Тень сумеречных крыльев

Ольгерд и Цатогуа чуть не столкнулись лбами над следующим портретом. Сходство было несомненным, хоть модель и была изображена сбоку, в совершенно другом освещении, подчеркивающем и заостряющем черты лица.

– М-да, – изрек бескуд. – Либо кто-то соврал, либо одно из двух. Эта Софи-Касталия, она что же, и у художника что-то слямзила, раз он на нее так взъелся?

– В смысле взъелся? – Маг нахмурился и еще раз посмотрел на изображение. Ни карикатурности, ни усов, ни родинки на носу.

– В смысле, что она и не Касталия, и не Софи, – отрезал Цадик. – Очевидно же. Он рисовал ее, рисовал, а потом взял и переназвал портреты. Явно неспроста.

– Есть одна идейка, – Василий отобрал у коллег альбом и направился к МФУ. – Идейка есть одна, вроде не самая глупая. Тут парни из Израиля заявили свою версию поисковика для Иных. Ну, там, нейросети, обучаемость, вся фигня. – Он запустил сканер, приложив к стеклу сначала один портрет, потом второй. – Очень продвинутые алгоритмы, почти ИИ. Может, прогоним нашу дамочку по ним?

– Гениально, – искренне похвалил Ольгерд. – У нас как раз и фас, и профиль. Цадик, учись, как премии зарабатывают.

– А я що, а мне и не жалко! – завыл Цатогуа, но быстро притих. – Таки всегда говорил, что Вася у нас молодец. Ну, началась охота?

Охота началась. Поисковик потребовал идентификации, причем даже не двух-, а трехуровневой, с подтверждением через дозорные шифр-ключи. Это было разумно: ушлые людские хакеры, даже узнав о существовании подобного ресурса, не должны были им воспользоваться ни в коем случае. Оборотень, сидя за ноутбуком, увлеченно кликал «мышкой».

– Степень совпадения… Сколько ставим? Восьмидесяти хватит?

– Девяносто пять, – сомневалось начальство. – Не хочется ложных срабатываний.

– Лады, девяносто пять… Экстраполяция объема по двум проекциям… Подавление цветового шума… Можем потерять в деталях, – предупреждал он.

– Та воно ж таке, не фото, картинка, – одобрительно хлопал по плечу бескуд, расставляя второй рукой чашечки с кофе. – Будем посмотреть.

– Будем, – рычал Василий. Наконец раздался финальный щелчок, и на экране закрутилась «обработка запроса».

Через пару минут сервер предупредил: «Выгружаем совпадения». Потерев мочку уха между пальцев, Ольгерд отхлебнул кофе и констатировал:

– М-да…

– М-да, – поддержал Цатогуа. – И обратите внимание, шеф, все из разных эпох. Ваша леди не викторианская, она хорошо, если не древнеегипетская.

– А точно не Иная? – засомневался оборотень. – Хотя если она порождение Сумрака… Ну, как Неваляшка или этот, Палач Пророков. Обвальщик наш в ту же степь.

– Та-а-ак, – обернулся к нему Темный маг, – отсюда поподробнее. У тебя тоже ассоциации с Олегом возникли?

– Ну! – тот потер лоб и нахмурился. – А говорят, еще Фазиль на нервяках, да? Он же чуткий навроде журавля. В миг единый просекает, чо-как и кому-где. Слышал, в предсказатели прочили.

– Ты уж не делай из него Яна Наталиса, – усмехнулся Ольгерд. Потом помрачнел. – Но да, есть такой момент. Я подозреваю, что именно мой звонок в Инквизицию мог стать той «ошибкой», которая очень не нравилась гостье.

В этот момент продолжавший просматривать подборку Василий подпрыгнул на стуле и кликнул по одной из миниатюр. Та развернулась во весь экран, и бескуд, следивший за происходящим, поинтересовался:

– Щота важное таки да? Вась, ты не пугай, а то я кофе обольюсь, и будет уже неэстетично.

– Важное… Не знаю, – пробурчал оборотень, оскалив крепкие желтые клыки. – Чую. Так, а что… А, вот! – задергал он курсором. – Я ж уже видел. Это опять работа Перуджини, набросок, он не выставлялся нигде. Есть только в хранилище у какого-то вампира из Италии, ну и он дал отсканить, для базы. Вчера я рылся в сети и нашел, но внимания не обратил. А сейчас понял: руки!

Снова произошло маленькое краниальное ДТП. Цадик, проявив свою обычную прыть, захватил власть над «мышкой» и сдвинул курсор в сторону, одновременно покрутив колесиком.

– Ой-вэй, – выдал он совершенно флегматично. – Шеф, хотел бы я сказать, что это маленькое карманное Евангелие. Или блокнотик. Или покетбук про отважных рыцарей и прекрасных дам. Но увы, моя неблагодарная память слишком хорошо хранит некоторые не так чтобы, на первый взгляд, нужные вещи. А еще у меня есть фото.

Он снова достал смартфон и показал всем присутствующим дисплей. Там был довольно удачный кадр: Ольгерд, нахмурившись, роется в своем гаджете. Погрозив кулаком, начальство в том же тоне констатировало:

– Да. У нее мой мобильный.

Шуршание кулеров ноутбука и офисной вентиляции на пару секунд стало громче артиллерийской канонады. Все переглядывались молча, пока все тот же Цатогуа не обронил, выпятив губу:

– А что мы в принципе знаем о путешествиях во времени?..

– Бред, – отрезал Ольгерд. Он пощелкал ногтем по пустой чашечке от кофе и цыкнул зубом. – Нет, про ускорение восприятия на первом слое Сумрака известно всем. Но это, насколько я знаю, принято считать физиологическим процессом… И движения по времени вспять не было замечено никем! Ни разу!

– А что мы в принципе знаем о природе времени?.. – затянул бескуд свою волынку. Василий одобрительно кивал. Не выдержав, маг развернулся, сделал пару кругов по кабинету и упал обратно в кресло, в котором его откачивали. Мысли его были смутны.

Кроме того, опять начало накатывать то странное чувство, мозаика из дежавю и жамевю. Путешествия во времени… Это было единственным разумным объяснением, но оно Ольгерда не устраивало. Просто в силу того, что рушило все представления о привычном мироустройстве и порядке вещей.

«Мы рабы своих привычек, – думал он, уткнув лицо в ладони. – Даже Иные. Тем более Иные. У нас гораздо больше времени – опять время! – чтобы ими обрасти, замшеть, закоснеть в уютных парадигмах. Вот и я боюсь допустить «то, что было, чего не было, что будет и чего не сможет быть никогда». Боюсь. И не готов признаться в этом».

Глава Дневного Дозора города Воронежа еще немножко посидел, слегка раскачиваясь и уставившись в одну точку. Потом встряхнулся, шлепнул себя по щеке внешней стороной ладони и тихо скомандовал:

– Цадик, кофе. Ну-с, что делать будем, господа дозорные?

В дверь постучали.

* * *

В каждой организации, в каждом коллективе, в каждой группе друзей, товарищей или просто знакомых есть такой человек.

Никто из дозорных так и не смог запомнить имя ведьмы Крапивиной. Создавалось впечатление, что на нем лежат хитрые и эффективные чары забвения. Упрямый Цатогуа твердил, что мнилось ему нечто древнегерманское, из средневековых рыцарских романов, но от прямых вопросов уходил, как щука от остроги. В документы кадрового отдела негласно решили не заглядывать, из спортивного интереса. Лично спрашивать тоже было нельзя, и потому все обращались к девушке по фамилии, от чего та, казалось, совершенно не испытывала никакого дискомфорта.

При этом сама ведьма оказалась весьма полезным, порой даже незаменимым сотрудником. Ситуация с ней и оперативниками немного напоминала семью, в которой коллективный «муж» выполнял дела важные, значимые, заметные: сражался с драконами, приносил домой добытое с них золото и слагал баллады о собственных подвигах. На «жене» при этом оставались обязанности мелкие, безымянные и обильные: оттереть кровь с доспехов, поточить меч, подшить гульфик, отсортировать монеты, драгоценные камни и украшения от чешуек, камешков и дохлых пауков; умиленно выслушать все три сотни строф поэтического подвига, а позже прибрать за утомленным трубадуром перо, недопитое вино и скомканные черновики.

Прекрасно понимая, на ком теперь держится воронежский Дозор, Ольгерд старался не забывать о поощрениях, дополнительных отгулах и банальных комплиментах в адрес девушки. Правда, в данный момент он был немного не в духе, поэтому его «Да?» прозвучало скорее, как «Ну?».

Цатогуа, хлопнув себя по лбу, махнул рукой и снял с двери Поролон, после чего сам же ее и открыл. Робко переминающейся на пороге Крапивиной он принялся расточать извинения, сдобренные славословиями и дифирамбами. Барышня покраснела, что было немудрено, но потом собралась и решительно заявила:

– Ольгерд Гедиминович, вам там звонят!

– Мне?! – Маг по инерции охлопал карманы, а потом возвел очи горе. – А, ну да. Кто?

– Из Ночного Дозора, – отрапортовала ведьма, как заправский служака. – Настаивают, что дело срочное, просят к трубке лично вас.

Предчувствия родились недобрыми. Ольгерд окинул взглядом сотрудников, поразмыслил, а потом, решив, что не стоит терять время на пересказы, кивнул Крапивиной:

– Переведи звонок сюда. Цадик, где тут у вас громкая связь…

– Шеф, а вы и вправду Гедиминович? – шепотом полюбопытствовал Василий, когда ведьма убежала на ресепшен. Глава Дозора нахмурил брови.

– Да, а что? – Потом морщины на лбу разгладились, и Темный улыбнулся. – Нет, не в этом смысле. Имя-то популярное. В Литве, конечно.

В этот момент запиликал стационарный телефон. Бескуд манерно ткнул пальцем в клавишу конференц-связи, и комнату заполнил знакомый голос:

– Алло? Алло? Ольгерд, это вы?

Маг улыбнулся еще раз.

– Здравствуйте, Фазиль. Ну, как ваша поездка?

– Насыщенно, – обронил целитель. – Расскажу, но чуть позже. У нас тут случилось странное.

– Ого, – не удержался Цатогуа. – Странное у Светлых. Кто бы мог подумать?

– Вы там с подчиненными? – осторожно уточнил глава Ночного Дозора.

– С ними, с оглоедами, – изобразил тоску в голосе Ольгерд, одновременно замахиваясь кулаком над затылком шутника. Бескуд зажал рот ладонями и затрясся от мелкого хихиканья. Василий смотрел на друга с укоризной. Хоть это утешало. – Подумал, что раз дело касается отношений между Дозорами, то пусть будут в курсе.

– Ну, в общем, вы правы в данной ситуации… – Тон Светлого казался смущенным. Словно он задумывал какую-то гадость в отношении собеседника, но та не удалась, обернувшись мелким и позорным в первую очередь для самого трикстера пшиком. И теперь ему придется приносить «глубочайшие и сердечнейшие», дабы объект провального розыгрыша хотя бы вслух не ржал и не глумился.

– Фазиль, рассказывайте, – произнес маг и снова испытал дежавю. На этот раз – вполне оправданное: был же у них похожий разговор пару дней назад. – Снова какие-то предчувствия? Если что – мы вняли и со всей ответственностью напряглись. Потому что…

– Ольгерд, – перебили с той стороны, – скажите, у вас есть знакомые реконы?

– Кто? – Брови решительно взмыли вверх. Глава Светлых охотно пояснил:

– Люди, увлекающиеся исторической реконструкцией. Доспехи, платья, бухурт, жюст…

– А, ролевики, – улыбнулся Темный. – Нет, подобных не водится. Хотя сумеречный облик дело такое – всякое бывает.

– Вы ролевиков с реконструкторами все же не путайте, – хохотнули в трубке, и тон Фазиля обрел былую наставительность, – они этого страсть как не любят, могут и хальбердом засветить. Но оставим детали, перейдем к главному.

Откашлявшись для убедительности, целитель продолжил излагать, словно не веря собственным словам:

– Видите ли, какое дело. Буквально через полчаса после того, как я покинул офис в сторону Чертовицкого, посреди холла возникла странно одетая… дама.

В кабинете снова стало тихо. Было слышно лишь, как потрескивает от легчайших наводок в сети динамик телефона. Глаза Цатогуа округлились, он все еще держал рот прикрытым руками, но больше не веселился. Василий застыл с «мышкой» в руке и неопределенным выражением на лице. Поморщившись, словно стрельнуло в больном зубе, Ольгерд негромко, но отчетливо уточнил:

– В платье викторианской эпохи?

– Ну да, – по инерции подтвердил Фазиль и тут же насторожился: – А как вы угадали?

– Долгая история, в свой черед расскажу. Дальше? – Торопить собеседника было невежливо, но сдерживать любопытство тоже оказалось тяжко. Светлый замялся, но продолжил:

– Собственно, девушка – ваша знакомая, так? – вызвала у нас небольшую боевую тревогу. Женя, в которую та практически врезалась, чуть не шарахнула подвешенным «Морфеем».

– Может, и надо было, – не удержался Темный. – Простите, снова вас перебил. Слушаю.

– Значит, точно знакомая. – По голосу заметно стало, что целитель развеселился. – Так вот, нервы у Жени выдержали. Поначалу. Потому что нежданная гостья чуть ли не вцепилась в нее всеми конечностями и начала требовать, цитирую, «не дать свершиться ошибке». Что за ошибка, вы в курсе?

– Потом, Фазиль, потом. – Ольгерд закусил губу. Голова начала отчетливо потрескивать от боли. – Это все? Она что-то взяла?

– Да нет, ровно наоборот, оставила, – с недоумением поправили в динамике. – Сунула Жене свой мобильный и растворилась в воздухе. Все наши утверждают, что это не было ни порталом, ни спуском в Сумрак. Они проверили и насторожились.

– Разумно, – подал голос Василий. – Чо, я б тоже напрягся. А к телефону бы подходил, обвешавшись кевларом и амулетами.

– Ваш оборотень совершенно прав, – одобрительно поцокал языком Фазиль. – Мои ребята практически так и поступили. Сначала долго и пристально смотрели на устройство через Сумрак, потом щупали тестовыми заклинаниями, потом – саперным «хоботом». Да, у нас даже такой есть, завхоз служил в Афганистане… А потом начали вскрывать.

– Разбирать? – озадачился маг. Целитель в ответ тоже озадачился:

– Нет, зачем? Хотели войти в систему. Но там столько оказалось блокировок… И магических, и цифровых, и даже механика. Владелец явно не дурак был в вопросах безопасности.

– Спасибо за комплимент, – вымолвил Ольгерд. По ту сторону соединения замолчали. Потом раздалось тихое:

– Да. Когда я вернулся, то сразу узнал ваш аппарат. Скажите, коллега… – Фазиль задумался, подбирая формулировку. – Какого ежика?! Два дня. Два дня телефон лежал у нас в офисе, смущая умы и держа моих сотрудников в тонусе. Это что, такой специфический Темный юмор?

Пришлось вдохнуть, выдохнуть и сосредоточиться. С одной стороны, главу Дневного Дозора разбирал нервный, истерический хохоток – чего допустить было никак-с нельзя. Иначе с трудом и чудом выстроенные отношения со Светлыми полетели бы на шестой слой Сумрака. С другой стороны – хотелось ругаться, грязно, некрасиво и всерьез. Это вызвало бы больше понимания у слушателей, но по понятным причинам также было невместно чуть более чем полностью. Дилемму следовало решать, и Ольгерд воспользовался методой Искандера Зулькарнайна: рубанул напрямую.

– Фазиль. Я тоже обещал вам историю. Я готов ее поведать. Но лучше будет, если вы подъедете к нам. Тогда я смогу еще и показывать. Да и свидетели в лице моих сотрудников…

– То есть история связана с этим злосчастным гаджетом. – Тон главы Светлых мигом обрел деловитость. – Простите мои эмоции. Поездка не задалась… Но вам придется быть интересным рассказчиком. Потому что нет ничего хуже, чем скучная история.

– Полностью согласен, – кивнул маг, позабыв, что разговаривает с телефоном. – Жду в самое ближайшее время. Наверное, Женю тоже стоит взять – мы сравним показания.

– Всенепременно, – протянул Фазиль, потом попрощался и положил трубку. Ольгерд окинул взглядом подчиненных. Взгляд был тяжелым и ничего хорошего не предвещал.

– Два дня… – Это было больше похоже на стон, и Цадик тут же обежал кресло сзади, принявшись водить пальцами над теменной областью начальства. – Два дня назад. Нет, ну, конечно, есть вариант, что это не та же девушка, это другая девушка, это не мой телефон, это вообще буй знает что и сбоку тессеракт… Но, похоже, Цатогуа прав. Вы все правы, а я ошибался. Придется с этим как-то жить.

– Шеф, – Василий тоже уже нависал над креслом, с чашечкой кофе в ковше ладони, – мы разберемся. Всегда разбирались и тут не подведем. Верно я говорю?

– Айзен бетон, хэврес! – возмутился бескуд. – В смысле, а куда ж мы денемся? Так що вот вы лежите себе и не делайте вибраций. Пока наши «светлячки» едут, я вас таки немножечко пропатчу и продебажу.

– Про… что? – Ольгерд не уловил, но ему уже становилось все равно. Боль уходила, напряжение таяло, в плечах и шее отпускало. Цадик хохотнул:

– Починю. Это я вот от него набрался, – ткнул он пальцем в оборотня. – Хакер наш, самородок.

– Хорошо, уговорил, – не бормотать и говорить внятно было сложно, но маг смог. – Удваиваю премию Василию. А ты массируй, массируй.

Заливистый хохот оборотня и надутое сопение за спиной дополнили гармонию мироздания.

* * *

Бывает так, что отношения с человеком не складываются.

Вы как-то сразу и оба понимаете, что взаимно несимпатичны. Некоторое время старательно игнорируете друг друга, ходите по разным сторонам улицы, при возможности – еще и в разных городах; лучше, конечно, когда на разных планетах. Мироздание над вами ощутимо глумится, сталкивая в самых провокационных ситуациях: по работе, в компании знакомых, в магазине или даже общественном туалете. Со временем конфликт переходит из пассивной в тлеющую фазу – вы начинаете приторно-вежливо грызться, на людях или приватно, по поводу и не очень. Это может тянуться долго.

В какой-то момент на темно-багровые угли неприязни прилетает свежий ветерок случая, принесший с собой топливо – стычку. Вы входите в клинч, по ерундовому, казалось бы, поводу, рыча, брызжа слюной и роя копытом. Окружающие спешно раскупают попкорн или бронежилеты, в зависимости от целей: поглазеть, подзадорить и пошушукаться – либо отважно броситься между бойцами в отчаянной попытке развести по углам ринга. Пыль клубится, земля сотрясается, юшка летит.

Это один из вариантов.

А бывает, что кто-то из вас оказывается в нехорошем районе, посреди плохо освещенного сквера, в компании двух-трех молодых людей, живо интересующихся содержимым вашего кошелька. Может, кстати, финансовое благосостояние их и не волнует. Может, им просто экзистенциально скучно и срочно требуется беседа на языке жестов с умным, а главное, понимающим человеком – то есть резвый и задорный мордобой. И вот вы уже готовы вспомнить все, что успели хорошенько забыть из краткого курса общевойскового армейского рукопашного боя, потому что вспоминать навыки спринтера поздно…

Но тут появляется ваш старый оппонент.