Помоги проекту - поделись книгой:
Н. Михайлов
В ТЕ ГОДЫ
Автор публикуемых воспоминаний Николай Александрович Михайлов родился в 1906 году в Москве. С 1924 года он рабочий завода «Серп и молот». Затем журналистская работа в редакциях заводских газет, в «Правде». В 1937 году его назначают ответственным редактором «Комсомольской правды», а годом позже избирают первым секретарем ЦК ВЛКСМ. На этом посту он находился пятнадцать лет. В последующие годы Н. А. Михайлов — на ответственной партийной и государственной работе. Он много и плодотворно пишет о молодежи и для молодежи. Вышедшая в «Молодой гвардии» двумя изданиями книга «Покой нам только снится», посвященная участию комсомола, молодежи в Великой Отечественной войне, была тепло встречена читателями, получила высокую оценку в печати. Автору и в издательство поступили десятки писем с просьбой подробнее рассказать о войне, о героях-комсомольцах, совершивших бессмертные подвиги во имя Родины.
Предлагаемая вниманию читателей книга и является ответом на эту просьбу. Стремясь показать новые страницы героической истории ВЛКСМ, автор не повторяет уже сказанного им в предыдущих изданиях.
© Издательство «Молодая гвардия», 1975 г.
Забыть нельзя
Для тех, кто пережил военную пору, память о ней останется на всю жизнь. Рассказы о Великой Отечественной войне, как легенды, будут передаваться от одного поколения другому. Эхо грандиозных сражений под Москвой, Ленинградом, Сталинградом, на Курской дуге будет звучать в веках так же, как, скажем, отзвуки битвы на Бородинском поле. И не случайно, видно, теперь, тридцать с лишним лет спустя, мы вновь и вновь возвращаемся к теме войны.
…Утро третьего июля. Одиннадцатый день войны. Люди замерли около радиоприемников. В мертвой тишине отчетливо слышалось, как булькала наливаемая в стакан вода, как звенело стекло, когда горлышко бутылки ударяло по краю стакана… По радио выступал И. В. Сталин:
— Товарищи! Граждане! Братья и сестры!.. К вам обращаюсь я, друзья мои!
Глуховатым негромким голосом, с акцентом он произнес тревожные, полные глубокого смысла и горькой правды слова — речь идет о жизни и смерти Советского государства. Все должны подняться на защиту Отечества.
Пылали города и села. Словно карточные домики разваливались многоэтажные дома, под развалинами которых умирали старики, женщины, дети.
Быстрое продвижение немецко-фашистской армий подхлестывало у Гитлера бредовую мысль о том, что надо в ближайшие недели стереть с лица земли Ленинград, захватить Москву, затопить ее — навсегда покончить с этим ненавистным ему городом.
…Мысленно представьте себе нашу Родину с ее неисчислимыми богатствами — заводами и рудниками, вековыми лесами и бескрайними полями, лентами шоссейных и железных дорог, гудящими в воздухе самолетами. Прислушайтесь к трудовому ритму жизни, посмотрите на вереницы идущих в цехи рабочих, на комбайнеров и трактористов, усталой рукой утирающих пот с лица, порадуйтесь на школьников, ясным сентябрьским утром бегущих в школы. Все это — наше, родное, советское. Жизнь наша. И над нею с началом войны нависла смертельная угроза уничтожения.
Самое дорогое у человека — это жизнь. И самое яркое, радостное в ней — молодые годы, пора, полная планов, желаний, надежд. Все это война отняла у молодых. Она одела их в шинели, дала им в руки оружие.
О чем думал восемнадцатилетний паренек, с алюминиевым котелком прислонившийся к дереву, чтобы пообедать после боя? Позади часы, полные напряжения всех физических и духовных сил, когда все кругом грохотало и когда его товарищи остались лежать навечно в обезображенном взрывами поле. А впереди — новый бой…
Чего мог желать пятнадцатилетний подросток после бессонной ночи, проработав нередко не одну, а две смены? Он выходит из цеха, опьяненный усталостью, и шум улицы доносится до его слуха, как сквозь толщу спрессованного невероятной тяжестью прозрачного утреннего воздуха, и он безразличен и к воздуху, и к весеннему солнцу.
И все думали о победе, желали ее и знали, что она придет.
Примеры величия духа были во все эпохи. Всегда впереди человечества шли герои с горящим сердцем горьковского Данко. Но в минувшую войну высшие проявления лучших качеств человека обрели право называться нормой поведения советских людей на фронте и в тылу. Героем стал весь народ.
Раздумья — ценные зерна. Идут годы, время удаляет нас от событий минувшей войны, а образы героев этих событий становятся ярче и крупней, и звезда их подвига поднимается все выше.
Война… События повернулись круто и неотвратимо, втягивая миллионы людей в водоворот истории.
Первые впечатления дня оказались самыми стойкими и сохранились до сих пор.
Утро. Солнечное, жаркое.
Молодая женщина в белом халате бежит по зеленому косогору. Она вскидывает руки вверх, к синему небу и выкрикивает одно только слово:
— Война! Война!..
Улицы Москвы. Пестрые толпы — мужчины, женщины, дети.
День, когда в сознании миллионов шел перелом, когда все существо свое надо было перевести из мирного состояния в непривычное военное. Многие мысли опрокидывались, отступали на задний план перед тем, что уже началось
И разве только вчера был обычный московский день?..
Гроза разразилась в 4 часа утра 22 июня: фашистская Германия напала на нашу страну. Общая численность войск гитлеровцев на советско-германском фронте составляла 6 миллионов 200 тысяч человек; фронт растянулся более чем на шесть тысяч километров.
В 12 часов дня Советское правительство известило по радио о вероломном нападении фашистской Германии и призвало советский народ к разгрому врага. На границах Советского Союза — на Украине, в Белоруссии, Прибалтике — уже шли боевые действия.
Титаническая работа партии по укреплению обороноспособности страны достаточно убедительно показана в нашей военно-мемуарной литературе. Но коль скоро речь пойдет о молодежи военной поры, еще раз подчеркну, что партия неустанно и умело готовила молодое поколение к возможной схватке с фашизмом.
Партийная пропаганда — очень трудное и очень сложное дело. Партийные комитеты заводов «Серп и молот», «Динамо» имени Кирова, где мне приходилось работать, постоянно, заботливо занимались идеологической работой.
По соседству с проходными располагались газетные экспедиции; редкий рабочий не выписывал ту или другую газету. На обоих заводах выпускались свои ежедневные многотиражки. Тираж их был равен общей численности рабочих. Во всех цехах, во многих сменах, на многих участках издавались стенные газеты; среди них были и ежедневки. Все эти заводские издания получали сотни писем, а ведь каждое письмо есть выражение гражданской сознательности, активности, стремления участвовать в общественной жизни. И были такие письма, по которым принимались решения парткома, издавались приказы директора, велись широкие кампании.
Успешно использовалась и наглядная агитация. Около доски Почета собиралось множество людей, происходила оценка того или другого человека, отличившегося в труде, — и беседы на такие темы продолжались и в красном уголке, и в семейном кругу.
Наши заводские художники располагались на так называемых антресолях — в получердачных помещениях, удобных своими просторами. Здесь создавались плакаты и панно, диаграммы развития народного хозяйства, карикатуры, высмеивающие разгильдяев.
Особое внимание отводилось политическим кружкам. Их занятиям предшествовали квалифицированные лекции и консультации. Действовали семинары для различных групп пропагандистов. В обширных владениях парткабинета, с его длинными рядами книжных шкафов, с множеством географических карт, различных диаграмм, аккуратно лежащих плотными стопками подшивок газет, без труда можно было найти литературу по теме и удобно устроиться за одним из столов около зеленой лампы. Стояла тишина, все располагало к спокойной, сосредоточенной работе.
Историю партии, ее богатейший опыт можно было усвоить не только из книг и на занятиях кружков. В заводских коллективах работало немало участников революционной борьбы, героев Великой Октябрьской социалистической революции, гражданской войны.
Хорошо помню Дмитрия Барканова — крупного, седоголового, седоусого. В его медлительной походке, в спокойном взгляде чувствовались уверенность и сила. Барканову было что сказать молодежи, и он умел говорить живо, убедительно — о рабочих маевках в бывшей Симоновой слободе, о том, как его хватали полицейские и как ему не однажды пришлось сидеть в тюрьме.
Работавший на заводе «Серп и молот» Федя Карпухин был одним из первых комсомольцев-красногвардейцев. Федя носил галстук, по тем временам — редкость. Говорил негромко, даже в тех случаях, когда он, как член правления клуба, делал кому-либо замечание. Карпухин рассказывал и про первую комсомольскую ячейку, и про то, как рабочий полк Рогожско-Симоновского района сражался на фронте против белых, о восстановлении завода.
Встречи с участниками великой борьбы оставляли у слушателей неизгладимое впечатление.
Время от времени устраивались тематические конференции, на которых мы остро переживали, конечно, как выступит представитель нашего кружка, и гордились, если все удавалось.
Радостно было видеть, как кадровый рабочий с седой головой и безусый ученик токаря, не успевший сносить и одну спецовку, увлеченно чертят диаграмму роста забастовочного движения в 1905 году, ищут художественные книги, которые можно использовать на занятиях, составляют хронологические таблицы — они понадобятся как наглядный материал. Ну а что говорить о нас, пропагандистах? Стараясь лучше подготовиться, мы просиживали за книгами до глубокой ночи. Тогда в одной квартире проживало обычно несколько семей. Чтобы не будить спящих детей, мы потихоньку выходили на лестничную площадку покурить и затем вновь возвращались к столу. Утром, нагруженные множеством книг, в приподнятом настроении расходились по цеховым красным уголкам, где проводились занятия, — они стали внутренней духовной потребностью.
А все началось с первых занятий в заводском политкружке…
Коммунистическая партия вела политико-воспитательную работу в гигантских масштабах: молодежь ясно представляла себе законы общественного развития и, зная исторический опыт, сознавала, что столкновение с фашизмом должно закончиться нашей победой. Вера в нее у советской молодежи была неколебима.
Комсомол — это яркие мечты, смелые планы и дерзания. Неиссякаемый душевный порыв, мужество характеров и благородство поступков.
Комсомольский коллектив словно выплавляет сильные, цельные натуры, поощряет все лучшее, что заложено в человеческой натуре.
Золотую Звезду Героя Советского Союза номер один получил за участие в спасении челюскинцев А. Ляпидевский, ныне генерал-майор авиации. Вся его жизнь связана с комсомолом: в 1924 году в Ейске вступил в ряды ВЛКСМ, в Ленинграде был принят в летную школу имени комсомола, по окончании курса отправился служить в Севастополь, одновременно вел здесь активную комсомольскую работу.
Во время легендарной кампании по спасению челюскинцев Ляпидевский первым прорвался к лагерю. Самолет с поразительной уверенностью, сообщал руководитель экспедиции О. Ю. Шмидт, вышел прямо на аэродром. Посадка и полет, продолжал Отто Юльевич, были проделаны удивительно четко. Успех полета тем значительнее, что стоял почти сорокаградусный мороз.
Герой полета позже писал о своей профессии:
«Летать надо с огромной любовью. Подвиг совершает тот, кто летает всей страстью своей души, летит для человечества, для будущего, для страны… Подвиг — это пламя и кровь».
Первооткрывателем космоса стал воспитанник Ленинского комсомола Юрий Гагарин. Вот что говорил Юрий Алексеевич на Всеармейском совещании комсомольских работников:
«Могу сказать, что самое полезное и положительное, что есть во мне, было заложено Ленинским комсомолом. Сами посудите, что могло произойти с пятнадцатилетним парнишкой, который уехал за сотни километров в ремесленное училище и там был бы предоставлен самому себе. Но благодаря тому, что в училище была сильная комсомольская организация, я сразу почувствовал себя в кругу друзей. Меня вовлекли в комсомол, в активную внутрикомсомольскую работу. Как своего, встретила меня дружная, крепкая, рабочая семья литейщиков. Они привили мне качества, которые пригодились в жизни. Многое дал мне комсомол и во время учебы в индустриальном техникуме, где я избирался членом бюро ВЛКСМ».
В том, что первым Звезду Героя Советского Союза получил А. Ляпидевский, первым проник в космос Ю. Гагарин, первыми трижды Героями Советского Союза стали воспитанники Ленинского комсомола Александр Покрышкин и Иван Кожедуб, есть своя закономерность. В самой природе комсомола заложено стремление к дерзанию, подвигу, новым открытиям, а воздушный океан с его просторами, тайнами, непрерывно развивающаяся авиационная техника дают для этого безграничные возможности. Ленинский комсомол и Военно-Воздушный Флот связаны органически: идея шефства комсомола над ВВС полна глубокого смысла и содержания. И в делах выдающихся летчиков, во всей истории славных Военно-Воздушных Сил эта идея шефства как бы поднимается на свою вершину.
Жизнь и подвиг Юрия Гагарина так же, как и других героев, дают повод вновь сказать: не в том главное, где ты родился и сколько лет прожил, а в том, как ты жил, что сделал, какой след оставил на земле. Можно коптить небо в Москве и стать человеком в Калуге или Гжатске. Можно оставить свою песню на земле в двадцать лет и можно дожить до седой бороды, не проронив ни звука.
Героический поступок — сплав многих человеческих свойств и качеств. Но удача любит тех, кто смел и знает свое дело. Александр Покрышкин рассказывал мне: прежде чем стать летчиком, он долгое время служил бортмехаником. В мирные годы непрерывно и упорно учился. Уже тогда он знал — надо уметь безошибочно поражать цель, мгновенно реагировать на обстановку, управлять машиной по первому приказу мысли. Надо вырабатывать в себе бесстрашие, храбрость, основанную на точном расчете. Во время войны Покрышкин не ограничивался боевыми вылетами по приказу. Он первым стал применять полет «на охоту» — свободный вылет, когда летчик сам ищет цель, самолет врага.
Партия культивировала среди молодежи высокий моральный дух, прививала ей такие замечательные качества, как любовь к Родине, готовность ради нее пожертвовать жизнью; формировала такие черты характера, как мужество, незнание страха в борьбе.
Девушки-москвички проделали небывалый по дальности и трудности лыжный пробег по маршруту Москва — Тюмень. Отважных спортсменок наградили, о них много писали. И сколько больших и малых переходов вызвал их пробег как подражание мужеству, настойчивости в достижении цели! На ахалтекинских конях команда всадников преодолела тысячи километров от Ашхабада до Москвы. Часть дороги пролегала по безводной пустыне. И вновь этот факт был взят на вооружение: конников встречали в Москве как героев.
В сентябре 1938 года Валентина Гризодубова, Полина Осипенко, Марина Раскова совершили полет по маршруту Москва — Дальний Восток. Экипаж пробыл в воздухе 26 часов 29 минут и поставил международный рекорд для женщин. Из-за нехватки горючего летчицы сделали вынужденную посадку. Штурман Марина Раскова выбросилась с парашютом. На помощь героиням поднялись тысячи людей. Раскова, не потеряв мужества и самообладания, вышла через тайгу к месту посадки самолета.
Прекрасно помню, какое сильное впечатление произвел этот перелет на молодежь. Как радовались, читая в газетах телеграмму ЦК партии и Совнаркома экипажу: «Ваша отвага, хладнокровие, мастерство, — говорилось в ней, — вызывает восхищение всего советского народа!»
Еще раз вспомним эпопею «Челюскина». Один из ее участников и летописцев, Эрнест Теодорович Кренкель, — человек необычайной силы воли, любви к жизни. Ярко, живо, скрашивая беседу юмором, рассказывал он о днях суровой борьбы со стихией.
Ночью 14 февраля 1934 года в Москве была получена телеграмма начальника экспедиции О. Ю. Шмидта. Он сообщал, что в 144 милях от мыса Уэлен «Челюскин» затонул, раздавленный льдами. В ту же ночь была создана правительственная комиссия по спасению челюскинцев во главе с В. В. Куйбышевым. В ледяное безмолвие полетели самолеты, двинулись корабли. Тем временем коллектив челюскинцев, затерянный на льдине в океане, вел борьбу, невиданную по мужеству, самообладанию.
…Ученый, обладающий энциклопедическими знаниями, Отто Юльевич Шмидт читает коллективу лекции по философии, астрономии, истории, литературе.
Федор Павлович Решетников, теперь лауреат Государственной премии СССР, народный художник, действительный член Академии художеств СССР, а в те годы комсомолец Федя, редактирует на льдине стенгазету с категорическим названием «Не сдадимся». Последний ее номер, выпущенный в бухте Провидения, назывался «Не сдались».
В моей библиотеке хранится копия первого номера стенгазеты, в которой напечатана статья «Задачи коммунистов». «Нас, коммунистов — большевиков-ленинцев, — говорится в ней, — партия будет судить по всей нашей работе и коммунистическому поведению на дрейфующей льдине. Будем достойны одобрения нашей партии, заслужим эту величайшую для каждого коммуниста честь».
Есть в этих словах то, что роднит челюскинцев с героями фронта.
Заболевает Шмидт, его хотят эвакуировать, он решительно отказывается покинуть льдину. Уговаривать безнадежно. Товарищи прекрасно знали своего руководителя: он мог сойти и с корабля и с льдины только последним.
Летчики на самолетах, которые в сравнении с сегодняшними машинами выглядят крошечными, а самое главное, плохо оснащенными, совершают чудеса. А. Ляпидевский, С. Леваневский, В. Молоков, Н. Каманин, М. Слепнев, В. Водопьянов, И. Доронин — вот первая семерка Героев Советского Союза, отличившаяся при спасении людей во льдах.
Напомню, что звание Героя Советского Союза ввели именно в дни, когда советские летчики показали образцы геройства при спасении челюскинцев.
«История об этом, — писала тогда английская „Дейли геральд“, — одна из величайших среди историй о героизме и выносливости, которыми так богата история полярных исследований. Радио и авиация сделали их спасение возможным. Но радио и авиация не смогли бы помочь без знаний и доблести летчиков. Весь мир отдает дань этим доблестным русским».
Москва встречала героев ледовой эпопеи 19 июня. Во второй половине дня центр города, идущая к Белорусскому вокзалу улица Горького буквально преобразились. С трудом добравшись сюда от Заставы Ильича, мы увидели здания, украшенные флагами, транспарантами. Челюскинцы и герои-летчики ехали на Красную площадь в открытых автомобилях. Борта, капоты машин были декорированы гирляндами живых цветов. Улицы заполнены людьми — оставался лишь узкий проезд для колонны. На крышах, балконах, в окнах — множество москвичей.
Это было время роста народного самосознания. Мы гордились своей Родиной, восхищались героическими личностями. В 1937 году один за другим были установлены мировые рекорды дальности полетов. Это сделали Герои Советского Союза В. Чкалов, Г. Байдуков, А. Беляков, М. Громов, А. Юмашев, С. Данилин. Экипажи пролетели над Северным полюсом на одномоторном самолете АНТ-25. Вот как за рубежом оценивали эти полеты. «Нью-Йорк таймс» писала: «Второй раз в течение нескольких недель мы обнажили головы перед русской авиацией. Следуя по пути, проложенному через Северный полюс их соотечественниками, М. Громов, А. Юмашев и С. Данилин установили новую веху, по которой придется равняться всему миру».
Традиции советского героизма передаются из поколения в поколение. Что же удивительного в том, что подростки тех лет хотели быть такими, как папанинцы, челюскинцы, стремились подражать Чкалову. Они верили в героев, в их бессмертие. В подшефной заводу школе мы столкнулись с таким эпизодом. Обследуя класс, услышали жалобу — ученик, который отличался прилежанием, вдруг стал пропускать урок за уроком. Школа жаловалась на семью — мол, перестали заниматься мальчиком. А что оказалось? На экраны тогда только что вышел фильм «Чапаев». Как и многие его сверстники, мальчик был потрясен картиной. Несколько дней подряд ходил он в кинотеатр, иногда ухитряясь прошмыгнуть мимо контролера без билета. Он не верил, что такой герой, как Чапаев, мог утонуть. Мальчик ожидал фильма, в котором Василий Иванович не будет показан погибшим. Он верил, что Чапаев выплывет.
Каждый день рождал новых героев. Страницы газет рассказывали про шахтера Алексея Стаханова из Донбасса, который дал небывалую добычу угля. В колхозной деревне поднимались свои герои и среди них — Паша Ангелина, трактористка, чье имя стало легендой. Невысокая, плотная, с коротко остриженными волосами; взгляд смелый, открытый, голос живой, веселый — такой запомнил я эту замечательную женщину.
Когда Алексей Стаханов установил рекорд, его поддержали, у него появилось много последователей. Комсомолки-ткачихи из Вичуги Дуся и Маруся Виноградовы, в сущности, еще совсем девчонки, стали обслуживать более ста ткацких станков при норме 26. Прогремела слава Александра Бусыгина, кузнеца с автозавода в Горьком, — он дал почти двойную выработку. Рядом шли комсомолец-машинист Петр Кривонос, обувщик из Ленинграда Николай Сметанин и многие другие.
В Москве состоялось совещание передовых рабочих. Началось оно в здании Центрального Комитета партии, а затем было перенесено в Кремль. Здесь после выступлений представителей различных отраслей промышленности произнес свою речь Сталин. Движение, названное по имени его зачинателя стахановским, определялось как новый, более высокий этап социалистического соревнования, как итог развития техники, успешного ее освоения.
Это движение передовых рабочих, направляемое Коммунистической партией, приобрело поистине могучую силу. Это была глубокая техническая и социальная, моральная и организаторская подготовка, в огромной степени содействующая повышению мобилизационной силы народа, воспитанию у молодежи нового отношения к труду, к своим обязанностям перед Родиной. Движение комсомольско-молодежных фронтовых бригад, развернувшееся в годы войны по всей стране, продолжало и развивало традиции стахановского движения.
В 30-х годах бурно росло число рабфаков, вечерних университетов, увеличилось число вузов. На заводах «Серп и молот», «Динамо» имени Кирова открылись учебно-производственные комбинаты — новый тип заведения широкого профиля — от школы ФЗО до вуза, который готовил инженеров без отрыва от производства.
Молодежь активно приобщалась к достижениям современной науки. Это помогло юношам и девушкам в предвоенные и военные годы успешно осваивать боевую технику. Вряд ли надо распространяться о том, что без ликвидации культурной отсталости невозможно было обеспечить кадрами авиацию, танковые армии, артиллерию.
Однажды нам сообщили, что принято решение — создать в Москве, Ленинграде специальные артиллерийские училища для подготовки в них будущих офицеров. Рассказал об этом Николай Николаевич Воронов, прекрасный знаток артиллерийского дела, ставший в годы войны маршалом. Громадного роста, могучего телосложения, он и внешне являл собой классический тип артиллериста.
Николай Николаевич отдал много сил созданию артиллерийских училищ. Он любил повторять крылатые слова о том, что артиллерия — бог войны.
Вот пример, подтверждающий, каким был «бог войны» на полях сражений. К концу 1944 года в Советской Армии насчитывалось 10 арткорпусов, 94 артиллерийские и минометные дивизии, 149 отдельных артиллерийских и минометных бригад. В Берлинской операции с нашей стороны участвовало около 42 тысяч орудий и минометов, 6250 танков и самоходных пушек.
Читатель сам может судить, в каком важном деле — создании артиллерийских училищ — был призван участвовать Ленинский комсомол. «Комсомольская правда» дала большой материал на эту тему, сопроводив его «шапкой» на всю страницу: «Артиллерия — бог войны».
В новые училища отбирали лучших комсомольцев. Осенью на улицах Москвы можно было увидеть будущих артиллеристов. Для них утвердили форму с атрибутами, присущими артиллерийским частям: черные петлицы, значок — перекрещенные дула пушек, фуражки с черным околышем.
В мае 1941 года курсанты спецшколы участвовали в военном параде на Красной площади. Через месяц они отправились в ряды действующей армии.
На Красной Пресне в школе № 101 есть комната-музей боевой славы выпускников Первой артшколы. На мемориальной доске — 31 фамилия бывших курсантов, погибших на фронте.
Вернулись с войны немногие. М. Рогаткин, А. Ваньков, В. Лебедев навсегда связали свою жизнь с армией. Все трое — генерал-майоры.
Молодежь закаляла себя физически, занималась военным делом. По инициативе комсомола был введен значок «Будь готов к труду и обороне» — круг, и в нем изображение бегуна. Москвичи первыми в стране начали кампанию за сдачу норм ГТО. Сдавшие их носили значок с гордостью.
В предвоенное время я стал работать в «Комсомолке». Произошло это следующим образом. Нескольких редакторов крупнейших заводских многотиражек — Л. Корнблюма с автозавода имени Лихачева, П. Лидова с завода «Серп и молот», А. Солодовникова с фабрики «Парижская коммуна» — вызвали в Московский комитет партии и дали направление на работу в «Правду». Завод был для нас прекрасной школой, и мы сравнительно быстро вошли в семью правдистов.
Прошло несколько месяцев. И вот однажды, закончив дежурство по номеру, я поехал домой, но не успел войти в квартиру, как зазвонил телефон.
— Вам, — сказал секретарь, — надо срочно вернуться в редакцию.
Было раннее утро. Главный редактор встретил меня в своем кабинете. Он снял пенсне, поздоровался и протянул мне красный конверт с толстой сургучной печатью. В нем была выписка из приказа о том, что я утвержден редактором «Комсомольской правды».
Это было неожиданностью. Поначалу я даже растерялся — ведь за «Комсомольской правдой» упрочилась слава всесоюзной боевой газеты!..
— Что теперь делать? — спросил я.
Поделиться книгой: