испариной от упорных попыток сопротивляться белому шуму.

– Б-беги! – смог выдавить он.

И я побежала.

«Взрыв в университете», – думала я, с грохотом сбегая вниз по ступеням. Я стояла так близко к колонкам, когда они взлетели на воздух… Я же тогда почти оглохла. Потом слух восстановился, но что если те частоты белого шума, которые раздирают наш мозг, на меня больше не действуют?

Осталось всего несколько ступенек, и я заставила себя пойти медленнее. Коридор был завален обрывками бумаги, битым стеклом, а рисунки, которые чудом уцелели на стенах, покосились или были перевернуты.

Глубоко вздохнув, я представила, как бы действовала сейчас Вайда, и подняла пистолет.

У двери скрипнули половицы, и я резко развернулась к источнику звука. В проеме стоял человек с ног до головы в черном, и его винтовка была нацелена мне в голову.

Но вместо того чтобы выстрелить, я выбросила вперед левую руку. У наемника был передатчик, и этого оказалось достаточно. Я перехватила контроль над слабым электрическим потоком и усиливала его, пока прибор не взорвался у его лица, как петарда. Другие электронные приборы – фонарик на поясе, прицел на винтовке, электрошокер – затрещали и завибрировали, когда я вытянула из них бело-синий заряд. Их пластиковые чехлы разлетелись с громким щелчком, похожим на звук ломающихся костей.

– Чeрт!

Мужчина с криком рухнул на землю, пытаясь сорвать с себя пояс и сбить пламя. Я смотрела на него, решая, добить ли его, наказать ли за то, что он явился в это безопасное место. Шаг вперед, затем еще один. Моя рука не дрожала.

За окнами промелькнули еще две тени. Солдаты бежали к раненому – я видела это через мозаику пулевых отверстий во входной двери. «Бежать!» – вспыхнуло в моей голове.

Я пронеслась по коридору через гостиную и оказалась на кухне. Дверь, которая вела из прачечной наружу, не была взломана, но я не собиралась рисковать. Прижимаясь спиной к стене, я отогнула краешек короткой занавески. Сбоку что-то блеснуло – доска, на которой был написан график дежурств. Я сдернула ее со стены и наклонила так, чтобы в ее блестящей раме отразилось пространство за дверью.

Никого. Пригнувшись, я выбралась наружу прямо в туман, который стелился по земле, надвигаясь от озера. Пахло сырой землей и пороховым дымом. Белый шум по-прежнему оглушительно ревел, заглушая другие звуки. Я пробиралась все дальше в лес, пытаясь отследить биение динамиков.

Я видела, как фигуры в черном вытаскивали безвольные тела детей из домиков на деревьях и одного за другим, жуткой цепочкой, тащили к озеру. Мне так хотелось выстрелить – палец уже лег на спусковой крючок…

Я не могла. Я убила бы одного и выдала себя. Я до крови прикусила губу. Нет, я должна уничтожить белый шум, вернуть детям их силу. Тогда мы справимся, все вместе.

«Ну же… где же это?» – шептала я. Белый шум наполнил лес, струился над землей, и уже стало казаться, что он раздается отовсюду и ниоткуда. Он не смог оглушить меня, но его мощь не давала сконцентрироваться. Я чувствовала, как силы покидают меня, и шла почти вслепую, надеясь только, что чутье меня не подведет.

Я даже не заметила первый динамик, пока не споткнулась о него и не шлепнулась на колени.

Хлопая ладонями по камням и по земле, я искала провода, соединявшие его с другими. Но их не было – плохая новость. Мне придется искать динамики по одному.

Наклонив голову, я позволила серебряной нити развернуться в своем сознании. Сердце трепыхнулось, когда моя собственная энергия соединилась с устройством. Я сосредоточилась на заряде, усиливая его, пока аккумулятор не взорвался изнутри. Корпус с тонким писком расплавился, и звук наконец смолк.

Вскочив, я прислонилась к стволу, сканируя взглядом пространство.

– Нет, нет! – умоляюще вскрикнул кто-то.

Я стиснула зубы. «Вперед, – приказала я себе. – Вперед!»

Дерево справа от меня взорвалось, изрешеченное пулями – щепки и листья разлетелись в разные стороны. Острый осколок оцарапал мне щеку, и от боли из глаз брызнули слезы. Я бросилась на землю, в самую грязь, под защиту тумана, зажимая ладонью порез. Теплая кровь стекала по подбородку.

Но это было не важно. Электрическая цепь пела где-то в зарослях папоротника, а жидкий огонь белого шума растекался в воздухе.

Близко. Я подобралась уже так близко. Я ощущала мощь динамика каждым волоском, она омывала мое лицо, струилась по коже. Я сосредоточилась на том, чтобы подсоединиться к невидимому устройству, которое было крупнее первого, потому что мое тело резонировало в два раза сильнее.

Острая боль взорвалась у основания черепа. И на этом месте мгновенно разлилось покалывающее тепло, расползаясь по позвоночнику. Руки взметнулись вверх, пытаясь нащупать рану там, где пуля раздробила кости, нервы и мышцы.

Но там ничего не было. Ни крови, ни пореза…

Режущая боль исчезла так же внезапно, как и появилась, и от неожиданности я потеряла равновесие. Я упала вперед, едва успев подставить руки. Стоя на четвереньках, я впивалась пальцами в мокрый дерн, пытаясь снова ощутить серебряную нить в своем сознании, надеясь, что ее вспышка покажет мне направление, где находится второй динамик.

Ничего.

Волна паники, куда сильнее, чем белый шум, взметнулась во мне, пробив дыру в моей груди.

Я ничего не чувствовала: ни заряда, даже самого слабого, ни вибрирования динамика, ни шума помех в электрической цепи.

Ничего.

Я ползла по листве, пока не нашла устройство. Я хлопнула рукой по его твердому корпусу – и ничего не ощутила. Я была одна, запертая в своем теле, и лишь пустота в моей голове распахнула пасть, пожирая меня целиком.

Во мне не осталось ни единой искры.

Моя сила исчезла.

Глава восемнадцатая

– Какого… чeрта?

Я вцепилась руками в волосы, крепко зажмурилась, вызывая в памяти картинку серебряной нити, представив, как она разворачивается в моем сознании. Чем дольше я сидела на корточках, ощущая, как сердце колотится о ребра, тем глубже погружалась в ужас.

Кто-то кричал, кричал мое имя.

Я снова вернулась к действительности, ощутила вес пистолета в руке и реальность момента. Белый шум все так же распарывал тишину, и казалось, он только стал громче.

Но сквозь мрак и хаос всe же пробилась одна ясная мысль.

– Идиотка, – выдохнула я. – Тебе не нужны пси-способности, чтобы уничтожить динамик.

Отключившись от звуков и перемещений вокруг, я прицелилась прямо в переднюю стенку устройства. От выстрела оно подпрыгнуло на месте. Второй выстрел наконец заставил его умолкнуть.

Еще один динамик находился где-то рядом. Я медленно поворачивалась, пока ухо не кольнуло острой болью. Прищурившись, я уставилась взглядом в темноту, размытую белесым туманом.

Попасть в динамик было невозможно – мне пришлось бы целиться, не видя мишени, и я не могла подобраться ближе, потому что там были дети и солдаты. Так что я подняла оружие, направив дуло в толстые сучья дуба, которые поддерживали незаконченный остов Десятого Дома.

Я выстрелила, и пистолет чуть не вылетел у меня из руки, когда я разрядила почти весь магазин в эту ветку. Пули, жужжа, окутали дерево, и мощная ветка наконец-то треснула.

Когда она отделилась от ствола, я бросилась вперед. Я скорее услышала, чем увидела, как ветка рухнула на землю, увлекая за собой каркас, который строил Лиам. Мне даже не пришлось искать точное местоположение динамика. Огромный сук и обломки досок погребли его под собой, и звук оборвался.

За спиной раздался хруст. Уловив краем глаза какое-то движение, я резко повернулась и прицелилась.

Девочка.

Девочка-подросток, болезненно бледная, широко расставленные глаза ввалились, а тонкая кожа обтянула острые скулы. Мне вдруг подумалось, что на ее хрупком теле под одеждой обязательно видны синие вены и то, как они подсоединяются к бьющемуся сердцу. Густые темные ресницы обрамляли ее ошеломительные голубые глаза.

Я немного расслабилась. По крайней мере, одному ребенку удалось выбраться незамеченным.

– Ты в порядке? – спросила я.

Пристально глядя на меня, девочка коснулась подвески на своей шее в виде золотого цветка. Она явно в шоке из-за всего, что происходит.

– Беги скорее отсюда, – быстро сказала я. – Иди в заднюю часть дома и открой люк в прачечной – остальные уже ушли.

Девочка улыбнулась, но ее взгляд не изменился.

– Спасибо, что сказала.

Я не услышала сзади шагов, и когда приклад винтовки врезался мне в затылок, всe вокруг вспыхнуло, и я погрузилась в агонию, в темноту.

…у! Оуэн!..

Это было…

Мои ноги безвольно волоклись по влажной земле.

– Зу!

Это было… Это имя… Оуэн был… Мысль билась в моей голове, но я никак не могла ее ухватить. Я барахталась, пытаясь всплыть на поверхность из глубины бессознательного, и каждый раз, когда кто-то выкрикивал это имя, в моем сознании вспыхивал лишь один цвет.

Красный.

Я распахнула глаза, и воспоминания о последних нескольких часах лавиной обрушились на меня.

Убежище. Та девочка. Люди в черном. Винтовка.

Меня поймали.

Мои руки… я попыталась поднять их, нащупать, что так сжимает мой затылок. Мужчина – это его рация шипела у меня над головой – волок меня по камням, корням и колючим кустам. Все, что ниже талии было тяжелым, точно камень, а верхняя часть тела словно соткана из воздуха, и я вообще не была уверена, что существую целиком.

Внезапно земля подо мной стала мягче и ровнее. В руках и ногах заструилась кровь, наполнив их болезненным покалыванием. Одной рукой мужчина держал меня за шиворот, скручивая воротник рубашки, пока я не начала задыхаться.

– Оуэн! Оуэн, нет!

Туман расползался, заполняя ночь, клубился, размывая тени. Я снова сильно зажмурилась, пытаясь прогнать дурноту. Когда снова я открыла глаза, я не увидела дома.

Но я увидела мальчишку лет тринадцати, который вышел на тропу, встав между нами и Убежищем. Бледный, в белой рубашке, Оуэн был похож на привидение. Легкая мишень.

Я цеплялась ногами за землю, пытаясь помешать тащившему меня солдату. Впереди наемники в черном усмиряли свой извивающийся, непокорный груз. Дети пинались и царапались, а солдаты смеялись. Они смеялись над нами.

Почему никто не использует свои способности?

Я снова попыталась отыскать в своем сознании серебряную нить, но не нашла ничего, ничего, ничего. Я не чувствовала электронные устройства моего врага – с тем же успехом я могла пытаться расслышать его сердцебиение.

«Они не могут», – осознала я. Их сила так же блокирована, как и моя.

Что это могло быть? Звук, который никто из нас не заметил, или какой-то неизвестный токсин, который впрыснули в туман, – и часть нашего сознания оказалась закрытой от нас. Миллион разных причин, но результат оказался одинаковым для всех нас. Впервые за десять лет я не могла выпустить на волю свое второе «я». Оно исчезло.

«Они забрали это у нас», – прошептал тот непокорный голос.

Нет. Даже без наших способностей мы вовсе не были беспомощными. Я извернулась, надеясь, что застану солдата врасплох, и он ослабит хватку. Потянувшись назад, я вцепилась обломанными ногтями в руку, которая волокла меня за собой. Но мои пальцы ощутили не кожу, а толстую грубую ткань.

Наемник перехватил меня поудобнее, еще туже стянув ворот моей рубашки. Я дернулась и напряглась, безуспешно пытаясь вдохнуть. Тьма заволокла мое зрение, тело обмякло. Дышать стало немного легче.

– Гляди, вот еще, – произнес грубый мужской голос, явно развлекаясь происходящим. Шла ли речь обо мне? Или он имел в виду Оуэна?

Отчетливый и острый запах дыма коснулся моих ноздрей. Неужели они решили поджечь дом, чтобы окончательно разрушить все хорошее, что здесь было.

А затем огонь вспыхнул у меня за спиной. Жар волнами расходился по моей влажной одежде, гладил мою кожу, не обжигая ее.

Мужчина издал истошный вопль, и я снова погрузилась во тьму. Когда мое зрение прояснилось, я увидела, как расцветает пламя у него на груди, поднимаясь к его голове пылающей золотой волной.

Эта блокировка затронула не всех. Оуэн… У Оуэна остались его силы.

И это все, что мне нужно было знать. Я откатилась в сторону, чувствуя, как сжимается желудок от запаха горящей плоти, перевернулась и попыталась встать на колени.

Тем временем воздух наполнился стонами и проклятьями. Наемники, тащившие детей по тропе, вспыхивали один за другим, взвывая, как стая волков, когда пламя начинало пировать на их телах. «Они похожи на свечки на праздничном торте», – пронеслось в моей голове.

Огонь полыхал так ярко, с такой опустошительной интенсивностью, что вскрики мгновенно обрывались, когда пламя проникало в легкие.

Освободившиеся дети устремлялись к дому. Похоже, никто не пострадал – разве что получил пару тычков и пинков от солдат.

Дети неслись мимо мальчика, стараясь держаться подальше. А тот все так же стоял на тропе, с безразличным видом глядя на очертания солдат, которые уже превратились в жуткие обугленные скелеты, разбросанные на земле. Ветер раздувал огонь и нес его от останков к дому. Пламя уже подбиралось к стенам и крыльцу.