Паладинские байки - Летние учения

– Да уж точно, что плохое, хорошего тут ничего быть не может, – Тонио тоже вошел в легкий транс. – Вон там, впереди, что-то есть.

– Кикиморы!!! – завопил Джулио, и его огонек тут же разгорелся до размеров приличной шаровой молнии, повис над островком, к которому подходила тропка, и осветил прущую на паладинов толпу мерзких носатых тварей.

До них было не меньше тысячи футов, но их очевидно становилось больше каждую секунду: новые твари вылезали из топи и присоединялись к потоку.

Жоан непристойно выругался – причем даже по сальмийским меркам непристойно. А потом воткнул в тропу перед собой багор, выхватил меч, поднял левую руку, набирая ману. Мимо Джулио к нему протиснулся Тонио, встал рядом, потянул ману и тут же сбросил ее сетью мелких огоньков, потом перехватил булаву в левую руку. Джулио позади стоял, широко расставив ноги и судорожно сжимая секиру.

– Ты что там, уже в обморок грохнулся? – спросил Тонио, чуть повернув к нему голову.

Джулио пискнул:

– Нет, я просто не могу ману на силовой удар перебросить, она почему-то вся в огонек уходит!

– Потому что ты, балбес, его слишком далеко упустил, – проворчал Тонио. – Давай уже развеивай его, быстрее!

Кикиморы приблизились, теперь до них было футов пятьсот. Передний край как раз уже попал под россыпь огоньков Тонио, и они посыпались вниз, жаля бестий так, словно были каплями раскаленного металла. Кикиморы завыли, заметались, толкаясь, и замедлились. Задние, впрочем, напирали. Но тут вдруг взорвалась шаровая молния, в которую превратился огонек Джулио, и задние ряды кикимор тоже залило огненными каплями. Жоан решил, что ждать уже нечего, и ударил простым силовым ударом, но очень мощным. Это оглушило и снесло в болото треть кикимор, а остальные, мерзко стрекоча, накинулись на паладинов.

Нещадно ругаясь, Жоан выдернул из земли багор и сбил в болото сразу трех кикимор, переломав им длинные когтистые руки, тут же зарубил мечом парочку других. Рядом Тонио крошил их булавой и мечом, а позади хекал Джулио, отбиваясь секирой (поскольку меча у него не было, не полагался еще).

Впрочем, кикиморы кончились довольно быстро, паладины даже запыхаться не успели. Столкнув все еще дергающуюся тушку последней бестии в болото, Жоан поднял меч и призвал призрачное пламя – очистить клинок. Меч полыхнул бледно-голубым сиянием, в котором без следа сгорела сине-зеленая слизь, и Жоан вложил его в ножны. Рядом Тонио сделал то же самое. А потом оба повернулись к Джулио.

Кадет стоял над кучкой порубленных кикимор и старательно чистил секиру пучком осоки.

– Я же говорил – кикимор легко пришибить, – смущенно сказал он, не поднимая глаз. – С огоньком только плохо получилось.

– Хм, не так и плохо, вообще-то, – честно отметил Жоан. – Другое дело, что – случайно. Так далеко его нельзя упускать, потом труднее контролировать. Особенно по неопытности.

Тонио покрутил булаву:

– А если упустил – то лучше сразу развеять. Это сейчас тебе повезло, что он в молнию превратился и мана на пользу пошла... Видно, дуракам и вправду везет. Потому как обычно неуправляемый огонек просто тянет ману и рассеивает ее в виде сияния.

Кадет кивнул:

– Я помню, наставник говорил. Просто не сообразил сразу…

– Быстрее соображать надо, а то проживешь недолго, – хмыкнул Тонио.

– Ладно, все равно многое только на опыте познается, – Жоан перехватил багор поудобнее. – Идем дальше, что-то мне кажется, кикиморы были только началом…

Джулио снова сделал себе огонек, и паладины двинулись дальше. Пока что было тихо, только шуршала осока и пронзительно перекликались в ветках корявых деревьев болотные совы, да иногда тяжко вздыхала трясина, выпуская на поверхность порцию вонючего болотного газа или голубой огонек. Когда один такой пузырь вспух неподалеку от тропы, Жоан пустил в него маленькую пламенную стрелку. Язык бледно-голубого пламени взметнулся вверх, осветив трясину на добрых пятьсот футов вокруг.

