Помоги проекту - поделись книгой:
Ребята уставились друг на друга.
— Не думаю, чтобы мне так уж понравилось здесь, — сказала Сьюзен.
— Кто эта королева, Лу? — спросил Питер. — Ты знаешь что-нибудь о ней?
— Она вовсе не королева, — ответила Люси. — Она страшная Колдунья, Белая Ведьма. Все лесные жители ненавидят её. Она заколдовала страну, и теперь у них здесь всегда зима; зима, а Нового года и весны нету.
— Не знаю, стоит ли… стоит ли нам идти дальше, — сказала Сьюзен. — Здесь не так уж безопасно, и не похоже, что нам тут будет очень весело. С каждой минутой становится холодней, и мы не захватили ничего поесть. Давайте лучше вернёмся.
— Но теперь мы не можем вернуться, — сказала Люси, — разве ты не понимаешь? Не можем просто так убежать. Бедненький фавн попал в беду из-за меня. Он спрятал меня от Колдуньи и показал мне дорогу домой. Вот что значат слова: «.. давал приют шпионам и братался с Людьми». Мы должны попытаться спасти его.
— Много мы тут сделаем, — проворчал Эдмунд, — когда нам даже нечего есть.
— Придержи язык… ты!.. — сказал Питер. Он всё ещё был очень сердит на Эдмунда. — Ты что думаешь, Сью?
— Как это ни ужасно, я чувствую, что Лу права, — сказала Сьюзен. — Мне не хочется ступать ни шага вперёд, и я отдала бы всё на свете, чтобы мы никогда сюда не попадали. Но я думаю, мы должны помочь мистеру… как его там зовут? Я хочу сказать, фавну.
— И у меня такое же чувство, — сказал Питер. — Меня беспокоит, что у нас нет с собой еды, и я бы предложил вернуться и взять что-нибудь из кладовки, да только боюсь, мы не попадём опять в эту страну, если выберемся из неё. Так что придётся нам идти дальше.
— Мы тоже так считаем, — сказали девочки.
— Если бы мы только знали, куда засадили беднягу! — сказал Питер.
Несколько минут все стояли молча, раздумывая, что делать дальше. Вдруг Люси шепнула:
— Поглядите! Видите малиновку с красной грудкой? Это первая птица, которую я здесь встречаю. Интересно: умеют птицы здесь, в Нарнии, говорить? У неё такой вид, словно она хочет сказать нам что-то.
Люси повернулась к малиновке и спросила:
— Простите, вы нс могли бы нам сообщить, куда забрали мистера Тамнуса, фавна?
И с этими словами она сделала шаг к птичке. Малиновка тотчас отлетела, но не далеко, а лишь на соседнее дерево. Гам она села на ветку и пристально на них поглядела, словно понимая всё, что они говорят. Сами того не замечая, ребята приблизились к ней на несколько шагов. Тогда малиновка снова перелетела на соседнее дерево и снова пристально посмотрела. Они никогда не видели малиновок с такой красной грудкой и такими блестящими глазами.
— Знаете, — сказала Люси, — мне кажется, она хочет, чтобы мы шли за ней.
— И мне тоже, — сказала Сьюзен. — Как ты думаешь, Питер?
— Что ж, можно попробовать, — ответил Питер.
Похоже было, что малиновка всё поняла. Она перелетала с дерева на дерево в нескольких шагах впереди, однако достаточно близко, чтобы ребята могли следовать за ней. Так она вела их всё дальше и дальше. Когда малиновка садилась на ветку, с ветки сыпались на землю снежинки. Вскоре тучи у них над головой расступились, и показалось зимнее солнце; снег стал таким белым, что резал глаза. Так они шли около получаса, впереди девочки, за ними братья. И тут Эдмунд обернулся к Питеру:
— Если ты можешь снизойти до того, чтобы выслушать меня, я тебе кое-что скажу.
— Говори, — откликнулся Питер.
— Ш-ш, не так громко, — прошептал Эдмунд, — незачем пугать девчонок. Ты понимаешь, что мы делаем?
— Что? — тоже шёпотом сказал Питер.
— Идём за поводырём, о котором нам ничего не известно. Откуда мы знаем, на чьей стороне эта птица? Может быть, она ведёт нас в западню.
— Скверное дело, если так. Но всё же… малиновка… Во всех книжках, которые я читал, они — добрые птицы. Я уверен, что малиновка на нашей стороне.
— Ну, уж если об этом зашла речь, которая наша сторона? Почему ты думаешь, что фавн на той стороне, что надо, а королева — нет? Да-да, нам сказали, что королева — Колдунья. Но ведь могли и соврать, мы ничего ни о ком не знаем.
— Но фавн спас Лу.
— Он сказал, что спас. Но нам это откуда известно? Ты представляешь себе, как отсюда добраться домой?
— Фу ты! — воскликнул Питер. — Об этом я нс подумал.
— А обедом даже не пахнет, — вздохнул Эдмунд.
ГЛАВА 7
Внезапно идущие впереди девочки вскрикнули в один голос: «Ой!» — и остановились. Мальчики перестали шептаться.
— Малиновка! — воскликнула Люси. — Малиновка улетела.
Так оно и было: малиновка исчезла из виду.
— Теперь что делать? — спросил Эдмунд и кинул на Питера взгляд, в котором можно было ясно прочитать: «Что я тебе говорил?»
— Ш-ш… Смотрите, — шепнула Сьюзен.
— Что такое? — спросил Питер.
— Там, за деревьями, что-то шевелится… вон там, слева.
Ребята во все глаза глядели на деревья. Им было не по себе.
— Снова зашевелилось, — сказала через минуту Сьюзен.
— Теперь и я видел, — подтвердил Питер. — Оно и сейчас там. Оно зашло вон за то большое дерево.
— Что это? — спросила Люси, изо всех сил стараясь говорить спокойно.
— Что бы оно ни было, — прошептал Питер, — оно от нас прячется. Оно не хочет, чтобы мы заметили его.
— Давайте вернёмся домой, — сказала Сьюзен. И тут, хотя никто не высказал этого вслух, девочки вдруг осознали то, о чём Эдмунд шептал Питеру в конце предыдущей главы. Они заблудились.
— На что оно похоже? — спросила Люси.
— Это… это какой-то зверь, — сказала Сьюзен. — Глядите! Глядите! Скорее! Вот оно.
И тут все увидели покрытую густым коротким мехом усатую мордочку, выглядывающую из-за дерева. На этот раз она спряталась не сразу. Напротив, зверёк приложил лапу ко рту, в точности как человек, когда тот хочет сказать: тише. Затем снова скрылся. Ребята затаили дыхание.
Через минуту незнакомец вышел из-за дерева, огляделся вокруг, как будто боялся, что за ними могут следить, шепнул: «Ш-ш…» и поманил их в чащобу, где он стоял, затем опять исчез.
— Я знаю, кто это, — шепнул Питер. — Я видел его хвост. Это бобр.
— Он хочет, чтобы мы к нему подошли, — сказала Сьюзен, — и предупреждает, чтобы мы не шумели.
— Да, верно, — сказал Питер. — Вопрос в том, идти нам или нет. Ты как думаешь, Лу?
— Мне кажется, это симпатичный бобр.
— Возможно, да, а возможно, нет. Мы этого не знаем, — усомнился Эдмунд.
— Давайте всё-таки рискнём? — сказала Сьюзен. — Что толку стоять здесь, и очень есть хочется.
В этот момент бобр снова выглянул из-за дерева и настойчиво поманил их к себе.
— Пошли, — сказал Питер. — Посмотрим, что из этого выйдет. Не отходите друг от друга. Неужели мы не справимся с одним бобром, если окажется, что это враг.
И вот ребята двинулись тесной кучкой к дереву и зашли за него, и там, как они и предполагали, ждал бобр; увидев их, он тут же пошёл в глубь чащи, сказав хриплым гортанным голосом:
— Дальше, дальше. Вот сюда. Нам опасно оставаться на открытом месте.
И только когда он завёл ребят в самую чащобу, туда, где четыре сосны росли так близко, что ветви их переплелись, а у подножия земля была усыпана хвоей, так как туда не мог проникнуть даже снег, бобр наконец заговорил.
— Вы — сыновья Адама и дочери Евы? — спросил он.
— Да, четверо из них, — сказал Питер.
— Ш-ш-ш, — прошептал бобр, — не так громко, пожалуйста. Даже здесь нам грозит опасность.
— Опасность? Чего вы боитесь? — спросил Питер. — Здесь нет никого, кроме нас.
— Здесь есть деревья, — сказал бобр. — Они всегда всё слушают. Большинство из них на нашей стороне, но есть и такие деревья, которые способны предать нас ей, — вы знаете, кого я имею в виду. — И он несколько раз покачал головой.
— Если уж разговор зашёл о том, кто на какой стороне, — сказал Эдмунд, — откуда мы знаем, что вы — друг?
— Не сочтите это за грубость, мистер Бобр, — добавил Питер, — но вы сами понимаете, мы здесь люди новые.
— Вполне справедливо, вполне справедливо, — сказал бобр. — Вот мой опознавательный знак.
С этими словами он протянул им небольшой белый лоскут. Ребята взглянули на него с изумлением, но тут Люси воскликнула:
— Ах, ну конечно же! Это мой носовой платок. Тот, который я оставила бедненькому мистеру Тамнусу.
— Совершенно верно, — подтвердил бобр. — Бедняга! До него дошли слухи о том, что ему грозит арест, и он передал этот платок мне. Он сказал, что, если с ним случится беда, я должен встретить вас… и отвести. — Здесь бобр замолк и только несколько раз кивнул с самым таинственным видом. Затем, поманив ребят еще ближе, так, что его усы буквально касались их лиц, он добавил еле слышным шёпотом: — Говорят, Эслан на пути к нам. Возможно, он уже высадился на берег.
И тут случилась странная вещь. Ребята столько же знали об Эслане, сколько вы, но, как только бобр произнёс эту фразу, каждого из них охватило особенное чувство. Быть может, с вами бывало так во сне: кто-то произносит слова, которые вам непонятны, но вы чувствуете, что в словах заключён огромный смысл; иной раз они кажутся страшными, и сон превращается в кошмар, иной — невыразимо прекрасными, настолько прекрасными, что вы помните этот сон всю жизнь и мечтаете вновь когда-нибудь увидеть его. Вот так произошло и сейчас. При имени Эслана каждый из ребят почувствовал, как у него что-то дрогнуло внутри. Эдмунда охватил необъяснимый страх. Питер ощутил в себе необычайную смелость и готовность встретить любую опасность. Сьюзен почудилось, что в воздухе разлилось благоухание и раздалась чудесная музыка. А у Люси возникло такое чувство, какое бывает, когда просыпаешься утром и вспоминаешь, что сегодня — первый день каникул.
— Но что с мистером Тамнусом? — спросила Люси. — Где он?
— Ш-ш-ш, — сказал бобр. — Погодите. Я должен отвести вас туда, где мы сможем спокойно поговорить и… пообедать.
Теперь уже все, исключая Эдмунда, испытывали к бобру полное доверие, и все, включая Эдмунда, были рады услышать слово «обед». Поэтому ребята поспешили за новым другом, который вёл их по самым густым зарослям, да так быстро, что они едва поспевали за ним. Они шли около часа, очень устали и проголодались, но вдруг деревья перед ними стали расступаться, а дорога пошла круто вниз. Через минуту они оказались под открытым небом — солнце все ещё светило — и перед ними раскинулось великолепное зрелище.
Они стояли на краю узкой, круто уходящей вниз лощины, по дну которой протекала — вернее, протекала бы, если бы её не сковал лёд, — довольно широкая река. А прямо под ногами реку перерезала плотина. Взглянув на неё, ребята сразу вспомнили, что бобры всегда строят плотины, и подумали, что эта плотина наверняка выстроена мистером Бобром. Они заметили также, что на его физиономии появилось подчёркнуто скромное выражение: такое выражение бывает на лицах людей, когда они показывают выращенный собственными руками сад или читают вам написанную ими книгу. Простая вежливость требовала, чтобы Сьюзен произнесла: «Какая прекрасная плотина!» На этот раз мистер Бобр не сказал «Ш-ш-ш». Он сказал: «Ну что вы, что вы, это такой пустяк. К тому же работа ещё не закончена».
Выше плотины была глубокая заводь, вернее, была когда-то, — сейчас, естественно, они видели ровную поверхность темно-зелёного льда. Ниже плотины, далеко внизу, тоже был лёд, но не ровный, а самых причудливых очертаний — пенный каскад воды, схваченный морозом в одно мгновение. Там, где раньше вода переливалась струйками через плотину или просачивалась сквозь неё, сейчас сверкала стена сосулек, словно цветы, венки и гирлянды из белоснежного сахара. Прямо посредине плотины стояла смешная хатка, похожая на шалаш, из отверстия в её крыше поднимался дымок. Он сразу наводил, особенно если вы были голодны, на мысль об обеде, и вам ещё сильнее хотелось есть.
Вот что увидели ребята. А Эдмунд углядел ещё кое-что. Немного дальше вниз по реке в неё впадал приток, текущий по другой небольшой лощине. Взглянув туда, Эдмунд приметил два холма и был почти уверен в том, что это те самые холмы, которые ему показала Белая Колдунья, когда он прощался с ней у фонарного столба. Значит, между этими холмами, всего в полумиле отсюда, подумал он, стоит её замок. Он вспомнил о рахат-лукуме и о том, что он станет королём. «Интересно, как это понравится Питеру?» — подумал он. И тут в голову ему пришли ужасные мысли.
— Ну, вот и добрались, — сказал мистер Бобр. — Похоже, что миссис Бобриха уже поджидает нас. Идите за мной. Будьте осторожны, не поскользнитесь.
Верх плотины был достаточно широк, чтобы по нему идти, но удовольствие это было маленькое, ведь дорога вела по льду, и, хотя замёрзшая заводь с одной стороны была на одном уровне с плотиной, с другой был крутой обрыв. Так вот они и шли гуськом за мистером Бобром, пока не добрались до середины плотины, откуда можно было посмотреть далеко-далеко вверх и далеко-далеко вниз по реке. И когда они добрались до середины, они оказались у дверей бобриной хатки.
— Вот мы и дома, миссис Бобриха, — сказал мистер Бобр. — Я нашёл их. Вот они — сыновья и дочери Адама и Евы. — И ребята вошли в дверь.
Первое, что услышала Люси, — негромкое стрекотание, а первое, что она увидела, — добродушную бобриху, которая сидела, прикусив зубами нитку, и шила что-то на швейной машине. От этой-то машины и шёл стрекот. Как только ребята вошли в комнату, бобриха перестала шить и поднялась с места.
— Наконец-то вы появились! — воскликнула она, протягивая им морщинистые старые лапы. — Наконец-то! Подумать только, что я дожила до этого дня! Картошка кипит, чайник уже запел свою песню и… мистер Бобр, будьте так добры, достаньте-ка нам рыбки.
— С удовольствием, — сказал мистер Бобр и, взяв ведро, вышел из хатки, Питер — за ним. Они направились по ледяному покрову заводи к небольшой полынье, которую мистер Бобр каждый день заново разбивал топориком. Мистер Бобр уселся у края полыньи — холод был ему, видно, нипочём — и уставился на воду. Внезапно он опустил лапу, и Питер ахнуть не успел, как тот вытащил превосходную форель. Затем ещё и ещё, пока у них не набралось полное ведро рыбы.
Тем временем девочки помогали миссис Бобрихе: они налили дополна чайник, накрыли на стол, нарезали хлеб, поставили тарелки в духовку, чтобы они согрелись, нацедили огромную кружку пива для мистера Бобра из бочки, стоявшей у стены, поставили на огонь сковородку и растопили сало. Люси подумала, что у бобров очень уютный домик, хотя он совсем не похож на пещерку мистера Тамнуса. В комнате не было ни книг, ни картин. Вместо кроватей — встроенные в стену койки, как на корабле. С потолка свисали окорока и вязки лука, вдоль стен выстроились резиновые сапоги, висели на крючках клеёнчатые плащи, лежали топоры, лопаты, мастерок, стояли удочки и корыто для раствора извести, валялись сети и мешки. И скатерть на столе, хотя и безукоризненно чистая, была из грубого полотна.
Поделиться книгой: