Молодые Боги. Забытый Путь

На Эйлин был кожаный наряд телохранительницы барона. И, как оказалось, пользоваться кинжалами и метательными ножами девушка-симбионт умела. По крайней мере, когда я попросил продемонстрировать, она легко — практически неуловимым для взгляда движением — веером запустила сразу шесть или семь ножей, воткнувшихся в ствол дерева по прямой линии в равных промежутках друг от друга.

За минувшие два дня мы обменялись считанными фразами — и я до сих пор не мог понять: девушка-змея из избранных или это местный, столь сильный обитатель гиблой топи. Эмоций от Эйлин я практически не чувствовал — только холодный щит змеиной ауры — а вот что скрывалось под оной, понять не мог.

Отвлекаясь от мыслей, я поднялся, глядя на возвышающуюся поодаль отвесную стену плато — высотой навскидку более чем в пятьсот метров. Именно туда мне предстояло подняться сейчас, стараясь не привлекать чужого внимания. Оставалось только преодолеть широкую полосу — джунгли по мере приближения к скальному плато проигрывали болоту, и сейчас передо мной была стоячая, покрытая густым слоем ряски, вода.

Несколько мгновений — и я смотрю на нее уже метром ниже, опустившись на собачьи лапы. Удивительная особенность превращений — вещи, которые были на мне, так же подвергались трансмутации в зверя — шкура волка сейчас имела ярко выраженный вороненый оттенок лат барона, которые я снял с его тела в деревне Повелителей Зверей. Только у убитого не было при себе шлема — поэтому зверь стал черным только по шею, а дальше начиналась его родная серая шерсть.

Снятый с тела кичливого вожака разбойников доспех, кстати, так и назывался «Броня барона Эстера». Состоял он из предметов легендарного и эпического качества, значительно усиливая шкуру зверя, в которого я обратился. Наверное, ее не пробил бы и прямой удар меча — даже без активированного доспеха духа. По крайней мере, многочисленные болотные твари, обитающие под черным зеркалом гнилостной воды, пытающиеся в меня вцепиться, не просто прокусить шерсть не могли, но даже причинить каких-либо неудобств — я едва чувствовал их попытки меня сожрать.

Взбивая лапами воду мириадами брызг, стараясь не обращать внимания на щенячью радость получившего свободу пса из амулета Анубиса, я быстро миновал болотистую полосу. Зрелище, наверное, со стороны внушающее и красивое — могучий зверь с блестящей черной шерстью, огромными прыжками поднимающий тучу брызг, мчится через протоки с сидящей на спине девушкой в обтягивающем кожаном наряде и с развевающимися иссиня-черными волосами. Миновав болото и стряхнув с лап увязавшихся гадов, на мгновение замер, и гибкая Эйлин соскользнула с моей спины, после чего я вернулся в человеческий облик.

Мир Хельхейм от плато отделяла широкая полоса ничейной земли, усеянной многочисленными трупами — здесь были орки, тролли, люди, ящеры, темные эльфы и даже несколько тел в золотой броне гвардии Хорса. Доспехи на многих были тронуты ржавчиной, сквозь прорехи в одежде виднелась гниющая плоть, а запах над мертвой полосой отчуждения стоял отвратный.

Осторожно передвигаясь среди многочисленных тел, кое-где превратившихся в склизкую массу, я старался выбирать участки чистой земли — но иногда приходилось шагать прямо по трупам, среди которых я с удивлением заметил несколько свежих, облаченных в кожаную броню сродни той, которая была на бандитах Экстера. Неужели все погибшие в Хельхейме оказываются после смерти здесь, на границе отчуждения миров?

Перейдя страшную полосу, я подошел к отвесной стене плато, осматриваясь. Наверное, по ней можно забраться наверх — размышлял я, — вспоминая примерную высоту скального уступа, тонущего в густом мареве болотной мглы, окутывающей землю Хель.

— Что? — переспросил, отвлекаясь на негромкий голос Эйлин.

— Тебе надо наверх, мой господин? — негромким голосом повторила девушка.

— Да, — коротко ответил я.

— Я не смогу там тебе помочь, господин, — склонила она голову. — Лишь земля и вода дают мне силу. Наверху я буду обузой.

Отлично. В болотах она не пропадет, скорее, даже наоборот, поэтому одному мне будет гораздо легче выбраться из портала, ведь…

— Разреши мне остаться с тобой, господин?

Так. Зачем она тогда мне там, наверху? — тут же кольнуло разочарованием.

— Оставайся, — стараясь сохранить невозмутимость, кивнул я. Пусть и обуза, но не могу оставить то, что принадлежит мне, ведь это…

— Благодарю, господин, — кивнула Эйлин и вдруг сделала длинный скользящий шаг, приближаясь. Уверенно сняв усиленную стальными вставками, но удивительно подвижную вороненую латную рукавицу, она провела ладонью мне по коже, словно забираясь пальчиками под наручи. Холодок двинулся дальше, поднимаясь выше, к плечу — а фигурка Эйлин вдруг приобрела парящую прозрачность. Несколько мгновений — и, истончившись маревом, девушка исчезла, а мою руку под доспехом продолжала обнимать закручивающаяся спиралью змеиная кожа. Достигнув плеча, невидимая под доспехами призрачная змея обвилась вокруг шеи и вдруг устремилась обратно вниз по руке. Несколько секунд — и на тыльной стороне ладони появилась расползающаяся по коже — словно татуировка — черная голова змеи с багровыми огоньками глаз.

Держа в левой руке латную рукавицу, я поднял правую кисть, рассматривая удивительную татуировку. Повинуясь наитию, провел пальцами по глазам змеи, и багровые огоньки погасли. Ну да, не во все моменты жизни мне нужна рядом бодрствующая змея, подумал я, рассматривая удивительно четкий рисунок, изумительно реалистично передававший змеиную чешую.

В тот момент, когда глаза змеи закрылись, перед взором появилось интерактивное меню, предлагая различные варианты визуализации оставшейся на моей руке девушки-симбионта. Невольно вспомнив самый настоящий животный ужас перед змеями, который испытывает Юлия, выбрал наиболее безболезненный вариант — обвивающую предплечье золотую змейку браслета. Все также оставшуюся на тыльной стороне ладони змеиную голову которого я абсолютно не чувствовал.

Некоторое время я, глядя наверх, раздумывал, как лучше подниматься. Стена хоть и была отвесной, но не гладкой — имелось множество расселин, трещин и зацепов. Склон, теряясь в мутном мареве, уходил вверх, скрываясь в мутной дымке.

Если не успею подняться до рассвета — буду словно на ладони. Я хорошо помнил, как в теле Юлии хотел спрыгнуть с края плато, убегая от колдуна из крепости Хеллгейт — и повторять подобные гонки не хотелось. Но ждать целый день совершенно не было желания — поэтому, сняв и убрав в поясную сумку латные рукавицы, полез. Сначала медленно и осторожно, выверяя каждый шаг, оценивая расстояние до ближайших выступов. Но только поначалу — после уже карабкался в состоянии тупого равнодушия; стоило только подняться на пару десятков метров, как земля исчезла, поглощенная туманным маревом. Поднимался я теперь среди белесой пелены, скрадывающей звуки, в полнейшей тишине. То и дело подтягиваясь, посматривал на оказывающуюся рядом голову золотой змейки, невесомо лежащую на тыльной стороне ладони. И, отвлекаясь от нудной тянущей усталости в мышцах, размышляя о том, что вместо Анубиса мог быть другой бог-покровитель, трансформирующийся в крылатое животное — сколько проблем бы сразу мимо меня прошло. Парил бы в воздухе, наслаждаясь воздушной стихией, а не так… как шерстяной волчара по болоту.

Подъем все продолжался и продолжался — мышцы рук и ног понемногу начинали судорожно дрожать. Ни одной полноценной площадки для отдыха мне не встретилось, поэтому я просто активировал доспех духа, давая себе отдых.

Час — чуть больше — мне потребовался на то, чтобы подняться надо мглой тумана. Даже позволил себе оглянуться вокруг, недолго любуясь подсвеченной ярким багрянцем восходящего солнца панорамой туманного моря подо мной — из которого отвесно поднимался скалистый утес Хеллгейта.

Осмотрелся. Несколько раз глубоко вздохнул и выдохнул, пытаясь сохранить спокойствие. Потом посмотрел наверх — на край плато, до которого навскидку оставалось не более пяти десятков метров. И звучно, коротко и емко выругался, глянув вниз, где клубилась закрывающая пологом мир Хель мгла.

На фоне густого тумана, за которым не видно земли, был хорошо заметен парящий ящер — удивительно похожий на доисторического птеродактиля.

Я лихорадочно раздумывал. Вариант первый — спрыгнуть вниз. Даже без левитации я смогу выполнить прыжок веры в своем доспехе духа — тот вполне выдержит падение с полукилометровой высоты. А можно попробовать атаковать всадника — но тогда у меня всего один шанс. Ведь если охота за мной не утратила интенсивности, применение огненной магии будет ярким маяком для всех.

Птеродактиль между тем свечой взвился вверх и, расправив крылья в потоках восходящего воздуха, воспарил неподалеку от меня. Повернув голову, я посмотрел на наездника.

— Валар Моргулис! — закричал вдруг тот, вскидывая сжатый кулак. Взметнулись белые волосы, и только после этого я узнал Геральта — хотя серьезно сменившего имидж. Он, заставляя птеродактиля планировать, уже оказался совсем рядом.

— Водочки принести? Или сразу домой? — поинтересовался Геральт, когда меня едва не коснулось перепончатое крыло зависшего рядом ящера. Я внимательно присмотрелся к кадету — ставшему темнокожим и приобретшему фиолетовый оттенок глаз, совсем как у эльфиек в паучьем зале. Но шутки про Эмгыра и Цириллу оставил при себе — Гера хороший парень, но каждое неуважительное — по его мнению — упоминание вселенной ведьмака причиняет ему нешуточные моральные страдания.

— Домой, — просто ответил я. — Пока не летим, — добавил через несколько мгновений, почувствовав неподалеку отзвук заклинаний огромной силы.

Глава 16. Преисподняя. Осада

Поверхность плато представляла собой красноватую, выжженную до окаменелости землю, взбугренную многочисленными скальными шипами. В некоторых местах сиротливо торчали угловатыми плетками остатки деревьев, когда-то давно усохших в муке медленной гибели.

Мы с Геральтом расположились за нагромождением камней, наблюдая за яркими всполохами вдалеке — у огромной арки портала, ведущей из мира адских врат в Альбион.

— Джесс, мастер Луиза велела мне как можно скорее вернуть тебя. Пожалуйста, возьми ящерицу и…

Взглядом я попросил беловолосого замолчать и вновь обернулся к месту битвы. Туда, где схватка за портал велась с невиданным ожесточением — в плато одна за другой били извивающиеся ветвистые молнии, а яркий вспышки заставляли щуриться даже на таком удалении. Судя по всему, нападавшие оперировали чистой силой света — которому противостояли жрецы солнца — золотое сияние стремилось навстречу чистому белому, встречаясь в озаряющем пламени. Но кроме этого, обороняли портал и чернокнижники — то тут, то там лучи света безуспешно били в темные защитные купола, мрачными пятнами выделяющиеся на фоне бело-золотого буйства.

— У тебя в паучьем святилище наши люди сейчас есть, да? — переспросил я для успокоения.

— Да, сидит пара наемников из местных. Но хотелось бы просто убраться отсюда поскорее, потому что мастер Луиза сказала, что…

Геральта я больше не слушал, вновь вернувшись вниманием к битве. То, что в случае смерти воскресну среди своих, вселяло абсолютное спокойствие. И несмотря на жгучее желание покинуть преисподнюю, меня удерживало здесь воспоминания из памяти Юлии о черном замке и его обитателях. Думаю будет глупым сейчас сбежать, не попытавшись посмотреть изнутри на систему, которая позволяет себе безнаказанно убивать людей.

— …нам не нужен портал в Альбион, у нас уже свой есть, — ухватил между тем я фразу из слов Геральта.

— Еще раз? — удивился я, даже на мгновение оторвавшись от созерцания отголосков схватки вдали.

— В Болотном Лагере барона, — кивнул беловолосый на мои доспехи, — есть портальный маяк, принадлежащий этому миру. Слабый — на несколько человек в сутки, но работает.

Вот это уже интересно. Ведь портальный маяк может быть только там, где встречается четыре стихии — а ни в одном мире преисподней такого нет. Либо, как в случае с Технополисом, порталы привязываются к легендарным артефактным накопителям — которые все учтены. Или не все? Но в любом случае получается, что к лагерю бандитской шайки барона имеют отношение вполне серьезные силы — иначе откуда там подобный лаз в преисподнюю, доступный из иных миров?

— Джесс. Пойдем уже домой, а? — устало поинтересовался Геральт.

— Тебе разве не интересно? — несказанно удивился я, показывая на столпотворение сил вдали. Со стороны крепости к защитникам портала уже направлялась помощь — два клина всадников, в каждом не меньше сотни человек. Первый был сформирован из Золотой гвардии Хорса, напоминая единый железный кулак, ощерившийся копьями, которые уже синхронно опускались параллельно земле, наливаясь силой для слитного всесокрушающего удара. Вторая группа была авантюристами Белого Отряда и выглядела не так устрашающе слаженно. Но, несмотря на кажущийся беспорядок, во всадниках чувствовалась сила, подкрепленная многочисленными боевыми чародеями в строю.

Когда стремительно несущийся первым золотой клин был уже недалеко от схватки, неумолимо накатываясь и готовясь сметать все на своем пути, у портала перевес уже был на стороне нападавших — на помощь свету пришел огонь, и золотое свечение прогнулось, одномоментно лопнув мыльными пузырями. Практически сразу — один за другим — принялись взрываться, плюясь дымом, островки сопротивления темных магов.

— Смотри, Гера, смотри, — завороженно прошептал я, наблюдая, как сквозь поредевшее свечение отблесков заклинаний навстречу золотому клину вырывается небольшая группа рыцарей в белых плащах с красными крестами. По сравнению с накатывающей волной маленькая группа всадников выглядела невпечатляюще — но их самоубийственная атака давала время нападавшим сгруппироваться у портала, готовясь к отражению атаки.

В тот момент, когда золотой клин и небольшая группа рыцарей встретились, я понял, что недооценил тамплиеров. Гвардейцев Хорса разметало по сторонам словно направленным взрывом — больше десятка фигур в бликующих доспехах и вовсе взвились высоко в небо, раскручиваясь словно оловянные солдатики.

Как ножом сквозь масло пройдя через строй всадников солнцеликого, оставляя за собой широкую, усеянную смятыми золотыми телами прореху, тамплиеры не снижая скорости бега коней принялись разворачиваться к Белому Отряду. Авантюристы которого, хоть и были первостатейными подонками и сбродом, в плане воинского умения ценились во всех новых мирах. Изменив направление движения, они уже стремились навстречу небольшой группе тамплиеров. Не таким слитным кулаком, как раскиданные до того гвардейцы — строй Белого Отряда был рваным, состоя из многочисленных групп, формирующихся вокруг чародеев и боевых магов, от которых в сторону приближающихся тамплиеров потянулись многочисленные молнии и файерболы. Бессильно рикошетирующие от щита света, прикрывающего оскорбительно небольшую группу.

В тот момент, когда я почувствовал знакомое эхо готовящейся обрушиться стихии огня, понял, кто возглавляет группу всадников, озаренных светом — в памяти отчетливо всплыло скуластое лицо так похожей на Ребекку огненной чародейки.

Из отряда тамплиеров вдруг щупальцами гигантского спрута потянулись огненные всполохи, сметая на своем пути авантюристов. Многочисленные заклинания боевых магов, впрочем, одновременно нашли брешь в защите тамплиеров, пробиваясь через защиту света, и сразу несколько лошадей и запутавшихся в плащах тел покатились по земле. Но огненный дождь, двигаясь впереди небольшой атакующей группы, уже испепелял все на своем пути, а от портала потянулись еще несколько небольших, но плотных отрядов с красными крестами.

Подоспевшие на место бойни рыцари храма преследовали разрозненные группы ошеломленных гвардейцев и авантюристов. Многие из тех, впрочем, оказывали ожесточенное сопротивление — вспыхивали яростные ожесточенные схватки, и на землю падали тела рыцарей в белых плащах с красными крестами. Но хоть и забирая немалую цену, гвардейцы и авантюристы уже проиграли — тамплиеров становилось на плато становилось больше, и разрозненные отряды рассеянной гвардии и авантюристов уже добивали.

Прошло несколько минут, и от портала в сторону крепости торопливо, но сохраняя строй направилось несколько крупных подразделений — рядовых воинов, арбалетчиков и щитоносцев. Чуть поодаль катились массивные осаждающие машины — напавшие на крепость храмовники готовились к захвату цитадели.

Когда со стороны портала появилось два десятка фениксов с чародейками-всадницами, Геральт ощутимо напрягся, наблюдая за пролетом огненных птиц. И чуть погодя — пока тамплиеры готовились к разрушению стен, расставляя осадные машины, рассказал мне о недавней обороне практически разрушенного Эмеральда. Несмотря на то, что появившиеся на плато чародейки принадлежали к Красной Розе, а не к напавшим на цитадель чародейкам-отверженным, отколовшимся именно от этого магического ордена, наблюдал за всадницами в плащах Геральт с явной настороженностью.

Громко и резко — так, что звук разнесся по всему плато — об отбойник грохнуло плечо катапульты и первый, пристрелочный снаряд полетел в сторону цитадели. Запущенный булыжник раздробился крошевом, не причинив крепостной стене никакого вреда. Следом резкими ударами захлопали остальные катапульты. Один за другим камни бессильно разбивались о защищенные магией стены, не оставляя даже отметин.

Меж катапульт, выкрикивая резкие команды, сновали тамплиеры — белые плащи с красными крестами ярко выделялись в серо-коричневой массе войска, все прибывающего из портала. Готовился таран — собранная вихрем магии из принесенных частей стенобойная машина покачнулась на цельных деревянных колесах. Осаждающие делали все очень быстро — и неудивительно: в Преисподней, в отличие от миров под протекторатом хранителей, не существовало правил осады, подчиняющихся общему кодексу. Именно поэтому нападающие явно спешили, намереваясь захватить крепость до прибытия подкреплений.

Наблюдая издалека за тем, как крошечные фигурки одного из тамплиеров и сопровождающих его трех девушек — двух чародеек в красных нарядах и жрицы света в белоснежной мантии, подходят к группе рыцарей рядом с только что возведенным шатром, я думал о тактике нападавших. Сработавших по принципу игры «камень-ножницы-бумага», когда против двух сильных, но рядовых отрядов гвардии и авантюристов из портала бросилась небольшая группа героев и сильных магов в роли ножниц, словно разрезая бумажный лист. Сейчас же условная «бумага» тамплиеров — обычные пехотинцы, арбалетчики и обслуга осадных машин — готовилась накрыть «камень» крепости, перед которыми бессильна даже группа избранных. Вопрос только в том, найдутся ли у защитников свои «ножницы» в ответ? Или, перефразируя, появятся ли среди осажденных столь же сильные маги или даже сам солнцеликий?

Вновь резкими щелчками раздались удары пристрелянных катапульт об отбойники, и в сторону крепости полетели уже заряженные магией снаряды. Один за другим пышущие жаром огненные сгустки, оставляющие за собой в мареве плато чадящие черным следы, били в крепостные стены — и от ударов дрожала аура силы, реагируя на столкновения энергии.

Между катапульт сновали тамплиеры, судя по жестикуляции, подгоняя обслугу катапульт. Выкатывался черепахой в сторону ворот устрашающий таран с наконечником подвешенной на цепях балки в виде бараньей головы, чародейки на фениксах продолжали парить над крепостью, разделившись на несколько звеньев и готовясь к атаке; понемногу выдвигались арбалетчики, прикрываемые пехотинцами с широкими ростовыми щитами.

Мы с Геральтом между тем — под едкие комментарии раздраженного моим упрямством беловолосого — подбирались все ближе. Двигались короткими перебежками, во время которых я накрывал нас сферой защиты — заметной для чародеев, если держать ее постоянно, но не вызывающей сильного отклика за несколько секунд использования. У одного из шипастых валунов — размером с небольшой коттедж — я приостановился и показал Геральту на труп авантюриста из белого отряда. Он не понял, а я подбежал ближе и оторвал от когда-то белого плаща наемника широкую полосу, выбрав участок почище. Располосовав ткань, одну кинул спутнику, привязывая такую же себе на левое предплечье. Еще один широкий обрывок я намотал себе на лицо на манер легионерского платка, защищающего от пыли. Геральту подобное было без надобности — ему, замаскированному личиной темного эльфа, узнавание не грозило, в отличие от меня.

Определенного плана действий у меня не было — но имея возможность попасть в замок, в котором пытали Юлию, и где была возможность встретиться с Тарасовым и загадочным колдуном, я не мог ее упустить. Тем более, по мере приближения к внушительным черным стенам я чувствовал отклик странного тянущего чувства тоски и едва сдерживаемой паники. Внутри крепости явно сейчас кто-то был из близко знакомых мне людей — осознавая это, я понял, что пока не попаду внутрь, отсюда не уйду.

Геральт, к счастью, тоже осознал это и уже даже не комментировал едко мое нежелание возвращаться домой. Понемногу подбираясь ближе, мы вскоре оказались в сотне метров от линии осадных машин, укрывшись в неглубокой расселине. Основные силы тамплиеров были сосредоточены напротив ворот — мы же с кадетом приблизились к самому краю позиций осаждающей крепость армии.

Интенсивность обстрела все увеличивалась — от непрерывного воздействия магическая защита трещала по швам, но пока держалась. Но судя по всему, у тамплиеров атака была тщательно спланирована и рассчитана по хронометражу — когда кружившие в небе чародейки обрушили на крепость лавину атакующих заклинаний, таран, напоминающий огромную черепаху с усиленным металлическими пластинами панцирем, покатил по направлению к воротам,

— Смотри! — вдруг закричал Геральт, показывая в сторону, противоположную крепости. Выглянув из-за острого края валуна, я заметил, как с той стороны, откуда мы появились — придя из мира Хель, — на плато забираются многочисленные мертвяки. Самые разные: ящеры, люди, тролли, — судя по остаткам одежды, многочисленные болотные жители. Те, чьи тела устилали границы мира Хель перед отвесной стеной плато — оживленные сейчас призывом из крепости.

Обслуга катапульт, заметив нежить, засуетилась — понимая, что их сейчас могут смести зомби — которых уже набралось несколько сотен, а новые все прибывали и прибывали. Несколько тамплиеров заметались среди паникующих солдат, криками осаживая их и заставляя продолжать стрельбу. Причина была понятна — в каждой крепости был магический источник силы, подпитывающий щит. Чем сильнее источник, тем крепче щит — и если сейчас снизить интенсивность обстрела, защита черного замка может выдержать — а кто знает, какие подкрепления могут прибыть к осажденным.

Понимая важность момента, от группы воздушных наездниц отделились сразу пять всадниц, направляя фениксов к копошащейся массе зомби, уже тесной группой бегущих к осадным машинам. Полетели, чертя небо дымными следами, файерболы, взметнулись вереницы разрывов, прорежая тесную толпу мертвецов. Две чародейки зависли на месте, поставив огненную стену, преграждая путь атакующей армии зомби. Фениксы остальных кружились над самой землей — едва не касаясь огненными крыльями шевелящейся и горящей массы зомби — и никто из чародеек не заметил пикирующую сверху стаю черных костистых тварей, напоминающих изъеденных гнилью летучих мышей.

Страшно закричали разрываемые когтями чародейки — сразу две не смогли увернуться от атаки. Одна из них исчезла в зубах упавшей с неба твари, а вторая, упав с феникса, оказалась погребена под лезущими на нее мертвецами. Некоторое время она боролась за жизнь — страшная масса дергалась, словно поверхность моря при взрывах на глубине, сквозь нее то и дело в прорехах появлялись языки пламени, — но спастись чародейка уже не могла.

Остальные три наездницы пытались сгруппироваться, уходя от атак страшных тварей — все небо расчертили темные стрелы мрака, стремящиеся к огненным птицам. Численный перевес был на стороне неожиданно появившихся нападающих некромантов — но чародейки умело маневрировали, периодически огрызаясь файерболами. Однако упавшие с неба атакующие цели своей добились — огненная стена пропала, и к флангу осадных орудий тамплиеров неумолимо надвигалась ярящаяся гнилостная масса зомби.

В центре позиций осаждающих тамплиеры если и заметили опасность, то помочь ничем не могли — из крепости, отвлекая внимание от атаки мертвецов, взмыл десяток всадников на белоснежных грифонах, пытающихся атаковать осадные орудия — и золотое сияние вновь сошлось с белым светом. Полыхнуло, и с небольшой задержкой центр армии осажденных расчертило огненными линиями файерболов — в противостоянии у ворот вмешались огненные чародейки. Я даже прищурился, закрывая лицо рукой — казалось, в центре позиций горел сам воздух, а всполохи жара чувствовались и на столь далеком расстоянии.

А совсем рядом — от осадных орудий, уже раздавались истошные крики — немногочисленные рыцари призывали не прекращать огонь. Озабоченная прислуга явно замедлилась, паникуя — понимая, что сейчас их будут убивать. Спешившиеся рыцари между тем — их было не более двадцати — сформировали тонкую линию строя, которую сзади прикрывали несколько жриц в белых мантиях. Которые, как оказалось, и оказались главным оружием: стоило только армии зомби приблизиться, как ряды зомби проредили широкие лучи света — под которыми шипящие мертвецы покрывались волдырями и лопались, забрызгивая все отвратной слизью. Выглядело невероятно, но всего несколько десятков человек сдерживали сейчас накатывающую волной массу зомби, щупальца которой уже проникали сквозь строй, погребая одну за другой фигуры в белых плащах, атакуя защищающих жриц тамплиеров.

В небе, озаряя окрестности, взорвался огненный шар — некроманты смогли настичь одну из чародеек — которая сформировала самоубийственное заклинание, выплескивая всю энергию, забирая жизни как минимум трех преследователей. Пользуясь эффектом неожиданности, обе оставшиеся чародейки развернули фениксов, атакуя группу некромантов. Я, отвлеченно наблюдая за битвой на земле и в воздухе, стараясь рассмотреть сразу все, вдруг почувствовал дробный перестук. Не понимая его природы, прислушался к себе и вдруг понял, что дрожит земля. Обернувшись на все усиливающийся тремор каменистой поверхности под ногами, увидел, как от крепости в сторону позиций тамплиеров — за которыми находились мы — бегут великаны. Много — больше десятка. Это были огры высотой в три человеческих роста, с распирающими меховые шкуры мускулами. Тяжелые, покрытые вязью татуировок приплюснутые лица великанов были искажены тупой яростью — и по мере приближения к позициям с осадными оружиями они принимались устрашающе реветь. Вооружены все были огромными каменными палицами — кто-то тащил оружие за собой, оставляя глубокий след в выжженной земле, кто-то держал дубину на плече — но все громко топали широкими, покрытыми густой шерстью ступнями, стремясь как можно быстрее стереть в порошок суетящихся людишек.

— Погнали, — коротко посмотрел я на Геру.

— Стоит? — только и поинтересовался тот, не скрывая недовольства, но уже вытянув из ножен парные мечи.

— Мне в замок надо, — достал я полыхнувший багровым пламенем клинок барона, прежде чем выбежать из укрытия.

Обслуга орудий уже удирала прочь, видя неумолимо приближающихся великанов.

— Стоять! Стоять, сучье вымя! — явно подражая кому-то, неожиданно гулким басом закричал Геральт, становясь на пути бегущих, отвешивая оплеухи — после которых ополченцы, кнехты и инженеры катились в пыль.

— Там смерть, господин! Великаны, они…

— К орудиям, назад! — вместе с двумя зубами выбил крик из ошалевшего от страха кнехта Геральт, скользнув вперед и подхватив готовящееся упасть тело. — Поворачивай! — орал он, бросая ошалелого воина назад, мечась среди замешкавшихся, словно игла швейной машинки. — Пока ваши товарищи сражаются за Великую Богиню…

Крики беловолосого слышались далеко позади — я уже бежал навстречу ограм. Выглядели они устрашающими, двигались тяжело — но очень быстро. Хотя предсказуемо — дубина первого ударилась в землю рядом со мной, брызнув каменной крошкой и песком. По этой дубине я и забежал на руку великана, оттолкнувшись и перепрыгнув с правого локтя на левое плечо, всаживая баронский клинок в глаз огра. Выдернув меч, прыжком уходя от рванувшейся фонтаном голубой крови — замораживающей все вокруг, я вспышкой телепортации оказался рядом со вторым великаном. Только успел поднять меч, входя в скольжение — и в тянущемся моменте замедлившего бег времени, проскакивая между ног великана, взрезал ему сухожилия. И вовремя ушел в сторону — метнувшись перекатом прочь что было силы. Тоже успел — две каменные дубины одновременно пытающихся меня атаковать огров встретились там, где я только что был. Одна обломилась, отлетая прочь, покатившись по выжженной земле плато, а вторая ударила удивленно уставившегося на обломок в руках огра в грудь. Хрустнули, словно ломающиеся бревна, кости, и тело со вмятой грудной клеткой гулко рухнуло наземь.

Я продолжал двигаться — телепортациями перемещаясь между великанами, вскрывая им сухожилия, вовремя уходя от падающих с неба дубин. И не успел уйти в скольжение, когда один из огров ударил не вертикально, а горизонтально, как клюшкой — только появилось перед глазами каменное оружие и раздался гулкий звон, словно весь мир треснул напополам. Пока я летел прочь — открыв рот от ошеломления, понял — треснул не мир, а разрушилась магическая защита крепости.

Рухнув на землю, покатившись брошенной сильной рукой кеглей, остановился только через десяток метров, врезавшись в треснувшую от удара скалу. Позволив себе полежать несколько секунд, увидел, как надо мной воздушной кавалерией пролетают огненные фениксы — разрушившие защиту крепости чародейки Красной Розы стремились на помощь противостоящим армии зомби нескольким оставшимся в живых рыцарям и жрицам.

Наконец поднявшись, стряхивая с доспехов песок и щепки попавшегося на пути дерева, я посмотрел, как Геральт, орудуя двумя клинками, пытается отвлечь огров от небольшой и теснимой мертвецами группы рыцарей, закрывающих жриц — которые, правда, проредили толпу зомби больше чем наполовину. Чародейки на фениксах были уже над ними — сразу несколько метеоров упали с небес, словно широкой плетью выжигая мертвецов и превращая огров в огромные факелы.

Посмотрев по сторонам, предоставив наездницам добивать огров и мертвецов, я, понемногу приходя в себя после зубодробительного удара, двинулся к крепости. Геральт нагнал меня чуть погодя — держась плечом к плечу, мы побежали к воротам, в которых сейчас бушевало сражение.

Чувство чужой боли — совсем рядом — усиливалось, а отголосок безнадежной тоски уже причинял почти физическую боль.

Глава 17. Тени любви

Обе надвратные башни были разрушены, полыхая магическим пламенем — ввысь поднимался густой столб черного дыма. По перекошенному, рухнувшему через ров мосту небольшими группами пробегали атакующие. Двигались они под защитой жриц, прикрывающих солдат от опаляющего пламени.

Вокруг ворот стояла суета и бестолковая толкотня — на нас с Геральтом даже внимания никто особо не обращал. Внутри крепости уже шел отчаянный бой — толкаясь перед заполненным мостом, я слышал как за стенами что-то взрывалось, гремела сталь, раздавался многоголосый крик.

Продравшись сквозь неорганизованную толпу щитоносцев — в которую совсем недавно прилетело атакующее заклинание, испепелив и покалечив сразу несколько десятков воинов, мы с беловолосым забежали в крепость. Весь внутренний двор превратился в побоище — брусчатка была усеяна телами атакующих и осажденных. Доспехи на всех были примерно одинаковые, отличались только нашитыми на куртки эмблемами — красный крест тамплиеров и золотой лик солнца. Но в массе тел выделялись отдельными яркими пятнами и белые плащи погибших рыцарей, и золотые доспехи поверженных гвардейцев.

Стоило только нам с Геральтом, буквально шагая по телам, выбраться из надвратного прохода — жар в котором стоял такой, что шипели, плавясь, волосы, — как я вскинул руку, защищаясь от рванувшегося в меня порождения мрака. Даже вздрогнул на секунду от неожиданности, увидев мчащуюся ко мне словно сотканную из густой темноты тварь, распахивающую усеянную острыми зубами пасть. Едва коснувшись защитной сферы, созданная мраком химера развеялась, как наваждение; это была вполне обыденная стрелы тьмы, пущенная из окна ратуши справа от ворот. Две другие, пущенные следом, залетели прямо в зев надвратного прохода и взорвались — брызнуло светом так, как взрываются ночью сиянием фары разбившейся о дерево машины. Судя по всему, атака некроманта пробила защиту прикрывающей жрицы — и я услышал истошные крики умирающих воинов, сжираемых тьмой.

Со свистом рассекая воздух, прямо через пламя и дым над башнями низко пролетело звено фениксов — по зданию ратуши, словно огненной плеткой, хлестнуло вереницей файерболов — один из которых залетел в окно, из которого только что были выпущены стрелы тьмы. Один из огненных шаров, ярко вспыхнув, ударил прямо в герб солнцеликого, закрепленный над широким крыльцом, на котором кипела яростная схватка. Не уступающая по накалу бойне у донжона, в который пытался прорваться главный отряд тамплиеров — именно овладев донжоном можно было получить контроль над магической силой, защищающей крепость.

— Гера, за мной, — потянул я за рукав беловолосого, быстро двинувшись через площадь, лавируя между многочисленных групп сражающихся, на которые разбилось всеобщее столпотворение.

— Я Геральт! — отозвался тот, уходя чуть в сторону и на бегу срубая головы сразу нескольким воинам в золотых доспехах. Я на сражающихся не обращал внимания — внутри все крепло тянущее чувство глухой тоски — предвестника чего-то ужасного.

Ускоряясь, я залетел на крыльцо — широким взмахом баронского меча расчистив дорогу через сброд Белого Отряда, потеснивший было кнехтов тамплиеров. Ультрамариновая вспышка перед глазами — и, оказавшись рядом с удивленным чернокнижником, я взмахнул мечом, по-прежнему стараясь не пользоваться силой стихии. За моей спиной пронзительно громко гремела сталь, раздавались сдавленные крики, с противным скрежетом лопались вскрытые мечами Геральта доспехи.

Даже не оборачиваясь на задержавшегося в столкновении у дверей спутника, я побежал по знакомым коридорам — по которым уже проходил в теле Юлии. Мыслей практически не было, все заслонял чей-то близкий животный ужас смерти — совсем как тогда, когда на площади Помпей погибала Ребекка. Вот только сейчас я понимал, что это не она — однако, несомненно, кто-то мне знакомый.

Залетев в зал совета — чувствуя, что опаздываю, телепортацией приблизился к плотной группе золотых гвардейцев. Увидев ультрамариновую вспышку перед глазами, материализовавшись перед строем защитников, моментально ушел в сторону, скользнув во времени. Пользуясь эффектом неожиданности, пробил тесный строй — как тяжелый шар для боулинга раскидывает кегли, — и заскочил в едва приоткрытую дверь зала со змеиной ямой и жертвенным алтарем.

— Виктор, быстрее! — с плавным, смягчающим «в» и «р» английским акцентом, произнесла Моргана — чародейка в закрытом комбинезоне с лиловыми вставками стояла на краю ямы, заполненной змеями, держа наготове два посоха с крупными артефактными накопителями в оголовьях. Увидев знакомое лицо — я встречался с Морганой в теле Юлии, а еще раньше видел ее в очень горячей и пикантной ситуации на Карте Хаоса, — я на мгновенье замер.