– А вон и продолжение испытания, – усмехнулся Тонио, указывая влево.

– Джулио, знаешь, что это такое? – спросил Жоан, чуть обернувшись назад.

Кадет на мгновение призадумался, вспоминая, потом сказал:

– Болотный беспокойник.

– Отлично. Ты прямо гений. И что с ним делать? – Жоан оперся на багор и скучающим взглядом наблюдал, как беспокойник медленно шлепает к ним по кочкам. Был этот беспокойник на вид совершенно невзрачным: тело его когда-то принадлежало какому-то поселянину, неудачно сходившему за клюквой на это болото. На нем даже сохранились холщовые рубаха, штаны и лыковый заплечный короб.

– М-м… Сжечь пламенной стрелой? – спросил Джулио, явно пытаясь вспомнить, что же написано в паладинских кодексах на этот счет. Тонио закатил глаза и вздохнул. Жоан терпеливо сказал:

– А если подумать как следует, а, Джулио? Ну, напряги мозги. Это же беспокойник. Откуда берутся беспокойники?

– Получаются из болотного утопленника, когда мертвым телом завладевает какой-нибудь мелкий бес, бесформенный демон или неприкаянный дух… О! – Джулио сообразил и обрадовался. – Из него надо изгнать вселенца и только потом сжечь тело.

– Молодец, быстро додумался, всего за полминуты, – Тонио даже не позаботился скрыть издевательские интонации. – Давай, за дело.

Кадет заткнул за пояс рукоять секиры, достал из кармана четки и намотал на руку. Сосредоточился, забормотал нужный псалом и поднял руку с четками, указывая пальцем на беспокойника. Тот подшлепал уже совсем близко, и вытянутый в его сторону палец воспринял как приглашение поужинать, потому как дернулся вперед, раззявив щербатую пасть. На Джулио пахнуло трупным зловонием, он отпрянул назад, и зубы беспокойника впустую клацнули в полуфуте от его руки. Но кадет все-таки не растерялся, с пальца сорвалась белая вспышка и ударила в беспокойника. Тот остановился, дернулся, размахивая руками, завалился на кочку, а над трупом повис сгусток дыма с красноватыми всполохами. Дым крутился, как маленький смерч, и издавал пронзительный визг. Джулио зажмурился, крикнул:

– Изыди в Демонис! – и снова ударил белой вспышкой силы Девы. Бесформенный демон – а это был именно он – взвизгнул на прощанье и исчез с резким хлопком. Джулио открыл глаза:

– Получилось, кажется…

– Небезупречно, но получилось, – кивнул Жоан. – Потом научишься делать это быстрее и проще, дело-то несложное. Главное – не слишком руками размахивай, а то цапнут.

Джулио кивнул, снова сосредоточился, призвал пламенную стрелу и сжег тело – на всякий случай, чтоб больше никакая нечисть не подняла его в виде беспокойника. По самому селянину уже наверняка отслужили заупокойную, так что его душа давно уж отошла к богам.

– Ну, идем дальше. До обратного телепорта еще не меньше двух миль, – Тонио потрогал амулет. – Надо бы туда успеть дойти до того, как Луна сядет. Не хотелось бы по темноте шляться…

Полмили они прошли без всяких приключений, потом на них опять набежали кикиморы. Но кикимор было немного, всего пять, и с ними разобрались быстро: Жоан сжег одну пламенной стрелой и двух зарубил, а Тонио одной проломил голову булавой, а вторую подкинул высоко вверх силовым ударом. Кикимора шлепнулась в трясину и, явно перепуганная, нырнула и убралась прочь.

– Мне начинает казаться, что эти испытания – качупакас какой-то, – Тонио потрогал амулет.

– Скучно, – согласился Жоан. – И как-то слишком просто.

Джулио возразил:

– Ничего себе – скучно! Толпа кикимор, беспокойник, еще, наверное, что-нибудь будет. Не так и просто.

– Может, для кадетов-бездарей вроде тебя это и не просто, но нас-то тогда зачем сюда отправили? – проворчал Тонио. – Тебя, дурака, нянчить, не иначе.

От этих его слов Джулио почувствовал вдруг такую обиду, что аж во рту горько сделалось. Он возмутился:

– Я не бездарь и не дурак! Сам-то давно кадетом был? Хочешь сказать, что сразу всё умел и всё получалось? Что в кадетах прямо образцом для всех был? Как же, ври больше!

Миндалевидные глаза Тонио опасно сузились, губы искривились, слегка обнажив зубы, но он пока еще сдерживал свой гнев. А Жоан, желая осадить кадета, сказал:

– Ты бы помалкивал, Джулио, насчет образца в кадетстве. Шлюхи из «Розы и Мимозы» и «Фейская цирюльня» с «Кукапердией» забылись, что ли?

Кадет покраснел, но упрямство его не позволило промолчать:

– Не забылись, так с тех пор ничего такого больше не было! И я даже к Марионелле не ходил ни разу, в отличие от вас обоих! Вы же как по расписанию бегаете, словно вас туда за яйца тащат!

– Ишь ты какой наглый, – аж восхитился Жоан. – Тонио, ты только глянь на этакое диво.

– Вижу, – прошипел мартиниканец, сжимая кулак. – И слышу. И сейчас я из этого камоте все дерьмо вышибу, может, тогда и для мозгов место освободится!

Он бросил наземь булаву и сжал второй кулак.

Джулио подобрался, готовясь к драке. Хоть он и был всего лишь кадетом, притом самым негодящим, но драться умел не хуже Тонио. Рукопашный бой – это была чуть ли не единственная из боевых наук, в которой он преуспел и даже обошел всех других кадетов, кроме Рикардо (но и тот брал не столько умением, сколько своими четверть-сидскими силой, ловкостью и выносливостью). Так что шансы уделать Тонио в рукопашной драке у него были вполне неплохие.

Тонио тоже занял боевую позицию, исподлобья глядя на Джулио, и прошипел:

– Забыл свое место? Ты – кадет, и должен иметь уважение к старшим. И помалкивать. И гордость свою в задницу засовывать поглубже, если она тебе жмет.

Вообще-то рукоприкладство по отношению к кадетам было запрещено уставом, врезать нижестоящему при необходимости имели право только старшие паладины, да и то не все, а лишь наставники и сержанты. Так что, собираясь отлупить Джулио, Тонио шел на прямое нарушение устава. И Жоан, которому тоже не по нраву пришлась наглость Джулио, все-таки решил вмешаться и драку остановить. Не хотелось потом сидеть в карцере в наказание за бездействие и потворство нарушению устава, да и сам устав нарушать тоже не хотелось, неправильно это.

Но Жоан не успел ничего сделать.

Джулио шагнул вперед, готовясь перейти в атаку, и зацепился за что-то ногой. Дернул нетерпеливо, стряхнул и придавил каблуком. Раздался хруст, и тут же Тонио хватанул маны и сбросил ее маленькой пламенной стрелой прямо под ноги Джулио. Тот отпрыгнул, ставя щит веры, Жоан одновременно с этим крайне непристойно выругался, а Тонио выхватил меч и с маху пригвоздил им к земле длинное членистое тело болотной сколопендры.

Упавший на задницу Джулио огромными глазами смотрел, как издыхающая сколопендра скребет кошмарными суставчатыми лапами, выдирая с корнями цепкую осоку, а рядом дымится обсмаленная тушка топляка – именно его клешню раздавил Джулио, думая, что это всего лишь корень или плеть болотного вьюнка.

Жоан снова выругался, на этот раз с явным облегчением. Тонио выдернул меч и нанес сколопендре еще один удар, располовинив ее. Потом хватанул маны и силовым ударом скинул всё еще дергающиеся останки в болото, очистил меч и вложил в ножны. Джулио встал, отряхнул штаны и пинком отбросил дохлого топляка в компанию к сколопендре.

– Я полагаю, вопрос соблюдения субординации закрыт? – холодно спросил Тонио, исподлобья глядя на кадета. – Заметь, я не требую извинений, я просто хочу, чтобы ты придерживал язык за зубами и не раздражал меня.

Джулио глянул на него, потом на Жоана. Тот молчал, но многозначительно покачал головой, и кадет вздохнул:

– Я, ну… перешел некоторую грань, признаю.

При этих его словах Тонио удивленно поднял бровь. Джулио продолжил, снова заводясь:

– Но и вы оба тоже меня достали! Нечего ко мне относиться как к идиоту! Может, вы не заметили, но я уже давно перестал быть тем бараном, которого в «Розе и Мимозе» унизили студенты-магики. И меня уже три месяца как не отправляли в карцер, мыть сортиры или еще что в этом роде. Потому что я решил: или я стану паладином, или сдохну! Вам ясно?

Тонио и Жоан смотрели на него так, словно он прямо на их глазах перьями оброс и позеленел. А потом Жоан сказал:

– Черт возьми, этакая упертость – это похвально. В смысле, я за тебя рад, что до тебя наконец дошло и ты поумнел. Но заметь, Джулио: если ты здесь, на болотах, не будешь слушаться старших – то есть нас – то сдохнуть ты как раз сможешь запросто. Сдохнуть вообще дело плевое. Ты вон на топляка наступил и не заметил, а он тебе ногу отожрать мог за милую душу! И, кстати, как раз собирался, когда Тонио его поджарил.

При этих словах Джулио покраснел и посмотрел на свою ногу, где на голенище сапога в лунном свете и призрачном сиянии огонька виднелись бороздки от топляковых клыков.

– М-м-м… Я не против вас слушаться, я просто не хочу, чтоб меня держали за придурка.

Жоан взял багор, закинул на плечо:

– А чтоб тебя не держали за придурка, надо не быть придурком, Джулио.

– К тому же способ доказать, что ты не придурок, ты выбрал неподходящий, – Тонио надел на левую руку петлю булавы. – Это как голым задом дикобраза убить. Вроде бы и круто, но всё равно все с тебя ржать будут. Ладно, мы, пожалуй, тоже были неправы, и шпынять тебя не стоило. Но и ты не наглей.

Кадет только кивнул. Жоан оглядел болото, вздохнул:

– Нам до обратного телепорта еще почти целую милю переть. Так что давайте, вперед. И, Джулио, ради всего святого – смотри под ноги.

Дальше они еще полмили прошли спокойно. Тропа то и дело становилась вязкой и топкой, пару раз вообще пришлось с кочки на кочку перескакивать, преодолевая открытую воду. Потом снова началась хорошая, твердая тропка. Луна уже спустилась совсем низко, когда паладины дошли наконец до широкого островка, где, судя по тому, как реагировали амулеты, и должен был быть обратный портал.

Островок был довольно большой, поросший густой осокой, багульником и низкими чахлыми кустами голубики. Посреди островка имелась заболоченная впадина, затянутая тиной и русалочьими косами – болотными водорослями с длинными узкими листьями, прочными и страшно липкими. А посреди этой впадины торчал замшелый плоский камень, на котором и мерцал призрачным голубоватым сиянием портал.

– Вперехлест через забор да с приподвывертом! – только и сказал Жоан, увидев это. Тонио тоже не остался в стороне, выдав длинную фразу на тепекатль, очень эмоциональную и, по всей видимости, нецензурную.

– И как туда добраться? – Джулио подошел к самой впадине, проваливаясь в топкий берег болотца чуть ли не по щиколотку. – Тут ведь футов пятнадцать, не меньше…

Жоан тоже подошел к впадине, потыкал багром в воду. Русалочьи косы тут же налипли на багор и его древко, Жоан еле выдернул его, и то ему пришлось приложить к тому немалое усилие.

– Эта дрянь запросто на дно утянет, – он повертел багор, изучая гадкую траву. Листочки, на вид водянистые и тяжеленькие, шевелились и трепетали от малейшего движения.

– Вообще-то, конечно, предполагается, что добраться туда несложно, – Тонио потер подбородок, размышляя. – Допрыгнуть, однако, нечего и пытаться.

– Предполагается, что добираться надо пешим ходом, – Жоан пустил пламенную стрелку на багор, пытаясь сжечь русалочьи косы, но мокрая трава не хотела гореть, даже на раскаленном металле она вяло шипела и потрескивала, испуская слабый пар, но не горела. – Тут вот дорожка есть к камню, узенькая.

Он показал на воду, проведя в воздухе линию от бережка к подножию камня, к тому месту, где на нем как раз было что-то вроде ступеньки возле самой воды. Поисковый огонек Жоана спустился к воде, нырнул и прошел вдоль этой дорожки, осветив и ее, и мутные темные глубины по бокам.

– Уже легче, – мрачно сказал Тонио. – Если б не эта гадская трава. Стоит только зацепиться – и конец, на дно утащит, или увязнешь намертво…

Джулио всё стоял у кромки воды и задумчиво глядел на заросли русалочьих кос. Потом поднял левую руку и медленно повел в воздухе, набирая ману. Давалось ему это с трудом: здесь, на болоте, мана была только в виде тумана, и собирать ее, не имея должного опыта, было сложно. Но наконец он все-таки сумел набрать ее довольно много, нагнулся пониже и пустил ее силовым ударом по поверхности воды вдоль каменной дорожки.

Ударная волна со свистом прошла по зарослям русалочьих кос, пропахав в них канавку, и расплескалась по подножию камня. Плети травы тут же принялись сползаться к этой канавке, пытаясь ее перекрыть, но все-таки, когда поверхность успокоилась, место, где прошел силовой удар, оставалось заметным.

– Может, так попробовать? – несмело предложил он.

Тонио критически на это поглядел, пожал плечами и сказал:

– Хуже не будет. Лишь бы камень не раздолбать…

Жоан прихватил маны и выпустил ее силовым ударом. У него это получилось намного мощнее, но при том он сумел ограничить расстояние, и до камня волна не дошла. Канавка в сплетениях русалочьих кос получилась шире. Тонио тут же выпустил ману в свою очередь, не давая русалочьим косам заполонить открытое пространство.

Втроем им удалось пробить свободное пространство вдоль дорожки шириной в три фута. Далось это нелегко: Джулио покрылся испариной, Тонио тяжело дышал, да и Жоан чувствовал, что у него слегка кружится голова.

– Ну, давайте… – сказал он, и тут вдруг раздался вопль Джулио:

– Ой, черт, что это за херня?!

Жоан повернулся к нему. Кадет резво отпрыгнул с бережка назад, на твердую почву, а там, где он только что стоял, лежала на грязи здоровенная голова, похожая на утиную, только с костяным гребнем и огромными клыками, торчащими из клюва. Голова крепилась к длинной шее, толщиною с бедро Джулио, не меньше, а шея уходила под воду и заросли русалочьих кос. Прикинув общие размеры этого дива, Жоан восхищенно выругался, одновременно отпрыгнув подальше. Тонио тоже это увидел, и он-то наконец и ответил на вопрос кадета, а что это, собственно, за херня:

– Змей раздери, да это же пернатый живоглот!!! Только откуда он здесь? Их и у нас-то уже двести лет как не видывал никто! Вымерли они!

– Не вымерли, – слабым голосом сказал Джулио, припомнив «Кодекс реликтовых, редких и вымерших бестий», где на сто восемнадцатой странице как раз и был изображен пернатый живоглот. С подписью «Считается вымершим, так как последние достоверные свидетельства об оном датированы 1034 годом, наблюдался в Мартинике, в Куантепекском царстве». – Ошиблись составители, наверное…

– Холера, чума и зеленая срачка бы их побрала! – отреагировал на такую новость Жоан, тоже припомнив этот кодекс. А Джулио с тоской добавил, процитировав оттуда же:

– «Большой пернатый живоглот, бестия высшего разряда опасности… Питается аллигаторами, дикими кабанами и кикиморами…»

– Ну, в кикиморах здесь недостатка нет, – Тонио покрутил в руке булаву. – Потому, может, и не вымер… Вот только как он здесь оказался?

– Некогда изысканиями заниматься, – буркнул Жоан, принимаясь тянуть ману. – Или мы его укотрупим, или он нас сожрет – как ни крути, а после кикимор мы ему за изысканные кушанья сойдем... Так что за дело, парни.

Между тем живоглот поднял голову и начал выбираться из болота. Казалось странным – ну где в этом маленьком болотце может поместиться этакая здоровенная, размером с ломовую лошадь, бестия. Впрочем, мало ли, может, там подземный туннель есть, соединяющий болотце посреди островка с большим болотом – по крайней мере именно это подумалось Жоану, пока он с ужасом и даже некоторым восхищением наблюдал, как чудовище выходит из воды. Было в этом что-то очень величественное и жуткое одновременно.