Помоги проекту - поделись книгой:
Неустойчивость ресурсной базы целей экономического подъема Германии требовала доступа к бакинской и грозненской нефти, углю Донбасса, урану, марганцу, ртути и железной руде Днепропетровско-Криворожского бассейна, черноземам Украины, рабской рабочей силе, удобным для расселения ландшафтам и сакральным объектам в Крыму, Поволжье и на Кавказе.
Одним только захватом Чехословакии Германии получила военные предприятия и имущество 35 дивизий, удвоив только в тяжелой артиллерии свои ресурсы. Доля контрибуций с оккупированных стран в госбюджете Германии в 1940–1944 годах непрерывно росла, превысив четверть всех доходов.
Помимо энергоресурсов и минералов, стратегическое значение имело продовольствие. Как заявил 20 июля 1941 года Розенберг, «немецкое народное питание в эти годы стоит, несомненно, во главе германских требований на Востоке… Южные области и Северный Кавказ должны будут послужить для выравнивания немецкого продовольственного положения».
В «зеленой папке» Геринга – директивах по руководству экономикой в июне 1941 года «Использование подлежащих оккупации районов должно проводиться в первую очередь в области продовольственного и нефтяного хозяйства. Получить для Германии как можно больше продовольствия и нефти – такова главная экономическая цель компании… Все нужные нам сырьевые товары, полуфабрикаты и готовую продукцию следует изымать из торговли путем приказов, реквизиций и конфискаций… Немедленный сбор и вывоз в Германию платины, магния и каучука…»
Стоит подчеркнуть, что установление оккупационного режима происходило под контролем военноэкономических штабов, развернутых во всей военной структуре Германии.
Но это был еще более мощный социальный интерес. Многие офицеры и солдаты вермахта в июне 1941-го думали: «Наконец-то Германия будет владычествовать над ubermensch’aMn; скоро получу весомый надел чернозема на украинских землях, работников и работниц – рабов и рабынь».
В итоге за разными формами расширения сферы влияния Германии (аншлюс, оккупация, принуждение к союзу) легко просматривается сугубо экономическая логика – формирование необходимого спектра ресурсных запасов и поставок для экономической и военно-промышленной мощи, осуществления амбициозных технических и социальноэкспериментальных программ.
СССР ни по одному виду добычи и производства (уголь, нефть, газ, марганец, железо и др.) в 1928 году, перед массированной индустриализацией, СССР не превосходил даже 1913 год. За три предвоенных пятилетки показатели минерально-сырьевой обеспеченности выросли в 5-10 раз.
Однако агрессор располагал к тому времени потенциалом всей Европы. В 1942 году союзники Германии обеспечивали ей 93 % импорта нефти и нефтепродуктов, 70 % бокситов, около половины свинца и цинка. Выплавляя в 1931 году лишь 21 тысячу тонн алюминия, основного металла для самолетостроения, в 1941 году Германия выплавила в 15 раз больше. Масштаб награбленных запасов металлов, моторного топлива и т. п. в оккупированных странах превышал объемы годового дохода самой Германии в два раза.
В целом увеличение потенциала Германии за 4 года после аншлюса Австрии составило по нефти и бокситам – более 20 раз, железной руде – почти в 8 раз, по чугуну и стали – более 2 раз. Почти в 4 раза больше стало у Германии людских ресурсов. В итоге к моменту нападения на СССР Германия превосходила СССР по выплавке стали в 3 раза, добыче угля – в 5 раз, выработке электроэнергии – в 2,3 раза.
Всего же страны «оси» контролировали на 1941 год треть ресурсов и населения земли. Цель – установление мирового господства – на этом фоне отнюдь не казалась эфемерной. Не случайно в августе 1942 года, в самый трудный период Сталинградской битвы, и Лондон, и Вашингтон, всерьез рассматривали сценарии «краха русского фронта» и перспективу длительного доминирования держав «оси» с мире. Поражение СССР означало ликвидацию возможности для США и Англии разгромить Германию на длительный период.
Более того, в 1942 году нефти в СССР добыто меньше на треть, железной руды – меньше в два раза, стали выплавлено меньше вдвое, как и добыто угля. А ведь начавшаяся война была «войной моторов». С авиационным бензином положение было вообще критическим – его хватало только на четверть от нужд, а авиационных масел – лишь на 11 %. Это означало почти полный контроль противником воздушного пространства.
Эти простые факты объясняют категорическую заинтересованность Сталина не только в открытии «второго фронта», но и поставках, прежде всего, авиабензина, масел и ряда металлов союзниками, а также некоторых категорий военного имущества.
Ради этого Сталин готов был идти на уступки, даже разыгрывать спектакли, что «все кончено». Молотов, перелетевший с риском для жизни в США в мае 1942 года для переговоров, рисовал мрачную картину сложившегося положения. Он прямо сказал Рузвельту:
– Мы не выдержим удара этим летом. Мы выдохлись в зимнем контрнаступлении.
Рузвельт поинтересовался конкретным состоянием линии фронта в случае неудачи русских. Молотов без обиняков ответил:
– Немцы займут Москву, Ростов и продвинутся к Баку.
И добавил:
– В итоге Гитлер будет опираться в своей экспансии на часть территории СССР, включая нефтяные районы.
Капитуляция СССР была абсолютно невыгодна ни США, ни Великобритании. Но в 1942 году максимум военной поддержки союзников исчерпывался теоретической возможностью десанта в 8-12 англо-американских дивизий, тогда как с восточного фронта требовалось оттянуть как минимум 40 немецких дивизий. Не было в достатке и тоннажа для ленд-лиза. Стоит отметить, что на переговорах с Молотовым в мае 1942 года Рузвельт сделал акцент на «приободрении» русских: обещал помощь в восстановлении экономики – «потом», и предложил доктрину «четырех полицейских» как основе послевоенного устройства мира. Имелось в виду создание объединенной вооруженной силы США, Англии, СССР, Китая – для предупреждения любой агрессии. По сути – это было бы повторением формата «Священного союза» в посленаполеоновской Европе. Сталин был готов пойти далеко в реализации идеи. Рузвельт, однако, вскоре отступился от нее.
В целом, экономические причины и последствия Великой Отечественной войны Советского Союза как сердцевины Второй мировой – до сих пор остаются предметом напряженных исследования и неоднозначных толкований. Однако большинство из них так или иначе следуют оценке, данной в 1939 году на XVIII съезде ВКП(б) главой советского государства. Сталин заявил, что уже идет «новая империалистическая война, разыгравшаяся на громадной территории от Шанхая до Гибралтара и захватившая более 500 миллионов населения. Насильственно перекраивается карта Европы, Африки, Азии… Экономический кризис… приводит к дальнейшему обострению империалистической борьбы. Речь идет уже не о конкуренции на рынках, не о торговой войне, не о демпинге. Эти средства борьбы давно уже признаны недостаточными. Речь идет теперь о новом переделе мира, сфер влияния, колоний путем военных действий…».
Особое значение имели выгоды, за которые шла битва не только между союзниками и державами «оси». А именно – право определять правила игры в послевоенной экономике, мировой торговле и валютных расчетах. Именно эти цели «держало в уме» американское руководство, шаг за шагом вытеснявшие Великобританию с позиции «мирового валютно-экономического гегемона».
После войны
Три колоссальной сложности и стоимости проекта требовали напряжения сил страны, не меньшего, чем и в военные годы: ядерный, ракетный и противовоздушный. А до натурного испытания советской бомбы в августе 1949 года еще оставалось более четырех лет. До сооружения вокруг Москвы заслона зенитных комплексов оставались еще годы. До появления межконтинентальных ракет – 10 лет. До момента, когда шпионские полеты американцев на больших высотах в советском небе перестанут быть безнаказанными, – еще более 15 лет. До официального объявления отставным премьером Черчиллем в присутствии действующего президента Трумэна «холодной войны» – меньше года.
Искушенный в геополитике более чем кто-либо из действующих лидеров стран мира, Сталин в момент, когда страна салютовала Победе, когда казалось, что настал долгожданный мир, знал, что все теперь начинается сначала. На смену Третьему рейху приходит новый, более сильный, окрепший в войне геополитический соперник. И война эта только на словах будет «холодной». В реальности остудить горячие головы и агрессивные планы возгордившихся союзников могла только военная мощь СССР.
Мало кто в стране-победителе разглядывал эти геополитические горизонты.
В массовом советском сознании американцы, англичане, французы были союзниками и, значит, разделяли радость общей Победы. А других врагов после рейха и Японии ведь не осталось. И, значит, народ заслуживал релаксации – мог по праву посмотреть вдоволь американские фильмы, не бояться сирен воздушной тревоги и подозрительности СМЕРШа. Ведь если народ поддержал правительство провальным летом 1941 года, поверил Сталину и Советской власти, доверил им руководить, значит, теперь они, Сталин и власть Советская, могут отпустить вожжи, закрыть глаза на какие-то слабости народа, по крайней мере – не сажать за минуты опозданий на работу, за неосторожные высказывания, за какую-нибудь
Недолгий срок был отпущен этим заблуждениям.
Мало кто (кроме причастных к государственным тайнам) знал, что лучшие рабочие, инженеры, конструкторы, самые качественные материальные ресурсы в это время были брошены на форсированные работы по трем главным спецпроектам: атомной бомбе, ракетам, ПВО. От успеха в них зависело существование страны. Чтобы компенсировать превосходство США над СССР в ядерном вооружении и экономике, приходилось удерживать контроль над Восточной Европой. Туда направлялся хлеб, шла иная помощь. Там, прежде всего, разрабатывались урановые месторождения, критически необходимые для своей атомной бомбы. А на Востоке разворачивалась китайская революция. Ей тоже оказывалась ощутимая материальная поддержка.
Говоря научным языком, норма накопления была равна или выше нормы потребления. Говоря газетно, страна, народ снова «затянули пояса». Победа ведь была не только выстраданной кульминацией Великой войны. Победа была
В 1947 году казалось, что победа Советского Союза и повседневные хлопоты по восстановлению страны и поддержки союзников оттеснили на второй план былые непримиримые страсти Первой мировой, Революции и Гражданской и сменили политическую и повседневную повестку дня руководства и народа. О героях тех времен вспоминали редко. Саднили раны последней войны, превзошедшие уже скрывшиеся в историческом тумане и забвении трагедии. Горе не сравнить, конечно, с другим горем. Но горе, щедро осыпавшее страну в Великой Отечественной, жертвоприношение в 27 миллионов человек и почти полностью выбитым из жизни поколением, в любом случае было
В тот год изгнанник поневоле, есаул времен Гражданской, поэт, которого назвали «Есениным от казачества», Николай Туроверов выразил едва ли не главную и абсолютно мистическую правду о судьбе страны и ее воинов. И правда эта не сводилась ни к политическому «расказачиванию», ни к выбору народом, правильному или ошибочному,
Ветер с Востока. Фактор Китая в Великой Победе 1945 года
Семидесятилетие Великой Победы над силами фашизма и милитаризма, которое мы празднуем в этом году, зачастую концентрирует внимание мировой общественности на европейском направлении Второй Мировой Войны. Между тем значительную, если не сказать больше, роль играли события на азиатском театре военных действий, где Япония, член антикоминтерновского пакта, первой начала массированную агрессию против Китая в 1931 году, тем самым создавая огромную стратегическую угрозу для нашей Родины. Именно этот аспект военно-политической обстановки должен был тревожить Москву в течение всех 30-х гг. и заставлял Кремль предпринимать ответные шаги помощи Китаю. Война на два фронта была кошмаром для стратегов всех стран-участниц Второй мировой войны. Хорошо помнивший уроки Первой мировой войны генеральный штаб Германии рассчитывал сначала захватить Францию и остальные страны Западной и Восточной Европы, сокрушить Англию и лишь затем перейти к плану «Барбаросса». Авантюризм фюрера и стойкость англичан сорвали этот план. Перенапряжение сил в войне на два фронта, особенно на ее финальной стадии, предопределило конец Германии.
Захватив Маньчжурию и приморские провинции Китая, командование Императорской армии Японии намеревалось продолжить продвижение на Юг и поставить под контроль важнейшие источники сырья в странах Южных морей. Неожиданно эффективная блокада США, их британских и голландских союзников, контролировавших богатые нефтью, каучуком и железом колонии, спровоцировала Токио изменить стратегию. Удар по Пёрл-Харбору в декабре 1941 года был нанесен вопреки предупреждениям командования ВМФ, справедливо считавшего одновременную войну против Китая, США и их союзников национальным самоубийством.
Вступив в войну против Японии после унизительного разгрома своего флота в Пёрл-Харборе, США всемерно оттягивали открытие второго фронта в Европе. Они пошли на этот шаг только после решающих побед Красной Армии в Европе и обескровливания с помощью Китая японских сил на Тихоокеанском театре.
Советское командование все предвоенные годы было вынуждено готовиться к войне на два фронта – на Западе и на Востоке. Стремлением предотвратить такое развитие событий, отодвинуть войну от своих границ можно объяснить как участие в Испанской войне (1936–1939), так и масштабные столкновения с Императорской армией на озере Хасан (1938) и реке Халхин-Гол (1939). Расчет на ослабление японских сил в ходе развязанной ими в июле 1937 года широкомасштабной агрессии против Китая лежал и в основе решения Кремля оказать всемерную помощь войскам Гоминьдана под руководством Чан Кай-ши и Гунчаньдана (Компартии) под руководством Мао Цзэдуна. Этот расчет оказался мудрым и помог предотвратить смертельную для Советского Союза перспективу противостояния одновременно Германии и Японии. Советский Союз стал единственной из стран-победительниц, которая не воевала на два фронта одновременно.
Первый фронт Второй мировой
7 июля 1937 года расквартированные в окрестностях Пекина японские войска спровоцировали столкновение с китайскими частями. К тому времени Япония и Германия уже были связаны Антикоминтерновским пактом (25 ноября 1936). Германия уже вовсю воевала в Испании на стороне Франко, а японская Квантунская армия уже шесть лет хозяйничала на Северо-Востоке Китая, где в 1931 году было создано марионеточное государство Маньчжоу-Го. Таким образом, 7 июля 1937 года война антикоммунистического блока приобрела межконтинентальный, мировой масштаб.
Почему японские войска оказались на окраинах Бэйпина, как тогда назывался Пекин? Дело в том, что необъявленная война против Китая началась еще в 1931 году, а к 1937 году под контролем Императорской армии оказалась не только Маньчжурия, но и провинции Северного Китая. Консолидировав свои приобретения на материке, подтянув резервы и заручившись поддержкой Германии, японцы решили начать новый этап агрессии по принципу «шелковичный червь пожирает тутовый лист».
7 июля 1937 года после ночных учений вблизи городка Ваньпин в юго-западных предместьях Бэйпина японское подразделение недосчиталось одного солдата. Чтобы провести розыск пропавшего, японцы потребовали доступа в Ваньпин. Командование расквартированной там китайской дивизии требование отвергло. Тогда японцы подвергли город артобстрелу и атаковали позиции у старинного моста Лугоуцяо, известного также как мост Марко Поло. Несмотря на яростное сопротивление, китайские части были выбиты из города. Через несколько дней японские войска перешли в наступление во всем северном Китае и до конца июля захватили Пекин и Тяньцзинь.
В тот трудный период страны Запада, все еще надеявшиеся столкнуть Японию с Советским Союзом, заняли выжидательную позицию, отказались даже осудить агрессора. На помощь Китаю пришел лишь Советский Союз. Уже 21 августа 1937 года, в самый тяжелый для обороняющейся страны период, между Советским Союзом и Китайской Республикой был подписан Договор о ненападении сроком на пять лет. Тем самым была разорвана существовавшая de facto международная изоляция Китая. Китайскому правительству был предоставлен крупный советский кредит в размере 450 млн. долл. За первые четыре года войны Китай получил через советскую Среднюю Азию 904 самолета, 1140 артиллерийских орудий, 82 танка, 9720 пулеметов, 50 тыс. винтовок, другое оружие и снаряжение. Весной 1938 года началось прямое участие советских военных специалистов и инструкторов в разработке планов операций, а также в боевых действиях против японцев. Среди советников были будущие генералы и маршалы Василий Чуйков, Павел Рыбалко, Павел Батицкий и другие. С японскими пилотами сражались 2 тысячи советских летчиков-добровольцев, каждый десятый из них погиб.
Для Советского Союза, тогда уже глубоко вовлеченного в гражданскую войну в Испании, это был еще один фронт противостояния странам Антикоминтерновского пакта, к которому в ноябре 1937 года присоединилась Италия, в феврале 1939 года Венгрия и Маньчжоу-го, в марте того же года – Испания. Неоценимой помощью и фактическим участием СССР в войне на стороне Китая стали операции Красной Армии в 1938 году на советско-маньчжурской границе в районе озера Хасан, и еще более крупномасштабные бои в 1939 году на границе Монголии с Маньчжоу-Го в районе реки Халхин-Гол. В первом конфликте с обеих сторон участвовало примерно по 20 тысяч бойцов (погибло около 1000 советских и 650 японских солдат), во втором с советской стороны – около 60 тысяч (погибло 7632 человека), а с японской около 75 тысяч (погибло 8632 человека). Нашими войсками командовал будущий четырежды Герой Советского Союза, русский народный герой маршал Г.К. Жуков. Многие историки, в том числе американские и японские считают, что именно эти поражения Квантунской армии в «необъявленной войне» с Советским Союзом убедили верховное командование в Токио в нецелесообразности нанесения главного стратегического удара на север континента и к разработке «южного марша».
Китай принимает удар на себя
К концу 1937 года японцы заняли Тяньцзинь, Шанхай, Нанкин и десятки других городов в самых многонаселенных и экономически развитых районах Северного и Центрального Китая. Начались самые тяжелые месяцы войны – постоянного наступления Императорской армии и отступления Национальной армии Китая. Ожесточенные бои развернулись 13 августа за Шанхай, в них участвовало около 280 тыс. японских солдат, а также крупные силы ВВС и ВМС. Чан Кайши послал на защиту города свои лучшие дивизии, обученные и вооруженные Германией еще до создания Антикоминтерновского пакта. Японское командование поначалу обещало взять город за три дня, а весь Китай – за три месяца. Героическая оборона Шанхая продолжалась целых три месяца, потери агрессоров превысили 40 тыс. солдат и офицеров. Однако 12 ноября китайские войска оставили Шанхай, а месяцем позже – и Нанкин, выполнявший тогда функции столицы Китайской Республики.
Неудачи продолжались и в следующем, 1938 году. Были потеряны крупные города Сюйчжоу и Кайфэн. 21 октября японский десант захватил важнейший порт южного Китая Гуанчжоу (Кантон). Главным сражением года стала оборона крупного города Ухань на стратегически важной реке Янцзы, продолжавшаяся четыре с половиной месяца. 250 тыс. японцев противостоял миллион китайских солдат и офицеров, в боях с обеих сторон участвовали подразделения ВВС и ВМС. Советские летчики-добровольцы прикрывали с воздуха китайских товарищей по оружию, жертвовали за них своими жизнями. За взятие Уханя 25 октября японцы заплатили большими потерями в живой силе и технике.
Китайцам время от времени удавалось наносить и другие чувствительные удары – 25 сентября 1937 года дивизия коммунистической 8-й армии в районе заставы Пинсингуань на Великой китайской стене уничтожила свыше тысячи солдат отборной дивизии генерала Итагаки. В апреле 1938 года под Тайэрч-жуаном соединения правительственной армии уничтожили свыше 10 тыс. врагов.
Добившись ценой немалых потерь завоевания наиболее густонаселенных и экономически развитых районов Северного, Центрального и Южного Китая, японцы столкнулись с проблемой установления эффективного контроля. Растянутые линии фронта и коммуникаций, на которых действовали партизаны, упорное сопротивление некоторых китайских соединений, нехватка продовольствия и снаряжения истощали силы Императорской армии и вынудили ее после взятия Уханя и Гуанчжоу перейти к «стратегической обороне». Японское командование временно прекратило крупномасштабные операции и было вынуждено основное внимание уделять борьбе с народными мстителями. К концу 1938 года, по данным китайских историков, «Япония использовала свыше 70 % своих сил в контрпартизанских операциях на Северо-Востоке, Севере, Центре и Юге Китая. В начале Тихоокеанской войны у Японии было 2.1 млн солдат, из них 1.4 млн находились на китайском театре и 400 тыс. воевало на просторах тихоокеанского театра. Таким образом, одна китайская нация приняла на себя в три раза большее число общих врагов, чем десять наций во главе с США».
Стремясь сломить дух армии и населения Китая, японцы стали прибегать к акциям устрашения. Была провозглашена стратегия «Санко» (трех подчистую) – всех подчистую убивать, все подчистую отбирать, все подчистую жечь. 13 декабря 1937 года, после взятия города Нанкин, там случилась печально знаменитая «Нанкинская резня» – 300 тыс. военнопленных и мирных горожан были зверски убиты. Их закалывали штыками, заживо хоронили, рубили головы, устраивая самурайские соревнования. В токийских газетах опубликовали фото двух «чемпионов». Тосиаки Мукаи за день отрубил мечом 106 голов, а Ивао Нода – 105. За несколько дней в Нанкине было изнасиловано 20 тысяч женщин. Японцы выстраивали своих жертв со спущенными штанами вдоль улицы и горделиво фотографировались на их фоне.
У Китая был свой «второй фронт» – внутренний
Неудачи на фронтах и террор на оккупированных территориях делали свое дело. В руководстве правившей остатками Китая партии Гоминьдан и среди военачальников правительственной армии усилились прояпонские и антикоммунистические настроения, сформировалась группа капитулянтов. Еще недавно входившие в высшее руководство Гоминьдана Ван Цзинвэй и Чжоу Фохай в конце мая 1939 года побывали с секретным визитом в Токио и согласились возглавить марионеточный режим со столицей в Нанкине. 30 марта 1940 года было создано т. н. Национальное правительство, под номинальный контроль которого японцы отдали практически все оккупированные китайские земли, за исключением другого марионеточного «государства» Маньчжоу-го.
Это был большой политический успех Империи. Даже среди сторонников Чан Кайши в правительстве, перебравшемся из Нанкина в главный город западной провинции Сычуань Чунцин, усилили свои позиции сторонники пассивного сопротивления японцам и активной борьбы с коммунистами. Все чаще происходили «случайные» столкновения с войсками образованных из коммунистов Восьмой и Четвертой армий. В конце 1941 года по приказу Чан Кайши сразу 7 дивизий были брошены на уничтожение Четвертой армии. Благодаря сложным переговорам Антияпонский фронт удалось сохранить, но ему теперь противостояла не только японская армия, но и 800-тысячные войска прояпонского Нанкинского правительства. Таким образом, воевать на два, а то и три фронта приходилось как коммунистам, так и гоминьдановцам: против японских войск, против «союзников» по Антияпонскому фронту, против марионеточных правительств в Нанкине и Маньчжоу-го.
Китай – плацдарм союзников в Тихоокеанской войне
Тихоокеанский театр Второй мировой окончательно сформировался после атаки японцев на Пёрл-Харбор 7 декабря 1941 года. К тому времени почти две трети японских сухопутных войск уже были связаны на фронтах и в тылах Китая. Впрочем, и оставшейся трети хватило для блицкрига в странах Южных морей. С 8 по 25 декабря длилась блокада Гонконга, завершившаяся сдачей в плен крупного английского гарнизона. Несколько дней ушло на разгром британских колониальных войск в Малайе. За 6 дней пал Сингапур, «неприступная крепость» Великобритании, где в плен сдались 70 тыс. британцев и австралийцев. В Голландской Ост-Индии (Индонезии) сопротивление японцам продолжалось около двух месяцев, с 11 января по 2 марта. Около четырех месяцев потребовалось для разгрома американских войск на Филиппинах, являвшихся тогда колонией США. После длившегося сутки сопротивления союз с Японией заключил Таиланд. 8 марта десант японцев захватил столицу британской Бирмы Рангун, а к маю они контролировали уже почти всю страну. Ни одна из колоний не смогла продержаться дольше, чем иные китайские города.
Захват все новых обширных районов Китая поистрепал соединения Императорской армии, а активные боевые действия в странах Южных морей и последовавшая оккупация заметно растянули коммуникации, потребовали новых войск для контроля захваченных территорий. Думается, что эта реальность, а также воспоминания о неудачах на озере Хасан и реке Халхин-Гол вынудили Токио отказаться от выполнения союзнического долга перед Германией в самые трудные для нас первые месяцы советско-германской войны. Несмотря на требования Берлина, Токио в целом соблюдал положения Японосоветского договора о нейтралитете, который был заключен 13 апреля 1941 года. Думается, что антисоветский второй фронт не был открыт Японией в значительной степени благодаря китайскому «второму фронту», который приобрел стратегическую ценность для Москвы намного раньше, чем тот, что гораздо позже стал действовать в Европе.
Впрочем, Китай играл важную роль и в тех операциях, которые вооруженные силы США и остатки британских войск вели на Тихоокеанском театре. Объявив войну Германии вскоре после ее нападения на Советский Союз и Японии после атаки на Пёрл-Харбор (в течение 5 лет боевые действия велись обеими сторонами без формального объявления войны), Китай стал участником Второй мировой войны. Весной 1942 года союзники сформировали Объединенное командование Китайской военной зоны, куда кроме самого Китая входили также Вьетнам, Бирма и Таиланд. Главнокомандующим стал Чан Кайши. Крупный китайский экспедиционный корпус выдвинулся из провинции Юньнань в западные и северные районы Бирмы на помощь окруженным там английским войскам. Через Бирму Китай получал по программе ленд-лиза американское оружие.
Контролируемые правительственными войсками и вооруженными силами Компартии районы Китая имели стратегическое и тактическое значение для союзников по Антигитлеровской коалиции. Точно так же оккупированные японцами и подконтрольные прояпонскому Нанкинскому правительству обширные районы Китая играли роль стратегического тыла Императорской армии. Ради сокращения территории свободного Китая японцы в 1941–1942 годах провели целый ряд карательных операций. Общая численность населения опорных антияпонских баз Компартии сократилась в 1942 году вдвое по сравнению со 100 млн. человек в 1940 году. Нелегко пришлось и державшим основной фронт регулярным китайским частям. Их успешное противостояние в городе Чанша в конце 1941 – начале 1942 года 100-тысячному войску противника сопровождалось неудачами на других участках фронта.
Пытаясь вернуть себе стратегическую инициативу в Китае, японцы весной 1944 года начали крупномасштабную «Операцию номер один». 500 тыс. солдат нанесли серию сильных ударов по китайским позициям. Были оккупированы обширные территории вокруг крупных городов Чжэнчжоу в Центральном Китае, Гуйлинь на Юге и Чанша в юго-западной провинции Хунань. 700-тысячный город Гуйлинь был сожжен дотла. Потеря Чанша разорвала маршрут снабжения зерном подконтрольных правительству провинций.
К маю 1945 года стратегическая ситуация правительственных вооруженных сил и союзных им войск Компартии складывалась явно не в пользу Китая. Японская армия контролировала широкую полосу земель вдоль всего морского побережья, где была сосредоточена львиная доля китайского населения и промышленного потенциала. Правительство Китайской Республики находилось в эвакуации на юго-западе в провинции Сычуань. Китайские дивизии, а также действовавшие в рамках Антияпонского фронта регулярные и партизанские формирования Компартии, вели тяжелые бои в Северном, Центральном и Южном Китае. Для всех них мало что меняли успехи американских войск на тихоокеанских островах, штурм Окинавы и даже вероятность высадки на Японских островах. Японцы создали на территории Китая не только стратегические запасы, но и создали в Маньчжурии мощную промышленную и аграрную базы, способные обеспечивать войска даже в случае утраты связи с метрополией. Там была создана, по существу, «вторая Япония», с обширными сельскохозяйственными угодьями, богатыми сырьевыми ресурсами, развитой промышленностью и транспортом. Командование Квантунской армии разработало долгосрочный план экономического развития Маньчжоу-Го, на основе которого в 1937 году был принят первый пятилетний план, а в 1941-м – второй. По существу, была создана «промышленная колония». Обеспечивался высокий уровень капиталовложений из японской казны, из метрополии ввозилось новейшее промышленное и транспортное оборудование. Приоритетом стала тяжелая промышленность, быстро развивалась черная и цветная металлургия, расширялся выпуск оборудования и станков, автомобилей и локомотивов, танков и самолетов.
Советский блицкриг – спасение для Китая, шанс для Компартии
Эта безрадостная и бесперспективная ситуация в корне изменилась после вступления Советского Союза в войну против Японии 8 августа 1945 года. Стремительное продвижение Красной Армии в Северо-Восточном Китае обрекло на поражение самую многочисленную и боеспособную группировку японцев на территории Поднебесной – Квантунскую армию, лишило надежды на выживание не только ее командование, но и ставку Императорской армии в Токио. 15 августа Сын Неба объявил о безоговорочной капитуляции, а 3 сентября на борту американского линкора «Миссури» в присутствии представителей стран антигитлеровской коалиции, включая Китай, были подписаны соответствующие документы.
Можно по-разному оценивать стратегический вклад Китая в победу союзников. Но бесспорным фактом является то, что он, несмотря на невыносимые тяготы противостояния более сильному противнику, не капитулировал по примеру Франции. Он восемь лет (если считать даже с 1937-го года, хотя на деле жертвой агрессии Китай стал еще в 1931-м) сопротивлялся Японии. Все эти годы Китай сковывал сотни тысяч японских солдат, которые могли бы напасть на советский Дальний Восток, захватить Индию, Австралию, дойти до Ирана и арабских земель. Для Советского Союза траншеи китайско-японской войны были реально действовавшим «вторым фронтом», открытия которого на Западе Москва так долго добивалась от американцев и англичан. С 1931 по 1945 год потери Китая составили, по оценкам западных историков, 4 млн. солдат и офицеров, а также 16 млн. мирных жителей Обнародованная несколько лет назад официальная китайская оценка такова – 35 миллионов!
Советские удары по японцам сильно облегчил победу Компартии Китая в соперничестве с Гоминьданом. Москва передала под контроль лидеру коммунистов Мао Цзэдуну захваченную у Квантунской армии территорию промышленно-развитого Северо-Востока, трофейную военную технику. Потом Мао признавал, что не смог бы одержать победу, если бы не было Советского Союза и если бы не было разгрома японского империализма. Тем не менее, победа Компартии в начавшейся в 1946 году гражданской войне вовсе не была предопределена. Достаточно сказать, что в 1947 году войска Чан Кайтпи даже захватили город Яньань на Северо-Западе Китая, где многие годы действовала Ставка Мао Цзэдуна. Поначалу войска Гоминьдана превосходили войска Красной Армии и численно, и в вооружениях. Им активно помогали Соединенные Штаты, рассматривавшие Чан Кайши как важного союзника в начавшейся холодной войне. Китай мог стать для Запада новым «вторым фронтом», на этот раз для окружения Советского Союза. Сталин после некоторых колебаний сделал окончательную ставку на Мао Цзэдуна.
Благодаря высокому боевому духу, умелому управлению войсками и советской помощи Компартия Китая победила в гражданской войне и 1 октября 1949 года провозгласила создание Китайской Народной Республики (КНР). В США рассматривали «потерю Китая» как огромный провал, вину за который попытались возложить на «коммунистических агентов» в вооруженных силах, Государственном департаменте и даже Голливуде. Именно тогда Америку охватила «охота на ведьм». Потеря действительно была огромной. Китай снова стал «вторым фронтом», на этот раз в холодной войне против Запада. Союзнические отношения между СССР и КНР были зафиксированы официально. Сталин и Мао Цзэдун подписали 14 февраля 1950 года в Москве Договор о дружбе, союзе и взаимопомощи.
Этот документ оформлял самый высокий в истории двусторонних отношений уровень – военно-политический союз. Этот уровень, не достигнутый и по сей день, был необходим как КНР, так и СССР. Трудно себе даже представить развитие событий, если бы Китай вошёл в систему глобального окружения Советского Союза. Третья мировая война, скорее всего, стала бы реальностью уже в начале 50-х годов. Если бы СССР не открыл над КНР «зонтик безопасности», то США, скорее всего, решились бы на реванш и развязали против нее войну еще в конце 40-х начале 50-х.
Новый союз прошел проверку на прочность уже через несколько месяцев после подписания: 25 июня 1950 года началась Корейская война, а 19 октября китайские «народные добровольцы» перешли границу с КНДР. Именно они при военно-технической помощи Советского Союза реально противостояли американцам и их союзникам. За три года войны было убито около миллиона китайских солдат и офицеров, погиб даже сын Мао Цзэдуна.
В свою очередь, Москва выполнила свои союзнические обязательства перед Пекином, прикрыв с воздуха «добровольцев» и промышленную базу в северо-восточных провинциях (Маньчжурии), а затем передав Китаю все права по совместному управлению КВЖД, выведя свои войска с военно-морской базы Порт-Артур, отдав советское военное имущество в городе Далянь (Дальний). Полным ходом развернулось строительство и реконструкция 50 крупных промышленных объектов, в КНР приехали сотни советских специалистов в самых разных областях промышленности, сельского хозяйства, науки и техники, государственного управления и СМИ, а тысячи китайских студентов стали образцами трудолюбия и тяги к знаниям в советских ВУЗах. Союзнические отношения КНР с СССР помимо Корейской войны косвенно проявились в национально-освободительных войнах в Индокитае в 50-е годы и даже во Вьетнамской войне (1965–1973), уже после начала советско-китайской холодной войны в 60-х годах.
Начавшийся как идеологический спор по итогам XX съезда КПСС и критики Сталина, конфликт Хрущева и Мао Цзэдуна перерос в свертывание экономического, научно-технического и военного сотрудничества. В конце 60-х годов произошли пограничные столкновения на Дальнем Востоке и в Центральной Азии. Геополитический разворот Мао Цзэдуна на Запад увенчался визитом президента США Никсона в Пекин в 1972 году и установлением дипломатических отношений. Готовность Китая стать «вторым фронтом» против Советского Союза и его союзников была подтверждена после смерти Мао Цзэдуна в 1976 году новым руководством КНР во главе с Дэн Сяопином. В 1979 году китайские войска атаковали Вьетнам. Представляется, что без встраивания в фарватер геополитики Запада Китай не получил бы от него помощи в первые десятилетия развития под лозунгом «реформ и открытости». Открытие рынков для китайских товаров, прямые капиталовложения и передача технологий обусловили «мирное возвышение Китая».
Однако «чрезмерные» успехи Китая стали беспокоить американские деловые и политикоформирующие круги уже в конце 90-х годов. Отказ Пекина притормозить свое развитие и стать «младшим братом» в тандеме с Вашингтоном в рамках конструкции «G-2» в 2009 году стал точкой отсчета политики сдерживания Китая. В 2011 году была провозглашена концепция «поворот на Восток» (Pivot to Asia), которая предусматривает концентрацию американских сил, особенно ВМФ, вблизи китайских рубежей, создание широкой антикитайской коалиции из стран Северо-Восточной и Юго-Восточной Азии.
В этих условиях китайские стратеги стали все чаще вспоминать о советско-китайском союзе. На те же времена пришлось резкое усиление сдерживания Западом России. По существу Запад вопреки своим долгосрочным интересам стал подталкивать Москву и Пекин к воссозданию союзнических отношений. Эта тенденция усилилась после возвращения В. В. Путина в Кремль и начала правления Си Цзиньпина в Чжуннаньхае (конец 2012 года). Особенно рельефно совпадение интересов национальной безопасности России и Китая, готовность к взаимной поддержке проявилась в ходе событий на Украине. О настроениях в правящей партии Китая можно судить хотя бы по статье в газете «Хуаньцю шибао» (Global Times), входящей в систему партийных изданий органа ЦК КПК «Жэньминь жибао».
«Пока китайскому правительству приходится сохранять дипломатичный баланс по ситуации на Украине, общественное мнение Китая должно твердо встать на сторону России и поддержать ее в сопротивлении давлению Запада. Некоторые думают, что, поддерживая Россию, Китай отойдет от своей традиционной политики невмешательства и попадет в дипломатическую ловушку. Но это логика слабаков. Именно Запад всегда вмешивается в дела других стран, хотя и не признает этого. Мы согласны с теми, кто поддерживает Россию. На Украине Россия сопротивляется натиску Запада, и это важно не только для судьбы самой России, но и для стратегических интересов Китая. Россия и Китай стали тыловой стратегической зоной друг для друга. Если Запад победит руководимую Путиным Россию, то это станет тяжелым ударом по геополитическим интересам Китая. Россия является стратегическим партнером, на которого Китай сможет полагаться в ближайшие два-три десятилетия. Никакая другая страна не сможет заменить нам Россию. Вот почему Китай должен оказать России поддержку. Да, мы хотели бы видеть компромисс между Западом и Россией. Но если Запад перейдет к реальным санкциям, китайское общество должно оказать России больше помощи, особенно экономической. Российское сопротивление Западу имеет глобальное значение. Поддержка России цементирует основную стратегию Китая. Если эта стратегия будет единой, наши двусторонние отношения с третьими странами будут беспроблемными. Мы не должны разочаровать Россию в момент испытаний».
Сегодня ни Москва, ни Пекин не поддерживают призывы формализовать де-факто складывающийся военно-политический союз. Однако на деле Россия уже становится «вторым фронтом» для Китая, а Китай – для России. Пекинские политологи выражают суть нынешней ситуации таким сравнением: отношения Китая и России как отношения губ и зубов. И действительно именно неформальное военно-стратегическое взаимодействие в обстановке усиливающегося давления США служит сохранению позитивного военного баланса, тем самым сохраняя статус-кво и политическую стабильность.
О нашей Победе. Время вернуться к её истокам
«Никогда никакая армия в мире, кроме родной Красной Армии, не одерживала побед более блистательных, и ни одна армия, кроме нашей армии-победительницы, не вставала перед изумленным взором человечества в таком сиянии славы, могущества и величия», – писал М.А. Шолохов о войне 1941–1945 гг., ставшей для нашего народа Великой Отечественной. В личном послании Сталину 23 февраля 1945 г. премьер-министр Великобритании У.Черчилль отметил: «Будущие поколения признают свой долг перед Красной Армией так же безоговорочно, как это делаем мы, дожившие до того, чтобы быть свидетелями этих великолепных побед».
Спустя всего 70 лет после окончания самой кровопролитной и разрушительной войны в истории человечества, когда еще живы участники тех страшных событий, мы являемся свидетелями попыток «будущих поколений» наших западных союзников переписать историю и результаты Второй мировой войны. Под сомнение все чаще ставится сам факт победы СССР, на который пытаются возложить вину за развязывание Второй мировой войны, а между гитлеровским и сталинским режимами ставят знак равенства. Чем дальше в историю уходит Вторая мировая война, тем настойчивей в головы обывателей вбивается мысль о том, что войну выиграли наши западные союзники. Даже подходящая формулировка запущена в оборот – «демократические государства освободили Европу от нацизма». Цель Запада очевидна – отобрать Победу, являющуюся одной из главных духовных скреп нашего общества, навязать чувство вины и вычеркнуть Россию как правопреемницу СССР из рядов победителей. Против России начата и ведется, по образному выражению А.Фурсова, самая настоящая психоисторическая война.
Этим же целям служат и попытки преуменьшить роль И.Сталина в победе над Третьим рейхом и разгроме нацизма, закрепить в сознании людей тезис, что войну выиграл героический народ, причем, даже не благодаря, а вопреки плохому руководству страны. Противопоставление Сталина и народа началось со знаменитого доклада. Н.Хрущева XX съезду КПСС в феврале 1956 г. и было продолжено «прорабами перестройки». В последние годы на этом поприще активно трудится профессионал консциентальных войн (от латинского conscientia – «сознание») В. Познер, с подачи которого отделение «хорошего народа» от «плохого Сталина» стало общим местом в текстах всех идеологов информационных войн.
Победа и Сталин
В апрельской передаче «Времена» 2005 г. Познер получил отпор от генерала армии М.А.Гареева, резко ответившего ведущему, что «Разговоры о том, что победил народ, а не руководство, не полководцы, такие разговоры несерьезны, несостоятельны, потому что ни один самый самоотверженный народ никакую победу не может одержать без руководства, без управления, без руля и ветрил».
Уместно вспомнить в этой связи работу «О войне» признанного теоретика военного дела Карла фон Клаузевица. В главе «Военный гений» он писал: «До тех пор, пока войска, исполненные мужеством, сражаются бодро и охотно, начальнику редко представляется повод проявить значительную силу воли при преследовании своей цели; но когда возникнут затруднения, а это случится, как только от войск потребуется чрезвычайное напряжение, то дело уже не будет идти само собой, как хорошо смазанная машина; напротив, сама машина начнет оказывать сопротивление, и для его преодоления потребуется от начальника огромная сила воли. Под этим сопротивлением следует разуметь не прямое неповиновение или возражение, хотя в отдельных случаях и это имеет место, а общее впечатление упадка физических и моральных сил и муки сознания при виде кровавых жертв; начальнику приходится бороться с ними внутри себя, а затем и среди подчиненных, передающих ему посредственно или непосредственно свои впечатления, настроения, беспокойства и стремления. По мере того как силы отдельных индивидов начинают падать, их уже не увлекает и не поддерживает собственная воля; все бремя инертности массы постепенно перекладывается на волю начальника; пламенем своего сердца, светочем своего духа он должен вновь воспламенить жар стремления у всех остальных и пробудить у них луч надежды; лишь поскольку он в состоянии это сделать, постольку он остается над массами, их властелином. Если этого нет, если его собственное мужество оказывается уже недостаточным, чтобы снова оживить отвагу всех остальных, масса увлечет его за собой, в низменную область животной природы, бегущей от опасности и не знающей позора. Вот то бремя, которое мужество и сила духа вождя должны преодолевать в течение борьбы, если он стремится совершить выдающееся».
В самые тяжелые дни Великой Отечественной Сталину все это удалось! Участники ноябрьского парада на Красной площади 1941 г, с которого войска уходили на защиту Москвы, вспоминают, что к зиме 1941 года в коллективном сознании русского народа появилась твердая уверенность в победе. С учетом обстановки на фронтах это было странное и трудно объяснимое чувство – враг подошел к Москве, а подавляющее большинство даже мысли не допускало, что страна может проиграть войну. Идея овладела народом, и люди жили и боролись, как единый организм. Письма солдат с фронта проникнуты любовью к Родине и желанием защитить своих близких и свой народ. «Все время то здесь, то там рвутся фашистские мины, посвистывают их пули. Настроение у нас всех прекрасное. У меня нет и тени страха, беспокойства или неуверенности, а взамен всего этого есть только одно чувство – горячей любви к Родине, стремление во что бы то ни стало защитить ее, защитить вас, мои дорогие, от этих гуннов XX века, отомстить им за все те несчастья и страдания, которые они причинили нашему народу…», – писал своим близким лейтенант-танкист Г. Ландау в 1942 г.
Министр иностранных дел фашистской Германии И. Риббентроп в своих мемуарах приводит слова Гитлера о роли Сталина в войне: «Любой другой народ после сокрушительных ударов, полученных в 1941–1942 гг., вне всякого сомнения, оказался бы сломленным. Если с Россией этого не случилось, то своей победой русский народ обязан только железной твердости этого человека, несгибаемая воля и героизм которого призвали и привели народ к продолжению сопротивления».
Сам Сталин никогда не отделял себя от народа. Хорошо известен его тост «За здоровье русского народа», произнесенный 24 мая 1945 г. на приеме в Кремле в честь командующих войсками Красной Армии. «У нашего правительства было не мало ошибок, были у нас моменты отчаянного положения в 1941–1942 гг., когда наша армия отступала… Иной народ мог бы сказать правительству: вы не оправдали наших ожиданий, уходите прочь, мы поставим другое правительство, которое заключит мир с Германией и обеспечит нам покой. Но русский народ не пошел на это, ибо он верил в правильность политики своего правительства и пошел на жертвы, чтобы обеспечить разгром Германии. И это доверие русского народа советскому правительству оказалось той решающей силой, которая обеспечила историческую победу над врагом человечества – над фашизмом. Спасибо ему, русскому народу, за это доверие!»
Сегодня очевидно, что вопреки стараниям Познеров, Сванидзе и иже с ними «ветер истории», как и предсказывал сам Сталин, «развеял кучи мусора» с его могилы. В 1988 г., в разгар горбачевской перестройки, социологические опросы показывали, что менее одного процента опрошенных полагало, что через 20–30 лет о Сталине будут вспоминать как о крупной фигуре советской эпохи. Но всего через двадцать лет, в 2008 г., когда по инициативе телеканала «Россия» был осуществлен проект «Имя Россия. Исторический выбор 2008», оказалось, что Сталин почти сразу же вышел в лидеры народного голосования и оставался на первом месте до тех пор, пока организаторы не подкорректировали результаты.
В хаосе дня сегодняшнего, когда один кризис сменяет другой, личность Сталина незримо присутствует среди нас. Одни его зовут, другие проклинают, третьи трясутся от страха, но одно несомненно – для большинства населения России он стал центром одной из систем координат. Пережив трагедию распада Советского Союза, мы задаем себе вопрос: чем определяется жизнеспособность страны и народа и почему мы выстояли в Великой Отечественной войне и проиграли «войну холодную». КАК при Сталине удалось за 30 лет пройти путь от сохи до космических высот, преодолев послевоенную разруху, массовые болезни, безграмотность, беспризорность, одержать ВЕЛИКУЮ ПОБЕДУ и получить для страны статус сверхдержавы? И ЧТО не позволяет нам сегодня выбраться из матрешки кризисов?
С течением времени становится все ясней, что Сталину удалось наполнить жизнь народа великим смыслом созидания и устремленного в будущее творческого труда, он начал выстраивать образ будущего, который объединил людей общим делом вселенского масштаба. Создать царство справедливости на земле – таким был уровень запросов. Сумев вызвать в душах людей резонанс единого порыва, он подчинил себе пространство и время, и это позволило преодолеть казавшиеся непреодолимыми препятствия. В результате против «нашествия Европы» во главе с Германией СССР смог выставить новый культурный и социальный тип, который оказался более стойким и творческим, лучше обучающимся, чем личный состав фашизма. Воспитание советского человека того времени было большой программой, в ходе которой было изобретено и построено множество новых социальных форм (от комсомола и пионерской организации до шахматных кружков, ОСОАВИАХИМа и творческих союзов), раскрывших возможности этого человека. Фактически мы первыми начали работы по созданию условий коэволюции человеческого сознания и социальных форм организации жизни.
Разбуженная революцией энергия миллионов была направлена Сталиным на созидание. Его можно назвать конструктором или инженером будущего, поскольку он всегда ставил далекие цели и потом подчинял все текущие решения масштабным стратегическим задачам. В феврале 1931 г. Сталин выступил на первой Всесоюзной конференции работников социалистической промышленности: «Мы отстали от передовых стран на 50-100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в 10 лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут». Спустя десять лет пророчество Сталина сбылось, но поставленная им задача была в основном выполнена.
Разоблачители Сталина обвиняют его в необоснованных предвоенных репрессиях (многократно завышая их реальные масштабы) и в необоснованном перемещении целых народов. Обратимся в этой связи к дневникам Джозефа У. Девиса, работавшего в 1937–1938 гг. послом США в СССР. Вот что он написал в своем дневнике 7 июля 1941 г.: «Сегодня мы знаем, благодаря усилиям ФБР, что гитлеровские органы действовали повсюду, даже в Соединенных Штатах и Южной Америке. Немецкое вступление в Прагу сопровождалось активной поддержкой военных организаций Гелена. То же самое происходило в Норвегии (Квислинг), Словакии (Тисо), Бельгии (де Грелль)… Однако ничего подобного в России мы не видим. «Где же русские пособники Гитлера?» – спрашивают меня часто. «Их расстреляли», – отвечаю я. Только сейчас начинаешь сознавать, насколько дальновидно поступило советское правительство в годы чисток».
Отметим, что борьбу с «пятой колонной» в годы войны вели абсолютно все страны. Так, в США после нападения Японии на Перл-Харбор Рузвельт приказал посадить в лагеря всех американских граждан с японской кровью. Для попадания в лагерь достаточно было и 1/8 японской крови. Всего в США были отправлены в лагеря до конца войны 112 тыс. японцев. Во Франции в лагеря попадали все немцы без разбора, в том числе антинацисты.
Гитлер отзывался о Сталине как о единственном мировом политике, достойном уважения и отмечал, что «по своим военным и политическим качествам Сталин намного превосходит и Черчилля, и Рузвельта». Как бы подтверждая слова Гитлера, У. Черчилль писал: «Сталин производил на нас неизгладимое впечатление. Его влияние на людей было неотразимо. Когда он входил в зал Ялтинской конференции, все мы, словно по команде, вставали и, странное дело, почему-то держали руки по швам». Как показало дальнейшее развитие событий, руки держали по швам, но за пазухой у союзников был камень, и не один…
Победа и союзники
Один из руководителей советской разведки Л.В. Шебаршин как-то заметил, что: «Западу нужно от России только одно – чтобы её не было вовсе». И это не преувеличение. Вторая мировая война завершилась не только триумфальной победой советского народа, но и началом нового этапа противостояния русской цивилизации и объединенного Запада. Перед самым окончанием войны, в апреле-мае 1945 г., по приказу У.Черчилля был разработан план внезапного удара по СССР (операция «Немыслимое»). Согласно этому плану 1 июля 1945 г. 47 английских и американских дивизий без объявления войны должны были нанести внезапный сокрушительный удар по советским войскам. Удар должны были поддержать 10–12 немецких дивизий, которых «союзники» держали нерасформированными в Шлезвиг-Гольштейне и в южной Дании, где их ежедневно готовили к войне против СССР британские инструкторы. Объединенные силы западной цивилизации против России должны были впоследствии поддержать также Польша и Венгрия. Война, которую (как и в плане «Барбаросса») планировалось закончить на рубеже Архангельск-Сталинград, должна была привести к полному разгрому и капитуляции СССР. Предотвратило начало Третьей мировой войны решение Сталина о штурме Берлина, продемонстрировавшее возросшую мощь советской армии.
В план «Немыслимое» вписывалась и попытка союзников украсть у нас День победы, приняв 7 мая капитуляцию немцев в Реймсе. Она была детищем Черчилля и преемника Гитлера Деница, который заявлял “Мы прекратим войну перед Англией и США, которая потеряла смысл, но по-прежнему продолжим войну с Советским Союзом”. В тексте капитуляции в Реймсе Советский Союз даже не упоминался! Документ о капитуляции в Реймсе был подписан союзниками и отправлен немцам раньше, чем его отправили в Москву. Сталину стоило огромных трудов вынудить Трумэна пойти на подтверждение капитуляции в Берлине, точнее, в Карлхорсте 9 мая с участием СССР и союзников,
Сегодня известно также и о многочисленных планах США по нанесению ядерного удара по СССР, разработанных сразу же после бомбардировок Хиросимы и Нагасаки. В директиве Объединенного военного планирования от 14 декабря 1945 г. для атомной бомбардировки были намечены 20 городов и промышленных центров СССР, на которые предполагалось сбросить 196 атомных бомб (план «Клещи»), Девятого мая 1945 г., наблюдая, как москвичи празднуют День Победы, советник американского посольства в Москве Кеннан заметил: «Ликуют… Они думают, что война кончилась. А настоящая война еще только начинается».
Еще в ходе войны Гитлер говорил, что сила русского народа состоит не в его численности или организованности, а в его способности порождать личности масштаба И. Сталина, поэтому он ставил задачу «раздробить русский народ так, чтобы люди масштаба Сталина не появлялись».
После окончания Второй мировой войны реализацией этой задачи занялись наши союзники по антигитлеровской коалиции. Отказавшись от ведения «горячей» войны против бывшего союзника, объединенный Запад начал войну «холодную» – экономическую и информационно-психологическую.
Противостояние цивилизаций
Русско-православная цивилизация (какие бы формы она ни принимала в конкретных исторических условиях) по главным вопросам бытия всегда предлагала человечеству свою систему ценностей, рисовала отличный от доминирующего на Западе образ будущего и предлагала иные решения. Она стала не просто конкурентом Запада, но и его экзистенциальным, бытийным оппонентом. Если лицо Западной цивилизации определяют индивидуализм и культ мамоны, а мера счастья людей оценивается по материальному богатству, то русско-православная цивилизация воспринимает общество как единую семью, в которой объединение усилий, взаимоподдержка и взаимовыручка являются нравственным императивом. В русском языке в слове «счастье» корнем неслучайно является «часть», подразумевающая, для счастья необходимо ощущать себя частью своего народа, членом единой дружной семьи. Счастье для человека русско-православной цивилизации – это добрые отношения в этой семье, а не материальный успех, как на Западе. Брукингский институт, входящий в число ведущих американских аналитических центров, в одном из своих исследований отмечал, что российские семьи способны переживать невероятные трудности, даже такие, как в девяностые годы, благодаря неформальным механизмам взаимопомощи. И вот против этих природных инстинктов человеческой солидарности, против основ общества коллективистского типа Запад повел после окончания Великой Отечественной войны непримиримую борьбу.
Поделиться книгой: