Сквозняки. Ткачи Заклинаний

К сожалению, ей было не дано увидеть выражение лица Зиновия Борейковича. Но зато лицо Денискиной мамы, зачем-то решившей именно в эту минуту убраться у сына в комнате, Маше потом еще долго не давало душевного покоя. Представьте себе – в пустой комнате внезапно появляется самая нежеланная гостья в вашем доме, буквально из воздуха, а потом, давясь от смеха, извиняется и убегает…

– Что ты себе позволяешь? – запоздало донеслось до девочки, когда она уже открывала входную дверь.

Глава 10. Крысиный Царь

Как Маша и предполагала, в квартире Штиля фонарик колокольцев безошибочно указал на машинку для отпугивания крыс. Вот только понять, закончена она или нет, Маша не могла. Она несколько минут рассматривала странный треугольник размером с футбольный мяч, проводила пальцем по рельефно выпиленным на его гранях мышкам, открывала и закрывала решетчатое окошечко, толкала длинную стрелочку и нажимала на пружинку, но как запустить прибор, не понимала. На столе лежали еще колокольчик, зубчатое колесико, зеркальце, кусочек сыра и загнутая булавка с тупым концом. Маша понюхала сыр и пригорюнилась – что делать, она не имела никакого представления. Она решила попробовать восстановить приборчик с помощью магии и щелкнула пальцами. Колокольчик, зубчатое колесико, зеркальце, загнутая булавка с тупым концом пропали. А сыр остался лежать на столе.

– Значит, он не нужен, – решила Маша, взяла в руки приборчик и спросила у шапочки колокольцев, как добраться до крысиного гнезда под «Вкусняшкой». Синий лучик указал на запертую дверь, ведущую в башню с лестницей. Маша без труда нашла ключ – на связке ключи от круглиц были соответствующих цветов, от квартиры и лестницы – простыми, стальными. Девочка хорошо помнила, что мать Дениса в первый день предложила ей выдернуть все прутья и уехать сразу на все круглицы. Маша не знала, как именно работает спиральная лестница, но это казалось логичным – чтобы доехать до второго этажа, выдернуть два прута, как подсказал Денис, чтобы уехать до самого низа, выдернуть все прутья. Она уже взялась было за первый прут, как вдруг подумала – в городе с такой сложной структурой мало знать направление. Необходима карта. Штиль обещал сделать для нее карту в первый день, но успел ли?

Маша вернулась в кабинет и начала рыться на столе, на который указал лучик от фонарика колокольцев. Там лежала целая гора каких-то свитков, но большей частью это были чертежи непонятных машин и ветряков. Наконец в ее руках оказалась плотная трубочка с крышечкой, к которой был привязан сиреневый шнурок. Поколебавшись, девочка сняла крышечку. Оттуда выпало три тонких рулона. На одном была напечатана разноцветная карта города. Она чем-то напоминала карту московского метро, такая же цветная и круглая. Маша не без труда нашла на Оранжевой круглице «Вкусняшку», но круглица на этом не кончалась. Девочка развернула второй рулон – там была та же карта, только не вид сверху, как на первой, а словно бы город в разрезе. На ней «Вкусняшка» оказалась в верхней половине карты, как будто город внизу был больше, чем вверху.

– Господи, тут же свихнуться можно! – Маша застонала и потерла лоб. – Ну кто так строит? Хорошо, что у меня есть маячок, обратно пешком идти не придется!

Третий рулончик оказался картой мира. Маша нашла на ней город, в котором находилась, и другие города: Большой Торт, Большую Кучу, Мраморный лабиринт, Господина Ветров, Мельницы Бриз, Каменоломни Борейки и так далее. Узнала, что река, которую она видела, пролетая с Аэроном, называлась Водная дорога статуй. И что горы, в которых располагалось Каменное Сердце, назывались Сомкнутые Руки. Она могла долго рассматривать карту, но часы в кабинете пробили три.

– Надо успеть до темноты, – опомнилась Маша. – Поставлю приборчик под кухню, включу его… Кажется, этот рычажок на нем единственный. Ничего, разберусь, а если сломается – починю щелчком пальцев.

Напоследок она заглянула на кухню, нашла металлическую фляжку и наполнила ее кипяченой водой. На всякий случай. Фляжку Маша повесила через плечо, как сумочку, футляр с картами на шею, закинув на спину, а приборчик взяла в руки, потому что не нашла у Штиля в доме ни одного пакета или сумки. Перед уходом ей захотелось поговорить с Андреем, она даже сняла для этого с руки кольцо, но замешкалась.

«Он станет беспокоиться, начнет еще, чего доброго, меня отговаривать. Лучше поговорю с ним перед сном, когда уже все будет позади», – решила девочка.

Лестница послушно довезла ее до уже знакомой Красной круглицы, где не было ни жилья, ни магазинов, а только темные арки. Синий лучик упрямо упирался в подножье лестницы. Здесь было довольно темно, но все же недостаточно для того, чтобы фонарик колокольцев засиял ярко и все осветил. Поэтому Маша долго на ощупь искала, где же люк, ведущий в подземные круглицы. Наконец она нашла замочную скважину. К ней подошел красный ключ. Стоило ему повернуться в замке, как под ногами девочки залязгало, заходило ходуном. Маша ступила в сторону и подняла крышку люка. В неверном красноватом свете снизу было видно веревочную вертикальную лестницу. Девочка не без опаски подергала за нее и принялась спускаться.

Конечно, ей было страшновато лезть в подземелье – туда, где нет людей, а есть только крысы. Ей вовсе не хотелось ни с кем драться, поэтому она не стала надевать броню и перчатки, даже не подумала о них. На случай непредвиденной опасности у нее в кармане был маячок в комнату Дениса – красная ленточка, привязанная к свистку Аэрона, который нельзя было потерять и который никто не мог отнять. Поэтому Маша чувствовала себя спокойно. А еще – никто в Каменном Сердце не говорил ей, что под землей есть чудовища или бандиты. Что до крыс и мышей, их девочка по-прежнему нисколько не боялась. Спать, пока они хозяйничают, совсем не то же самое, что идти мимо них. Поэтому она и отправилась в подземные круглицы абсолютно одна, без брони и оружия – даже кухонный нож не взяла. Просто для того, чтобы не шалили нервы, Маша щелкнула пальцами, становясь прозрачной и, как она надеялась, в полумраке даже невидимой.

Лестница была крепкой и не очень длинной. Но едва Маша встала на ней во весь рост, ноги оказались, словно в пустоте, и от этого подпрыгнуло сердце и закружилась голова. Лестница спускалась ровно посередине обветшалого коридора, увешанного под потолком длинными лампами, неряшливо покрытыми красной краской и от того светившими неровно и тускло.

Маша, замирая, спустилась до середины, а потом нагнулась, повиснув, посмотрела вокруг. Ничего, только длинный изгибающийся коридор, лужи стоялой воды на полу, сочащиеся влагой трубы по стенам и тусклый красный свет. Далеко по коридорам пронесся тихий стон ветра, и девочка задумалась, какой из ветров мог здесь заблудиться. Она спрыгнула с лестницы и отошла поближе к стене, подальше от света ламп, чтобы ее, прозрачную, никто не заметил. Маша уверенно шла за синим лучиком. Долго шла, так что заныли ноги, когда она уже собралась присесть и отдохнуть, коридор уперся в огромные двери. Разглядев в неровном красно-синем свете, что облезлый замок покрыт краской того же оттенка, что и один из ключей, Маша отперла его и заглянула в следующий коридор. Здесь были такие же лампы, только оранжевые, такие же трубы, такие же лужи на полу. Но что-то ощутимо изменилось. Во-первых, невнятные звуки заполняли чистую тишину так, что вой ветра совсем потерялся. Во-вторых, тут царил омерзительный запах. Маша даже отшатнулась, а потом сверилась с фонариком колокольцев. Точно ли ей идти туда? Но синий луч упрямо показывал вперед, и девочке ничего не оставалось, как следовать его указке.

Оранжевый свет был еще хуже, чем красный. Теплый и тусклый, он придавал всему одинаковый коричневый цвет.

Маша осторожно шла, держась рукой за стену. В другой руке у нее был прибор. Неясные звуки – не то шорох, не то шепот, не то скрип, не то все сразу – становились ближе. Девочка устала, она почти волокла прибор, цепляясь другой рукой за трубы. Вдруг ее пальцы прикоснулись к чему-то теплому, что сразу выскочило и пропало. Маша отдернула руку и отпрыгнула от трубы, и тогда из-под ее ног прыснула в разные стороны с отвратительным визгом серая каша. Девочка замерла, щуря уставшие от плохого света глаза. Ей показалось, что пол в коридоре шевелится, или у нее голова закружилась от усталости? Маша приподнялась на цыпочки и кольцом Шамана попыталась немного соскрести краску с оранжевой лампы. На том пятачке, где она стояла, стало немного светлее, но сам коридор все еще терялся в противной коричневой полумгле. Однако и этого света оказалось достаточно. Маша стояла на самом берегу крысиного моря.

Несмотря на то что девочка не боялась крыс, ей стало нехорошо при виде моря суетливых серых спинок, заполнивших весь оранжевый коридор. Если на кухне у Трепки этих мерзких тварей было полно, то сравнить это с тем, что творилось под землей, все равно что сравнить песок из детской песочницы и пустыню Сахару. Луч колокольцев упрямо показывал в самую гущу шевелящихся крохотных тел, а девочка не могла себя заставить сделать хотя бы один шаг.

Когда какая-то крыса попыталась укусить ее за носок, Маша с облегчением подумала, что на ней высокие сапожки. Взвизгнув, девочка попятилась. Она даже сложила пальцы для щелчка, готовясь в любой момент сбежать в уютную комнату Дениса, если звери нападут на нее. Но крысы вели себя на удивление мирно. Даже та крыса, что попыталась укусить сапог, всего лишь обиделась, что ей наступили на хвост. Крысы пищали, шевелились, барахтались, но никуда не двигались, просто шебуршали на одном месте.

– Что это с ними? – пробормотала Маша. Она не бы ла экспертом по крысам, но все же их поведение показалось ей подозрительным. Она отступила на несколько шагов, прикидывая, сломается ли прибор, если его просто бросить включенным в самую гущу крысиных тел. Да и добросит ли? Прибор ей не принадлежал, упади он среди крыс, доставать пришлось бы голыми руками. Маша замерла, осматривая трубы и обдумывая, выдержат ли те из них, что отошли от стены, ее вес, если она полезет по ним, достигнет ли нужного места, не свалится ли в крысиное море… Жаль, что на уроках физкультуры не учат ползать по трубам.

Вдруг ее внимание привлекла лужица воды на полу. Все время, пока девочка была здесь, вода была неподвижной как зеркало. А тут внезапно по ней прошла рябь, несмотря на то что крысы были довольно далеко. Вода разгладилась и снова чуточку дрогнула. И еще раз. Кто-то шел. Кто-то очень большой, потому что пол вздрагивал все сильнее, а вода дрожала все чаще, пока не пошла волнами.

– Я заперла дверь, – сказала себе Маша. – Значит, этот кто-то идет из-за крысиного моря. Кто это, а? Или что это?

Крысиное море заволновалось, зверьки запищали громче и начали карабкаться по головам друг у друга к стенам. Посередине образовалась дорожка. Маша смотрела в глубину коридора во все глаза. Она уже заметила, что место, куда ей следовало положить прибор, освободилось, синий лучик доходил до него и упирался в пол. Но все же Маша не спешила бежать по коридору из живых крыс. Она увидела впереди два светящихся красных глаза. Потом ей в лицо прилетели клубы пара и такой ужасной вони, что стало плохо. Слышался цокот огромных когтей по каменному полу.

– Ого, – пролепетала девочка, когда в свет оранжевой лампы угодила огромная шишковатая голова с саблевидными зубами. Макушкой зверь доставал до висящих на потолке ламп, огромным голым хвостом он щелкал по трубам на стенах, как хлыстом.

«Передай привет Крысиному Царю».

Зверь замер, вытянув вперед мерзкую морду и принюхиваясь. Если даже он Машу не увидит, то точно учует. Девочка щелкнула пальцами, задыхаясь от ужаса. Но маячок не сработал.

Она щелкала еще и еще. Зверь с сопением втягивал в себя воздух. Потом он издал жуткий визг и прижался к земле. Маша поняла, что он сейчас прыгнет, и отступила назад, готовясь бежать.

В этот момент позади нее в глубине коридора с грохотом обрушилась дверь. Камни покатились в сторону девочки. Резко потемнело, хотя лампы горели, как обычно.

Ни назад, ни вперед хода не было. Соображать было некогда. В два прыжка девочка вскочила на стену и побежала по трубам. Те скрипели, гнулись и ломались за ее спиной, поэтому она мчалась во весь дух. Зверь поднял морду, камни покатились прямо к нему. А впереди камней бежал Чуня. Жутко оскалившись, рыча, он расставил руки в стороны, зажав в кулаках по пять ленточек с каждого рукава.

Маша забралась на самую высокую трубу почти над головой Крысиного Царя и замерла, глядя на Чуню. Труба скрежетала, но держалась. Крысы ринулись прочь, камни покатились за ними следом, а Чуня вцепился в огромные клыки зверя, мешая ему нанести удар.

– Скорей, девочка! – задыхаясь, крикнул Чуня. – Включи прибор!

Маша на ощупь нашла рычажок и сдвинула его.

Раздался противный высокий звук, который затем пропал, оставив только мерзкую дрожь на коже. Крысиный Царь прижался к земле.

Чуня выпустил из рук его клыки. На брюхе Крысиный Царь пополз в коридор, через него то и дело перескакивали испуганные крысы.

Машина труба заскрежетала еще сильнее и согнулась, опуская девочку на место, где только что стояло чудовище. Маша вскочила и заметалась с прибором в руках, соображая, куда его поставить, но синий лучик больше ничего не показывал. Его вообще не было.

– Ставь тут! – рявкнул Чуня, и Маша тут же опустила прибор на землю и принялась проверять свои вещи.

Кулона с горным хрусталем не было, равно как и шапочки колокольцев, и ленты-маячка, и свистка Аэрона, и кольца Шамана, и зеркала с расческой. И как Маша ни щелкала пальцами, ее вещи к ней не возвращались. В первую минуту она ничего не почувствовала – ни страха, ни беспокойства. Только на ее плечи словно свалился сугроб, так стало тяжело и холодно, что она была вынуждена обхватить себя руками. Не думая больше о крысах, Маша напряженно вспоминала, когда с ней происходило то же самое, и какое этому было объяснение. У нее и раньше внезапно переставала действовать магия, у нее и раньше пропадали вещи. Но не все же одновременно! В панике она начала щелкать пальцами без конца, стирая кожу до боли…

– Что с тобой? – испугался Чуня и попытался ухватить ее за руку.

– Мои вещи пропали! – ответила девочка. – Только что! Второе лицо, кристалл, маячки, все исчезло!

Чуня выпрямился, глядя на нее сверху вниз.

– Какой же я теперь Сквозняк… – Маша чувствовала себя так, словно у нее внутри появилась огромная дыра, в которую со свистом влетает ветер.

– Твои волшебные вещи? Ну так верни их, – скомандовал Чуня. – Я видел, как ты это делаешь.

– Они не возвращаются. Их нельзя отнять, понимаете? Они мои, и я всегда могла их вернуть, а теперь нет! – девочку начало трясти, в глазах защипало. – Я даже вернуться на жилые круглицы не смогу, у меня нет ни маячка, ни синего лучика.

– Я доведу тебя до первого люка, успокойся, – Чуня показал на ленточки на рукавах. – Мои-то помощники со мной. А ты прекрати реветь и начинай думать. Первое – ты Сквозняк не потому, что у тебя есть вещички. Ты была Сквозняком и без них, значит, справишься без них, обрастешь новыми вещами когда-нибудь. Второе – если нужные волшебные вещи у кого-то пропали, то для этого обязательно есть причина. Ты должна выяснить, кому это было нужно! У тебя есть враги? Или наоборот – близкие друзья на скорую руку? Кто-то из новых знакомых вел себя слишком странно? Расспрашивал о вещичках, угрожал, просил?

– Самый странный человек, который мне до сих пор встретился, – это вы! – Маша встала с пола, но ее все еще трясло от переживаний так, что зуб на зуб не попадал. – Почему я вас понимаю, а другие нет? Зачем вы разрушили Оранжевую круглицу? Куда вы пропали без объяснений? А самое главное, как вы узнали, что я тут? И почему вы помогли мне?

– Я Сквозняк, как и ты, – ответил Чуня. – Я был Сквозняком в твоем возрасте, двадцать лет назад. Двадцать лет я не был в других мирах и думал, что это навсегда. Но когда пропал сынишка, который перед этим как раз интересовался моим прошлым, я внезапно оказался в этом мире. Но что-то тут неправильно. Я всегда понимал язык мира, в который попадал, но не сейчас. Вся моя магия почему-то только и делает, что вызывает ветер, даже когда я пытаюсь наколдовать себе горячую котлету. И я уже не ребенок. Что со мной случилось и где мой сын – я не знаю.

– Ужас какой, – только и смогла произнести Маша. От шока она даже не могла толком думать, но ей стало так жаль бродягу, что она потянулась погладить поникшую грязную голову Чуни, но не решилась. Тот заметил, взял ее протянутую руку и повел к выходу на Красную подземную круглицу.

– Управители схватили меня, как и тебя, и прикрепили к «Вкусняшке». Когда я понял, что ты меня понимаешь, и что ты тоже Сквозняк, я решил помочь тебе и убрать Заклинание преграды от двери, но моя магия снова вызвала ветер. Я пытался исправить стены, когда ты исчезла, но ветра становилось все больше, так что я сбежал под землю, и прятался тут все это время.

– Значит, вы заметили меня, когда я спустилась?

– Нет, – Чуня отогнул несколько ленточек на своих рукавах, под ними оказались спрятаны крохотные круглые зеркальца. – Мои зеркала спрятаны во многих местах, в том числе и во «Вкусняшке». Когда Трепка отправил тебя пугать крыс, а Управитель передал привет Крысиному Царю, я тут же понял, что тебя нужно будет встретить.

– Выходит, и Трепка, и Управитель мне враги, раз отправили на встречу с чудовищем? – задумалась девочка.

– С твоей стороны было глупо лезть в крысиное гнездо без подготовки. Каждый ребенок в Каменном Сердце в курсе, что у крыс есть Царь и что он обычно становится довольно милым с теми, кто приносит ему кусочек сыра.

– Вот зачем на столе был кусочек сыра! – поняла Маша. – Действительно, надо было поговорить с людьми о крысах. Как же я не подумала… Но я не совсем дура, у меня же был маячок в безопасное место.

– Только вот он подозрительным образом исчез, – поддел ее Чуня и указал на свисающую веревочную лестницу. – Как и все твои вещи. Ты слишком на них полагалась. Тебе лучше привыкнуть обходиться без них. Но поискать их придется, волшебство может быть опасным в злых руках.

– Вы не понимаете! Красть мои вещи не имеет смысла! Броня моего размера, фонарик колокольцев служит только владельцу, а владелец я, так как мне его подарили! Свисток Аэрона вообще, говорят, нельзя украсть, однако и он пропал! Я до сих пор сама не могу поверить – мои вещи пропали, все пропало…

– Сыночек мой пропал, – принялся причитать Чуня. – Ищу его, ищу, нахожу только ветер, где же мой сыночек?!

«Он точно не в себе, а ведь мы только что так хорошо поговорили», – подумала расстроенная Маша и предложила:

– Слушайте, зачем вам под землей сидеть? В этом мире так здорово отнеслись к тому, что я Сквозняк. Давайте, я про вас все расскажу Управителям, они и вам помогут, как мне! Дадут жилье, помогут с продуктами. Если ваша миссия тут – поиски сына, вам точно нужна помощь.

– Я не верю тем, кто охотно помогает чужакам, – признался Чуня, заливаясь слезами. – И ты не верь! Они тут все совсем не такие, какими кажутся!

– Ну хорошо, – сдалась Маша, которая уже одной рукой взялась за веревочную лестницу. – Но, может быть, вы придете ко мне в гости? Я живу на Сиреневой круглице, дом 18, бывшая квартира Штиля. Там можно поесть, поспать, не все же под землей бродить. Надо же и отдохнуть!

Маше, конечно, до сих пор не очень нравилась мысль жить с Чуней по соседству, но в квартире Штиля было много комнат и нельзя же оставлять человека бездомным, тем более другого Сквозняка.

– Нет! Я должен найти сына, мне некогда отдыхать! – возразил Чуня. – Прощай, девочка. Больше не будь такой неосмотрительной! Может быть, твои волшебные вещички тебе просто вредили, а? Без них ты бы не полезла в пасть Крысиному Царю так опрометчиво! Подумай об этом, прежде чем их искать!

Гримасничая, Чуня попятился прочь, в глубину коридоров. Маша оказалась одна в красноватой полумгле, без фонарика колокольцев здесь было очень темно и жутко. Девочка быстро поднялась по веревочной лестнице, открыла люк и оказалась в башне с винтовой лестницей. Она вставила в гнезда все повернутые прутья и понеслась обратно в квартиру Штиля. Полумертвая от пережитого и от усталости, она с трудом повернула ключ в замке, прошла в свою комнату и, не раздеваясь, плюхнулась в постель, укрывшись бархатным плащом. Уже засыпая, Маша подумала, что вор, укравший ее вещи, поступил довольно странно, похитив кусок кварца, которого в этом мире было больше, чем железа, но оставив хозяйке связку ключей, два из которых ведут в дом, битком набитый вещами старика Штиля.

Глава 11. Фальшивая Маша Некрасова

Маша выспалась, но легче ей не стало. Она искупалась, переоделась, проверила ветряки, как учил Денис, поковыряла завтрак, оставленный ей мамой Дениса на столе, высунула нос на круглицу. Снаружи шел дождь, он проникал через щели в потолке, и по круглым переходам текли грязные ручейки. Чтобы отвлечься от переживаний по поводу потерянных вещей, девочка решила посмотреть со-зеркало. Но, как только она его включила, первое, что увидела, это как Трепка, не забывая расхваливать «Вкусняшку», восторженно рассказывает, как «великая Сквознячка Маша решила проблему с грызунами». Ей стало еще тоскливее. Выключив со-зеркало, она больше к нему не прикасалась. Девочка снова и снова пыталась вызвать волшебные предметы, но безрезультатно. Магия работала. Но к Маше прилетали только ее карты, ключи и новая одежда, купленная соколиноголовым. В общем – не самые жизненно необходимые вещи.

– Как мне быть Сквозняком в этом мире без моих вещей? Что я смогу? Если случится что-то опасное – как мне сбежать без маячка? А без брони? Из дома и то страшно выйти! Без фонарика я заблужусь, а без кристалла моих сил не хватит надолго, особенно если наделать новых маячков. Я не боец, как Никита Кожаный, не колдун, как Андрей Шаман, – горестно вздыхала девочка. Тяжелее всего было думать про Андрея – ведь кольцо для связи с ним тоже пропало. Что он подумал, когда она не вышла на связь ни вечером, ни утром? И еще одним вечером, и еще…

Маша не выходила из дома, ела то, что приносила ей мама Дениса, читала книги о ветрах из шкафов Штиля и щелкала пальцами, надеясь на чудо. Но чудо не происходило. День сменился ночью, наступил еще один день, а ничего не менялось. Денис принес ей градину – местную монетку из горного хрусталя – и Маша носила ее в кармане взамен утраченного амулета. Любой кусок горного хрусталя помогал ей аккумулировать магию, но тот, что на шнурке – подарок папы – все равно было жаль. Больше Денис ничем не мог помочь, но он приходил каждый день и даже научил ее играть во вьюжки. Это была местная игра вроде шашек, клетки на доске были коробочками, заполненными цветным песком, стоило дотронуться до них пальцем, как песок вздымался крошечным вихрем, и им можно было совершать ходы. В процессе песок перемешивался, вихри становились разноцветными. Побеждал тот игрок, кто первый соберет вихрь из песка всех цветов. После этого песок сам собой рассыпался по клеточкам. Маша увлеклась, но ненадолго. Мысли о том, что за порогом квартиры она тут же окажется в опасности, что ей не выполнить миссию и не вернуть пропавших вещей, были невыносимы.

«Неужели я всю жизнь проведу в этой квартире, одна?» – в ужасе думала девочка и вспоминала унылое лицо Штиля.

Утрата кольца чувствовалась острее всего. Маше не хватало его теплоты. Хотя с Андреем никогда не удавалось поговорить так долго, как хотелось, потому что кольцо перегревалось, Маша привыкла к присутствию кольца на пальце, ощущению, что Андрей помнит о ней и постоянно хочет ее увидеть. Она вспоминала, как в первое время они говорили между мирами постоянно, едва давая кольцам остыть, снова вызывали друг друга. Мама еще удивлялась, что на Машином письменном столе поселилась кухонная прихватка. Но со временем им обоим надоело каждый раз после разговора дуть на обожженные пальцы и терпеть боль. И они договорились видеться по вечерам перед тем, как Андрей шел на Маяк, а Маша ложилась спать. И пары минут в день стало достаточно для того, чтобы обменяться новостями и шепнуть друг другу ласковое слово. Достаточно только потому, что пока кольца согревали пальцы, это означало, что они скучают друг по другу. А теперь кольца нет, и Андрея вроде как тоже нет. В каком-то из миров он, конечно, есть, и каждую ночь поднимается на верхушку Маяка, смотрит на звезды. Но Маша этого больше не чувствует. Если бы они были в одном и том же мире, они бы смотрели на одни и те же звезды, и от этого было бы не так одиноко. Но у них разные миры, разные планеты, разные звезды. И нет ничего, кроме воспоминаний. Словно они только приснились друг другу. Слишком тяжело, слишком больно для «всего лишь сна».

«Не может быть настолько тяжело, не может быть, чтобы это надолго, я обязательно верну кольцо и другие вещи», – твердила Маша каждую секунду, но на деле ничего не менялось. Она продолжала сидеть дома, есть, спать, ничего не предпринимая.

Однажды вечером Маша валялась на полу в кабинете Штиля, подложив под голову подушку, и читала очередную книгу про Аэрона, пытаясь отвлечься от тоски по Андрею и мук совести по поводу собственного безделья, как вдруг в квартиру ворвался злющий и растрепанный Денис. Под глазом у него медленно наливался синяк.

– Валяешься?

– Угу…

– Так и не нашла свои вещички?

– Неа…

– А со-зеркало смотришь?

– Зачем?

– Балбеска! Там продолжают тебя показывать! Не знала?

Маша включила со-зеркало щелчком пальцев. Ласковый голос дикторши рассказывал о событиях в далеком городе под названием Большой Торт, где «великая Сквознячка Маша Некрасова» умудрилась за последние дни справиться с ворами пшеницы на одном из складов, с пожаром в детском доме и с нашествием муравьев на кухню организации «Караваны и кайты Кати». Маша замерла – крупным планом показали девочку в ее жилете, в ее джинсах и белом свитере, с кулоном на шее и кольцом на пальце. Улыбающуюся, гордую девочку тринадцати лет с длинными русыми волосами. У них с этой девочкой было одно лицо, только у Маши теперь была совсем другая прическа и одежда.

– Мне сейчас один парень сказал, что репортажи не прекращались. Это ты их тут не смотришь, да и я вместе с тобой во вьюжки играю в полной тишине. А люди смотрят и не знают, что ты сидишь дома и ничего не делаешь!

– Это же не я… Кто это? – прошептала Маша.

– Да она твоя копия! – подтвердил Денис. – Все говорят, что она – это ты!

– Как у нее оказались мои вещи?

– Это точно те самые, что ты потеряла?

– Да, и ты знаешь, я их, в принципе, не могла потерять! Они должны были вернуться ко мне по первому щелчку пальцев! Особенно свисток Аэрона и кольцо Шамана – от этих вещей и нарочно не избавишься.

– Или эта девочка больший маг, чем ты, или вещи перепутали ее с тобой!

Денис вдруг с подозрением уставился на девочку.

– Чего ты смотришь? – испугалась Маша.

– Я вдруг подумал – ты ушла в подземные улицы, уверенная в себе, с вещами. А вернулась без них и тусклая, как лампочка в безветренный день. Что произошло под землей? Ты не смотрелась в какие-нибудь заколдованные зеркала или озера? Ты уверена, что ты сама настоящая?

– Ты-то хоть с ума не сходи! – от отчаяния закричала девочка. – Я же уходила со стрижкой и в новых шмотках! Вы, парни, никогда на это внимания не обращаете!

– Ну почему, я обращаю, – очень тихо возразил Денис, как-то искоса взглянув на девочку, но Маша была так расстроена, что не обратила внимания.

– Если я постриглась сразу после встречи с Управителями, почему у моего двойника длинные волосы? Почему они узнают ее с длинными волосами, если я помогала им уже со стрижкой?

– Ты восстанавливала Оранжевую круглицу с длинными волосами. Это смотрели все. А потом переоделась в новую одежду, и на Сиреневой круглице уже была со стрижкой, но в шапочке и с капюшоном от нового плаща на голове. Твои волосы не были видны. И потом все время носила плащ с капюшоном, пряталась, вот они и не знают, что ты постриглась. А еще маска… Твой двойник маски не носит!

– В магазине сказали – модно и лицо от ветра защищает… А куда, кстати, делась моя старая одежда? Я даже не проверила, думала, она в одной из сумок, что мы принесли из магазина, – Маша заподозрила неладное. – Я должна сейчас же увидеться с Зиновием Борейковичем!

Девочка побежала в свою комнату, чтобы переодеться. Проходя мимо зеркала, она, помедлив, зачесала назад новую густую челку, смочив ее водой, чтобы стать похожей на себя и более узнаваемой. Когда она вышла, Денис предложил проводить ее до Красной круглицы. Они спустились по винтовой лестнице до самого конца, а там их уже ждали соколиноголовый с парой вороноголовых. От них пахло озоном и мятой.

– Что за воришка ползает по лестницам с набором чужих ключей! – сходу заорал соколиноголовый, не снимая маски. Потом осекся, заметив Дениса.

– Мои ключи при мне, – осторожно ответил мальчик.

– Я не про тебя, – нетерпеливо отмахнулся от него Зиновий Борейкович. – Я про эту красавицу.

– Вы же сами мне дали ключи и поселили в квартире Штиля! – оторопела девочка.

– Тебе? Ну нет! Я дал ключи Маше Некрасовой, которая уже пару дней как в Большом Торте!