Помоги проекту - поделись книгой:
— Я ушёл бы, если б хотел!
Энтис положил руку ему на плечо.
— Прости. — Он вздохнул: — Наверно, ты был прав, у людей жестокость в крови. И я от боли слишком часто делаюсь жестоким… Вил, но зачем кому-то причинять ей зло?! Я просто не в силах представить!
— Представить-то нетрудно. Какой-то магистр на неё рассердился. Тебе важна причина, Энт?
— Почему магистр?
— Сеть искусная. В Джалайне ведь сильный магистр, Луч… а вот выходит — даже он её не заметил.
— Я могу пойти к нему и спросить, — предложил Энтис. Вил поднял глаза и внимательно оглядел его: худенький мальчик в рваных штанах, руки с обломанными ногтями, криво обрезанные волосы, густой загар бродяги… Он подавил острое желание расхохотаться и сдержанно ответил:
— А он может попросить тебя не лезть в дела Вэй. Если без него тут не обошлось.
— О… вот как. — Энтис недобро сощурился. — Звезда уничтожила Чар-Вейхан в Багровые Годы, да?
— По легенде, — Вил кашлянул. — Кто ж знает, как по правде было. Легендам не всегда верить стоит.
— Мне сразу не верилось, что на неё смотреть опасно. Я уже неделю смотрю — и не изменился. А ты?
— Я? — он нервно усмехнулся: — Сны пошли — прямо спать страшно. Вдруг из-за неё?
Ну всё, думал он, мне конец. Добрались! Но Энт опять спросил совсем не то:
— А тот магистр не узнает, кто её оттуда забрал? Ему легко нас отыскать?
Вот вам и наивный мальчик! Прямо в яблочко… Вил пожал плечами и зевнул.
— Я старался следов не оставлять. А может, ему и наплевать, где она.
Его друг гневно сверкнул глазами:
— Наплевать?!
— А чего ему беспокоиться? Ты вон сколько вокруг суетишься, а сеть на месте.
Энтис отчётливо произнёс фразу из выразительного лексикона портовых ночлежек Ахейрида.
— Угу, — хмыкнул Вил. — И травки её не будят, а время-то идёт. Её в Замок надо, Рыцарь, и поскорее.
— Но и в Замке лечат только травами. У нас нет иных способов врачевания.
— Все болезни меняют вид тени Чар. Вдруг я ошибся, Энт, я ж не совсем вейлин! А в Замке, глядишь, и найдутся записи о похожих случаях. Ведь сам-то Орден без целителей Вэй обходится!
— Но иногда дорогой ценой, — пробормотал Энтис. — Мне кажется, Орден ей не поможет.
— Кажется? — Вил нахмурился. — Надо проверить. Ты в Ордене не лучший целитель, верно? Книги не все читал, сам же признался! — с внезапным ожесточением напомнил он. — Твоих знаний тут мало.
Он прямо-таки подсказывал другу вопрос! Но Энт упорно не желал слышать его подсказок.
— Мало и всех знаний Ордена. Разорвать сеть Чар сумеет только Вэй. Не в Замке же его искать.
— А пока ты ищешь, мне с нею сидеть и биров отпугивать? А коли он всё-таки решит сюда заявиться, как быть? Магистр-то зверь пострашнее бира.
— И лечить её силой Чар я не могу, Энт.
— Да, конечно, но я думал, мы вместе пойдём. Один я прямо к этому мастеру сетей и забреду в гости!
Вил ошеломлённо молчал. Вот он это и сказал — и в ответ всего лишь «да, конечно»?!
— А её тут не оставим, само собой. — Друг просительно заглянул ему в глаза: — Ты пойдёшь, правда?
— Тебе понравилось таскать её на руках? — он едва слышал себя.
— Мы её в Эверн отнесём. И заодно лошадей там попросим, на время.
— Вот Эверлен-то порадуется. Кстати, рваная тряпка вместо штанов тебе очень идёт. Девочки оценят.
— Кому не нравится, — беспечно отозвался Энтис, — пусть не смотрит. Ну, завтра утром?
Вил тихонько насвистал мелодию, которую Энт играл на флейте в его день рождения.
— Чар-Вейхан. — Он растёр в ладонях травинку. — Просто я слово вспомнил тогда… из-за цвета волос.
— В ней и кроме цвета есть что-то странное. А с её волосами у тебя здорово вышло. Красиво.
— Я маме волосы мыл и расчёсывал, они длинные у неё были. И косу заплетал…
Он прикусил губу.
— Энт, помнишь, я сказал — песни Джалайна зовут к Лучу Тренту? Сеть из Кружев была ледяная, беззвучная, но она звала тоже. После-то я решил, что он сам её сплёл, или был бы там раньше нас. Но тогда, рядом с немой ледяной сетью… я ждал его. Думал, сейчас появится, услышит меня — и всё. Огненная Башня, допросы… Исход-то без магистра! А потом смерть. Или Башня — навсегда. Ну, или бросить Вызов, но я ж совсем не готов с Лучами сражаться…
— Я мог бы тебя защитить.
— Ничего б ты не мог. Орден из-за тебя законов нарушать не станет. По закону, если узнал о ком-то с открытым даром и Звезде не сообщил — значит, утаил опасность для Поля. Звезда об этом вечно шумит: преступление, чуть не измена Тефриану! Ещё сам бы в беду угодил. Рыцарь — и за Вэй заступается!
— Весело, — протянул его друг, пристально рассматривая потускневшую монетку на его груди.
— Я знал, ты захочешь уйти, когда поймёшь.
— А я не хочу. — Энтис взглянул ему в глаза. — Звезда не способна мне навредить. За меня не бойся.
— Спасибо, что разрешил. За себя-то можно? — Вил криво усмехнулся. — Я всегда глупею с перепугу. Я не хотел обманывать… ну, про Чар-Вейхан. Случайно вышло. Прости.
— Рассказать легенду вместо объяснений — это никакой не обман.
— Жалко, я вскрикнул. Вылез бы молча на тропу из кустов, и шли бы себе дальше…
— Ты правда жалеешь?
— Нет. — Вил намотал на палец прядь волос. — И да. Но я бы вернулся. Лучше жалеть, чем вспоминать.
— Да. Вот потому мы и друзья.
— Мы друзья потому, что кому-то хотелось сбежать из дому, а я подбросил предлог. Скажешь, нет?
— Ты дошутишься, — со вздохом пообещал Энтис. — Давно степной мяты не пробовал?
— Зато, — серьёзно сообщил Вил, — я сегодня попробовал твоё лекарство. Мята после него — конфетка.
— Ещё бы! Я ведь предупреждал!
— Ага, тогда я и пробовал.
Энтис поднёс руку к губам и захохотал так, что из глаз потекли слёзы. Вил сощурился:
— И ты?
Его друг кивнул, давясь смехом.
— Значит, мы потащили в рот эту гадость одновременно?
В конце концов и он досмеялся до слёз, а Энт и вовсе уже тихонько стонал, спрятав лицо в ладони. Вообще-то Вил думал, что их веселье подозрительно напоминает истерику.
— Ну вот, — остаток смеха вышел неожиданно печальным. — Я просто трус, и всё…
Юноша рывком поднял голову. Его брови негодующе сдвинулись.
— Трясины, мне надоело это слушать! Ты же знаешь, это неправда, так зачем то и дело её повторять?!
— Ты не видишь, — тихо возразил Вил, глядя в траву.
— Вижу, я не слепой. Но ты не ушёл. Не замер, как кукла, — в его тоне мелькнула горечь. — Ты говорил — трус позволяет страху указывать путь. Ты не позволяешь. Не знаю, себе или мне ты лжёшь, но хватит!
— Я ж не сказал сразу, что возня с травками впустую.
— Ты сомневался, — убеждённо заявил Энтис.
— На волосок. — Вил куснул губу. — Я именно и замер, как кукла! Ты пойми, её душа будто в цепях… может, ей страшно, больно… а я даже не попытался ей помочь!
— Ты и не смог бы.
У Вила было чувство, словно его ударили… нет, словно он ждал удара, а его поцеловали со смехом.
— Сеть сплёл магистр. А ты кто? — Энтис ловко отправил камешек скакать по поверхности озера. — То был не страх, а здравый смысл. Глупо терзаться, что не полез в бой, если заранее ясно, что проиграешь.
— Глупо?! — вдруг вскипел Вил. — А разбойников ты помнишь?! «Я трус, я не Рыцарь»! Тогда-то про всякий там здравый смысл и слушать ничего не хотел, а теперь вон какой умный!
Второй камешек, булькнув всего раз, ушёл под воду.
— Не сравнивай. Дома я играл без оружия против трёх мечей. Я мог победить, ты уж поверь.
Энтис помолчал.
— Настоящий страх — когда Рыцарь превращается в беспомощного ребёнка, которого сейчас изнасилуют и убьют большие злые дяди. А кто-то из-за него попадает в беду на всю жизнь. — Он с маху забросил в воду камень с кулак величиной. — А ты зовёшь себя трусом, потому что не сразился с Лучом. Вил, ты хоть раз припомнил, что ты-то не магистр и не Луч? Ты вообще об этом иногда вспоминаешь?
Вил кусал губы и думал, как полезно уменье не краснеть. Каждый день пригодится.
— Ты не трус, Вил. Ты просто слишком гордый. Ты всегда таким был. Как тот, кто на самой вершине.
— Я всегда был на самом дне! — он дёрнул прядь волос. — Это смешно, Энт. Нелепо.
— Опасно — да. Смешного я тут ничего не вижу.
— Всему Тефриану известно — нет людей более гордых, чем Рыцари Света!
— Они не понимают. Мы лишь знаем себе цену, гордость тут ни при чём. Если враг наверняка лучше меня владеет мечом, я не стану открыто звать его в бой: глупо, самонадеянно и бесполезно.
— Глупый и самонадеянный? Ну в точности мои мысли…
— Перестань, — поморщился Энтис, — я не о тебе. Ты-то умеешь быть осторожным, ты же не притащил сюда того Луча. А с твоей удивительной отвагой мог бы и всю Звезду свалить нам на шею!
— Ты считаешь, что я непроходимый дурак, — уныло заключил Вил.
— Вовсе я так не считаю. Просто нас не учат безоглядной храбрости. Орден создан для служения, и его дети не могут позволить себе быть гордыми. А Чар-Вэй всегда были высокомерны и горды.
— Я менестрель! — отчаянно напомнил Вил.
— У тебя сердце Чар-Вэй. Ты никогда не сможешь стать чем-то другим, с минелой или на троне.
— Это плохо? — пробормотал Вил.
— Плохо быть беззащитным. Всякая дрянь в трактирах, а теперь ещё магистры… Но я ведь с тобой.
— Пока.
— Я никуда не тороплюсь.
— Жалеешь, да? — он попытался усмехнуться, но губы словно замёрзли. — Не надо мне твоей жалости.
— Вот-вот, а я о чём. Наверно, гордость-то и уводит Вэй во Тьму: все чувства умирают — кроме боли, когда кто-то смотрит на тебя свысока. И одно желание: сбросить вниз и занять его место.
Поделиться книгой: