Новая Зона. Наперекор судьбе

Он выстрелил на опережение, но промахнулся и пули попали в стену дома, погасив там свою скорость. Мутанта это только раззадорило. Оскалившись, урод набросился на машину, но веса перевернуть ее не хватило. Зато длины лапы хватило, чтобы протиснуть ее через решетку и ухватить своими цепкими пальцами Ранчу за грудки. Выродок притянул рыжего к себе так, что безобразная, страшная морда оказалась буквально напротив лица парня. Громко клацнув зубами, мутант оскалился, показывая два ряда острых, как лезвие, клыков. Если бы не прочная решетка, владельцу автомобиля, а затем и пассажиру, уже бы перегрызли шею. От запаха гнили изо рта к горлу рыжего подступил тошнотворный ком. Он сморщился, стараясь не смотреть в бездонные глаза мутанта, ухватил того за тонкую лапу и вывернул ее. Послышался хруст ломающихся костей. Проспект Мира оглушил душераздирающий вой. Продолжая выворачивать лапу, Ранчу свободной рукой вытащил из кобуры пистолет и, притянув мутанта к решетке, три раза выстрелил в упор. В лицо брызнуло что-то теплое и вязкое. Парень отпустил лапу, и урод безвольной тряпичной куклой замертво упал на асфальт. Быстро выйдя из машины, Ранчу с силой ударил каблуком по морде мутанта. Помня про их очень быструю регенерацию, он на всякий случай всадил еще несколько пуль в морду и одну в сердце. Верней, рыжему хотелось верить в то, что там сердце. Анатомию мутантов он знал плохо.

– И откуда только беретесь, – брезгливо пнув труп, парень утер рукавом лицо.

– Эй, дружище, – рыжий вытащил из аптечки нашатырный спирт и провел под носом пилота. – Ты как?

Поморщившись, Фролов содрогнулся от резкого запаха и машинально отвел руку сталкера в сторону. Голова раскалывалась от боли и кружилась.

– Прости, не было другого выбора, – оправдался парень, возвращаясь за руль. – Ты совсем контроль над собой потерял.

– Знаю. Все правильно сделал. Ты сам как?

– В полном порядке, – заверил Ранчу. – А вот выродку пришлось не очень, – сталкер кивнул в сторону трупа.

Женя, медленно опустил взгляд на тело мутанта, затем посмотрел на Ранчу, потом снова на мутанта.

– В нехилую ты его отбивную отделал, – не скрывая удивления в голосе, одобрил Фролов.

– Таких только так и надо. Живучие они, как тараканы.

На разговоры больше не тянуло, оба путника мучились от жуткой головной боли и накатывающей от каждого резкого движения тошноты. Ракета и титановый шлейф монумента «Покорителям космоса» показались, когда начало смеркаться, а Женя успел замерзнуть, как собака. Начало осени в Зоне выдалось достаточно холодным. Напротив монумента Ранчу затормозил и, заглушив двигатель, вышел из автомобиля. Он вытащил коммуникатор и задрал голову вверх, прищурив один глаз.

– Ты чего? – Женя вылез следом и отчетливо услышал, как захрустели суставы. Он сделал глубокий вдох, зажмурился, предчувствуя волну боли, и выпрямился.

Парень, сжимая коммуникатор в руке, продолжал стоять, подставляя лицо противно моросящему дождю. Его взгляд был устремлен на ракету на верхушке монумента. Памятуя о мутантах, способных управлять сознанием, пилот снял автомат с предохранителя и не делая резких движений начал осматриваться. Увлекшись поиском опасности, Фролов подпрыгнул на месте, когда коммуникатор сталкера подал звуковой сигнал. Ранчу быстро открыл сообщение, внимательно прочитал и махнул пилоту.

– Все в порядке, – подытожил он входящее сообщение. – Просто здесь первый пост, – пояснил рыжий, кивая наверх. – Можем ехать.

Пилот бросил еще один взгляд на верхушку монумента, напрягся, пытаясь разглядеть, что или кто подал сигнал парню, но так ничего подозрительного и не заметив, вернулся на пассажирское место.

– Значит так, – заговорщицким шепотом быстро начал парень. – Зовут тебя Реверс, в Зоне ты два месяца. Пришел сюда заработать. С тобой мы знакомы две недели, впервые пересеклись в районе Гольяново. Ври очень убедительно, ни на секунду не задумываясь. Не давай даже намеков на то, что ты знаешь Титову. Тебя могут о чем-то спросить, и, если не знаешь, что ответить – молчи. Если себя хоть как-то раскроешь, тебе кранты. Но не сразу, сначала тебя будут долго и больно пытать.

– Да понял я, – кивнул пилот. – Ты что-нибудь слышал про Ньюса?

– Главный информатор на базе «Тантала». Даже, наверное, в Зоне. А ты с ним хотел встретиться? Плохая это идея, Женя, очень плохая.

– Морок обещал предупредить его о моем визите. У меня больше и выхода-то никакого нет.

– Ты понимаешь глупость своего поступка? Сейчас все, кому не лень, попытаются через него выйти на Титову. Если бы не его неприкосновенность, его бы тело давно остывало где-то неподалеку от ВДНХ. Я вообще думаю, что он после всех событий залег на дно. Ладно, будем разбираться по ходу дела. Все, – Ранчу заерзал. – Подъезжаем к главному блокпосту. Веди себя спокойно, а лучше вообще молчи.

Они выехали на большую площадь, где взору открылась арка главного входа. Она, не уступая по своей красоте и величию Бранденбургским воротам в Германии, встречала каждого желающего попасть на территорию самой крупной и могущественной группировки в Московской Зоне Отчуждения. Женя на секунду посмотрел на вершину арки, где его взгляд зацепился за чудом сохранившуюся скульптуру тракториста и колхозницы, возносящих сноп колосьев.

Пролеты были укреплены и казались абсолютно неприступными. Шесть станковых пулеметов смотрели черными зрачками в потрескавшийся асфальт, но не было сомнений, что бойцам группировки хватит десятка секунд, чтобы привести оружие в боевую готовность. К арке примыкал высокий бетонный забор с колючей проволокой. Спираль Бруно отлично защищала от лазутчиков, решивших в обход блокпоста попасть на Базу. Да и камеры по всему периметру забора стояли. А еще Женя приметил два беспилотника, патрулирующих местность.

Света от прожекторов хватало, чтобы рассмотреть патрульных. Тринадцать крепких, рослых бойцов в одинаковой черной экипировке, идеально подогнанной по фигуре. Натовские винтовки у каждого в положении «за спину». Короткий допрос – откуда и зачем. Затем доскональный обыск и правила, как вести себя на Базе и чего лучше не делать. Автомобиль пришлось оставить сразу за Аркой. Ранчу за него не переживал, знал, что все будет так же, как он и оставил, а вот оружие посоветовал забрать, хотя по всем правилам оно должно быть за спиной и стоять на предохранителе. Но сталкер чувствовал себя без ствола, словно голым.

Они шли по главной аллее, и Фролов неприятно ежился, чувствуя пристальный взгляд через оптический прицел в спину. Это за ним наблюдал снайпер с Арки. Умом Фролов понимал, что боец ничего не сделает, но внутри все переворачивалось, а сердце больно билось о грудную клетку. Ранчу же шел спокойно и непринужденно – знал, здесь пулю просто так в спину не пускают.

– «Чертово колесо» рухнуло месяц назад, – прервал молчание парень. – А оно было символом для группировки.

– Знаю, – кивнул Фролов.

– Откуда? – искренне удивился Ранчу, неспешно топая к главному павильону.

– Встречался с бойцами группировки на Болотах в Тропарево. Знаешь ли, не самая приятная встреча состоялась. Прямо вот от слова «совсем».

Парень ухмыльнулся и снова посмотрел направо, туда, где раньше было колесо, достигающее семидесяти трех метров в высоту. Он не единожды поднимался на нем с родителями в открытой кабине. И каждый раз поражался невероятной красоты видом. Останкинская башня, памятник монументального искусства «Рабочий и колхозница», сам выставочный комплекс – все, как на ладони.

– К сожалению, не без уродов, – пожал плечами парень. – Но колесо так или иначе было главным символом, который почти за год разъела и разрушила аномалия. Для многих это было очень плохим знаком.

– Да глупости все это, – отмахнулся Женя, ненадолго остановившись у памятника Ленину. На постаменте была изображена эмблема группировки – колесо обозрения на фоне октаэдра. – Нельзя так серьезно относиться в подобным вещам.

– Глупости – не глупости, но они даже пытались его восстановить, но вовремя поняли, что овчинка выделки не стоит. Говорить о рухнувшем колесе здесь вообще не принято даже местным, – продолжал вводить Ранчу в курс дела Фролова.

Они уже подошли к первому павильону, когда парень остановился, шумно выдохнул и посмотрел на Женю.

– Ты все помнишь? – серьезно спросил он.

– Да успокойся. Все я помню. Идем.

Стащив с головы повязку, Ранчу скомкал бинты и бросил в сторону. Сделал он это явно зря, потому что рана снова начала кровоточить. Сморщившись от боли, парень машинально потянулся к ране, но вовремя опомнился. Не хватало еще занести с грязных рук инфекцию. У Жени огнем горело порезанное бедро, рану от когтей мутанта он так и не обработал. Они оба выглядели удручающе – грязные от крови и внутренностей чудовищ, потрепанные после схваток, поцарапанные и хромающие. Порез на щеке Ранчу засох и теперь сильно болел, а Женя чесался от укусов цикад. Машинально бросив взгляд на ладонь, Фролов сморщился – место укуса распухло и было алого цвета.

Поднявшись по отреставрированным ступеням, Ранчу потянул на себя тяжелую, забитую досками дверь, и пропустил вперед пилота. Дверь за спинами закрылась, помещение погрузилось во мрак, и Женя рефлекторно затормозил, но ощутив толчок в спину, прошел вперед. Как только глаза привыкли к темноте, Фролов понял, что источник света, коим служила дверь, все-таки есть и до него не больше десятка метров. Он неуверенно прошел вперед, но путь ему перегородил здоровый детина.

– Оружие, – потребовал он.

Бросив быстрый взгляд на Ранчу и получив от него утвердительный кивок, Женя снял с плеча автомат, вытащил из кармана пистолет и все сложил на деревянный стол. То же самое сделал и парень, только к набору огнестрельного оружия у того добавился «Шайтан», расставаться с которым, судя по недовольному выражению лица, ему было особенно тяжело. Охранник их ощупал с ног до головы, проверил каждый карман, вытащил у рыжего балисонг, неодобрительно покачал головой, и только после этого уступил дорогу.

– Ну и система безопасности тут у них, – Женя поравнялся с Ранчу, который уверенным шагом направился к очередной двери. – А что, собственно, это за место?

– Это самое сердце Базы. Сюда приходят сталкеры не просто провести время, а пожить. Да так, что было бы что вспомнить, если завтра придется умирать. Мы называем это место Баром. Собственно, здесь можно не только отдохнуть, но и решить множество вопросов – от сбыта артефакта до поиска работы любой сложности. Эти стены видели очень многое. Проходи, – парень открыл очередную дверь, и Женя обомлел.

Фролову, которому уже приходилось бывать в подобном заведении на базе «Оникса», все равно дух перехватило от увиденного. Огромное помещение с высокими потолками было полностью заполнено людьми: они сидели за столиками, на полу, за барной стойкой, толпились перед телевизором в центре зала, по которому крутили фильм для взрослых. До слуха доносилась ужасная игра на гитаре, большая компания играла в покер и, судя по крупным купюрам и пакетикам с белым порошком, играли они по-крупному, громко и грязно ругались. А еще в Баре воняло. Нет, не пахло, а воняло так, что глаза слезились, а к горлу подступал тошнотворный ком. Запах растворимой еды, алкоголя, дешевых сигарет, пота, туалета, сырости и затхлости.

В отличие от базы «Оникса», здесь везде была охрана. Здоровые парни в черной форме и с нашивками с эмблемой группировки на предплечье, внимательно следили за порядком. Они не влезали в чужие дела, закрывали глаза на явно запрещенные препараты, не просили быть тише, но мгновенно реагировали на любую начинающуюся потасовку. К сожалению, толпа, как единый организм, разумом не обладает. Стоит двум подраться, все это вмиг, не успеешь глазом моргнуть, может перерасти в массовый беспорядок. Женя это хорошо помнил на своем опыте. Увы, но человек быстрей всего заражается злостью и страхом.

Стараясь не выпустить Ранчу из вида, пилот торопился за ним. Но местные словно видели в нем чужеземца: его задевали, толкали, пытались поддеть словесно и вывести на конфликт. Сжав кулаки, Женя молчал и проходил мимо. Без местных идиотов у него хватало проблем, чтобы на пустом месте создавать новые. Пройдя несколько шагов вперед, Фролов на чем-то поскользнулся и чудом не упал, рефлекторно ухватившись за плечо рыжего. Он опустил взгляд на пол и матернулся. Какой-то бедолага не добежал до улицы и его вырвало прямо здесь. Мусора под ногами было в изобилии – от окурков и битого стекла, до упаковок из-под еды. Хозяева заведения не особо-то беспокоились за чистоту местного Бара. Наверное, еще во многом и потому, что убирать здесь бесполезно – надолго не хватит.

У барной стойки была длинная очередь, и с ее обслуживанием здешний персонал не спешил.

– Хоть пожрем нормально, – с воодушевлением в голосе сказал Ранчу.

– У меня вообще денег нет, – признался Фролов, зачем-то похлопав себя по карманам.

– Ну, тогда считай, что я тебя угощаю. За спасенную жизнь.

У Фролова от голода болел живот и кружилась голова, потому он даже спорить не стал.

– А мы от местной кухни из строя на несколько дней не выйдем?

– Нет, – покачал головой парнишка. – Они же не только гостей кормят, но и своих. Да и имидж заведения это тебе не ерунда.

– А Ньюс? Как нам его найти?

– Сейчас разберемся, – ответил Ранчу, и тут подошла их очередь.

Напарников обслуживала молодая некрасивая девушка. Длинные волосы у нее были сальными и небрежно собраны в пучок, кожа на лице в ямах от прыщей и самих прыщах, веки накрашены дешевыми, ярко-зелеными тенями, которые от духоты в помещении осыпались и растерлись под глазами. Барменша, широко раскрывая рот и громко чавкая, жевала жвачку и ее совсем не волновало отсутствие переднего зуба. Жене почему-то стало не по себе.

– Ну, – рявкнула девушка командным голосом, пока напарники ее без стеснения рассматривали. – Че свои зенки вылупил? Жрать, пить что будешь? Очередь не задерживай!

– Вермишель и котлеты. Две порции, – отчеканил Ранчу, не в силах оторвать взгляд от безобразного лица девушки. Очень трудно объяснить, что заставляет человека раз за разом смотреть на то, что ему откровенно неприятно или отвращает, но это странное чувство есть в каждом человеке. – И бутылку водки.

– А тебе денег-то хватит? – спросила девушка, не скрывая насмешки.

Алкоголь в Зоне продукт дефицитный, потому очень дорогой. Впрочем, как и продукты питания. Простой ужин из самых дешевых продуктов может обойтись дороже, чем ужин в самом дорогом ресторане Европы. Но если одни наслаждаются трюфелями, то местные обыватели очень рады простым продуктам, вроде макарон, и не подгорелому куску мяса.

Девчонка и Ранчу долго сверлили друг друга взглядами: она насмешливым и откровенно брезгливым, при этом не забывая громко чавкать жвачкой, а Ранчу злым, но одновременно полным жалости к этой барменше. Парень обреченно покачал головой, положил на стойку несколько рыжих купюр, а затем, не сводя взгляда с девчонки, положил еще несколько пятитысячных. Она, обрадовавшись, потянула свою тонкую руку к деньгам, но Ранчу прихлопнул купюры своей крупной ладонью.

– Где можно найти Ньюса?

– А я тебе что, информбюро? – огрызнулась она, тогда парень положил еще одну пятитысячную. – Нет его на Базе. Слился он после всех последних событий.

– И ты даже не знаешь, где его искать?

– Я тебе что, Нотариус? – рявкнула она.

– Может, Нострадамус? – машинально поправил Ранчу.

– Может и он. Не знаю я, где Ньюс. Нет его на Базе, и вряд ли появится. Эту хитрую задницу теперь никому не найти.

– Ладно, – Ранчу забрал обратно часть суммы, но не забыл оставить чаевые. – Мы будем за столом, принесешь.

Они отходили от барной стойки под полным ненависти и презрения взглядом, прожигающим спину.

Женя был полностью подавлен. Ньюс был его единственным шансом найти Титову, а теперь он остался буквально ни с чем. Куда бежать? Как искать иголку в стоге сена, если даже не уверен, что эта иголка есть. Рухнули все надежды, а внутри поселилось предательское чувство отчаяния. Женя чувствовал себя абсолютно подавленным и потерянным. Все вокруг вдруг стало каким-то ненастоящим, далеким, словно во сне. Фролов тряхнул головой, зажмурил глаза, а когда раскрыл – ничего не изменилось. Он раз за разом пытался проснуться, закрывал глаза на несколько секунд, открывал. Снова и снова. И когда в очередной раз он их закрыл, то почувствовал сильную боль от удара в переносице. Рефлекторно схватившись за ушиб, пилот ощутил, как из носа потек теплый кровавый ручеек. Облизнув губы и ощутив во рту сладковато-металлический привкус, Фролов вдруг полностью осознал – он не спит. Растерев кровь по лицу, пилот поднял взгляд на обидчика. Перед ним стоял невысокий брюнет в полевой военной форме, которая по всем признакам была старой. Никакой защитной экипировки, даже намека на нее, никаких знаков отличия.

– Смари куда прешь! – выпалил он.

На этих словах, произнесенных на выдохе, стало понятно – сталкер просто мертвецки пьян, и явно искал повод выплеснуть лишнюю энергию. Связываться с ним не хотелось, но и оставить это просто так Женя не мог. Снова утерев кровь, Фролов приблизился к парнишке, ухватил того за шею и прижал к себе, прошептав на ухо:

– Не нарывайся.

Отстранившись на полшага, пилот бегло осмотрелся и, убедившись, что до него никому нет никакого дела, точно и резко нанес удар снизу вверх в нижнюю челюсть. Голова парня совершила резкий рывок, мозг ударился о черепную коробку, и парень отправился в нокаут, рухнув на пол. Ранчу и пилот опустили взгляд вниз, потом переглянулись и, перешагнув через бессознательное тело, отправились искать свободный столик.

– Э, – кто-то крикнул в спину, на что напарники никак не отреагировали. Впрочем, лежащее на полу вусмерть пьяное тело здесь никого не волновало.

Молодые люди прошлись по залу, но ни одного свободного стола так и не нашли. Ранчу сказал, что такое на его памяти впервые, обычно сталкеры с охотой проводят время совсем не здесь. По его словам, на базе «Тантала» хватало развлечений, но ни одно из перечисленных не подходило под понятие легальное – были бои без правил, под них выделили целый павильон, существовал бордель, какое-то подобие казино, достать наркотики здесь – проще простого. Все это было доступно для отдыхающих на базе сталкеров, и самое главное – это приносило большие деньги. Прибыль от нелегальных развлечений стояла на втором месте, после продажи оружия, боезапасов и экипировки. Здесь можно достать почти все что угодно, были бы большие деньги. Люди с Большой земли охотно вкладывались в местный бизнес, получая неплохую прибыль и обзаводясь полезными знакомствами. Весь размах и всю глобальность представить простому обывателю даже невозможно. Почти каждая точка здесь была под покровительством того или иного влиятельного человека. Первые месяцы шла самая настоящая война за место под солнцем, но сейчас все устаканилось, и «Тантал» стал государством внутри государства – со своими законами, правилами, экономикой и даже собственными войсками. Каждый знал свое место, и все здесь работало, как единый организм. Потому «Тантал» по праву считался в Зоне самой большой и сильной группировкой. Какое-то время с ним пытался соперничать «Оникс», но как только руководитель «Тантала» стал на короткой ноге с военным и группировка обзавелась мощным союзником, ни у кого в Зоне шансов на первенство не осталось. Недолгое время военные пытались сотрудничать и с «Ониксом», но быстро убедились в ненадежности и абсолютной продажности этих ребят.

– Смотри, – Женя кивнул головой на один из столов, – вон мужик один сидит. Думаю, мы ему не помешаем.

– Э, мужики, не советую вам к нему подсаживаться, – пробурчал сталкер, случайно услышавший их разговор.

– Это почему? – Ранчу с ног до головы осмотрел одиноко сидящего сталкера, но ничего необычного в нем не заметил.

Обычный мужик, описать которого можно было бы двумя словами – русский богатырь. Крупный, явно под экипировкой гора мышц и кубики, а не жир, белобрысый, бородатый, лицо у него мужественное, но почему-то очень грустное. И даже алкоголь не пил, а стояла на столе у него бутылка с водой. Никакой агрессии от него не исходило, мужик вообще был отстранен от местных проблем. Но вокруг него и правда – никого, даже стол его стороной обходят.

– О-о-о-о, – с интригой в голосе протянул сталкер. – Это же самая настоящая Легенда Зоны. Кликуха у него – Трезвый.

– А почему Легенда? – Ранчу был искренне удивлен.

В Московской Зоне действительно есть сталкеры, имя которых у многих на слуху. О них слагают истории и байки, они почти везде желанные гости, их хотят заполучить в свои ряды группировки. И, как правило, о таких слышал каждый мутировавший пес. Ранчу сам знает столько историй, что хватит на несколько интересных вечеров, но вот про Трезвого ничего не слышал. Никогда.

– Да потому что все считают его мутантом, – оторвавшись от бокала с пивом, поддержал разговор соратник болтливого сталкера.

– Да вроде не похож, – Ранчу и Женя уже не стесняясь рассматривали Трезвого.

– Похож – не похож, а эка невидаль – непьющий сталкер. Это потому что его мутантский организм спирт не переносит!

– Да тьфу ты! – искренне выругался рыжий, и, махнув Жене, направился к Трезвому.

– Можно сесть? – парень кивнул на два свободных стула.

«Мутант» медленно, словно персонаж в вечно зависающей компьютерной игре, поднял голову. В его взгляде читалось даже не искреннее удивление, а охреневание от происходящего. Он долгое время смотрел на напарников, пытаясь поверить своим глазам, а затем так же медленно кивнул и, как ни в чем не бывало, продолжил трапезу. Несколько минут молодые люди чувствовали себя неуютно, а затем, сообразив, что Трезвому нет до них никакого дела, расслабились.

Фролов пустым взглядом смотрел перед собой, быстро потеряв интерес к происходящему. Руки опускались, но сдаваться он не собирался. Надо – будет землю носом рыть, но Василису найдет. Зацепки должны быть всегда, человек не может бесследно пропасть. Не бывает такого!

Хотя, это Зона. Она ведь и особенна тем, что здесь можно скрыться, пропасть, быть не учтенным, обзавестись новым именем и новой жизнью, придумать себе другую судьбу, мутить любые темные дела. И даже умереть здесь можно тысячами способов – один другого страшней. Боевой дух от подобных мыслей быстро растворился в густом сигаретном дыме. Фролов умом отлично понимал, что лучшего места, чем Зона, чтобы скрыться, на Земле не найти. Ударив кулаком по столу, да так, что посуда подпрыгнула, пилот с силой провел ладонью по грязному лицу.

– Тише, – успокоил его Ранчу. – Не паникуй раньше времени. Что-нибудь, да обязательно придумаем. Не бывает безвыходных положений, как поговаривают местные.

– Ага, – вмешался неожиданно в их диалог Трезвый. – А потом они добавляют, что всегда можно пустить себе пулю в голову.

– Я тут вообще-то человека пытаюсь поддержать! – Ранчу повернулся в сторону здоровяка и недовольно покачал головой.

– Да ладно, Ранчу. Я тебе и так должен, как земля колхозу. Спасибо за помощь. Дальше я как-нибудь сам.

Заметив барменшу с подносом, взглядом ищущую их стол, Ранчу помахал ей, привлекая внимание. Маленькая девушка дошла до их стола и небрежно поставила поднос.

– Жрите на здоровье и не подавитесь, – со всей присущей воспитанностью, пожелала девчонка.

– Спасибо.

Ранчу оперативно сервировал стол и только хотел разлить водку, но замер. Он поднял граненую стопку, брезгливо осмотрев ее в тусклом свете. Их не то, что не мыли, даже не протерли после прошлых посетителей. Недовольно крякнув, он расстегнул рюкзак и из его недр достал две походные рюмки. Резким движением разобрав их, парень налил в каждую поровну прозрачную жидкость.

– За удачу! – произнес Ранчу тост и сделал большой глоток.

Фролов посмотрел на то, как от дешевого алкогольного суррогата морщится парень, и пока не передумал, опрокинул стопку. Несмотря на отвратительный вкус паленой водки, внутри начала расползаться приятная и успокаивающая теплота. Женя выдохнул и закусил котлетой, которую не успели нормально разогреть, и та буквально хрустела на зубах. Зато дешевую вермишель испортить ничем не удалось – та была острой и со вкусом говядины.

– Еще по одной. – Ранчу потянулся к бутылке, но Фролов жестом его остановил. Нужен трезвый ум.