Розыск: рассказы

И вот стоило мне отвернуться от них на минутку, как я почувствовал в правом накладном кармане чью-то руку. Правой рукой я эту руку захватываю в кармане, в кисти и поворачиваю голову к ее владельцу. Вижу — «каланча» этот рядом, и я держу его за правую руку. Пацаны стоят, смеются то ли над тем, что он попался, то ли надо мной, что я в такой растерянности смотрю на них. Тут меня охватила досада. В какой нелепой ситуации я оказался, что молодняк смеется тебе в лицо. Надо немедленно выправляться, но только по закону. Я достаю другой рукой удостоверение, показываю пацанве и громко говорю: «Уголовный розыск!» Вот тут бы и заснять эту сцену, Где салажата оторопели, а длинный просто потерялся. Я смотрю ему в глаза, перехватываю покрепче руку. Куда делась удаль молодецкая, геройство перед своими корешками, в глазах страх и смятение: «Что со мной будет, дяденька?» Спокойно говорю: «Теперь пойдем со мной» — и с силой помогаю выйти из чайной. Пацаны еще не пришли в себя, остаются, а мы выходим на небольшой морозец и я за руку твердо веду к посту ЛОВД на платформе.

Народа уже никого нет, платформа пуста. А про себя подумал: «Я тебе постараюсь объяснить, втолковать, что по чужим карманам залезать проблемно и что за это придется ответить, соплячок. Может быть, с моей стороны жестковато, но зато доходчиво и справедливо. Ему этот урок на будущее пригодится, только жить начал. В конце концов у него и родители должны быть или кто-то из опекунов есть. Ему учиться надо, а не «мелочь по карманам тырить» да потом на нарах за кого-то отдуваться. Пацаны — они «глупые герои»: все на себя возьмут, не думая, да потом все это аукнется. Но жизнь уже не вернешь назад, не всегда поправишь, что не так сделал. Но это я так думаю, но он, похоже, наоборот. Не готов он так далеко заглядывать в будущее, живет сегодняшним днем, в том его беда. Отойдя метров двадцать от чайной, и, видимо, поняв, куда я его веду, и что с ним дальше будет, подросток мой аккуратно упал и заскулил на мерзлый асфальт, давая мне понять, что дальше не пойдет, хоть режь его на месте. Конечно, я мог его заставить подняться и идти, если б он мне насолил посерьезнее. Для острастки я его протащил несколько метров волоком, да и бросил, мол, разбирайся в своей непутевой жизни сам, а у меня жена в чайной осталась с подростками. Нельзя оставлять ее с ними, хоть она и не робкого десятка. А их уже и след простыл, и я думаю, им хватило и того урока, который получили со своим сопливым неразумным наставником, которого после этого случая навряд ли будут уважать как прежде.

Спустя несколько лет эти группы малолеток с улиц исчезли, потому что ими стало заниматься государство. Всех их расфасовали и определили кого в детский дом, кого в колонию для несовершеннолетних. Дети ни в чем этом не виноваты, потому что они всего лишь дети. Ответ всегда за них должны держать взрослые, их родители. Это бесспорно.

Беглецы

Во времена Советского Союза молодежь призывали на военную службу в любой Союзной Республике и направляли служить туда, где считали нужным, то есть украинца могли послать в Эстонию, а эстонца на Украину, казаха в Молдавию, а молдаванина в Казахстан и так далее. Но после известны событий, в начале девяностых, каждый гражданин отделившейся страны, призванный в этой стране, желал служить на территории своей страны, своему народу Эти изменения происходили, конечно, не в один день, все строилось постепенно, со временем. Ломать всегда легче и проще, чем построить.

Вот именно в это время я и получаю задание от начальства убыть в командировку, не куда-нибудь, а в столицу, в Москву. Там, в комендатуре, получить двух бойцов, уроженцев Украины, беглецов из нашего Уральского соединения, и доставить их к нашему командованию. Эти молодые воины по известным причинам самостоятельно оставили место службы и нелегально пробирались к себе на Родину, якобы желая там дослужить. В общем, действовали как истинные патриоты своей страны, но были задержаны компетентными органами и дожидались приезда представителя своего подразделения, а иначе, сидели в кутузке и дожидались меня.

На проезд обратно на них мне были выданы только проездные документы и более ничего, то есть без сухого пайка, а покушать, хотя ехать чуть менее двух суток, не предусмотрено. Но чем питаться, мы сообразим, я ведь не без денег. И еще я подумал, что если меня послали одного, а мне захочется отдохнуть и еще разные разности, то подменить меня на моем посту охранника некому, и значит, если довезу, то хорошо, а если нет, то не взыщите. Но будем стараться, а там как Бог даст.

В общем, приехал я в столицу, где мне приходилось уже не раз бывать по службе. В первое пребывание в Москве с приятелем-сослуживцем мы даже устроили себе небольшую экскурсионную поездку по городу. Никогда не забуду Кремль, Красную площадь, Большой театр (был рядом) и пивной бар, где нас угостили целой горой раков. Москва мне показалась суетливой и шумной, но все-таки те несколько раз пребывания в ней, конечно, мне запомнились на всю жизнь.

И если честно, то мне более по сердцу Северная столица, где у нас и родня проживает, и корни мои оттуда. В этом городе я бывал с самого детства, и туда брала меня с собой моя бабушка, Дубова Анна Алексеевна, уроженка Ленинградской области. Перед Великой Отечественной войной в тысяча девятьсот тридцать седьмом году ее семья была репрессирована и направлена в ссылку, на Урал. Мой дед, Дубов Петр Александрович, был расстрелян и похоронен под Екатеринбургом, на Мемориальном захоронении, и впоследствии реабилитирован. Бабушкины родственники впоследствии перебрались в Питер, куда мы и ездили в гости почти ежегодно.

О столице на Неве можно писать и говорить бесконечно. И о ее архитектуре старого города, дворцах и мостах, и все, что видят глаза — неповторимо. Каждый, кто был в Питере и видел такую красоту, может считать себя счастливым человеком, даже если он больше нигде не был. Это мое мнение, и я думаю, что многие будут со мной согласны. В этом городе я был не один десяток раз, и каждый последующий раз я приезжал с еще большим желанием снова проходить по его замечательным проспектам и улочкам, и это было бы бесконечно, но жизнь наша, увы… когда-то заканчивается.

Но вернемся к моей командировке. Доезжаю до комендатуры, показываю проездные документы и забираю обоих бойцов почти что раздетых и разутых. У обоих из одежды были только трусики и маечки с коротким рукавом, да из обуви: у одного тапочки спортивные, у другого — шлепки. Конечно, ни денег, ни документов.

Жара стояла за тридцать градусов, начало лета. Сухо, дышать нечем, одна мечта: о дожде, о прохладе. И вот в этой обстановке добираемся до площади трех вокзалов. Нужно приобрести билеты, затем кое-что из продуктов и питья. Но ведь и за ними нужно смотреть, без охраны их нельзя оставлять, снова убегут. Хоть мы и познакомились, и на вид они неплохие ребята, но доверять я им не собираюсь, зря выйдет, в такую даль приехал. Везде нужно побывать и сделать все дела, все хлопоты как можно быстрее, ведь поезд ждать не будет.

Пришлось их временно пристроить в одном из отделений ЛОВД, на время моих проблем. Но и нигде их не берут, хоть и ненадолго. Ребята нарушители, но не преступники, поэтому везде сложности. Они ведь даже и присягу не принимали. И в итоге, когда мы сели в свой поезд, в свой плацкартный вагон, я так умотался, что ни умыться, ни покушать, ничего не хотелось, только бы пять минут поспать. Ребят я наручниками не стал пристегивать между собой с какой-нибудь железякой, подножкой стола, например. Люди ходят, некрасиво, хотя мы у себя в отсеке находились пока втроем. Да и не преступники они, как уже было сказано, что в «браслетах» их везти. Пока поезд тронулся, мы уселись за стол, перекусили, поглядывая в окна.

Вот и окраины столицы, и мы набираем скорость на восток. Ребят я попросил раздеться, то есть снять свои маечки и обувь, и положил под себя на нижней полке. Они остались в одних трусиках и расположились на верхних местах. В поезде душно и жарко, за бортом тридцать градусов. Волей-неволей сон меня сморил, и я провалился в бесконтрольное состояние. Не знаю, сколько я проспал, но как будто меня что-то встревожило, и я проснулся. Стояла полная тишина, поезд стоял, на полках никого не было.

Когда-то много лет назад, служа на Дальнем Востоке, на пограничном корабле мы находились на охране государственной границы уже с месяц в походе, и возникла подобная ситуация. Двигатели в море работают непрерывно в течение похода, привыкаешь к их шуму, но тут вдруг они встали, остановились, возникла полная тишина, и все, кто не на вахте, сразу проснулись от этой гнетущей тишины. Что случилось? Вот и здесь, в поезде, я проснулся от такой же тишины, окинул взглядом свой кубрик и — в тамбур. Народа в вагоне было совсем немного, и мне сразу кто-то сообщил, что двое пареньков, ехавших со мной, только что выпрыгнули из вагона.

Мы стояли на станции примерно пару часиков хода из столицы. Я себе сделал остановку в билете и срочно направился в отделение ЛОВД на ближайшей станции. Там через телетайп даю ориентировку на моих беглецов на несколько железнодорожных станций, где они могли бы быть или будут. Теперь осталось подождать: будет ли польза от моей наводки, и я возвращаюсь назад по этим остановкам, то есть надо проконтролировать, а иначе за меня никто этого делать не будет. Но кто знает, может быть, их снова задержат, в нашей службе все может быть. При помощи дежурного по станции я подсаживаюсь к бригаде машинистов в локомотив и еду с ними обратно. Но ходу назад нам не дают, как у них говорят, «зеленую улицу», и мы в прямом смысле загораем где-то в лесу, на насыпи. Везде красные огни семафора, ну что же, и так бывает.

Позагорав с машинистами часа четыре-пять, мы наконец-то трогаемся и добираемся до железнодорожной станции, где я и узнаю, что мои побегушники аккуратно миновали все наши посты. Видимо, не по железной дороге решили добираться до родных мест, а по шоссе, автостопом. Лично к ним я ничего не имею, сумели уйти, значит — так угодно. Они ведь не отказываются совсем служить в армии, а хотят служить в своей стране, служить своей Родине, своему народу.

Мне только остается сесть на первый проходящий поезд и на этом моя командировка, можно сказать, закончилась. По приезде к себе в «контору» старший начальник меня внимательно выслушал, сказав, что моей вины в результате этой командировки нет, так как одному это задание было практически невыполнимо, и чтоб я не расстраивался. Хотя у меня итог по нулям в этот раз, но опять же сколько я увидел нового, поднабрался жизненного опыта, пообщался с хорошими людьми. Просто так ничего не происходит — и это был тоже определенный жизненный урок с хорошим концом.

Долг

Колония. Зона. Конвой. Посидельцы и охрана. Охранники, кто долго работает на своем месте, иногда подшучивают над своей должностью, что мы тоже, мол, сидим, но с перекурами, то есть бываем и дома, и в отпуске. Так вот, кто охраняет и кто сидит, бывает чуть ли не с одноклассниками встречаются на зоне и знают друг друга, ну, как члены одной бригады на стройке. Бывало и деньги до получки занимают и некоторое другое. Деньги по зоне ходили, и немалые. Ну, а связь с осужденными, то это уже уголовная статья. Вот на таком «сближении» и «доверии» погорело немало сотрудников и посидельцев, правильных мужиков. Статистика на счет таких мужчин количеством и цифрами не располагает. Но были такие случаи, где «правильные» мужики пострадали на почве «доверия» и «дружбы» с охраной. Вот о таком случае я сейчас и расскажу

Осужденный Николай Н. за хорошее поведение и по времени отбытия срока был переведен на расконвойку, то есть мог самостоятельно работать и следовать на рабочее место без конвоя. Эта поблажка администрации колонии вселяла в осужденных уверенность в том, что он на правильном пути и что конец срока не за горами. Об этом поощрении думали многие осужденные, вставшие на путь исправления и мечтавшие побыстрее вернуться в свои семьи, к детям, к женам.

В таких мужских коллективах, как отряды осужденных, так и в военных мужских подразделениях ни за кого не спрячешься: ты весь как на ладони, весь на виду. И можно через небольшой промежуток времени уже что-то сказать о человеке, о его слабостях или, наоборот, о его стойкости и отваге. Вот и наш охранник Олег И., о ком рассказ, длительное время работающий в колонии, пригляделся к людям и видит, что осужденный Николай Н. «правильный мужик» и решил у того подзанять деньжат и, естественно, с отдачей, а иначе может и не дать. А Николай Н. по своей душевной доброте не отказал ему и решил его выручить, мол, хороший парень. А просьба была такая, что заболела мама и нужны деньги на лечение. А лечение в специальном санатории, где уход и условия как в пятизвездочном отеле. И оплата соответственно. Вот такая просьба у охранника, а мама — это святое. У Николая — ясно, что он не на воле, такой суммы в карманах не залежалось и пришлось ему ради хорошего парня охранника Олега И. послать весточку своим на волю, что, мол, мне нужны деньги, и я вскоре с вами рассчитаюсь. Поверил он Олегу, да и как не дать, если от такого охранника одна польза впереди.

Доставили Николаю Н. деньжат, которые он просил, и он их тут же передает охраннику, как договаривались, с отдачей, в назначенный срок. Но вот и срок подошел, а денег охранник не отдает, мол, нет их у меня, подожди еще. Еще ждет Николай Н.: ведь он тоже должен отдать на волю, брал у своих. Вот такая образовалась ситуация. И другой срок подошел, но и опять Олег И. свое слово не сдержал, нет денег, и когда будут, и будут ли, неизвестно. Николай в печали, в раздумье. Как ему быть перед своими, ведь он тоже стал обещалкиным, хотя и не виноват вовсе, а подвел его охранник. Но тот, кто ему дал деньги на время, имел дело не с охранником, а с Николаем, поэтому и спрос с него. И это он понимал до мозга костей. Вот он и задумался, как ему поступить дальше по-мужски, ведь всегда долг нужно отдавать. Это как с молоком матери в тебе. Думал, думал и решил. Коли охранник деньги не отдает и скорее всего уже не отдаст, то мне как мужчине удовлетворение будет, если я ему хотя бы морду набью за пустые обещания. А то получается, что Николай, как в роли овцы безответной, об которую ноги можно вытирать. Да и вспомнил он, что охранник во время последнего разговора свой адрес назвал и что, мол, хоть обыщи, но нет дома денег. Поэтому Николай решил поквитаться с ним своим методом, как мужчина.

Выбрал время, когда у охранника выходной. Подождал. А стояла середина лета, и все кругом росло и благоухало в зелени. Покараулил возле его двухэтажки, отозвал в сторону гаражей. Олег сразу в лице изменился — побелел — почувствовал неладное, но не струсил, а пошел с ним. Пришлось снова спросить о долге, а вдруг, но чуда не случилось, и Николай врезал от всей души в лицо охранника. Того, как ветром пушинку, унесло, упал в глубокий нокаут как в боксе. Подошел, наклонился над ним, проверил пульс на шее. Пульс слабо, но пробивался, значит, живой, оклемается. В горячке решил не возвращаться в колонию, добавят по полной. Свидетелей по деньгам нет и расписки тоже нет, а надо было взять. Сейчас ругай себя, не ругай, уже ничего не изменить, поэтому, исходя из того, что есть. А есть полуживой охранник и я, глупец. Так рассуждал Николай Н.

Далее в эту историю волей-неволей включаемся мы — розысиники. Это уже пошла наша работа. Уже многие мои коллеги по работе отдежурили под палящим солнцем у памятника летчику-герою в областном центре на окраине города.

Почему здесь? А дело вот в чем. У Николая в отряде год назад откинулся или освободился его закадычный друг по отсидке Юра И. Так он тоже «правильный мужик» и может положительно повлиять на Николая. А Николай, по его понятию, если на свободе, то рано или поздно навестит его. Это стопроцентная гарантия. Вот и нам пришлось поверить и выжидать у памятника появления Николая. А Юра нам объяснил сразу, чтобы мы не «пасли» его понапрасну и не следили за домом и родней. «Мы с ним посидим, потолкуем, в общем, не мешайте, а ждите у памятника, мы туда вместе подойдем. Но как скоро, я этого не знаю». Вот мы по очереди тут и расположились с газетами и журналами. Я Юре поверил, такие не станут зря нам голову морочить, поэтому терпеливо изо дня в день сижу и поджидаю их обоих. Ровно от памятника герою-летчику, вдоль коллективных садов с одной стороны и пятиэтажек с другой, идет и просматривается асфальтированная дорога от главного входа в эти сады. Вот на этой-то дорожке я их и должен был увидеть. А так и произошло.

День стоял пасмурный, и я был один и в легкой курточке-ветровке. Их я заметил еще издали. Конечно, по этой дороге и машины ходят, и люди, и парами, и в одиночку Ходят много, но их я узнал сразу Небольшой Юрий и рослый Николай шли рядом, в мою сторону. Как оказалось, Юрий уже предупредил его, что мы будем ждать их в этом месте, и что Николай понимал, что этого события — ареста, ему не избежать. А дальше себе срок добавлять ни к чему. Я вышел навстречу и, когда оставалось метров двадцать до них, попытался расстегнуть ветровку, но Николай понял меня и спокойно произнес: «Не надо ствол! Я сам пойду». Юра сразу же отошел, а мы с Николаем, я чуть поодаль, дошли до участкового пункта на поселке. Я в рапорте указал, что Николай Н. добровольно сдался власти, не оказав никакого сопротивления.

Спустя годик-другой я бывал в этом поселке и случайно встретил Юрия И.. Он мне поведал, что тогда Николай получил срок только за побег, а охранник Олег И. претензий к нему никаких не имел. Ну, а долг отдал или нет, я не спрашивал, сами разберутся. Ну а в жизни, я знаю, за все хорошее надо платить, а долг обязан вернуть, иначе могут быть непредсказуемые последствия. Такой закон жизни.

Опер — предприниматель

Перестройка, перестройка. Все знают, к чему она привела. Коснулась она и нашей службы, то есть молодые перестроившиеся умы пришли и к нам. Но сразу скажу, что их молодые пытливые головы были заняты не теми приказами и распоряжениями, которые перед нами ставило командование. А в первую очередь как можно больше и быстрее «заработать» на свои ново-русские потребности.

А как можно заработать у нас в розыскной «конторе»? Ведь мы ничего не производим. Не выпускаем ни дешевых, ни дорогих товаров народного потребления. Оказывается, можно заработать, да еще так просто, почти что не прилагая никаких усилий. Только нужно немножко артистизма и побольше наглости, и деньги сами запрыгают к вам в карман. А мы-то, «старое дурачье», работаем, работаем, ищем, разыскиваем. Ну, иногда премия копеечная свалится за лишения и тяготы военной службы да за свои старания. А тут сразу что ни выход на работу, то месячная зарплата, а то и не одна. Да и вреда никакого никому нет. Ведь эти деньги, можно сказать, из воздуха. Сегодня эти люди здесь, а завтра ищи по всему миру. Найдешь ли, и живы ли они завтра будут. Да и кто будет искать того, чего нет. Они как ветер: сегодня здесь, завтра там. Ни прописки, ни документов, ни имени, ни звания. Таких «бомбить» никакого риска, если ты с ними один на один, без свидетелей. Ответить они тебе ничем не смогут, так как большинство ни языка, ни наших порядков или законов не знают. Поэтому можно уверенно сказать, что эти «гасторбайтеры» для человека с удостоверением МВД — безответная легкая добыча. А чем легче добыча, тем больше она притягивает к себе предприимчивых молодых бездельников, не желающих трудиться, но зато желающих иметь все и сразу

Ну, а чтобы «заработать» эти блага, для начала нужно устроиться туда, где легко можно получить удостоверение розыскника, а именно — к нам. Как все-таки все переменилось не в сторону повышения боеготовности, улучшения качества службы. Я имею в виду лихие девяностые, когда к нам приехали сотрудники МВД из другого региона и сняли со службы и арестовали двух проходимцев. А мы этого и не предполагали, что в наших рядах такие «ценные» кадры имеются. Никакой проверки при отборе на службу. А лично меня и по комсомольской работе, и как производственника, члена цеховой бригады проверяли. По всем показателям и параметрам, как будто в космос готовят. Да, и командиры ежедневно при заступлении на службу, отдавая приказ, всегда напоминали нам, чтобы не допустить нарушения социалистической законности.

Это было раньше, а как дальше стало, мы уже знаем из жизни и фильмов. Вот и у нас появился опер нового времени. На вид он, как и все, ничем не отличается и даже так же пишет ориентировки в свой служебный блокнот на бежавших осужденных и самовольно оставивших часть солдат по разным причинам. И дали мне в смену такого предприимчивого, не по годам смышленого Олега Б. В смене у меня несколько оперов, и первую службу с ним в паре я буду сам, посмотрю, пообщаюсь, что за человек, на что способен.

Вот мы и заступили на службу с вечера до утра в железнодорожный вокзал. Ходим, осматриваем, общаемся, кое у кого я проверил документы. Ну, в общем, рабочая обстановка. Стояла дождливая, пасмурная осень. Темнеть стало раньше. Дошли мы с ним до парка отстоя электричек. Это в каждом вокзале есть такое место. Смотрю, идет вереница иностранцев-гасторбайтеров, человек десять-двенадцать, по направлению к нам.

Появились они группами на вокзале не так давно, и я не очень-то обращал на них внимание. Это не наш контингент, то есть не наши подопечные, которые находятся в розыске. Вот они молча поравнялись с нами, и вдруг мой напарник Олег останавливает первого и командует: «Всем стоять! Уголовный розыск!» А когда эта колонна остановилась и замерла, он скомандовал: «Предъявите ваши документы!» Я внимательно наблюдаю, не мешаю. Что же он хочет, что будет дальше. Мне интересно. А дальше вот что.

В конце этой вереницы находилась женщина-таджичка и как замыкающая и старшая группы направилась к нам. Красивая, на вид лет тридцати пяти. Олег сделал несколько шагов к ней навстречу, чтобы я остался за его спиной, не слышал диалога между ними. Это я потом понял, что такой ход по его сценарию, чтобы как можно меньше свидетелей. А зачем они? Я стою, не мешаю, наблюдаю. Вот вижу, документы она не предъявила, но что-то говорит. Скорее всего, просит договориться, а значит, будет чем-то платить. Вижу, Олег не торопясь полез в карман, достает маленький калькулятор. Пальчиком чик-чик по клавишам и без слов повернул табло к глазам этой дамы. Она сразу поняла, не спорила, а позвала свою команду к себе в круг и объявила им, что нужно платить деньги и сколько с каждого причитается. Дама эта, видимо, была в роли и переводчика, и проводника. Партии этих духов она переправляла до места их поселения и востребования. Я так понял, что сумма, запрошенная Олегом, оказалась немаленькая, потому что набрали откупиться не в одну минуту, а собирали дольше. А кто-то у кого-то и занимал. Рассчитались и быстро исчезли с глаз, свернув куда-то за вагоны, словно призраки.

А Олег с улыбкой подошел, мне протягивает сотку, мол, пивка купи себе. И тут у меня весь интерес к этому человеку прошел в один миг, и я понял, что мне с ним не по пути. Он уже увяз, и нам придется расстаться. «Какое пиво! О чем ты, оставь себе!» — ответил я на протянутую купюру. Ему запрещать этим заниматься я не буду, все одно он меня не послушает. Ведь он сюда за этим и пришел. И доверять я ему не могу. Вместо поставленной командиром задачи он будет заниматься вот этим криминалом, а это уже не работа, а сплошная нервотрепка. Человек он взрослый, и что такое хорошо и что такое плохо знать уже должен. Не маленький, знает, на что идет.

Конечно, из моей смены его убрали, но он уже успел заразить этим промыслом кое-кого. Но у нас это не укрепилось, так как больше оперов честных и семейных. Срочно избавиться от такого промысловика, пока его не закрыли, а нас не поувольняли как сообщников. Это я шучу Но все-таки Олег, прощай — хочется сказать — мы в такие игры не играем. Мы — это старослужащие этого подразделения, и позорить его не нужно, не дадим. Девяностые годы прошли как дурной сон, и порядок будет наведен везде. Так должно быть.

Долгое время я не видел Олега и специально не интересовался им, но слышал от молодых оперов, что он купил дорогую квартиру в элитном районе города. Еще говорили, что он приобрел недешевый внедорожник. Конечно, все это хорошо, раз человек старается и у него получается. У меня никогда не было зависти ни к кому, живу своим умом и своим трудом. Скорее, мы уже чувствовали, чем этот «бизнес» заканчивается. Не попался, опять же это дело времени.

Сколько веревочке не виться, все знают. Этот денежный криминал затягивает, и где край никто не знает. Кажется, еще немного, еще чуть-чуть, но вот она пропасть, и ты полетел вниз, и это ничем уже не остановить, не поправить.

И спустя длительное время, еще раз жизнь, то есть служба, свела меня с ним. Как-то я был направлен в недалекую командировку в город Каменск и помощником мне дали Олега Б. Ну, ладно, Олега, так Олега. По заданию нужно узнать связи розыскиваемого и вернуться с докладом. Это я и сделал по ходу командировки. Узнал, переговорил с кем нужно. Ночку заночевал в гостинице, а Олег Б. у кого-то из родных. Утром я зашел за оружием в местный ОВД, так как хранить его было негде, и мы отправились в обратный путь. Олег не поинтересовался, ну а я и не посвятил в отработанные мной адреса и связи. Да это ему по «барабану» — как говорят некоторые из молодых. Сели в проходящий поезд с югов и поехали.

Я уснул на пару часов. Проснулся, Олега в «кубрике» нет. Вот-вот скоро и вокзал. В общем вагоне с нами и иностранцы сидят, лопочут что-то по-своему. Видимо, совсем у них плохо с работой на Родине, если в неизвестность едут, как с обрыва в воду бросаются. Где-нибудь да повезет. Вот и Олег появился и сразу к иностранцам подошел. Я понял, что он на «своей работе». Да он и не скрывал. Потом, когда подошел ко мне, объясняет: «Пока ты спал, я целый поезд обработал». Тогда я промолчал, но подумал: «Не делом ты занимаешься, ох, не делом».

Впоследствии, когда я уже дослужил по минимуму до пенсии, мне встретился один из моих сослуживцев по розыску Мантуров Михаил Павлович. Мы разговорились, как обычно, вспомнив о друзьях и вообще. Он-то мне и поведал, что Олег Б. погиб в автомобильной аварии. А точнее сказать не могу, кто прав, кто виноват.

Вот ведь судьба: кому-то дает пожить до девяноста лет, а кому-то и до сорока лет не дотягивает. Это тоже все не с бухты-барахты. Судьба, она знает, кому предпочтение оказать, а кого и раньше наказать. Помните притчу об орле и вороне? Орел говорит ворону: «Вот ты, ворон, живешь триста лет, а питаешься мертвячиной и падалью». Ворон: «Да, орел, ты прав. Я так долго живу и питаюсь мертвячиной. Но и ты попробуй, тоже будешь долго жить». Орел, подумав, отвечает: «Нет уж, ворон, пусть я тридцать лет проживу, но зато буду теплую кровь пить и свежее мясо кушать. Тебе этого, ворон, не дано».

Так, наверное, и среди нас — людей. Кто-то бурно живет за троих, сгорает еще в зрелости, а кто-то коптится до глубокой старости. Все мы разные: и по уму, и по темпераменту, а кто-то и в серединке пристроился. Мол, золотая середина лучше всего. Что же, и так может оказаться, но судьбу не обманешь, как ни пристраивайся.

Кража

Лето. Июнь. Жара. Мои первые служебные дежурства в железнодорожном вокзале. Я еще начинающий «зеленый» розыскник, обходя свои владения, то есть территорию вокзала, заметил в раздевалке ресторана знакомое лицо. Да, это оказался мужчина из соседнего дома по нашей улице Паша К. Оказывается, он работает при этой должности уже несколько лет. Паша сам себе на уме. Одна слабость — выпить за чужой счет «ну очень не любит».

Я служил уже несколько месяцев. Людей не знал на вокзале, и меня не знал почти никто. Ходил, смотрел, кто чем занимается, кто чем дышит. Это мне впоследствии очень пригодилось. Мы работаем в гражданской одежде, то есть по гражданке и при знакомстве с кем либо не будешь ведь предъявлять и показывать служебное удостоверение. Это нескромно и вызывающе. Те же носильщики, которых можно встретить в вокзале везде, видят, как я проверяю документы у пассажиров или у другого лица. Они сами сделают вывод, кто я и зачем здесь нахожусь. Знакомство с сотрудниками вокзала происходило постепенно с течением времени, месяц за месяцем, год за годом. Много было у нас на службе случайных людей, которые может быть только хотели испробовать свои силы в розыске и тоже начинали с вокзала. Здесь, при нашей службе, может возникнуть любая непредсказуемая ситуация в любую минуту, и нужно быть готовым к ней, не расслабляться. Вокзал проверяет нас по всем параметрам, и случайные люди здесь не приживаются. Остаются одни стойкие, вписавшиеся в специфическую вокзальную жизнь. Если можно так сравнить, то я скажу, что впоследствии, когда меня многие знали, я чувствовал себя в вокзале как рыба в воде. Не важно, кто ты, но если ты повел себя неправильно, то вокзал тебя не примет, отторгнет. Вот такое примерно знакомство с железнодорожным вокзалом у нас происходило с каждым розыскником. Даже, наверное, не только с нами, но и с любым желающим работать здесь.

Так вот, своего соседа по дому я заметил в гардеробе вокзального ресторана. Паша уже был навеселе и встретил меня с улыбкой и распростертыми руками. Поведал мне, что у него только что был молодой человек, он сейчас в зале ресторана, который щедро угостил Павла, да еще и на чай оставил. В общем, «миллионщик». Естественно, что я, молодой человек, живущий в провинции, никогда таких миллионеров и в глаза не видел. Мне стало интересно, что за человек и как он выглядит. И тут, как на мою милость, дверь из «кабака» распахнулась, и выходит немного навеселе молодой, лет тридцати, мужчина. Паша показал, а я уже и сам догадался, что это он. Одет просто и модно: новые джинсы, модная рубашка с коротким рукавом и туфли черные со скошенным каблуком, как у ковбоя. В заднем кармане джинсов я увидел пухлый портмоне. Незамедлительно двинулся за ним. Ожидая чего-то интересного. Я уже предчувствовал, что дальше что-то произойдет.

Молодой мужчина вышел из здания вокзала через главный вход и сразу направился к веренице старушек, торгующих на привокзальной площади цветами. Народа на привокзалке прилично. Да, не сидят люди дома, все едут куда-то, торопятся. Смотрю за ним дальше. Вот он выбирает самый яркий букет и достает бумажник, расплачивается, и бабушка ему улыбается и кивает, что, мол, спасибо, я довольна. Чтоб не терять его из вида, народа все-таки многовато, я не отстаю, нахожусь в пяти-шести метрах. Вот он подходит к группе крепких высоких молодых мужчин, стоящих у плотного ряда автомобилей. А это на привокзалке элита «катал». Только они здесь стоят и чужих не потерпят: попробуй-ка к ним сунься. Вот наш герой, видимо, решил с букетом цветов куда-то поехать, неважно за какие деньги, а «бабки» эти ребята заряжают своим клиентам немаленькие.

Подходит к одному из таких и начинает спрашивать, знает ли он такой-то адрес и можно ли с ним туда доехать. Я вижу, что этот «катала» уже добродушно похлопывает этого подвыпившего «миллионщика», а затем и обнимает, похлопывая по спине. Далее, во время этого обнимания правой рукой незаметно аккуратненько двумя пальчиками цепляет портмоне и нежно вытягивает из заднего кармана. Эта кража происходит удивительно четко, просто классически, хоть в кино показывай. Какое умение, даже талант. А далее его тут же обступили, и он оказался в центре «катал». А они стоят кругом и тот, кто вынул бумажник, передал его по кругу за спинами другому, а тот третьему и дальше.

Я все это наблюдаю и, вдруг сам от себя не ожидая, рванул вперед, перехватил руку с портмоне, выхватил и тут же оказался тоже в центре круга «катал». Это у них четко отработано. И кто в центре круга оказался, с ним можно делать все, что хочешь, никто не увидит и не услышит. Я даже не успел испугаться, а только выхватил свой милицейский «мандат» и проговорил: «Уголовный розыск!» Далее я отдаю бумажник молодому «миллионеру» в руки. Опешившие «каталы», видя это, расступились, и кто-то мне проговорил вдогонку: шел бы ты отсюда, мол, пока цел. Все это произошло так стремительно, и я еще пока не понял, какой опасности подверг себя несколько минут назад. Молодо-зелено, рискую как за понюшку табака. Но не испугался, а это главное.

А «каталы» пусть знают, что «уголовка» работает, и что против лома есть другой лом. И если на вокзале появится человек с большими деньгами и начнет ими сорить, то желающие помочь ему в этом тут же найдутся, и хорошо, если после кутежа на трамвай доехать у этого «миллионера» что-то останется.

Побег

Такого побега, да притом такого дерзкого, у нас не припомнят даже ветераны службы. Ушел в бега молодой парень двадцати лет практически у всех на глазах. А дело было так.

Заканчивалось лето, конец августа. В большом городе на автозаках, а это специальные машины, караул из тюрьмы доставил несколько десятков осужденных на вокзал, на КПД (контрольно-диспетчерский пункт). А это специальное подготовленное место пересадки осужденных из автозаков на железнодорожный транспорт, то есть в специальные железнодорожные вагоны, их в народе еще называли «столыпинские», для перевозки осужденных в колонию для отбытия срока наказания. И вот, когда произвели проверку перед посадкой в специальный вагон, осужденные сидят на корточках, ждут команды и не смеют поднять головы, один из них дерзко поднялся в рост, оттолкнул опешившего охранника, пытавшегося расстегнуть кобуру пистолета, и нырнул под специальный вагон. А с той стороны этого вагона набирал скорость грузовой состав, и наш резвый, недавно осужденный к двум с половиной годам за превышение пределов необходимой обороны Костя И. на ходу поезда все рассчитал и предусмотрел, запрыгнул на подножку этому товарному вагону и был таков. Ни караульные, ни кинологи не успели среагировать и применить оружие или собак, все бездействовали, словно были в шоке. А Костя запрыгнул на подножку и даже помахал ручкой, вот ведь какой наглец. Из охраны такой дерзости никто не ожидал, ведь все было сотни раз отработано и проверено, и такой прокол. Непростительно.

Костя И. жил в небольшом уральском городке на окраине, в своем деревянном домике с садом, огородом и со своей мамой, Галиной Васильевной. Папа от них ушел, когда Косте было всего пять лет, и Галина В., как могла, работая продавцом в местном продмаге, тянула семейный воз одна, воспитывала сына, вкладывая в него и доброту, и любовь. Но Костя, как это бывает, когда сына воспитывает одна мать, рос замкнутым, обидчивым и дерзким. Учился в школе средне, но физически был сильным, увлекался спортом. С девятого класса стал ходить в секцию бокса, где он выкладывался весь, и при этом обычно сопернику доставалось по полной, а чаще нокаутом. Тренер был доволен и говорил, что из него может получиться толк. Близких друзей у него не было, но нравилась классом ниже одна девушка, Ирина. Девушка была хороша собой, училась легко и, наверное, не один Костя втайне мечтал о ней.

Шло время, позади школа, а впереди вся жизнь и военная служба. Попросился служить в пограничные войска, направили в Прибалтику. Служил Костя легко и хорошо, и два года пролетели незаметно и быстро. Девушке он никакой не писал, боясь измены.

Вот он уже и дома. Как-то теплым летним вечером, пойдя, на танцы в Дом культуры, повстречал свою первую школьную любовь — Ирину. Она расцвела и стала еще красивее, от кавалеров не было отбоя. Костя пригласил ее разок-другой и вот уже весь вечер они вместе. Ирина училась в институте в большом городе, а пока каникулы, приехала навестить родителей и подруг. А когда Костя провожал ее после танцев домой, тут-то все и случилось. Уже стемнело и, подходя по аллейке к дому Ирины, навстречу вышло трое парней. Как в таких случаях — просят закурить и как поступают далее — мы знаем. Но и Костя знал и не стал ждать, когда его ударят, а ударил первым, как в боксе учили. Но не рассчитал и в итоге дали два с половиной года и прощай свобода и Ирина. Мама, Галина В., тяжело заболела после всего этого. Вот и решился на побег Костя, а то и свидеться не придется больше с мамочкой.

Мое начальство поручило мне найти и задержать Костю И., при этом проявить большую осторожность. Беглец может пойти на любую дерзость — одну он уже совершил — и на непредсказуемые действия к тому, кто у него встанет на пути. Но работа есть работа, и я со своим помощником Сергеем Шандаревым сели в поезд и через восемь часов, со всеми остановками, не спеша, доехали до Костиной мамы. Но ни в коем случае нельзя «засвечиваться» к Галине В. с расспросами, сын ее в десять раз будет осторожнее, чем сейчас. Пусть Костя знает, что он в розыске, и я его должен увидеть один раз, когда буду брать, а не предупреждать своим приездом, чтоб он был осторожнее и мог быстро скрыться.

Мама его, Галина Васильевна, никогда не сдаст своего единственного сына, а, наоборот, укроет, спрячет от посторонних глаз. Да и можно ее понять, ведь растила сына одна, все для него. И если не так строго судить — кто в чем виноват больше, то парни сами напросились. Прошли бы стороной и ничего бы не случилось. А так, как они говорят, хоть они и пристали «шутя», но Костя «жестко» с ними поступил. А если бы был не Костя, а послабее парень, то что бы случилось с его девушкой и с ним самим? Неизвестно. Вот где ответ! А произойти могло все наоборот и хуже. В другой раз эти не полезут, но будут другие, и это — наша жизнь. Мы сами когда-то становились мужчинами и тоже совершали, как нам думалось, мужские поступки.

Лично я с другом Сашей в возрасте десятого класса набили свинцом обрезанный гимнастический обруч. Получились такие свинцовые дубинки, с которыми мы летними вечерами прогуливались по поселку в надежде, что к нам кто-нибудь пристанет или сделает замечание. Но все обошлось, и мы мирно уходили спать, так как было поздно. А мы считали, что мы становимся мужчинами, и никто не стой у нас на пути, иначе будет плохо. Вот так ложно происходит «становление в мужчины», наверное, у каждого поколения, если им никто не объяснит, что это может просто привести на скамью подсудимых. И ты сам себе можешь запросто испортить только что начинающуюся жизнь. Вот о чем нужно подсказать молодым, взрослеющим ребятам. Идите в спортивные залы, на футбольные поля и стадионы и там докажите, в первую очередь себе, что вы становитесь мужчиной. Пробеги быстрее, подними больше или, как Костя, побей в честном бою местного чемпиона и считай себя мужчиной. А чтобы этого добиться, прежде сто потов с тебя сойдет. У каждого это становление происходит индивидуально, а у кого-то и никогда. Так что не все становятся мужчинами, хотя и жизнь целая позади.

Вернемся к моей работе, к моему заданию. Обязательно нужно переговорить с местным участковым, он основательно может помочь и подсказать. Им оказался Владимир Н., предпенсионного возраста, проживающий на соседней от Костиной мамы улице. О побеге Кости он узнает от меня, а в местном РОВД я попросил ничего не предпринимать, так как мы уже на месте и работаем, шум или штурм Костиного дома нам только помешает. Нужно спокойно и не торопясь понаблюдать за домом и мамой Кости, а там будет видно, как быть дальше. Участковый Владимир Н. давно знает семью Галины В. Он тепло и хорошо отзывался о Костиной маме. Женщина самостоятельная, у всех на виду и как бы тяжело не было, с рюмкой водки не дружила. Да и Константин тоже не выпивал, но вот курил или нет, никто не помнит, а это очень важно. Дойти до матери тайком, чтобы ни одна живая душа не видела, то он еще не дошел, но вот завтра-послезавтра нужно ожидать, придет.

Сам я, по просьбе участкового, устроился к тетке Даше, соседке Галины В. через огород. Решил понаблюдать ночью из бани тетки Даши за домиком и двором Галины В. По-моему, все должно проясниться. Как стемнело, я в баньку, ночью уже похолодало, но терпимо. Тишина, а ночь какая звездная, но собаки то близко, то далеко потявкивали. Дом с верандой у Галины и дворик просматривался хорошо, все на виду, ничего необычного не было. Да и маленький театральный биноклик мне пригодился, все ближе к объекту наблюдения.

Первая ночь проходит спокойно, без вопросов. Днем выспался и на вторую ночку снова на дежурство. Так же все утихло и уснуло с вечера, но вот за полночь в доме Галины вдруг вспыхнул свет, погорел минут пять и погас. Но смотрю в биноклик и вижу, что в глубине комнаты мерцает зажженная свеча. Может, появился тот, кого я жду. Теперь уже наблюдаю с удвоенным азартом, как охотник за появившейся дичью. Чем дольше смотрю, тем больше вопросов. Минут через тридцать на веранде замечаю красный огонек, как у горящей сигареты, и он то исчезнет, то появится вновь в движении. Ну, явно кто-то курит. Может быть, у Галины есть любовник и это он, а сама-то она не курит. Проверим. Далее все стихло, и через час так же кто-то закурил. Я был почти уверен, что это пришел Костя. Завтра, то есть уже сегодня утром, будем его брать. Придется осмотреть дом и постройки.

Через своего помощника Сергея, который утром пришел на связь, попросил подойти участкового Владимира Н. с двумя милиционерами. Как только они появились, каждому была поставлена определенная задача в нашей операции. Все по местам, а я с помощником и участковым в дом. Стучу. Галина В. открыла не сразу, но не удивилась нашему визиту Внешне она выглядела спокойно, но в душе, наверное, бушевало пламя. Молодец, хорошо держится. Зашли в дом, чистые половики, белый тюль и красивые шторы на окнах. Как положено, чисто побеленная русская печка со множеством вытяжек и заслонок. Так вот где Костя детство провел и вырос. Объясняю Галине Васильевне цель нашего прихода и в конце: «Прошу Вас, разрешите осмотреть Ваш дом». «Смотрите», — был ответ.

В сенях стоит лестница на чердак, помощник мой уже там, смотрит. Я подошел на веранду, внимательно смотрю следы от курильщика. И вот несколько горелых спичек и пепел от сигареты на крышке от банки. Все-таки был курильщик. Неаккуратно. Значит, он где-то здесь, ведь никто не входил и не выходил кроме нас. А погреб-то? Есть ли он и где находится? Иду обратно в дом, а где кухня, вижу в полу под половиком краешек крышки, что погреб закрывает. «Давайте посмотрим здесь», — громко говорю для всех и половик сдвигаю в сторону. Все подошли, а Галину, вижу, охватил страх. Я все понял и открыл крышку. Чем быстрее все это закончится, тем всем будет лучше.

В погребе темно и глубоко, свечу фонариком. Лестницы нет, а смотреть нужно досконально. Достаю ствол «Макарова», передергиваю, патрон в патроннике, направляю в погреб, в землю. Нажимаю: бах, выстрел! Да так громко. Запахло порохом. «Костя! Выходи!» — кричу в проем. Оттуда сразу же мужской голос: «Все, начальник! Не стреляй». Смотрим, приложилась лестница и по ней взбирается наверх Константин. Я уже приготовил «браслеты» и сразу же одеваю на руки. Мама Кости с носовым платком в руке. Держится, но с трудом.

«Против Вас лично я ничего не имею, но свою работу я должен сделать до конца», — подумал я с сочувствием. «Можно я сыну соберу покушать в дорогу?» — спросила не своим голосом Галина В. «Да, но только быстрее», — ответил я. Быстренько собрала сумку покушать по-домашнему сыну, и мы уже выходим. Дай Бог им увидеться и дождаться сына Галине Васильевне. Мать есть мать, будет ждать.

Вот такая непростая судьба у Кости получается.

Молодой, горячий! Терпения бы ему не помешало, а так все было по-мужски. И где этот предел при необходимой обороне, кто скажет? Когда трое на одного. А письмо все-таки Ирина ему написала. Может быть и сладится все. Мысленно желаю им счастья.

Путана

Случилось мне уже на пенсии работать в частном охранном предприятии в должности охранника, на только что взятом этим предприятием под охрану объектом — гаражом. Я и мой помощник оказались «первооткрывателями» этого объекта. Какие трудности и слабые стороны нас здесь ожидают — нам никто не подскажет. В этом мы сами разберемся по ходу дела. А гараж этот не простой, а для дальнобойщиков. И притом, при такой большой территории и все под открытым небом. Машины будут стоять в два ряда, друг напротив друга. Есть пространство для маневра. Забор из сварных железобетонных плит.

Мы, охранники, как положено, находимся в просторной будке, рядом со въездом. Есть у нас в наличии небольшой шлагбаум-тросик, который мы поднимаем, если въезд разрешен. А запрещен он или разрешен — это будем решать сами. Вторым номером у меня, то есть моим помощником, оказался рослый молодой парень лет двадцати пяти по имени Федор. Что за человек, то я, естественно, его не знаю, кроме того, что он служил в химбригаде. Что он там делал? Как служил? Неважно, главное — служил. Военную дисциплину знает, хотя мы и не в армии, но бывает по-разному. Думаю, что сработаемся. В любом случае армейская закалка и военная дисциплина никогда не помешают молодому человеку на его жизненном пути.

Погода стоит как по заказу: лето, июнь, жара. Солнце поднимается все выше и начинает припекать. А вот и наш первый дальнобойный клиент. Ими оказались двое с Кавказа на фуре, но уже пустые. Что они возят и где грузятся или разгружаются, нам без разницы. Главное, что они у нас встают на отдых, и мы их должны хорошо принять. А наш адресат они получают со старого места стоянки, где у нас уже произошел кое-какой ремонт и получше условия. Подъехал наш «шеф» Сан-Саныч и добавочно проинструктировал нас. Мол, ребята, старайтесь, выполняйте все капризы наших клиентов, и на этом будет неплохая добавка к зарплате. За стоянку плату взимаем не мы, а другие. Ну, это и хорошо. Когда дело имеешь с деньгами, то может возникнуть что угодно и в первую очередь недоверие. Нужно знать, кому доверять. А кто нас знает? Хотя мы честные и вдоль, и поперек.

Об этом, пожалуй, хватит, а вот и первые прибывшие посетители-дальнобойщики. Зашел ко мне в будку водитель-кавказец и спросил с чисто кавказским акцентом, где бы купить водочки и покушать. Пришлось снарядить в поход до магазина Федора. Паренек шустрый, одна нога здесь, другая там, как говорят. Федор обернулся быстро. И я не пожалел, что его послал, а, наоборот, похвалил его за купленное. Все, что заказано, передано довольному водителю. А чаевые мы договорились до конца смены складывать в шапку, которая находится в нижнем ящике стола. Эту «копилку» договорились без внимания ни на минуту не оставлять.

К обеду, по времени, к нам подъехало уже десятка два фур и водители без конца подходят и просят различные услуги. Вот и телефон стал давать нам прибыль в размере десяти рублей за звонок. А про Федора, то он уже стал настоящим агентом по снабжению: изучил и отработал маршрут гараж-гастроном так четко, что уже мог информировать подходящих водителей о наличие того или иного продукта; внезапно исчезал и появлялся в будке как КИО в цирке. Я в это время принимал и размещал машины дальнобойщиков, а они все прибывали и прибывали. Территория гаража большая, и можно было еще принять достаточное количество, что мы и делали.

Ближе к вечеру я решил обойти и посмотреть и порядок на стоянке, и настроение наших подшефных. Федор мой уже набегался, и стоит ему сказать огромное спасибо за выдержку и терпение, ведь по этому маршруту — гараж-гастроном — ему пришлось пройти не один десяток раз и перенести продуктов и водки на сотню килограммов. Но как говорится: «Хочешь жить, умей вертеться!» Вот по этой поговорке мы и вертимся.

Пошел я, значит, в обход своих владении, а Федор временно заказы не обеспечивает, находясь в нашем «бастионе» на отдыхе. Смотрю, приезжие водители занимаются кто чем. Кто уже готовит машину в обратный рейс, кто спит или отдыхает по-другому Но многие разводят костры на безопасном расстоянии от фур, жарят шашлык и пьют водку. Сколько раз мне предлагали и стаканчик выпить, и мясо на шампуре, посидеть с ними рядом, но работа есть работа, и расслабляться я не собираюсь. Все чаще слышалось пожелание от дальнобойщиков о присутствии с ними представительниц слабого пола, и чем больше я успеваю обойти территории нашего стана, тем эта просьба слышится чаще остальных. Понимаю: мужчины подвыпили, расслабились, хочется нежность свою излить, пообщаться после тяжелых трудов. В каждой машине пара дальнобойщиков, пара мужиков, и поэтому за прожитые сутки в дороге они, конечно, друг другу приелись и наскучили, хочется чего-то свежего, нового, а конкретно, красивую и нестарую женщину. Оно все понятно, но вот где я им столько женского пола найду Вот это задача! Сразу же вспомнились в городе столбы для освещения улиц, и на некоторых наклеены номера телефона. Я хоть и не звонил, но понятно, кто ответит. И по приходе в нашу кондейку даю Федору задание: выйти на соседскую улицу и принести мне несколько таких телефонных номеров. И побыстрей.

Постепенно наступает теплый летний вечер. Фур более не прибавляется, все уже установилось. Только наши подвыпившие подопечные все чаще подходят ко мне с одной просьбой: «Женщину дай! Дай бабу». Раз уж я назвался груздем, то тоже не отступаю, а успокаиваю их типа: «Все мужики будет, немного погодите!» Вот и Федя мой появился и снова молодец: все сделал, как я просил. Принес не три, а с десяток номеров, и я сажусь за телефон. Опыта у меня в этих делах нет, но я слышал, что у таких женщин должен быть хозяин, сутенер называется. Вот с ним и нужно разговаривать. Все-таки, хоть и с таким мужиком, если его можно так назвать, но имеешь дело, а не с женщиной. То хоть морду смогу ему набить, если накосячит с нами. А с женщиной, пусть даже самой неприятной, я так поступить не смогу Вот и порешили, и я начал обзванивать абонентов.

Первой мне отозвалась молодая женщина по голосу. Она предложила мне свои услуги, но она была одна, без «хозяина», а мне это не нужно. Далее трубку поднял мужчина, и я сразу заинтересовался. Он-то и оказался сутенером у одной молодой красавицы. Это и был первый наш опытный образец, если так можно выразиться. Я с ним обговорил условия, обрисовал полную картину жаждущих и он согласился «поработать» со своей «рабой любви». Обещал приехать через полчаса на отечественном транспорте под названием «Москвич». Далее мне отвечали женщины, и только в конце списка мне снова ответил мужчина с «жрицами любви», которых он тоже скоро подвезет.

Пока я собирался кому-либо еще позвонить, к нашему «шлагбауму» подъехал азлковский крутой «Москвич», и из него вышли мужчина и женщина лет тридцати — тридцати пяти. Мужчина подошел к нам с Федей, а женщина и вправду оказалась темноволосой красоткой, осталась стоять у машины. Кроме того, и одета она была превосходно: все просто и элегантно. Мы обменялись взглядами. Она была дьявольски хороша: и рост, и фигура, и все остальные параметры. Ах, эти черные глаза! Я еще подумал, зачем такой «шоколадке» и такими делами заниматься, а не легче было бы найти богатенького «буратину» и раскручивать его за любовь. Но это не мое дело, а следить за собой при такой должности нужно обязательно, намного круче будет, в смысле оплаты. Этот ее сутенер объяснил нам правила своего поведения: сколько нам причитается в рублях, если мы запускаем на свою территорию эту красотку, и примерно на какое время. Проверить, конечно, это никак нельзя, сколько она там «заработает», но примерно прикинуть можно. И если мы согласны с его расценками и поведением их на нашей территории, то по рукам. К тому же дальнобойные водители уже заждались и были слышны возгласы одобрения, когда эта «дьявольская» красотка скрылась в кабине крайней фуры. Мой Федя тут-то и воскликнул: «Все! Завтра сеструху приведу! Нечего дома сидеть! Такие «бабки» пропадают!» Я опешил и был в шоке несколько мгновений и как-то удивленно негромко спросил: «Родную?» «Нет, двоюродную!» — с издевкой ответил Федор. У меня не было больше слов. Я так и не понял его, но какая разница — родная или дальняя.

Наступила теплая летняя ночь. Костры все еще кое-где между машин догорали. Да еще один сутенер подвез двух любвеобильных дам, и они тоже, не теряя времени, принялись за дело, но только с другой стороны ряда машин, навстречу друг другу. Но эти-то и близко никакой конкуренции не смогли бы составить первой «леди». Никакого сравнения, но посмотрим на деле. А к нашей охранной службе претензий не было, все пожелания были исполнены качественно и в срок.

Постепенно все затихло и затянулось в сон, только иногда где-то в рядах фур хлопали дверцами машин. И мы, уставшие за день всякими бесконечными хлопотами, поочередно вздремнем по паре часиков. Все же полегче, чем ничего. Быстро пролетела летняя ночь, и меня сменил дежуривший напарник, и сам прилег на деревянный диванчик. Пусть поспит Федор, заслужил. А девицы отработали свою «вахту» и засели у своих сутенеров по легковушкам. Вид, конечно, у них был не такой бравый, как вчера, но это уже издержки производства. Такова жизнь, за все нужно платить. Их «хозяева» со мной расплатились. Притом «хозяин леди» в разы заплатил больше, а это значит, что и сама «путана» сняла с дальнобойщиков если не все, то около этого, оставив им на проезд обратно. Да, впоследствии и водители фур на выезде отзывались о ней с восторгом: «Это настоящая пантера! Я остался почти что нищий, но хороша, стерва!»

Вот примерно в таком духе и некоторые другие высказывались о ней, но без злобы и обиды. Каждый зарабатывает так, как может, и если не можешь работать головой, то работай руками. И это тоже справедливо. Разве мы не продаем себя владельцу любой компании или предприятия, устраиваясь на определенную работу к нему Продаем, и хочется подороже. Это было так всегда в жизни. Поэтому кого-то судить нам со стороны не стоит. Этому кому-то виднее, что предпринять, зачем и почему

На этом объекте я больше не работал. Скажу прямо, что уже очень он беспокойный и дружит с криминалом, а это просто мне не нужно. А деньги? Всех денег не заработаешь, а жадность, как говорится, фраера сгубила. Пусть будет поменьше, но зато спокойно и без таких криминальных проблем. В жизни человеку все нужно в меру, а иначе этот излишек может пагубно отразиться на его здоровье и на остальном. Примеров в жизни этому не счесть. И я об этом помню.