— Я вот как не крутился, попал гаду очкастому на мясо, — остывая, произнес Стрельников. — А ты на таран пойдешь с радостью. У тебя своя задача в жизни есть, с эланцами поквитаться.
Второй лейтенант с тоской посмотрел в глаза Федору. Конечников, отделенный от грязи и рутины своей целью и не предполагал, что такое может быть. Чувствовать это, осознавать и продолжать служить, потому, что просто некуда деться. Первому лейтенанту почему-то стало стыдно.
Федор влез на стул, разглядывая повреждения на ткани. Калькулятор оставил практически незаметную вмятину. Зато рядом во множестве красовались куда более явные следы. Василий был не первым, кто высказывал свое несогласие таким образом.
До Федора, наконец, дошло, что подразумевал Стрелкин. Именно он, первый лейтенант, и.о. командира корабля отдаст в бою последний приказ — включить маршевые моторы и, не сворачивая держать курс на эланца.
— Если бы от меня это зависело, я бы сам знаешь что сделал, — сказал Конечников.
— Да ладно, не грузись. Это лишь сейчас страшно. Когда на батареях останутся одни трупы, убиться об линкор за счастье покажется, если навалятся десантные лодьи. А куда блядь денешься… Или таран, или сдохнешь на колу в эланском застенке…
— Я слышал, туда «семнадцатый» недавно ходил на разведку, — сказал Конечников. — Давай посмотрим, что изменилось у Гало.
Он выдвинул монитор и переключил компьютер.
— Ну, что нового написали? — поинтересовался Стрельников.
— Первая эскадра… 12 линкоров, 18 «Тондро», орбитальная крепость класса «субстандарт».
— Зря на ракете малевал. Мог бы прямо на борту нашего «ноль третьего» рисовать, — заметил Стрельников. Там твой любимка будет, «Эстреко», регистровый номер 10149. А мы все равно, по любому — жмурики.
— С точки зрения логики все гладко. Кораблестроительный комплекс несравнимо дороже стоит. А малыми кораблями можно пренебречь.
Друзья плеснули себе в стаканы «пакадуровки» и выпили.
— Стрелкин, по отгрузочной ведомости нам подадут всего две ракеты, — заметил Конечников.
— Это понятно, — ответил второй лейтенант. — Своим ходом пойдем.
— А зачем так? Через кольцо лучше… Больше ракет, мины, полные накопители энергии.
— Чего непонятного, Крок? Если вонь пойдет, наши командиры что скажут? Моя хата с краю. Записей в тепепорте «Солейны» нет, идите лесом.
— Но сам посуди. Вместо 130 ракет — 260! Да и по 2 полуактивные мины на каждый борт.
— Крок, ты помалкивай об этом. — Василий приблизился к первому лейтенанту и зашептал ему на ухо. — Ты лучше Федя измени в конечных координатах одну циферку.
— Это как? — не понял Конечников.
— Выйдем мы в пространство… А там ни войны, ни эланцев, ни наших козлов. Сами себе хозяева. Благодать. Планету найдем, баб добудем, заживем.
— А остальные? Мы что пацанов бросим на смерть, а сами дезертируем!? С бабами как тараканы в щели забьемся? — взорвался Федор.
Иногда он подумывал о подобном, но эти мысли, высказанные другим человеком, привели Конечникова в бешенство.
— Тише, тише, — зашептал Василий. — Не ори, услышат. Мы наших подговорим. Гута, Лапу, Ваньку с «десятки», старпома с «ноль первого». Там Симяна не любят совсем, пером по горлу и весь разговор. Никто умирать не хочет. Все уйдем. Нас никто и искать не станет. Кто проверит, сколько кораблей у Гало погибло.
— Ты мне Стрелкин друг, но если я еще раз от тебя это услышу, ты из моих друзей выйдешь.
Василий замолчал.
— Координаты вводятся заместителем по матчасти, начальником штурманской группы и старшим пилотом. Только вместе. Командир корабля просто контролирует правильность ввода, потом отправляет телеметрию на контроль и получает код запуска. Смыться, введя неверную циферку — утопия, — сказал Конечников.
Повисло долгое, неприязненное молчание. Федор снова запустил видеоряд.
Василий изредка поглядывал на первого лейтенанта.
— И не то, что умирать сильно страшно. За Дубилу сдохнуть противно, — наконец признался он.
— Или всем или никому, — отрезал Конечников.
— Верно, Крок, это лучше всего, — согласился Стрелкин. — Но как всех поднять… Нереально.
— Завтра я подам рапорт бригадному генералу с предложением отправить сборную эскадрилью через кольцо, — сказал первый лейтенант. — С полной нагрузкой может и отобьемся. Это наш шанс.
— Это ты хорошо придумал, — заметил Стрелкин. — Месяца через два в канцелярии рассмотрят. Федька, давай звонить командующему.
— Стрелкин, ты чего, перепил? — поинтересовался Конечников.
— А я чего… А я ничего…, - Стрельников задумался и отбарабанил радостно — идиотским тоном. — В Уставе сказано, что любой военнослужащий, в случае чрезвычайных обстоятельств может обращаться напрямую к вышестоящему начальнику.
— Ну и как ты это сделаешь? — иронически спросил Конечников. Пойдешь к нему прямо сейчас? И мы чудесно проведем остаток ночи в камере…
— Крок, ты умный, но иногда как упрешься… — Стрелкин довольно улыбнулся. — Собирайся.
— Куда?
— Не боись, паря. Васька Стрельников тебе плохого не предложит. Компьютер свой возьми.
Наконец, Рогнеда решила, что, сегодня с литературой надо заканчивать. Девушка вздохнула, притворно показывая, как она огорчена и убрала аппарат.
— Ну, как? — поинтересовался Управитель.
— Для настоящего мужчины погибнуть за Родину высшая доблесть. А эти… Вот уж действительно, грешно и смешно, — ответила Живая Богиня. — И не оттого, что взрослых мальчиков послали на смерть. И не оттого, что офицеры, мужчины забыли о своем предназначении. А оттого, что они не хотели, а пришлось из-под палки.
— А как иначе? — возразил Андрей. — Вряд — ли кто-то мечтал помереть во цвете лет. Тем паче за сильно пьющего болванчика с порядковым номером 13… Вот уж был действительно Тупила… Не рыба, не мясо…
При нем только ленивый не крал и не вешал на себя медали. А «помазанничек» все только пил и блевал. Голубая мечта алкоголиков всех времен и народов.
— Полегче с моими родственниками, — посоветовала она, не то в шутку, не то всерьез.
— А тебе было, наверное, хорошо при дворе Громовской династии, — сказал Управитель. — Фамильное сходство со знаменитой Рогнедой — это капитал.
— Великих княгинь при дворе было как собак нерезаных… Одна надежда на сходство… Ты это хотел сказать? — поинтересовалась она.
— Нет. Я хотел сказать только то, что сказал.
— Это было проклятое место. По капризу императора насиловали, пороли и калечили. Особо невезучие попадали на смертную пытку или в кастрюлю. Порой придворные жалели, что не могут сделаться птичкой и выпорхнуть на волю. Или мушкой, чтобы забиться в самую дальнюю щелочку летающего города Нововладимира. И почти всегда завидовали людям, которые ходили на работу, смотрели по вечерам визию до тошноты, жили от получки до получки и имели ну хоть какие-то права…
— Как же так случилось, что все это безобразие тянулось десятки веков, прежде чем окончательно сгинуть? — подивился Управитель.
— Это все потому, что перед тем длилось другое безобразие… Во главе с нежно любимым всеми Управителями Князем Князей.
— Не знаю… — задумчиво сказал Управитель. — По сравнению с тем, как все обернулось, время Даниила Первого, пожалуй, было не таким уж плохим.
— Ты про Большое Вторжение вспомни, — посоветовала Живая Богиня. — После того, как мы заигрались до уничтожения планет…
— Слушай, Ганя, а зачем тогда эту дрянь устроили? — спросил мужчина. — Воевал себе народец, воевал. Все было нормально. И вдруг…
— Андрей, — укоризненно сказала Рогнеда. — Ты забыл?
— Нет, — ответил Управитель. — Кстати, а что я должен помнить?
— Ну конечно, — усмехнулась она. — Ваше болото отбивает память о времени, когда все упивались запретными до той поры эмоциями, торопились жить и чувствовать.
— Не понял, — честно ответил Управитель.
— Любой наркотик вызывает привыкание, — пояснила Рогнеда. — Приходится увеличивать дозу.
— Не бери в голову, — пренебрежительно ответил он.
— Как скажешь, — в тон ему ответила она.
— Вот и ладно, — заметил Управитель. — Мы, я смотрю, не будем больше сегодня читать.
— Да, — с благодарной улыбкой ответила Рогнеда. — Я как-нибудь продолжу на днях.
— В твоих интересах одолеть весть текст, — многозначительно сказал Живой Бог. — Мне он ни к чему. Я его редактировать не буду, это твоя привилегия. А ты не стесняйся, читай при мне, читай без меня. Прочтешь, подредактируешь. Потом во всем Обитаемом Пространстве будут писать агитки по образу и подобию. Ведь только ты можешь гармонично соединить древнюю энергию с нынешней, дав жизнеспособный гибрид.
— Ну, вот уж нет. С чего ты взял Пастушонок, что я соглашусь делать это для тебя? — поинтересовалась Управительница. — Я эту писанину в Совет отнесу с надлежащим комментарием. Вы меня за такое 3000 лет на Мороне гноили.
— А вот этого тебе не надо бы делать. Получится, что унтер-офицерская вдова сама себя высекла.
— Что, припас очередной компромат? — спросила она.
— Нет, что ты, — притворно-ласково сказал Андрей. — Мне на слово поверят. И в такие места загонят, что ты о своем болоте мечтать станешь.
— Ну, как всегда, — заметила Рогнеда.
— Тогда я пойду. Дела…
Пастушонок улыбнулся, поднялся с кресла. В дверях он остановился, медленно повернулся. Долго и насмешливо он смотрел на бывшую покровительницу, наслаждаясь своим триумфом. Наконец, он произнес:
— Не надо было девочка делать из меня дурачка. Если ты хотела, чтобы я тебе помог, то должна была попросить по старой памяти. В счет прошлых заслуг, так сказать. Может быть, я бы и поспособствовал твоему горю. А я знаю, девочка, твою печаль. Так сказать, насквозь вижу.
Рогнеда промолчала, но опытный взгляд Управителя отметил злость и досаду, которая промелькнула на лице Живой Богини.
Управительница весь вечер посвятила себе, внешне продолжая блаженное ничегонеделание. Потом она переместилась в свой дом на Деметре, возвратясь в альфа-реальность.
Только там Рогнеда дала волю своему гневу, расколотив обстановку в малом парадном зале. Успокоившись, она наскоро перекусила и отправилась спать.
Рогнеда спала плохо и проснулась рано. Она долго валялась, делая вид, что спит. Но тело настоятельно требовало, чтобы она встала. Девушка поднялась с кровати и стала готовиться к долгому и неприятному дню. «Это все равно должно было случиться» — сказала она самой себе. — «А раз так, в постели не спрячешься, не отлежишься».
Рогнеда умела принимать вызовы жизни. Бессмертная ведьма была когда-то амазонкой, воительницей. Ей доводилось участвовать в тяжелых походах и самоубийственных атаках. Дочери владимирского князя доводилось чувствовать, как смерть подходила совсем близко, милостиво протягивая сладкое покрывало небытия. Но всякий раз лишь воля удерживала Рогнеду в больном, раненом, стиснутом чудовищными обстоятельствами теле. Вот и сейчас она решила победить, что бы ей это не стоило.
В одиннадцать часов Управительница появилась в искусственной реальности, готовая совершить все, что потребуется для достижения своей цели.
Живой Бог ждал ее там. Девушка сухо поздоровалась и запустила воспроизведение.
Андрей не стал говорить ничего обидного своей подопечной, лишь где-то внутри стало тепло от сознания своей безраздельной власти над ней.
Из коридоров орбитальной крепости исчезли рабочие команды, бурлящие толпы курьеров, порученцев и просто праздношатающихся. На станции висела густая, неправдоподобно глубокая тишина.
Верхние люминесцентные панели были погашены, темноту разгоняли редкие пятна светильников, да синие огни на полу и в дверных проемах. На пикетах ночного патруля угадывались тени солдат в тактической броне.
Конечников, как и.о. командира корабля, знал пароль, поэтому часовые пропускали его и Стрельникова беспрепятственно.
Немного срезав путь через мертвые, пустые отсеки, так и не восстановленные за 57 лет после последнего нападения на станцию, приятели вышли к центру связи.
Туда сходились все линии военной, «эсбешной» и правительственной связи. Стрелкин сделал Конечникову знак, чтобы тот молчал и ничему не удивлялся.
Они спокойно прошли мимо вахтенных операторов, клевавших носами за пультами, и нырнули в один из закоулков.
Второй лейтенант остановился. Он аккуратно выдернул проволочку из пломбы, которой была запечатана дверца пульта пожарной сигнализации. Федору показалось, что Василий собирается объявить тревогу. Первый лейтенант представил, как опускаются под аккомпанемент сирены герметичные перегородки. Стрелкин уверенно пошарил в углублении и вынул ключ, спрятанный за панелью.
Конечников вздохнул с облегчением…
— Пошли, Крок, — гордясь собой, произнес второй лейтенант.
Он открыл ничем не примечательную дверь с надписью «аппаратная № 3».
Друзья оказались в темном, заставленном электроникой зале, где сходились толстые лианы световых и электрических кабелей. Василий выбрал нужный короб с аппаратурой, уверенным движением дернул навесной замок и распахнул дверцы. Потом раскрыв перочинный нож, свинтил панель, оголив ряды оптотронов линейного усилителя.
— Замок здесь ржавый. Сами связисты его так же открывают и закрывают, — произнес Василий, с грустью разглядывая спрятанную на дне бутыль, некогда наполненную огненной влагой императорских винных порционов, а ныне пустую и пыльную.
— Стрелкин, ну ты даешь, — только и сказал Конечников. — Это…
Поделиться книгой: