Тень козла

— И это спасло мне жизнь, — тихо ответил тот. — Когда я сел на своей кровати, силуэт еще едва показался из-за подоконника, но я уже увидел лысую макушку. А затем, — он заговорил быстро, — он прыгнул, как козёл. Не успел я ничего понять, как он приблизился ко мне, заслонив спиной свет, и я ощутил внезапную боль в руке. Она горела, но я сражался с ним. Каким-то образом он ускользнул — сэр Джон, вы точно уверены, что никто не вышел через дверь?

— Я готов поклясться. Вот твоя последняя загадка, Бенколен. Закричав, я выбежал из комнаты. В центральном коридоре я встретил дворецкого Дорсета, который передал мне ваше сообщение. Я не стал ничего объяснять, но велел ему бежать наружу и остановить любого, кто попытается покинуть дом через окно. Видишь? Если бы мы успели, Мертон был бы наш! Раскрывались двери, зажигался свет. Когда я достиг двери Гаррика, свет в коридоре уже горел. За дверью я услышал грохот схватки, звук падающего стула и чей-то бег. Она была заперта, но тонкое дерево я легко пробил. Билли почти столкнулся со мной — и я успел заметить перед ним неясную тень. Я щёлкнул выключателем и увидел на мгновение замершую картинку: бледный Билли на фоне прямоугольника окна, алая кровь, хлещущая из руки, — и никаких следов постороннего! Мы обыскали комнату, а Дорсет подтвердил, что ни один человек не прыгал из окон.

IV

Бенколен не спал двадцать четыре часа. Если тот человек, который выслушивал невероятные отчёты сэра Джона Ландерворна и Билли Гаррика прошлым вечером, был точен и аккуратен, словно с картинки, то теперь, околачиваясь вокруг Колокольни, он напоминал скорее привидение. Небритый, с потрёпанной шляпой, нахлобученной на голову, как шлем, он являл собой наглядную иллюстрацию облика древнего гота. Рано утром его видели стоящим в тумане на краю рва и прощупывающим его дно собственной тростью.

Нет, это была не Англия Робина Гуда, тёплых листьев и гусиных перьев; это была мрачная норманнская Англия. Но ещё мрачнее была цель, с которой Бенколен во главе отряда констеблей ноябрьским утром обыскивал ров.

Когда же он спустя некоторое время поднялся в большой и тихий дом, там было всего несколько слуг, которых он и допросил. Их хозяин так и не вернулся, но уходить они всё равно боялись. Так что, осматривая каждый пыльный угол, он слышал за своей спиной поступь их ног. Наконец, он поднялся наверх, в ту самую комнату, и именно там застали его после полудня те, кого он пригласил.

Солнце уродливого розового цвета отбрасывало свой луч прямо на закрытую дверь шкафчика, который Бенколен ранее осмотрел и нашёл совершенно пустым. В центре помещения стоял столик со статуэткой козла на ней, так что свет, льющийся через строгий прямоугольник окна, создавал чудовищно громадную тень козла на дверце шкафа. Когда вошёл сэр Джон Ландерворн, он увидел только этот пучок света во тьме да огонёк вечной бенколеновской сигары. Англичанин поёжился:

— Это ты, Бенколен? — спросил он. — Бр-р! Ну и местечко! А обязательно заходить?

— Я не вижу никакой причины, — вступил голос из-за его спины, — чтобы собирать нас здесь, вызывая из Лондона! Я уже рассказал всё, что вы хотели знать. — Это был мистер Джулиан Арбор, отодвинувший сэра Джона в сторону; хотя он казался разгневанным, ни один мускул на его бледном лице не дрогнул.

— Дело очень серьёзное, — отвечал Бенколен. — Не будете ли вы все любезны пройти сюда? Лорд Брэндон? Благодарю. И мистер Гаррик. А это кто? — напряжённый до предела, он просто выпрыгнул из кресла, услышав незнакомый голос.

— Мадлен настояла, — сказал сэр Джон.

— Я настояла! — подтвердил тонкий голосок, смеясь. Девушка выглядела радостно возбужденной. — Вы обещали дать разгадку. Разве мне нельзя остаться и послушать?

— Сэр Джон, это непозволительно! — крякнул француз.

— Я не уйду, — сказала она. — У меня такое же право находиться здесь, как и у всех.

Бенколен уставился на неё; от выражения его лица у присутствующих побежали мурашки по коже. Они знали, в чём дело: в комнате сейчас находился Ужас.

— Мертон здесь! — сказал Бенколен.

Вот он — Ужас. Сэр Джон заговорил быстро и нервно.

— Выйди, Мадлен, пожалуйста, выйди. Господи, что ты говоришь?

— Он здесь, — продолжал француз, — в этой самой комнате. Лорд Брэндон, встаньте перед дверью. Остальные — усаживайтесь и, что бы ни случилось, не двигайтесь с мест!

В полутьме кто-то запнулся. Бенколен встал перед окном. В красноватых отсветах они увидели его профиль с высоким крючковатым носом и бородой. Энергичность оставила его; его плечи опустились, и он задумчиво уставился в небо.

— Это странное дело, — наконец произнёс он. — Это единственный в истории случай, когда человек обеспечивает алиби собственному убийце. И в нём множество любопытных деталей. Рассмотрим, например, это появление мистера Джулиана Арбора в доме Франьо сразу после убийства.

— Послушайте, — Арбор вышел на свет, — я не отрицаю, что был там. Но что это означает? Это ведь не доказывает, что я убил Франьо, если вы об этом думаете! Это не доказывает, что мои намерения были преступны.

— Несомненно, нет, — сказал француз, — но что же тогда это доказывает? Не надо говорить мне, что это НЕ значит, скажите мне, что из этого следует. — Он не обернулся, но быстро продолжил: — А что же доказывает белая голова нашего ночного гостя?

— Как же, что это был Мертон! — сэр Джон непонимаюше поглядел на своего друга.

— Ты не прав. Белая голова неоспоримо доказывает, что это был совсем не Мертон.

— Так что, — вскричал сэр Джон, — Мертон и на Гаррика не нападал, скажешь?

— Вовсе нет. Мертон действительно напал на Гаррика.

— Тогда почему же он не появился ни через дверь, ни через окно?

— Потому что он был уже мёртв, — тихо сказал Бенколен.

Наступившая гробовая тишина была громче удара гонга. Все посмотрели на Бенколена так, будто он сошёл с ума и нёс чушь.

— Тело Мертона находится в шкафу за спиной сэра Джона, — провозгласил француз.

V

Он развернулся на 180 градусов и не повысил своего голоса, но его последние слова прозвучали, как гвозди в крышку гроба:

— Откройте шкаф, Гаррик. Одна из ваших жертв — внутри.

Гаррик тупо стоял перед ним, опустив руки. Остальные тоже были неподвижны.

— Мы извлекли его тело изо рва сегодня утром, — скучным тоном продолжил Бенколен, — ибо именно туда вы его сбросили. Откройте дверь!

Гаррик был на грани обморока. Он посмотрел вниз. Тоненькая струйка воды бежала из-под двери шкафа.

— Я… я не могу, — пробормотал Билли Гаррик.

— Слушай! Ты убил Франьо.

— Да, я убил Франьо, — автоматически ответил тот.

Сэр Джон неожиданно сел, сжав голову руками.

— Мне рассказать им, как ты это сделал?

— Нет!

— Но я должен, Гаррик. Вы с Мертоном оба увязли в долгах мистеру Джулиану Арбору. Вы вдвоём придумали эту двойную перемену облика, чтобы вслед за тобой лорд Брэндон и остальные поставили по пять тысяч фунтов. В действительности подобного рода заговор стал очевидным, как только я выяснил, что никакой книги под названием «Contes du Diable» не существует! Но Джулиан Арбор этого не знал. Вы одинакового роста с Мертоном — так сказал сэр Джон — и одного телосложения. Когда он заперся в этой самой комнате, он применил тот свой талант преображения, о котором упоминал сэр Джон. Он сбрил бороду, надел парик, заранее заготовленный в ящике стола, и закрепил эффект толикой грима. Он был на высоте!

Вспомните: освещение только свечное! Никто бы не заподозрил подлога. Выдать его мог бы только голос, но ты был простужен, как простужен и сейчас, а сиплый голос воспроизвести элементарно. После того, как дверь заперли снаружи, а Мертон завершил приготовления, он спустился на лестницу и стал ждать, слившись со стеной у самой нижней двери. По пути вниз он совершил холостой выстрел, наверняка заставивший наблюдателей разом в давке броситься внутрь через дверь. Было темно; у Брэндона свечи не было, и единственное, что он мог видеть — это лишь одна дверь наверху, из-за которой пробивался свет. Те, кто проходили через дверь, чувствовали только тела соседей, и Мертон легко смешался с ними — опять поднялся наверх, но уже в роли тебя. Ты же заранее выскользнул из дома: вспомните, что сэр Джон ни разу не видел тебя с момента выхода из комнаты до того, как все вновь оказались там, более того, он слышал шаги в доме. Никто не следил за иными дверьми, кроме той, за которой Мертон запер себя. Никто не видел, как ты выходил. На протяжении следующих трёх часов Мертон был тобой.

Но твой мотив, причина твоего участия в этом переодевании гораздо глубже. На первый взгляд ты хотел выиграть деньги от пари лорда Брэндона и поделить их; именно так ты и добился согласия Мертона. Твой настоящий мотив — убийство. Твой настоящий мотив — получить алиби, доказать своё присутствие в Колокольне в тот момент времени, когда ты на самом деле мчался к дому Франьо на автомобиле! Дьявольски умно! Твою вину даже предположить было нельзя, ведь Мертон невольно доказал, что ты не покидал его дома в самое время убийства. Ты же намеревался именно Мертона обвинить в преступлении!

Он повернулся к сэру Джону.

— Поразмысли, мой друг! Кто единственный мог иметь ключ от дома Франьо, как не человек, которому тот всецело доверял, которого назначил своим наследником? Разве эта самая логичная мысль не приходила тебе в голову? Фулк ведь — новый слуга, не посвящённый в тайны охраны дома! Я ведь из-за тебя, сэр Джон, проглядел эту очевидность — как ты клялся мне, что Гаррик был в Колокольне весь вечер! Гаррику нужны были деньги. Следовательно, рассудил он, Франьо должен умереть. Состояние будет его, а в убийстве обвинят Мертона. Но, поскольку Мертон обеспечил ему алиби, он тоже должен умереть, иначе план выйдет наружу.

Что же он делает? Он входит в дом Франьо, убивает его и возвращается. Тем временем Мертон, переодетый в Гаррика, вынужден пойти домой с сэром Джоном. Немедленно уйдя в «свою» комнату, он прыгает в окно и возвращается в Колокольню, где они договорились опять встретиться друг с другом и быстро преобразиться назад, пока солнечный свет не разрушил иллюзию. На краю рва они встречаются. Всё понимаете? Драка у воды, Мертон падает, но успевает ударить Гаррика ножом. Труп привязан к мешку с камнями, сброшен в воду — готово! Хотя полиция будет обыскивать всю Колокольню, она будет искать живого Мертона в доме, а не труп во рву.

Раненый Гаррик возвращается к сэру Джону. Когда он пересекает лужайку, сэр Джон видит его, но уверен, что это Мертон, которого у него нет никаких оснований считать того мёртвым. Соломенные волосы в лунном свете отлично играют роль лысой головы: проверьте сами! Гаррик слышит предупредительный крик сэра Джона; он понимает, что попал в ловушку, если только не…

— Тогда, — выкрикнул француз, — что же приходит в голову этому гению обмана? Сэр Джон вообразил, что Мертон хочет напасть на него; почему же не притвориться, что так оно и есть, ведь иначе Гаррик будет не в силах объяснить рану на руке?! И это сработало просто отлично! Гаррик рвёт на себе одежду, срывает перевязь с руки, чтобы кровь вновь потекла. Проходит примерно четыре минуты, пока сэр Джон не достигает его комнаты. Гаррик имитирует борьбу в темноте, выдумывает изобретательную историю, которая одна лишь в силах спасти его от разоблачения. Почти катастрофу он превращает в новое нападение, которое припишут Мертону!

Напряжение спало со всех, осталась лишь трагедия. Ложный эмоциональный стимулятор оставил тошнотворное послевкусие. Арбор и сэр Джон отодвинулись от Гаррика. Всё колдовство оказалось лишь дешёвой балаганной шуткой. Под маской гения был мошенник.

Бенколен зевнул.

— Eh, bien! — прошептал он. — Не только не приятно, но даже не умно. Нарушены самые прекрасные каноны истории; мы не только разоблачили нашего героя-страдальца, но в нём недостаточно театрального даже для того, чтобы завершить спектакль самоубийством. Понимаете, реальность бесконечно проще и нелепее, чем рассказы о ней. Господа, мы с вами окунулись в аллегорию. Что же вы вынесли из неё? Как вы объясните ту случайность, что заставила мистера Арбора, раздражённого этим безрассудным пари людей, которые не в состоянии оплатить проигрыш, броситься из Колокольни в дом Франьо, дабы лично потребовать возвращения долгов племянника?

Сэр Джон рассеянно надел шляпу.

Ну… — протянул он, избегая смотреть на Гаррика.

Лорд Брэндон распахнул дверь. Он молчал. Лицо его выражало лишь презрение.

— Грязная крыса! — что-то в этом роде пробормотал Джулиан Арбор.

В темнеющую комнату вошёл констебль и направился к Гаррику. Нервы последнего были на пределе; он сполз на пол, и Бенколену показалось, что послышался стон. Француз заговорил мягко:

— Не следует никому из нас думать, что он дьявол. Мертон так считал, ведь он был способен принимать любой облик, как Сатана, появлявшийся на шабаше ведьм в образе козла (вот истинное значение его статуэтки)… Раньше мы — люди старой закалки — считали, что есть на свете вера, честь, преданность. Но мы больше в них не верим, сэр Джон. Мы увидели, какова жизнь и какова молодость. Это наша последняя иллюзия, подобно тому, как преображение было последней иллюзией Мертона… Мы больше не верим, сэр Джон…

В комнате совсем стемнело. Все вышли, кроме Мадлен Ландерворн. Она нагнулась над человеком, распростёртым на полу, и глаза её наполнились слезами.

— Билли, — повторяла она, — я не верю им. Я не верю им!