Помоги проекту - поделись книгой:
УДК 330.8 ББК 65.02 Р58
Наибольшую известность Лайонелу Роббинсу (1898-1984) принесли его работы по экономической теории, методологии и анализу экономической политики. Во время
Второй мировой войны он возглавлял экономическую часть кабинета Уинстона Черчилля, а после ее окончания долгое время руководил газетой «Financial Times». Как историк экономических идей он может сравниться с Йозефом Шумпетером.
Публикуемые лекции, читавшиеся в Лондонской школе экономики в 1979~1981 годах и записанные на магнитофон внуком Роббинса, показывают его глубокое знание истории экономической мысли, заразительную увлеченность предметом, красноречие и остроумие.
В лекциях освещаются экономические идеи многих мыслителей, начиная с Платона,
Аристотеля и Фомы Аквинского. Роббинс подробно останавливается на работах Адама
Смита, Томаса Мальтуса, представителей классической политической экономии, Карла
Маркса и Альфреда Маршалла. Лекции объединены убежденностью Роббинса в том, что современные институты и общественные науки невозможно по-настоящему понять без осознания идей, стоявших за их развитием.
Содержание
Предисловие • 9
Введение• 12
А. ИСТОКИ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ МЫСЛИ
Лекция 1. Введение —Платон • 33
Лекция 2. Платон и Аристотель • 47
Лекция 3. Фома Аквинский и схоласты • 6i
Лекция 4. Памфлетисты о деньгах (Орезм, Воден, «У. С.»)-73
Лекция 5. Памфлетисты: меркантилизм (Малин, Мисселден, Ман) • 86
Лекция 6. Сэр Уильям Петти • 98
Лекция 7- Чайлд и Локк (процент) • 112
Лекция 8. Кантильон • 123
Лекция 9. Кантильон (окончание)—физиократы • 135
Лекция 10. Физиократы—Тюрго • 147
Лекция 11. Локк и Юм о собственности — Юм о деньгах • 158
Лекция 12. Юм о проценте и торговле — предшественники Адама Смита • 170
Лекция 13. Общий обзор намерений Смита —«Богатство народов»: аналитическая часть (I) • 183
Лекция 14. «Богатство народов»: аналитическая часть (II) -193
Лекция 15. «Богатство народов»: аналитическая часть (III) —экономическая политика (l) • 206
Лекция 16. «Богатство народов»: экономическая политика (II) • 2ig
Лекция 17. Общий обзор — Мальтус о населении • 235
Лекция i8. Ценность и распределение: происхождение — аналитическая часть (I) • 247
Лекция ig. Теория ценности и распределения: аналитическая часть (П) • 258
Лекция 2О. Теория ценности и распределения: аналитическая часть (ill) • 268
Лекция 21. Равновесие во всей экономике • 279
Лекция 22. Международная торговля • 2до
Лекция 23. Джон Стюарт Милль • 301
Лекция 24- Милль (продолжение)—Сен-Симон и Маркс • 315
Лекция 25. Маркс (продолжение)—Лист и историческая школа • 324
Лекция 26. Историческая школа (продолжение) — Предвестники перемен: Курно, фон Тюнен и Рэ • 337
Лекция 27- Маржиналистская революция (I): Джевонс • 349
Лекция 28. Маржиналистская революция (П): Джевонс и Менгер • 360
Лекция 29. Маржиналистская революция (Ш): издержки (Визер) — ценообразование факторных услуг (Визер, Кларк, Уикстид) • 371
Лекция 30. Теория капитала: Бём-Баверк и Фишер • 381
Лекция 31. Вальрас —Парето • 392
Лекция 32. Маршалл • 402
Лекция 33. Деньги: Фишер, Маршалл, Виксель • 414
Послесловие. Дальнейшая эволюция предмета • 425
Список литературы • 441
Приложение А. Список книг для чтения
Лайонела Роббинса • 447
Приложение Б. Труды Роббинса по истории экономической мысли • 463
Библиография • 47°
Предисловие
Блестящие лекции, собранные в этой книге, не нуждаются в представлении, а кропотливый труд работавших над ними редакторов — в комментариях. Зачем же я пишу это предисловие, что ценного я надеюсь добавить к содержанию книги? Дело в том, что мне, как и многим другим до и после меня, когда-то повезло сидеть в аудитории и слушать, как эти лекции читает их автор, выдающийся человек, мой учитель, а впоследствии и близкий друг. Любой, кто прочтет эти лекции, несомненно оценит по заслугам их стиль, объем охваченного материала, ослепительно яркий ум их автора и то стимулирующее воздействие, которое они оказывают на читателя. Я могу только попытаться рассказать о том незабываемом опыте, который получил, слушая эти лекции из уст автора.
Главной составляющей этого опыта был сам лектор. Высокий, крупный, осанистый, он обладал гулким голосом и львиной гривой, которые заставляли всех его студентов изумляться тому, как счастливо соединились в нем гены его предков. Назвать его сильной личностью означало бы ни- чего не сказать о его характере. Студенты постоянно бессознательно копировали его стиль, характерные черты и особенности речи, принадлежавшие прежнему веку, не столь механизированному, как нынешний. Однако при ближайшем знакомстве любому становилось понятно, что Роббинс не был властным человеком. Он обладал отличным чувством юмора и был прекрасным рассказчиком. Он был неизменно добр и заботлив, особенно по отношению к моло- дым людям и особенно в отсутствие свидетелей его добрых поступков. Но больше всего в нем поражали владение языком, ясность ума и потрясающая эрудиция, которой сопутствовала изумительная память.
Чтобы проиллюстрировать эти черты, я расскажу одну историю, хотя мог бы привести их множество.
Как это иногда случалось, я обедал с Лайонелом, и к нам присоединился Гарольд Ласки. Я занимал в то время должность ассистента преподавателя, столь низкую, что в США у нее даже нет эквивалента.
Вскоре разговор перерос в оживленную дискуссию о каких-то малоизвестных авторах XIX века и их еще менее известных критиках того же периода; я понятия не имел ни об одном из них. Однако я не был обречен на роль немого слушателя. Время от времени по ходу беседы, высказав какую-либо мысль, Лайонел поворачивался ко мне и спрашивал: «Не так ли, мой дорогой Уильям?» Затем он делал паузу, достаточно долгую для того, чтобы я мог что-то сказать, если хотел, но недостаточно долгую для того, чтобы поставить меня в неудобное положение, если мне нечего было сказать.
Он знал бесконечно много, помимо экономической теории, об изящных искусствах, опере, литературе и истории, однако тот объем информации, которым он располагал в области экономической науки, поистине поражал. Значительную часть этих знаний он изложил в своих лекциях. Эти лекции читались в большой аудитории, называвшейся «старый театр», комнате, обшитой темными панелями, слабо освещенной и весьма слабо отапливаемой. Я учился в Лондонской школе экономики в 1946-1949 годах, сразу после окончания Второй мировой войны. Лондон еще хранил следы разрушительных бомбежек.
Топлива и еды было мало, и они строго дозировались. Студенческая братия, наряженная в поношенную одежду, полученную по карточкам, являла собой толпу, неряшливую настолько, насколько только можно себе представить. Однако все невзгоды забывались, когда студенты и аспиранты слушали, зачарованные, гулкий голос лектора, который оживлял не только идеи, но и дух наших предшественников в сфере экономического анализа.
Во время моих более поздних визитов в Лондон Роббинс обычно водил свою очаровательную жену, личность не менее сильную, чем он сам, а также мою жену и меня заодно в Национальную галерею воскресным утром, когда музей был закрыт для посетителей, но открыт для него как члена попечительского совета. В один из последних таких походов он пожаловался мне, что ему начала изменять память.
Затем мы отправились бродить по галерее, и какая бы картина ни. привлекла мое внимание, он неизменно сообщал, как она была приобретена в коллекцию музея, известен ли ее первый владелец и кто он, рассказывал о состоянии картины и о том, какие слои обнаружило на ней рентгеновское исследование.
Защитив диссертацию в Лондонской школе, я отправился в Принстонский университет вести собственный семинар по истории экономической мысли и занимался этим около двадцати лет.
Получив экземпляр этой книги от семейства Роббинсов, которые и сегодня остаются моими близкими друзьями, я задумался о том, насколько полезной она может оказаться для меня сегодня. Я наугад открыл том и попал на главу о Мандевиле, в которой Лайонел хвалит стиль и мудрость этого пришельца из иной страны (Голландии) и иной научной области (медицины). Меня охватило столь сильное желание перечитать Мандевиля, что следующие несколько недель я наслаждался, самостоятельно убеждаясь в верности этих наблюдений одного блестящего ума за другим.
В последние годы все письма, которыми обменивались я, Лайонел и его жена Айрис, неизменно заканчивались словами «с любовью». Надеюсь, что сумел в своем предисловии передать какую-то часть этого чувства.
Введение
Эти лекции, которые впервые издаются в печатном виде, Лайонел Роббинс читал в Лондонской школе экономики в
В Великобритании XX века Лайонел Роббинс был одним из гигантов в области университетского образования вообще и в области экономической теории в частности. Он сделал выдающуюся политическую карьеру, став экономическим советником правительства, а также добился успеха как покровитель искусств, журналист и реформатор системы высшего образования1. Возможно,
Роббинс лучше известен в экономической науке благодаря своей работе в области экономической теории и методологии (отметим работу «Эссе о природе и значении экономической науки», К)32) и в области теории экономической политики, но Роббинс к тому же был ведущим английским историком экономической мысли. Он написал основополагающие труды по нескольким темам.
Среди них «Теория экономической политики в английской классической политической экономии»
(1952)1 «Роберт Торренс и эволюция классической экономи-
1. См.:
Mil-gate, and P.Newman, The New Palgrave: A Dictionary of Economics, vol. 4 (London: Macmillan, 1987).
; Ческой науки» (1958)* «Теория экономического развития в истории экономической мысли»
(1968) и «Эволюция современной экономической теории» (197°)-
Существует несколько знаменитых курсов лекций по истории экономической мысли. К наиболее известным и уважаемым принадлежат лекции Уэсли К. Митчелла, прочитанные в Колумбийском университете, Джейкоба Вайнера в Чикаго и Принстоне, Йозефа Шумпетера в Гарварде, а также
Эдвина Р. А. Селигмена в Колумбийском университете. К ним же принадлежат лекции, прочитанные Лайонелом Роббинсом в Лондонской школе экономики. Эти лекции, равно как и печатные работы Роббинса, повлияли на многих, если не на всех, ведущих историков экономической мысли следующего поколения в Англии и других странах.
Приведенные в этой книге лекции, читавшиеся Роббинсом, когда ему было уже за восемьдесят, производили на аудиторию неизгладимое впечатление. Роббинс обладал недюжинной эрудицией и ораторским даром, а кроме того, мотивацией, для того чтобы преподавать свой любимый предмет интересно и основательно. Его лекции являются образчиком точности, яркости и красоты изложения. Однако это всего лишь лекции —они ограничены манерой изложения, временными рамками и языковым стилем, в них опущено немало содержательной информации и подробностей.
Если бы Роббинс писал трактат, он написал бы совсем другой текст, хотя лекции в некоторой мере представляют его мнение по тем вопросам, которые он освещает.
Из лекций Роббинса можно многое узнать об истории экономической мысли. Хотя они, возможно, и не лучшее пособие для человека, только начинающего знакомиться с этой областью, это все равно полезное и интересное чтение. Наибольшую ценность лекции имеют для тех, кому ин- тересен либо Роббинс сам по себе, либо его манера преподавать историю экономической мысли и его интерпретация различных спорных вопросов.
История экономической мысли не пишет себя сама. Экономика, развитие экономической мысли и экономической науки как профессиональной дисциплины, равно как и рассказ об истории этого развития, являются социально творимыми артефактами, поэтому читателю будет интересно узнать, как творил историю экономической мысли Роббинс.
В первой лекции Роббинс рассказывает о своем предмете и о том, как он планирует его излагать.
Роббинс считает, что история экономической мысли может быть полезна как для понимания того, что происходит в современном мире, так и для понимания интеллигентной беседы на экономические темы. Хотя история естественных наук не слишком важна для понимания современной физики и биологии, об экономической науке нельзя сказать того же. «Современные институты и современное мышление пронизаны наследием прошлого, и знать, как родилась та или иная идея, какие перипетии она претерпела, внутренне, в ходе развития предмета, и внешне, в смысле влияния, оказанного ей на теории об обществе, как она изменилась сегодня, какой смысл имеет в ежедневном общении»,—все это важно для того, чтобы иметь глубокое, а не поверхностное понимание происходящего. В связи с этим Роббинс весьма к месту использует цитаты из Марка Паттисона и Джона Мейнарда Кейнса: «Я бы настаивал, что современные идеи в области экономического анализа сложно понять, не имея некоторого понимания о том, как они развивались»,—говорит он. Один из примеров, которые приводит Роббинс, это политика
Далее Роббинс рассказывает о том, как будет излагать свой предмет. Он отстаивает широкий подход, рекомендуя избегать крайностей: не выдавать экономические идеи за побочный продукт современных социоэкономических условий, но и не обращаться с ними как с единственными примерами чистой теории. В качестве примера такого подхода Роббинс приводит Давида Рикардо, идеи которого стимулировали насущные проблемы его времени, но который рассматривал их как чисто абстрактную теорию, «теорию, более чистую и более отстраненную от окружающей действительности, чем у любого другого экономиста, не считая современных математических экономистов». Роббинс также следует широкому, или эклектическому, подходу к организации своего курса: «Я пойду своим путем — иногда буду говорить о доктрине, иногда о людях, иногда о периодах». В том же, что касается возможности ученого «беспристрастно рассматривать проблемы, столь тесно связанные с его интересами и повседневной жизнью»,
Роббинс солидарен с Гуннаром Мюрдалем, который считает необходимым разоблачать свою необъективность, как только заметишь ее. Организация и содержание лекций отражают Роббинсо-
, во понимание того, что такое экономическая теория и эко-,хномика. Как и большинство экономистов мейнстрима, Роббинс фокусирует свое внимание на обмене, ценообразо-У вании
(ценности) и распределении ресурсов, а следователь-i но, на ценовом механизме и функционировании чисто концептуальных рынков. Более широкие соображения, такие как организация экономической системы и контроль за ней, отношения между теорией знания и социальной политикой, а также проблема порядка (отношения между свободой и контролем, непрерывностью и изменениями, иерархией и равенством), теории, которые были центральными в работах таких экономистов мейнстрима, как Фрэнк X. Найт и Джозеф Дж. Спенглер, зачастую затрагиваются Роббинсом лишь походя. Например, рассматривая Платона и Аристотеля, Роббинс концентрируется на проблеме коммунизма среди правителей-стражей и на рабстве, хотя упоминает и более широкие последствия распределения труда, а о Риме говорит, что в нем не было никакой существенной экономической мысли. Несмотря на это, вопросы правосудия (что
Роббинс признает), системной организации и контроля бурно обсуждались как в Афинах, так и в
Поделиться книгой: