— Зовите меня просто Терри, мисс. А служу я у миссис Митчелл седьмой год. Рада, что вы наконец приехали.

— Я тоже рада, Терри.

— Нравилось вам учиться?

— В общем-то, да, нравилось.

— Жаль было расставаться с пансионом?

Агнесса задумчиво улыбнулась.

— Нет, Терри, не жалко. Вернее, жаль, что я не увижусь больше с подругами, а остального… Нет! Не всегда в пансионе было хорошо и интересно. Многое нам запрещали.

— Что, например?..

— Читать все, что хотелось прочесть, вечерами гулять в саду…

Женщина улыбнулась.

— Но это, наверное, не так уж важно!

— Может быть, — Агнесса. — Но нас держали взаперти, а мне всегда хотелось увидеть что-нибудь.

— Ничего, не огорчайтесь, мисс, все у вас впереди.

Агнесса помолчала, потом вдруг спросила:

— Терри, вы знаете что-нибудь о моем отце?

— Почти ничего, мисс. Он был, по-моему, очень добродетельным человеком. У миссис Митчелл, вашей матушки, есть его портрет.

— Портрет?

— Да. Я когда-то видела мельком, — говорила, не отвлекаясь от работы, так, словно речь шла о чем-то незначительном, но Агнесса внимательно вслушивалась в ее слова. За обыденностью ответов Терри угадывалась, тем не менее, какая-то особенная, не ощущаемая Агнессой в других людях житейская мудрость; девушка не могла себе представить, что Аманда может разговаривать с этой женщиной так, как она обычно говорила с Мери.

— Скажите, Терри, от чего он умер?

— Я слышала, это была трагическая гибель, — ответила служанка, по-прежнему занятая работой. — Но о подробностях лучше спросить у матери.

Агнесса опять задумалась, глядя, словно в зеркало, в начищенный медный таз. Сейчас, раскрасневшаяся от кухонного жара, простоволосая, она походила на деревенскую девчонку. Она не замечала бросаемых на нее служанкой взглядов. Терри смотрела на юную госпожу со скрытым удивлением и любопытством, потому что ожидала увидеть дочь Аманды совсем не такой; она полагала, это будет прекрасно обученная светским манерам барышня-патрицианка, немного кокетливая, очень хорошенькая, не обязательно избалованная и капризная, но непременно уверенная в собственных достоинствах. А вместо этого перед ней оказалась застенчивая девочка, по сути дела еще ребенок, с выражением беспредельной наивности в широко раскрытых глазах. И служанка подумала, что, пожалуй, понимает ее… Терри была необразованной женщиной из простонародья, но сумела сердцем почувствовать: больше всего эта девушка нуждается сейчас в тепле родного дома, в дружеском понимании, в любви родителей, в том, чего она была лишена на целых семнадцать лет. И в то же время Терри лучше, чем кто-либо другой, знала, каким холодным может быть дом Аманды.

— С кем вы познакомились у миссис Райт? — спросила служанка.

— С ее дочерьми, Эйлин и Марией-Кристиной, и с мистером Дейаром. Да, Терри, я хотела попросить вас: разбудите меня, пожалуйста, когда пойдете на рынок! Я приглашена на прогулку.

— Хорошо, мисс. Понравились вам новые знакомые?

— Да.

И Агнесса рассказала о них служанке, которая, завершила дела, села напротив девушки и внимательно слушала ее, изредка улыбаясь и согласно кивая.

— А мистер Дейар, кто он?

— Друг семьи Райт.

— Может, он жених одной из сестер?

— Этого я не знаю. По-моему, у них много знакомых…

Они еще поболтали, а потом служанка позвала:

— Пойдемте, мисс, кормить наших сторожей!

Сторожи — два огромных тигровых дога Грег и Дон — охраняли владения миссис Митчелл. Днем они отсыпались в тенистых зарослях сирени, а ночью, быстрые и свирепые, носились по темному саду. К новой хозяйке они пока относились с недоверием — рычать переставали лишь после окрика Аманды или Терри. Терри, вопреки указаниям, баловала псов и сейчас не позабыла положить в карман сахар.

Они с Агнессой спустились с крыльца, и женщина коротким свистом подозвала собак. Долго разговаривала с ними, поглаживая их бархатные бока, потом дала сахар Агнессе, и та осторожно протянула его псам, которые, виляя хвостами и урча от восторга, принялись хватать сладкие куски.

— Их можно приручить, — сказала Терри. — Особенно этого. Правда, Дон? — Она погладила Дона, а Грег ревниво взвизгнул, и тогда Агнесса несколько раз провела ладонью по длинной, гладкой спине пса, а он лениво разлегся на траве, подставив под руку упругий теплый живот.

— Вот и ручные, — говорила Терри. — Они все понимают не хуже людей. И не злые они вовсе, если с ними по-человечески: как и все живые существа, рано или поздно на добро добром ответят… Что ж, идемте, мисс, а то уже поздно.

Когда повернули назад, Терри подала девушке руку.

— Держитесь, мисс, а то поскользнетесь в темноте. Я-то здесь все знаю, а вы — в первый раз!..

Они дошли до крыльца, и Агнесса, остановившись, сказала вдруг:

— Зовите и вы меня просто по имени, Терри.

Женщина крепче сжала пальцы юной госпожи; в словах девушки ей послышался непонятный, неизвестно к кому обращенный вызов.

— Как видно, в вас больше от природы, чем от воспитания, — негромко произнесла она.

Агнесса поднялась к себе. Она долго лежала без сна, слушая далекий плеск волн. Она понимала, что вступает в новую пору жизни, и все существо ее наполнялось чувством чего-то печального, неосуществимого. Агнесса в свои семнадцать лет еще не научилась как следует разбираться ни в себе, ни в других, она только пыталась делать это, не осознавая, что принадлежит к числу натур, вся жизнь которых может стать трагедией бесплодного поиска родственной души, завершающегося сознанием невозможности проникновения одной в другую, столь глубокого, как хотелось бы, неспособности быть вполне понятным и понять даже самое себя.

ГЛАВА II

Ночь пролетела быстро, и вот уже заспанная Агнесса медленно спускалась по лестнице. Она немного посидела на кухне, рассеянно глядя на хлопотавшую Терри, затем умылась холодной водой и, окончательно проснувшись, пошла одеваться. Когда Терри с корзиной в руках вышла на крыльцо, девушка уже поджидала ее. Уходя, она оглянулась на окна спальни Аманды: они были плотно завешены.

Прохладный утренний воздух был удивительно чист и прозрачен, очертания гор, в полдень полускрытые дымкой зноя, четко проступали на фоне светлого неба. Терри повела Агнессу другой дорогой, неровной широкой лентой спускавшейся к океану. Девушка с интересом смотрела на пеструю толпу, спешащую на шумный южный базар. В столь ранний час это были в основном торговки; женщины, перекликаясь между собой, тащили большие корзины с фруктами, овощами, зеленью, свежей рыбой. Мужчины управляли тяжело нагруженными повозками, покрикивая на измученных лошадей. Наперегонки неслась веселая оборванная детвора: мальчишки и девчонки волокли глиняную посуду, океанские раковины, куски холста, разный мелкий товар. Шли молоденькие служаночки с легкими корзинками в руках — негритянки, мулатки и белые. Внимание Агнессы привлекла маленькая сценка: двое мальчишек везли тяжелую тележку, доверху заставленную большими корзинами. Старший, не более десяти лет, впрягся в длинную веревку, а младший, лет шести, пыхтя от усилия, подталкивал повозку сзади. Внезапно тележка, зацепившись осью за камень, перестала двигаться, и передний мальчик, не оборачиваясь, крикнул:

— Да поднажми же, Том!

Маленький Том напрягся изо всех сил, но колеса стояли, а тележка накренилась и сползла с дороги. Заметив это, Терри бросила корзину и, подбежав к повозке, приподняла ее.

— Что ждешь! — прикрикнула она на старшего мальчика. — Тяни!

Повозка дрогнула и покатилась. Младший поднял на Терри большие серьезные глаза и молча продолжал работу.

Агнесса поглядела вслед мальчикам, потом спросила тихо:

— У них есть родители? Такой труд слишком тяжел для детей.

— Они должны работать, — с легким раздражением сказала Терри. — Отец их болен, а матери одной не прокормить семью, ведь их, — она кивнула на мальчишек, — шестеро, старшему четырнадцать… Здесь это обычное дело, — немного погодя добавила служанка.

Дальше шли молча. Агнесса в задумчивости опустила голову, и несколько раз грубые окрики заставляли ее отскакивать в сторону от наезжавших повозок. Она немного отстала от Терри и долго брела по пыльной дороге, не видя ничего вокруг. Служанка не мешала ей.

Когда девушка очнулась от своих мыслей, то увидела, что они с Терри почти дошли до набережной, откуда одна дорога вела на рынок, другая — в сторону особняков.

Агнесса спешила выбраться из суетливой толпы. Она посторонилась, пропуская группу молодых мужчин, которые вели на поводу лошадей, очевидно, с купания. Длинные гривы коней отливали шелком, шерсть блестела на солнце, копыта грациозно ступали по булыжной мостовой, и Агнесса невольно залюбовалась животными, но тут же, почувствовав на себе откровенно любопытные взгляды, с досадой отвернулась и быстро пошла вперед. И все-таки что-то заставило ее оглянуться. Она повернула голову и на мгновение встретилась взглядом со светловолосым юношей; он шел последним, держа за узду смоляно-черного, без единого пятнышка коня, и этот пристальный взгляд странно взволновал Агнессу. Девушка поскорее скользнула за поворот и, облегченно вздохнув, остановилась, поджидая Терри. Здесь их пути расходились.

Яркую Марию-Кристину Агнесса заметила издали. Мисс Райт-младшая сидела на перилах крыльца и оживленно болтала с Ричардом Дейаром, который стоял тут же, на ступеньках. Они в один голос поздоровались с Агнессой, а Кристина прибавила:

— Вы, мисс Митчелл, сегодня очень хороши! Правда, мистер Дейар? — И озорно улыбнулась Агнессе.

— Мисс Митчелл хороша не только сегодня, — в тон ей произнес молодой человек, чем окончательно смутил гостью. Собираясь рано утром, Агнесса выбрала светло-зеленое платье и шляпу с белой лентой, но одета она была намного скромнее Марии-Кристины. Мисс Райт предпочитала сочные краски: ее рыжие волосы, завитые в мелкие кудряшки, задорно вздымались надо лбом. Агнесса пришла к выводу, что Кристина нарушила как минимум две главные заповеди воспитанниц пансиона: «Молодой леди подобает быть одетой скромно» и «Девушка должна быть красива красотою естественной». Но, поразмыслив, решила, что несоблюдение правила «Барышне пристало вести себя скромно» напрочь перечеркивает вообще все. При этом она вовсе не думала осуждать новую знакомую; ей куда приятнее было хотя бы на время забыть о надоевших условностях. Агнессе и в голову не приходила мысль о том, что ни Мария-Кристина, ни ее сестра, ни их подруги никогда, при всем кажущемся легкомыслии и дерзости, даже при желании не посмели бы переступить раз и навсегда установленную грань приличия, совершить что-нибудь такое, что по-настоящему бросило бы тень на их репутацию и честь семьи. Они просто дурачились и невинно шутили. На крыльце появилась Эйлин.

— Здравствуйте, мисс Митчелл! — сказала она и обратилась к Кристине и Ричарду: — Слышали новость? Маргарет Бренсон возвращается завтра.

— Маргарет! Наконец-то! — воскликнула Кристина. — А остальные?

— Мистер Гауг приедет через пару дней, а мистер Хирд, наверное, уже здесь, — Ричард, а Эйлин, повернувшись к Агнессе, пояснила:

— Это наши знакомые, вернее, друзья. Мы потом представим их вам. А теперь пора идти — поднимается солнце!

…Беззаботная компания шла по берегу океана, болтая и смеясь. Они были уже далеко за городом: широкий гранит набережной сменился узкой полоской песчаного пляжа. Слева сплошной стеной возвышался вулканический массив: местами скалы нависали над водой, и тогда путники пробирались тропинкой, нырявшей меж каменных глыб.

Агнесса не переставала удивляться прелести дикого края. Солнце палило вовсю, горячий ветер обжигал лицо, не привыкшие к ходьбе ноги ныли от усталости, но здесь Агнесса испытывала не сравнимое ни с чем волнующее ощущение свободы!

Широко раскрыв глаза, смотрела она на океан и думала о том, до чего же он переменчив… как это похоже на человеческое настроение. Она сбросила туфли, чуть приподняла подол платья, побрела по мелководью, наслаждаясь прохладным прикосновением волн. Она часто нагибалась и скоро набрала целую горсть перламутровых раковин и причудливо окрашенных камней. Вскоре тропинка начала круто подниматься вверх. Подняв голову, Агнесса с трудом разглядела среди зубцов исполинского массива остатки крепостных стен. Путь предстоял нелегкий: извивы тропинки кое-где скользили по едва заметным выступам скалы, почти совсем лишая путников опоры. Агнесса осторожно ступала по скользким камням; впереди шли Ричард и Эйлин, а футов на пять ниже развевался белый шарф Марии-Кристины.

Агнесса вдруг вспомнила сон, который часто снился ей раньше. Она видела себя на каком-то крошечном уступе, ей с трудом приходилось сохранять равновесие. Ужас леденил кожу, но девушка вспоминала, что это сон, всего лишь сон, и никакой опасности нет. Агнесса переставала бороться, падала вниз и всегда просыпалась, не достигнув дна пропасти. Но теперь настоящий, а не приснившийся страх высоты сковал ее движения. От мысли, что она, случайно поскользнувшись, может сорваться вниз, перехватило дыхание и похолодели руки. Девушка чувствовала, что не может идти дальше, она хваталась за какие-то травинки, пытаясь удержаться, но голова кружилась, тело слабело и… Внезапно сильные руки подхватили ее, и, не успев опомниться, Агнесса очутилась на маленькой площадке, образованной выступом скалы.

— Ну и напугали же вы меня, мисс Митчелл! — произнес Ричард, наблюдая, как с лица девушки медленно сходит бледность.

— Спасибо…— еле переводя дыхание, прошептала Агнесса.

— Это наша вина, — сказала подоспевшая Мария-Кристина. — Мы не сообразили, что вы впервые в горах! С непривычки всегда голова кружится.

— Теперь лучше? — спросила Эйлин, участливо склоняясь к Агнессе.

— Да… Можно идти дальше.

— Дальше?! О, да вы, мисс Митчелл, вижу, все-таки не из робких! — воскликнула Кристина. — Что ж, вперед так вперед!

Последний участок пути оказался сравнительно легким, и они быстро преодолели его. Агнесса, окончательно успокоившись, оглядывала окрестности: с такой высоты можно было видеть долину во всем ее величии и красоте. Океан походил на гигантскую серебряную чашу, распростертую под огромным каменным хребтом. Сзади теснились четырехсотфутовые базальтовые исполины одиночные скалы, под ними расстилалась зелень малых холмов, а затем опять горы, горы, горы…

Путешественники подошли к стенам древней крепости. Некогда она представляла собой внушительное сооружение с зубчатыми стенами и обширным внутренним двором. Теперь же ворота и единственная башня были разрушены, и не оставалось сомнений, что недалек тот день, когда все до сих пор уцелевшее превратится в руины.

Агнесса отстала от спутников: остановившись у входа, она попыталась прочитать полустертую надпись на каменной доске, но, так и не разобрав шрифт, спустилась по узенькой лесенке в нижнюю часть башни. Наверху была жара, а здесь — холод склепа. Агнесса провела рукой по шероховатой мокрой стене и подумала внезапно о том, что несколько столетий назад тут жили люди, они говорили, думали, плакали, смеялись… живые люди, но теперь их нет, они ушли навсегда, их поглотила вечная тьма, и никогда никто не узнает их судеб и имен. И они никогда не узнают о том, каков сейчас мир и каким он будет спустя тысячелетия. И она, Агнесса, исчезнет, исчезнут ее мысли, ее суть; все, что она делает, канет в ледяное небытие, даже тени следа не останется на земле, и нет никакой возможности предотвратить эту катастрофу. Так каков же смысл ее появления на свет, если все скроют безмолвные камни?

Агнессе стало страшно. Она выбежала наверх и присела на обломок известковой плиты. Она сидела, наверное, долго, сжимая виски тонкими пальцами, до тех пор, пока не услышала тихий голос:

— Что с вами, мисс Митчелл? Вам снова дурно?

Девушка повернулась и увидела мистера Ричарда Дейара.

— Нет-нет, я просто задумалась, — поспешно произнесла она и встала.

Она не знала, что Дейар давно стоит здесь, пытаясь поймать ее сосредоточенный взгляд, устремленный на что-то видимое ей одной. А между тем молодой человек решил, что за Агнессой Митчелл стоит, пожалуй, немного поухаживать. После посещения Амандой дома миссис Райт болтливая Дебора обмолвилась при Ричарде, что, мол, Агнесса Митчелл — весьма выгодная невеста. Правда, она намекнула еще на некие обстоятельства, касающиеся не лично Агнессы, но Аманды, обстоятельства, которые могли помешать миссис Митчелл найти для дочери безукоризненного, достойного жениха. В тот вечер Агнесса не произвела на Ричарда особого впечатления, девушка не показалась ему интересной, мистера Дейара куда более поразило холодное великолепие Аманды. Сам он приходился племянником первому богачу округи: дядя был болен и стар, но Ричард так до сих пор и не знал окончательно, перепадет ли ему хоть что-нибудь из дядюшкиного наследства. В доме миссис Райт он ухаживал за Эйлин, но сейчас решил уделить побольше внимания Агнессе.

— Простите, мисс Митчелл, что я отвлек вас от мыслей, но мне не хотелось оставлять вас одну, — проговорил он с вежливой улыбкой, устремляя на девушку чуть прищуренный взгляд.

Потом подал Агнессе руку. Он не видел, что из-за угла башни за ним наблюдают быстрые глаза Марии-Кристины.

Мария-Кристина накрыла широкую каменную плиту куском ткани и разложила на нем всю принесенную из дома провизию. Ричард откупорил бутылку темного вина и разлил его по четырем бокалам.

— Итак, первый тост…— Кристина сделала паузу.

— Разумеется, за дам, — сказал Ричард, — за тех, вокруг кого и вертится жизнь в этом мире!

Эйлин улыбалась.

— Забавно, — заметила Мария-Кристина, поставив свой бокал на камень. — Я слышала одну легенду: будто племена, что жили здесь несколько веков назад, еще до испанцев, каждый год устраивали женщинам испытание. Женщина должна была пройти по крутой тропе от берега океана до вершины скалы, причем в руки ей давали кувшин или чашу с водой. И если какая-нибудь несчастная оступалась и роняла свою ношу, то ее сбрасывали в воду: таким способом племя избавлялось от больных и слабых женщин.

— И никто из мужчин не мог заступиться за них? — спросила Агнесса.

— Мисс Митчелл, да что вы! Во-первых, дикарям чужды любовь и сострадание, а потом закон такой, понимаете? Чтобы выжить! Сами же мужчины и сталкивали женщин вниз! В этом мире, — подчеркнуто назидательно добавила она, поглядев на Ричарда, — каждый заботится только о собственной выгоде, и побеждает сильнейший!

— К чему ты рассказываешь такие вещи? — сказала спокойная Эйлин. — Это были варвары, о них ли речь?

Ричард бросил на Кристину исполненный иронии взгляд.

— Дело в том, мисс Эйлин, — сказал он, — что мисс Кристина намекает на присутствующих — не знаю, правда, зачем — и вообще на мужской пол. Мол, даже тысячелетия не могли нас исправить.

— Нет, почему? — невозмутимо парировала Кристина. — Вовсе не на вас! Ведь сегодня вы не сбросили мисс Митчелл в пропасть, когда она поскользнулась.

— Мария! — воскликнула Эйлин. — Перестань сейчас же!

— Хорошо, — сказала Кристина, — не сердитесь на меня, мистер Дейар. За дам — так за дам, согласна!

Агнессу не в первый раз удивило, как просто общались между собой молодые люди, это было совсем не то, к чему ее готовили в пансионе. Чуть пригубив, она поставила бокал на место. От жары хотелось пить, но терпкая влага непривычно обожгла горло.

— Бедняжки мы, — сказала Кристина. — Это мужчины имеют свободу распоряжаться собой, а слабый пол…

Она махнула рукой.

— Если есть деньги…— начал было Ричард, но Кристина оборвала его: