Новая Зона. Наперекор судьбе

– Так думается легче, – попытался убедить его сталкер, и Фролов согласился, залпом выпив вторую рюмку.

Думаться лучше не стало, напротив – на уставший организм спиртное подействовало удручающе. Женю разморило, он стал глупым и аморфным. Хотя, были времена, когда чтобы опьянеть, Фролову требовалось немало крепкого алкоголя. Рана на ноге от пореза мутанта пульсировала тупой болью, голова монотонно болела, в висках пульсировало, а кожу на лице стягивало от грязи и засохшей крови.

– Давай по третьей? За тех, кого с нами нет. – Ранчу снова разлил и поднялся.

Женя посмотрел на серебристую рюмку, в которой плескалась огненная вода, неспешно потянулся к ней и встал, шумно отодвинув тяжелый стул на металлических ножках. Рыжий только хотел опрокинуть, но заметив, что Фролов медлит, замер. За плечами Ранчу не было целого кладбища из близких и дорогих ему людей, а Жене было, кого вспомнить. Отца, мать, брата, сослуживцев, ставших друзьями, но преждевременно ушедшими из жизни. Чувство невосполнимой потери всегда будет с ним, его ничем не залечить, не заполнить, оно всегда будет внутри, каждый раз напоминая о себе. Ему часто говорили, что смерть – не величайшая потеря, страшней потерять то, что умирает в каждом человеке, когда он еще жив. Потерять Веру, всякую Надежду, жизненный Ориентир. И все последние годы он существовал с мыслью, что терять ему больше нечего, до тех пор, пока в его жизни не появилась Василиса. И вот потерять ее он не имел права.

– Они всегда с нами, – покачал головой Фролов и выпил. Сморщившись и закашлявшись, пилот занюхал рукавом и отправил в рот порцию острой вермишели.

Наблюдая за тем, как пьют напарники, Трезвый сделал полный обреченности вздох, и вновь уткнулся в свою тарелку, наматывая на вилку растворимую лапшу. Расспросами его никто не доставал, да и здоровяк больше не лез в чужие дела. Напарники ели быстро, потому как хорошо помнили простую мудрость – горячее сырым не бываем. Они выпили по одной, затем еще по одной, а после этого Женя потерялся. Все вдруг стало каким-то ненастоящим и несущественным, звуки приглушенными, окружение расплылось, будто на картину, написанную акварелью, вылили стакан воды. Он ощутил подступающий к горлу тошнотворный ком и рефлекторно зажал рот ладонью. Видя, что пилот борется с рвотными позывами, Трезвый сжалился и протянул бутылку с остатками воды. Жадно опустошив ее, Женя от души поблагодарил сталкера, но из его уст сорвалось что-то совершенно невнятное. Лицо Ранчу налилось румянцем, взгляд уже не мог сфокусироваться, движения потеряли свою координацию. Краем сознания пилот понимал, что в таком состоянии здесь оставаться ни в коем случае нельзя и то, что они еще не нарвались на проблемы, не иначе, как чудо.

Опираясь на стол и медленно поднявшись, Фролов почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он пошатнулся и с грохотом осел на свое место.

– Гравитация, бессердечная ты сука, – грустно сказал Ранчу и громко икнул.

– Мне надо на улицу. Очень.

Сделав глубокий вдох, Женя закашлялся от едкого дыма, вытер слезящиеся глаза и зажмурился, в надежде избавиться от навязчивого головокружения. Не получилось, стало только хуже. Собравшись с духом, он резко встал и неуверенным шагом взял курс на выход из злосчастного заведения. Целеустремленно, не останавливаясь, он продвигался к двери, чудом не задев ни одного посетителя. Здесь это чревато большими последствиями – случайно заденешь, а уже через несколько минут не поймешь, как тебя втянули в драку. Потому, когда он оказался на улице, облегченно выдохнул, преодолел ступеньки и сел на нижнюю. Рядом попытался устроиться Ранчу, но того увело, и он случайно сел Жене на колени, а затем сполз на ступеньку.

– У них что, водяра с димедролом?

Почему так удручающе водка повлияла на Женю – он прекрасно понимал. Огромное количество лекарственных препаратов, отсутствие нормального питания, хронический недосып. Организм был истощен и работал на резервах, а Фролов его добил алкоголем. И что самое обидное – легче от этого не стало, напротив, паршиво было теперь не только морально, но и физически. Панический зародыш, посеянный словами барменши о Ньюсе, начал прорастать и давить изнутри, не позволяя нормально жить и дышать. Похлопав себя по карманам, Фролов вытащил портсигар с крайней сигаретой. Ранчу оперативно щелкнул колесиком зажигалки, но руки у того уводило в сторону и огонек не сразу коснулся кончика сигареты.

Тяжелая дверь в павильон за спинами напарников со скрипом открылась, послышался топот шагов. Человек явно шел неторопливо, но очень уверенно. Зажав сигарету губами, Фролов убрал замерзшие руки в карман куртки и поднял голову, уставившись в ночное небо. Ни одной звезды, только луна тускло проглядывает через облака. Там, на высоте десять тысяч метров, сейчас светлей. Он невольно вспомнил, какие там красивые рассветы и ошеломляющие закаты. Что-то сильно ударило в плечо, и картинка в голове поблекла и пропала. Медленно повернувшись, Фролов приметил мужчину: тот стоял и смотрел на пилота сверху вниз, явно дожидаясь какой-то ответной реакции. Никак не отреагировав, пилот вытащил одну руку из кармана и, стряхнув пепел с сигареты, еще раз с удовольствием затянулся. Он может и пьян, но точно не дурак. Зачем лезть с кулаками, если знаешь, что пропустишь первый же удар и огребешь, не успев моргнуть?

– Эй, тело! Это ты моего дружбана вырубил несколько часов назад?

Медленно обернувшись, пилот с ног до головы осмотрел мужчину, прикинул еще раз свои шансы на тот случай, если разговором они проблему не решат. К сожалению, шансы у Фролова были минимальные. В очередной раз выругав себя за то, что он напился, Евгений отрицательно покачал головой.

– Не трогал я никого, – он и правда даже не вспомнил про забулдыгу, которого в начале вечера отправил в нокаут.

– А мне кажется, что это был именно ты.

Сталкер пнул пилота в бедро, и тогда Женя понял – разговором проблему, увы, им не решить.

– Э! – Ранчу, опираясь о Женино плечо, поднялся. – Тебе че надо? Телочка-то твоя была? Так пшел на хрен отсюда сопли ей подтирать.

Никто из них двоих не успел поймать тот момент, когда мужик одним поставленным ударом вырубил Ранчу. Парень отшатнулся, упал со ступеньки и потерял сознание.

– Слушай, – Фролов медленно поднялся. – Ты хочешь драки? Подошел бы ко мне сразу. Или что, без яиц ты? – язык заплетался, и Жене самому от себя было противно. Но несмотря на почти полную дезориентацию, сознание его оставалось более-менее чистым.

Предчувствуя нехорошее, Фролов спустился со ступенек, бросил взгляд на бессознательное тело Ранчу и, поставив ноги на ширине плеч, сжал кулаки.

– Эй! Что здесь происходит?! – послышалось из темноты слева.

Через несколько секунд в свете луча от прожектора, висящего на капители колонны, показался человек, одетый по форме группировки. На рукаве у него была нашивка с изображением серого октаэдра на фоне колеса обозрения, а на плечах по четыре звезды, формирующих капитанские погоны. Парень скинул с плеча автомат и демонстративно снял его с предохранителя.

– Да вот, с парнями вышел покурить, – мужик примирительно поднял руки. – Но мой кореш так надрался, что упал с лестницы, – он указал на тело Ранчу. – Вот шел ему помогать.

– Ты сказки будешь рассказывать своей бабе в постели. Ты знаешь правила поведения. Еще раз повторится, на Базу больше не попадешь. Я тебя запомнил. Ферштейн?

– Ферштейн, – тихо ответил сталкер и, развернувшись, начал подниматься. – Мудила ты, капитан…

Последние слова были произнесены громче, чем следовало. Офицер их хорошо расслышал. Нагнав сталкера у самого входа, «танталовец» схватил его за плечо, резким и сильным движением развернул к себе лицом и максимально быстро нанес удар коленом в пах. Сталкер согнулся, и капитан ударил в подбородок. Одной рукой сталкер схватился за пах, другой за челюсть и в таком положении медленно сполз по двери, до которой не дошел всего жалких полметра.

– Подумай о своем поведении, – склонившись над поверженным противником, гневно прошептал ему на ухо капитан и несильно, но обидно, пнул под ребра.

Ранчу уже начал приходить в себя. Он заскулил и, схватившись двумя руками за голову, медленно сел.

– На хрена вы так нажрались? – офицер помог подняться рыжему и усадил его обратно.

– Спасибо за помощь, – пропустив мимо ушей риторический вопрос, поблагодарил Фролов.

– Я быдло просто не… – капитан не договорил, осекшись.

Он медленно, словно с опаской, повернулся в сторону Жени, долгие секунды пристально и без тени смущения его рассматривал. За десяток секунд на лице капитана сменилось несколько противоположных эмоций – от неподдельного недоумения до искреннего испуга. Женя невольно напрягся, зачем-то осмотрел себя, пытаясь найти, что именно вызвало такую реакцию у капитана, но быстро потерялся в догадках.

– Женя? – не веря самому себе, то ли спросил, то ли утвердил капитан.

«Началось! Лучше бы меня отметелил тот мужик!» – успел подумать Фролов, с опаской наблюдая за «танталовцем».

Воображение услужливо нарисовало, как этот парень мучает его в одном из подвалов, пытаясь вытащить хоть какую-то информацию о Титовой. Одна картина в голове была ужасней другой. Фролов знал, на что способны местные.

– Нет, вы ошиблись, – Фролов в одно мгновение протрезвел.

– Не может быть… – не слушая пилота, продолжал капитан. – Ты же умер несколько дней назад! На моих глазах. Нет, на глазах десятка человек. Как? Что случилось? Как ты выжил? Что ты здесь делаешь?

Вопросы сыпались из капитана, как из маленького ребенка, который только начал познавать мир. Оторопев, пилот машинально сделал несколько шагов назад, забыв и про Ранчу, и про недавнюю потасовку.

– Капитан, вы меня с кем-то путаете, – не сдавался Женя, понимая, что играет не на своем поле. – Я Реверс, а это мой друг, – он кивком указал на Ранчу. – Мы с Галянава идем, – вспомнил он легенду, которую придумал рыжий.

– Галянава, – капитан по-доброму ухмыльнулся. – И как там дела? Много хабара? Как вообще дела в южном округе?

– Нормально. В смысле, опасно там. Нет там хабара.

Врать Жене было всегда тяжело, тем более врать о том, чего даже не знаешь.

– Интересно, – капитан был похож на отца, который поймал своего ребенка на лжи. – Только нет в Москве Галянава, а есть Гольяново, которое находится в Восточном округе. Жень, идем.

– Куда? – оторопело спросил пилот.

– К Василисе. Обрадуем ее твоим воскрешением. Думаю, всем нам есть о чем поговорить.

Глава 3

От монотонного мерцания монитора слезились глаза, раскалывалась от боли голова. Титова сняла очки, нервным движением сложила дужки и тихо взвыла. Она не спала уже тридцать два часа, столько же не ела и почти ни с кем не разговаривала. На столе скопилась гора одноразовых стаканчиков после дешевого, растворимого кофе, который Титова терпеть не могла и от которого начало тошнить. За соседним столом в большом кожаном кресле, недовольно нахмурившись, за ноутбуком сидела Виста. Связь в Зоне ей удалось восстановить оперативно. Макс, добившись своего, отступил. По крайней мере, его цифровых следов ни Вася, ни Виста больше не находили. Но этот случай сильно подкосил репутацию Висты. Еще неделю назад ее авторитет в Зоне был непоколебим и предложения к выгодному сотрудничеству от различных кланов поступали регулярно. Сейчас в сети шло активное обсуждение не только последних событий, но и самой Висты. По мнению многих сталкеров, она продалась и была заодно с Титовой. А что писали про Титову, она ей даже не озвучивала, чтобы в лишний раз не нагнетать и без того раскаленную обстановку. Стоило знать одно – за голову Василисы была объявлена просто баснословная награда. За живую обещали больше, но заказчику вопрос был не сильно принципиален. Столь заманчивое предложение в Зоне мало кто мог пропустить. Тем более, у некоторой части населения Московской Зоны с Титовой теперь личные счеты. Многие потеряли в тот день своих друзей, напарников, соратников, соклановцев. Смерть была справедливой расплатой за алчность, только понять никто этого не мог или скорей всего не хотел. Трудно признаться в том, что твой товарищ погиб из-за собственной жадности. Красивей все это как-то оправдать и обвинить другого. Почему никто не верил в смерть, когда ставил единственной целью нелегальную и на первый взгляд легкую наживу? Такого не бывает, за все в этом мире надо платить, особенно за глупость и жадность.

Сделав глоток остывшего кофе, Титова прижала ладонь ко рту. Ее начала одолевать сильная тошнота. Если Виста последние дни занималась поиском «дыр» и усиливала защиту, то Василиса пыталась найти и восстановить злополучное видеообращение Макса. Оно служило главным доказательством непричастности Титовой ко всему произошедшему. Если оно снова окажется в их руках, то при грамотной подаче общественности это послужит первым шагом к возвращению честного имени. Ей больше не придется прятаться в тени и ежесекундно ждать опасности. Но все было тщетно. Василиса перепробовала все доступные ей способы, но даже общим мозговым штурмом с Вистой они ничего не добились. Все их безуспешные попытки служили демонстрацией абсолютной беспомощности.

– Не может оно бесследно исчезнуть, – уже теряя уверенность, произнесла Виста. – Такого просто не бывает.

– Никаких следов Макса. Вообще. Я взломала канал, по которому он связывался с наемниками. Нет даже намека ни на заказ, ни на самого Макса. Я даже написала и запустила алгоритм, который смог бы узнать его «почерк», но снова безрезультатно.

– По последним слухам он сейчас в Зоне.

Виста поднялась и потянулась, с трудом подавив зевок. Шея и спина болели от сидячей работы.

– Насколько эти слухи достоверны?

– Настолько, что я в этом уверена. Одна птичка на хвосте принесла. Не все ведь еще потеряли ко мне доверие и списали со счетов.

Для Титовой, потерявшей всякую веру, слова Висты стали последней каплей. Несколько последних дней она жила надеждой на то, что получится что-то исправить, но все становилось только хуже. Штурм Периметра коснулся почти каждого в Зоне. Новости пестрили некрологами, в Зону лезли все новые и новые люди – в первые дни, когда Периметр пал и не осталось надежной охраны, попасть в Москву стало проще простого. Не надо было платить военным огромную взятку или рисковать жизнью, пытаясь преодолеть Кордон. Вот она – Зона, только через разрушенную стену перелезь. Для многих это послужило каким-то знаком, и они ринулись испытать Удачу, абсолютно не понимая, в какое страшное место они попали. Пятьдесят процентов таких, желающих по легкому срубить бабла и найти себе приключение на задницу, погибнут в первые несколько дней. Это сухая статистика – не более. Выживать в Зоне – искусство, требующее отличной физической, моральной и боевой подготовки. Но мало хорошо стрелять и точно бить, здесь нужен другой склад ума и хорошо развитая интуиция. Если сможешь прогнуться под Зону и дать ей изменить свое сознание, научишься принимать невозможное на веру и уважать все законы, только тогда из тебя может выйти сталкер.

– Да, – Василиса поднялась. – Все это дерьмо вокруг из-за меня. Исключительно, – девушка не заметила, как начала кричать. – И я пытаюсь это хоть как-то исправить, но у меня ни черта не получается! Сотни людей погибли из-за меня, Женя умер у меня на глазах, твоя репутация рухнула, у «Тантала» сейчас не самые лучше времена, в Зоне хаос! Что?! Что я могу сделать? Ничего уже не вернуть! И черт с ним, с этим видео, я не хочу никак себя оправдывать. Я хочу чем-то заняться, сделать хоть что-то, что сможет улучшить текущее положение, но я не могу, потому что отсюда, из этого подвала, мне ничего не сделать, а на поверхности меня прихлопнут в течение часа. Я уже сотню раз думала о том, что лучше бы я погибла при крушении самолета, но этого не случилось. Что мне сейчас делать?! – голос Титовой сорвался от крика.

– Успокойся для начала, – жестко сказала хакерша.

Виста неожиданно стала строгой и серьезной и это отрезвило Василису. Она проглотила несказанные слова, прикрыла глаза и сделала глубокий вдох и выдох. От крика и волнения поднялось давление и закружилась голова. Уперевшись ладонями в стол, Титова попыталась удержать равновесие и не упасть, но сил ей не хватило, и она снова села в кресло.

– Во-первых, тебе надо привести себя в порядок и выспаться. Сейчас от тебя толку никакого. Во-вторых, перестать заниматься самобичеванием. До добра это не доведет. Мы обе прекрасно понимаем, кто здесь виноват и что этот урод сейчас в Зоне. И явно неспроста. Думаю, к вечеру мой источник донесет подробности. Все, что случилось, изменить уже нельзя, смирись с этим. Тебе не восстановить видео, не найти следов Макса. Все, забей, не бросай больше ресурсы на это. Ты ничем не поможешь и ничего не исправишь. У меня есть один знакомый, он поможет тебе с поддельными документами, Хан даст тебе своих бойцов, и они выведут тебя из Зоны.

– Нет, – покачала головой Василиса. – Моя война еще не закончена.

Виста обреченно покачала головой, не найдя что ответить.

Спорить не было смысла – сильный характер Титовой закалялся с детства. Она всегда была к себе требовательна, самодостаточна и ставила четкие цели, добиваясь их кропотливым трудом. Никогда и никому не позволяла себя сломить, не давала волю слабости и не отступала.

– Признайся мне честно в одном, – неуверенно попросила хакерша.

– В чем? – Василиса подняла усталый взгляд на девушку и невольно напряглась.

– Ведь в большей степени ты страдаешь не из-за всего происходящего в Зоне, а из-за Жени. Ты не можешь простить себя за то, что его больше нет с нами. Все меркнет на фоне смерти родного человека.

Василиса уже было открыла рот, чтобы ответить Висте, но хакерша ей не дала вставить и слова:

– Да, ты во многом винишь себя, но тобой ведь в первую очередь двигает не желание исправить ошибки, не стремление вернуть себе честное имя. Понимаешь, горе очень сильно парализует, но любовь – очень сильный мотиватор. И я не виню тебя в этом, но Женю не вернуть, тебе надо это просто принять. В Зоне все наладится и устаканится, просто надо время, можешь не сомневаться. Ты хочешь мести Максу? Это может привести к новому конфликту, последствия которого могут быть вновь колоссальными.

Виста говорила, а Титова слушала собственное сердцебиение, чувствуя, как тяжело становится дышать, как внутри все сжимается в один комок боли, как наворачиваются на глаза слезы.

Как бы ни хотелось оспорить слова Висты, в глубине души Титова понимала – она абсолютно права. Все происходящее в Зоне меркло на фоне смерти близкого человека. Это эгоистично и неправильно, но Вася ничего не могла поделать с собой. Вместе с Женей она потеряла очень важную часть себя и заполнить эту пустоту было нечем. Боль, поселившаяся внутри, разрушала и не давала жить, дышать, спать, работать. Титова даже до конца не осознала и не смирилась со смертью Жени, не могла принять то, что его больше нет. Сознание отталкивало эту мысль, как жир воду.

– Разве можно разлюбить и забыть человека оттого, что он умер? Он был лучший их тех, кого мне довелось встретить. С момента его смерти, не было ни одной минуты, чтобы я о нем не думала. И я до сих пор не верю, что его нет. Ты можешь назвать меня сумасшедшей, но я уверена, я чувствую, что он жив. Именно это придает мне сил. Не знаю, может он попал в какую-то временну́ю аномалию, или как там у вас это называется? И просто ищет выход! Точно! – Титова громко засмеялась и вытерла выступающие слезы. – Надо проверить аномальную активность в том районе и поискать какую-то ловушку с подобными свойствами! А лучше пойти лично и проверить!

Титова резко сорвалась с места, несколько раз чуть не упала, пока шла к двери.

– Надо пойти и проверить! Я прямо сейчас это и сделаю!

Во взгляде Титовой читалось настоящее безумие, ее сильно затрясло, она то и дело громко смеялась и что-то тихо бормотала себе под нос. Висте удалось разобрать только отдельные слова, но в осмысленное предложение они не складывались.

Схватив со стола стакан с водой, хакерша резко выплеснула его в лицо Титовой.

– Успокойся! – крикнула она. – Все! Василиса, это финал! Смирись! Жени нет! Он умер. Ты это видела, я это видела, и еще с десяток человек! Ты на ногах не стоишь. Я тебя сейчас отведу в санчасть, там тебе поставят укол успокоительного, ты примешь душ и ляжешь спать, поняла?

Вытирая с лица воду, Вася быстро моргала глазами. Кажется, она и сама не поняла, что только что произошло. На фоне всего пережитого у Титовой начинались проблемы с психикой и еще одни сутки без сна добьют ее окончательно.

– Да, – взяв себя в руки, согласилась Титова. – Идем. Прости.

– Вот и хорошо.

Еще раз осмотрев Василису и убедившись, что та пришла в себя и это не уловка, Виста взялась за ручку двери, но с той стороны кто-то сильно и резко потянул ее на себя. Хакерша, не удержав равновесия, рухнула прямо в ноги вошедшего Хана. Он был сильно взбудоражен, и Висте даже показалось, что напуган. На лице обычно безэмоционального сталкера читалась растерянность.

– Что случилось? – ухватившись за руку, протянутую комендантом, Виста поднялась.

– Со мной буквально минуту назад связался Киконин, – Хан быстро вернул внешнему виду привычную суровость и уверенность.

– И? – заметив, что сталкер медлит, Виста протянула руку вперед, предлагая продолжить мысль.

– И он нашел Евгения, – эти слова он произнес, не веря себе. – Я понимаю, что это какая-то чертовщина, но он даже его фотографию прислал.

– Покажите! – закричала Титова, схватив Хана за руку.

Вытащив из нагрудного кармана коммуникатор, сталкер открыл файл с фотографией и протянул Василисе. Та была плохого качества, сделанная при плохом освещении, но несмотря на это, у Титовой не оставалось сомнений – это Женя. Ее Женя.

– Что?! Где он?! Он в порядке? – руки у Васи задрожали, и Хан забрал технику.

– На базе «Тантала». Жив, но очень пьян. Виктор сказал, что утром они выдвинутся к нам и по прибытии расскажет все подробности.

– Я знала… – Василиса впервые за последние дни искренне улыбнулась. – Я чувствовала…

– Думаю, если все пойдет гладко, их можно ждать завтра к вечеру. Капитан обещал отписаться, как они будут подходить, я их встречу.

– Я с вами! – Василиса схватила сталкера за руку.

– Нет, это опасно.

– Прошу вас, – взмолилась Титова.

Комендант повернулся и встретился взглядом с Титовой. Сколько в нем было надежды, любви, тревоги и мольбы, а главное – жизни.

– Хорошо, – сдался сталкер. – Но при одном условии.

– Любое! – закивала Василиса.

– Ты сейчас помоешься, поешь и ляжешь спать.

– Что вы все так меня гоните? – спросила девушка с обидой в голосе.

– Потому что, Вася, ты уже давно не фиалками пахнешь, уж прости.