Время молодых

Сигнал вызова отвлек адмирала от мрачных мыслей, но вызвал раздражение. В самом-то деле, день не то чтобы расписан, но он никого не ждет. Линкор ставится на ремонт, штаб временно перебирается на планету, беготни предостаточно. И кого, спрашивается, принесло?

Как оказалось, не принесло. Внешний вызов с планеты. О том, чтобы их запретить, Александров банально позабыл. А с другой стороны, гражданских и окологражданских, знающих, как связаться с его личным штабом, можно пересчитать по пальцам рук, ноги не задействуя. Ну, почти. И практически все они могли связаться с ним лично. В общем, остается всего два кандидата, и… Опа! А вот и не угадал.

– Здравствуйте, Ирина Сергеевна. Чем могу служить?

Вот так, по уральскому этикету, сильно отличающемуся от принятого на большинстве планет Конфедерации, в подобной ситуации первым приветствует даму мужчина. Даже если это она хочет с ним пообщаться. Собеседница вежливо кивнула:

– Здравствуйте, Владимир Семенович. Спасибо, что нашли время…

– Не очень много, Ирина Сергеевна, увы.

– Можно просто Ирина.

Согласно все тому же неписаному этикету, мужчина должен в ответ также разрешить обращаться к нему по имени, однако этого Александров делать не стал. Во-первых, он вдвое старше, а во-вторых, она его подчиненная, хотя, похоже, так до конца этого и не осознала. Все еще думает, что отчитывается исключительно перед Устиновым, и в субординации так и не разобралась. Х-хе, даже если она искусственно сконструированный флотоводец экстра-класса, человеком Николаева так и осталась гражданским. Во всяком случае, пока. Поэтому он банально проигнорировал последнюю фразу и поинтересовался:

– У вас, я так понимаю, ко мне дело?

– Да, только оно, – девушка на миг замялась, подбирая слова, – конфиденциальное.

– Тогда не здесь и не сейчас. При должной сноровке прослушать можно любую связь, даже самую защищенную. Во всяком случае, по две-три атаки на эту линию фиксируются каждый день, и нет никакой гарантии, что удалось отследить и блокировать все.

– Я понимаю. В таком случае… Не согласитесь ли вы со мной встретиться?

Последние слова дались ей почему-то через силу. Ну, ее дело, ее вопрос. Откровенно говоря, в свете последней информации Александров был совсем не против встречи. Хотелось, так сказать, взглянуть на даму свежим взглядом. Но и заинтересованность показывать не следовало, поэтому адмирал лишь пожал плечами:

– Я так понимаю, вы не хотите встречаться официально?

– Да.

– Хорошо. Сегодня у меня времени просто нет, поэтому давайте завтра. Лучше всего вечером.

– Где?

– Гм… Сказал бы у меня – было бы проще всего, там хорошая защита. Но – не поймут-с, – судя по легкой улыбке, пошловатый армейский юмор девушка понимала. – В таком случае, я завтра сам с вами свяжусь. Договорились?

– Да, спасибо.

Еще пара вежливо-нейтральных фраз, и разговор закончился. Адмирал потер рукой зазудевший вдруг лоб. Ну, что тут сказать… Какая блажь девчонке в голову влетела, совершенно непонятно, да и черт с ней. Главное, польза от разговора уже имелась, как минимум, от тупых мыслей отвлекся. Адмирал с тоской взглянул на валяющиеся то здесь, то там документы. Все секретные, блин, придется самому… И, вздохнув, он вернулся к плодотворной работе по разбору авгиевых конюшен – времени оставалось не так и много.

Система Терминатор

Это же время

– Поставленная штабом задача выполнена, – Эй Касиваги склонился перед командующим в ритуальном поклоне, бессознательно совмещая в нем гордость и раболепие. Получалось легко, благо с детства тренировался, впрочем, как и все остальные. Сложнее, несмотря на все те же тренировки, было удержать каменно-неподвижную мину на лице. Уж кто-кто, а он-то знал, что командующий назначен на свою должность за вполне реальные заслуги. Например, за длинную череду благородных предков, удачную женитьбу и беспорочное просиживание штанов на всех штабных должностях, какие только можно придумать. Как-то один русский, с которым Касиваги еще в беззаботную лейтенантскую юность пил в стихийно образовавшейся компании, хорошенько нажравшись, очень метко сказал о таком же деятеле: им пора давать медаль «За тридцатилетнее подлизывание задницы» и орден «Семь лет без триппера». Хорошо сказал, и сейчас его слова вспомнились весьма кстати. Или некстати, потому что сразу захотелось скорчить презрительную гримасу, а делать это было никак нельзя.

Увы, но добиться подобных высот в военной иерархии Эй Касиваги не светило. Рылом, как говорил тот же русский, не вышел. В смысле, происхождение подвело. И сколь бы громкими ни были его победы, все равно он останется простым исполнителем, а героем назначат другого. Это было обидно, но, увы, никуда не деться, так уж устроен мир.

Зато и стыдиться Касиваги было нечего. Подчиненные, от его заместителя, контр-адмирала Куроки, до последнего матроса, верили ему, уважали, готовы были идти за ним хоть к демонам в пасть. И так продолжалось из раза в раз. Куда бы ни назначали Касиваги, через два-три месяца он становился для своих людей отцом-командиром. И потому, что за ним тянулась слава, не та, что для общественности, а та, что распространяется только между своими, флотскими. И потому, что у тех, кто служил под его началом, оказывалось больше шансов вернуться домой, к семьям, да еще и живыми, а не в гробу. А все потому, что идти в бой под командованием адмирала Касиваги означало победить, причем с минимальными потерями. Как, например, сейчас, хотя на этот раз заслуги непобедимого адмирала в том не имелось.

Систему Терминатор противник прикрывал очень тщательно и аккуратно. И так, чтобы было незаметно постороннему взгляду. Эй Касиваги даже понимал, из-за чего, пусть ни разу и не штабной. Богатая на ресурсы, малоразвитая, слабо защищенная… Конфетка, бери – не хочу! И купились ведь! Штабные, как ни странно, все поняли и были против, но этот напыщенный индюк, назначенный командующим, решил, что самый умный, и приказал… И полдюжины линкоров сгорели, нарвавшись на засаду. Это не считая авианосцев, линейных крейсеров и кораблей более легких. Длинноносые варвары сработали четко. Разместили в системе ударную группу своего флота – и замаскировали ее, благо астероидов вблизи единственной кое-как освоенной планеты, собственно Терминатора, вертелась куча, и картографировать их толком никто никогда не пытался. А потом, когда эскадра Ассоциации вошла в систему, раскатали ее в блин – внезапно, в упор, поймав в огневой мешок.

Все же немцы – а именно ими был в основном укомплектован личный состав вражеской эскадры (разведке в таких вопросах можно доверять, хотя на сей раз она сработала с запозданием) – хорошие солдаты. Храбрые, дисциплинированные, отлично подготовленные. Отработали, как на полигоне. Фактически на тот момент эскадра Ассоциации перестала существовать. Командующий чудом спасся, успев выброситься в спасательной капсуле за минуту до того, как флагманский корабль развалился на части. И ему дико, невероятно повезло, что проходивший мимо эсминец рискнул и подхватил безвольно болтающуюся в космосе шлюпку. В третий раз ему повезло, что командир эсминца не знал, кто именно в ней находится – иначе, как подозревал Касиваги, хрен бы стал рисковать. Все же любовью командующий у подчиненных не пользовался ни малейшей. Ну и в четвертый раз удача улыбнулась, когда эсминец сумел уйти из системы. Один из трех уцелевших кораблей некогда мощной и сбалансированной группировки.

Истинный самурай в подобном случае обязан сделать сеппуку. Командующий предпочел вызвать подкрепление. И прислали, естественно, того, кто умеет разрешать проблемы, да вдобавок – вот свезло так свезло – находится на расстоянии десятидневного перехода. Кого? Естественно, командира группы быстрого реагирования адмирала Касиваги.

И вот делай, что хочешь, а систему Терминатор под свой контроль поставь. И ничего, что у тебя всего пара линкоров и столько же авианосцев, а у противника минимум двойное превосходство. Это никого не волнует. Приказы не обсуждают, их выполняют, а как – то высокое начальство не волнует.

Правда, нашлась одна лазейка, и Касиваги ее тут же использовал. Приказ требовал поставить систему под контроль в кратчайшие сроки, но слово «кратчайшие» не расшифровывал. А эмоциональные формулировки – понятие весьма растяжимое, и как бы ни метал громы и молнии командующий, какими бы карами не грозил адмиралу, тот упорно готовился и никуда не торопился. И гнева начальственного не боялся. Командующих много, а тех, кто способен исправлять их ошибки, мало.

И почему-то никто не подумал, что широко известный в узких кругах адмирал не проявляет нерешительность, а выдерживает тактическую паузу. Ибо, в отличие от многих, считающих себя стратегами, отлично знает, каков будет следующий ход противника. И, соответственно, ожидает его, ибо тогда выполнит задачу без какого-либо риска. Главное, дать противнику время этот ход сделать и не обращать внимания на торопыг, а то мало ли…

Когда эскадра Ассоциации, не получившая даже намека на подкрепление, вошла в систему Терминатор, там не было никого. Минные поля и автоматические батареи не в счет, они – не проблема Касиваги, пускай ими занимаются те, кому это по должности положено. Главное, расчеты оправдались, и сопротивления не было. Людей, впрочем, тоже, что лишний раз подтверждало его гениальность в глазах самого адмирала.

А ведь всего-то и требовалось, что логику включить. Система Терминатор примечательна лишь в плане ресурсов и толком не освоена, то есть народу там априори минимум. При этом удержать ее практически нереально – слишком она уязвима от атак извне. Для того, чтобы понять это, достаточно взглянуть на карту.

Полководцы Ассоциации, особенно если не ставить руководить обороной китайца, попытались бы развить успех. Не потому, что стратегически это давало серьезный выигрыш, а потому, что этого требовала честь. В той же ситуации конфедераты в лице адмирала Кеннинга предпочли спасти людей и сохранить технику. Один раз намяли бока зарвавшемуся самураю – и хватит, незачем идти на неоправданный риск. Знай они, что Ассоциация не имеет в секторе значительных сил, могли и рискнуть, но тут сработали разведчики, ловко подкинув противнику информацию о том, что на подходе целый флот.

Эскадра Конфедерации отступила. Технически правильно, хотя в долгосрочной перспективе сомнительно – никакое сокращение ресурсной базы на пользу государству не идет. Поэтому стратегически грамотным решением было не мешать и дать им уйти, а то могли и огрызнуться, что, с учетом их численного превосходства над эскадрой Касиваги, разом ставило того в неприятную ситуацию. А так… Да, они подорвали все, что можно, освоение системы, буде принято решение об этом, придется начинать с нуля, однако никто не ставил перед адмиралом задачу предотвратить это. Ему приказали поставить систему под контроль – он это сделал, то есть формально все хорошо. Остальное – не его проблемы.

Командующий, похоже, расклады понимал ничуть не хуже адмирала. Дурак-дурак, а опыт не пропьешь, не зря прыгал по ступенькам карьерной лестницы. Вот только и проявить свое неудовольствие формального повода не имел. Так что пришлось ему сказать несколько приличествующих моменту ритуальных фраз и царственным жестом отпустить адмирала. Вот так, еще одного врага нажил. Впрочем, их у Касиваги скопилось уже с избытком – слишком многие были ему обязаны, а подобные долги вызывают комплекс неполноценности и желание нагадить спасителю. Плевать, до тех пор, пока идет война его, Касиваги, позиции непоколебимы. Одной чванливой рожей больше, одной меньше – какая разница?

Уже отойдя от апартаментов командующего на достаточно приличное расстояние, Касиваги позволил себе злорадно улыбнуться. Дело-то он сделал, а значит, можно со спокойной душей и чистой совестью отправляться к точке базирования. А что, имеет полное право – его корабли только-только прибыли на выделенную им базу для проведения регламентных работ по обслуживанию кораблей и отдыха экипажей, когда их сорвал панический вызов этого надутого фазана. Отправлена сюда эскадра была только для установления контроля над системой, что с успехом и проделала, а значит, можно возвращаться. Завтра, раненько утром, к примеру. И пускай командующий дальше сам разгребает свою навозную кучу. Интересно, как он с двумя корветами и эсминцем, да еще и находящимися не в захваченной системе, а здесь, в пяти световых годах от Терминатора, вместе с мобильной базой флота, сумеет это сделать. Нехорошо, конечно, вот только больно уж этот умник Касиваги не понравился.

Продолжая улыбаться своим мыслям, адмирал добрался до ожидающего хозяина разъездного бота и немедленно покинул базу – дышать одним воздухом с этим высокопоставленным ничтожеством он считал ниже собственного достоинства. Но, как оказалось, несмотря на поздний час, день был еще не закончен. Лишь только он ступил на палубу своего линкора, как ему сообщили: прибыл посетитель, да не простой. Во всяком случае, пропуск «везде» ему подписал начальник штаба Объединенного флота Ассоциации. Да и сам факт того, что этому человеку выделили курьерский корабль, о многом говорил.

Посетитель имел типичное японское лицо, был высок, почти как европеец, широкоплеч и обладал холодным цепким взглядом спокойного убийцы. Рядом с ним Касиваги, тоже человеку отнюдь не безобидному, на миг стало неуютно. А еще, он неплохо знал этого человека – много лет назад они воспитывались в одном приюте, и, хотя встречались после этого крайне редко, перепутать лицо собеседника адмирал бы не смог ни при каких обстоятельствах.

– Здравствуй, герой.

– Здравствуй…

Между своими можно было обойтись без архаичных церемоний, которые идиоты из Службы Сохранения Наследия Предков возвели в ранг абсолюта. Кому нужны эти поклоны? Вместо них короткое рукопожатие, без теплоты, но дружелюбное, как равный с равным. И не по-восточному короткий обмен фразами.

– Саке?

– Дурак?

– Понял…

На столе возникла бутылка хорошего виски и приличествующая случаю закуска. Неспешный получасовой треп ни о чем – их собственная, касающаяся только двух человек во вселенной, традиция. А потом пошел разговор, опять же, в стиле, присущем скорее деятельным до суетливости конфедератам с американских планет, чем степенным японцам. Впрочем, им было на мнение других наплевать.

– Итак, наслышан о твоих подвигах. Опять победил так, что никто не придерется?

– А что прикажешь делать? Вы, штабные, похоже, считаете меня волшебником. С двумя линкорами против как минимум четырех… Мне кажется, или кто-то очень хочет, чтобы я совершил самоубийство? Если так пойдет дальше, скоро вообще будут посылать одного, голышом и на шлюпке.

– Не кипятись. Думаешь, мне не хотелось отрезать пару-тройку пустых голов, когда узнал об этом? Но ты прав, в штабах действительно привыкли считать тебя чем-то вроде кудесника. И ломать их веру нельзя, все наше положение сейчас держится на твоей репутации.

– Тогда хоть отслеживайте ситуацию вовремя. И, кстати, очень скоро этот, – небрежный жест в направлении места, где сейчас бултыхалась мобильная база вместе с ничего не подозревающим командующим, – очень серьезно вляпается. Будет хороший повод его столкнуть.

– Я подумаю. Если ты прав… Что же, у нас есть люди более адекватные… И более управляемые.

– Это радует. Но все же ты ведь не ради поздравлений сюда примчался, а?

– Нет, конечно. Скажи, ты помнишь систему Нового Амстердама?

Полчаса спустя они стояли в боевой рубке линкора, вышвырнув из нее всех, включая вахтенного начальника, и изучали голографическую карту сектора. Адмирал внимательно, наморщив лоб, как всегда в момент работы мысли, гость с чуть заметной скукой – он карту давным-давно обмусолил уже вдоль и поперек, а потому не ждал для себя новых открытий. Наконец Касиваги закончил раздумья и кивнул, будто соглашаясь с выводами, которые сам же и сделал.

– Они могли прийти только с Урала, других вариантов не вижу.

– Штаб пришел к тем же выводам.

– Я, кстати, предупреждал о такой возможности и предлагал нанести сразу же удар по этой планете. Но меня, если ты помнишь, тогда отозвали. Я передал командование контр-адмиралу Такаши – и, в общем-то, все.

– Мой тебе совет – не напоминай нашим штабным гениям об этом эпизоде. Сам понимаешь – свои промахи никто признавать не любит и очень обижается, когда его тыкают носом в дерьмо. Наживешь врагов в дополнение к уже имеющимся. Оно тебе нужно?

– Знаю, не ребенок, – огрызнулся Касиваги. – К тому же у них была железная причина для отказа. Мол, я неадекватен и хочу поквитаться за брата.

– Если бы они знали ваши «теплые и дружеские» отношения, то аргумент бы не сработал. Ну да ладно, не в этом суть. Куда интереснее, каким образом уральцы сумели нанести нам четыре поражения подряд.

– Ну, в последний раз понятно. Там у нас и флота-то не было.

– Эль Рияд…

– Они неплохие солдаты, но корабли у них старые. Разве что числом бы задавили. Но, полагаю, просто у уральцев нашлось в рукаве что-то, о чем не предполагают даже их боссы в Конфедерации. Какая-нибудь секретная разработка из серии «только для своих».

– Звучит нелогично.

– А мне кажется, наоборот, ничего удивительного. Это ж русские. При всем своем легендарном разгильдяйстве, они периодически ухитрялись на ровном месте родить идею, воплотить ее «в металл» и получить на выходе что-то дешевое, потребляющее минимум ресурсов, но притом невероятно эффективное. Ну а после этого начиналось самое интересное: полевые испытания свежевырезанной дубины. Проще говоря, наиболее обнаглевших соседей жестоко били по башке. Наверное, и в этот раз случилось нечто подобное. Против кого готовили свою игрушку русские, правда, неясно, они вообще соседей не любят. Всех, поголовно, даже тех, с кем формально живут в одном государстве. Так что наверняка кандидатов хватало, но под горячую руку первым угодил несчастный Такаши.

– Или твой брат.

– Или мой брат, – серьезно ответил Касиваги. – Точнее, его эскадра. Не знаю. Как бы то ни было, угрозу надо ликвидировать, а для этого, прежде всего, собрать информацию о противнике. Я…

– Не ты. Сейчас собирается эскадра, поведет ее вице-адмирал Сакаи. А мы посмотрим, чем нам ответят. Ты же будешь действовать, когда мы получим достаточную информацию о том, кто и с помощью чего нам противостоит. Рисковать тобой ради проведения разведки боем, я считаю, глупо.

– Возможно, ты и прав. Возможно…

Планета Урал

Следующее утро

Что общего у депутатов и презервативов? Без них намного приятнее. Даже если презерватив драный, а депутат бывший. И потому Александров не испытывал ни малейшего удовольствия от необходимости общения с экс-депутатом Верховного Совета Аванесяном. И, честно говоря, не собирался с ним встречаться, однако Громова попросила хотя бы выслушать банкира. Просто для того, чтобы не обострять и без того не самую спокойную обстановку в среде первых людей планеты. Александров попробовал спорить, но… Самый быстрый способ прекратить спор с женщиной – прикинуться мертвым. Пришлось соглашаться, прилетать на встречу, а потом еще и хромать до кафе – нога разболелась страшно, а колоть обезболивающее не хотелось. Не заметишь, как привыкнешь – оно, спрашивается, надо?

Откровенно говоря, кафе – не лучшее место для разговоров, но других вариантов Александров попросту не видел. Тащиться в здание Верховного Совета не хотелось, просто потому, что там найдется куча людей, желающих потрепаться о вещах, важных для них, но абсолютно неинтересных адмиралу. Приглашать банкира на свой линкор – много чести. Согласиться на приглашение и приехать в особняк самого Аванесяна? Да идет он, еще прошлый визит в памяти свеж. К себе, в перед самым отлетом к Новому Амстердаму приобретенную холостяцкую квартиру, тем более не пригласишь. Хотя бы потому, что в месте, где можно только ночевать, откровенно бедновато.

Ну, не видел Александров нужды обставлять ее сверх необходимого, а понты – наше все. Дом же себе он не только не построил – даже не начинал. Хотя, пожалуй, стоило озаботиться, тем более сейчас, когда планета готова была на руках носить спасителей и защитников. Подарили бы хоть небоскреб – так, от чистого сердца, чтоб, не дай Космос, не улетел, оставив планету без защиты. Пожалуй, стоило намекнуть Устинову, что хотелось бы начать обустраиваться, но пока приходилось как-то обходиться. Поэтому и выбрал кафе, причем из недорогих – неформальная обстановка успокаивающе действовала на самого адмирала.

Точно в назначенный час тихо, но солидно, породисто прошелестели шины, и из остановившегося у входа автомобиля выбрался шофер, он же охранник. Из окна хорошо было видно, как он осмотрелся вокруг, потом открыл заднюю дверь и деликатно поддержал босса под локоть. Чтоб, значит, тому удобнее было. Сам Александров в такой ситуации постеснялся бы принимать помощь. Хотя бы потому, что еще нестарому, здоровому мужчине должно быть стыдно демонстрировать всем и каждому свою немощность. Хотя… у него – свои понты, у банкиров, наверное, свои, так что не имело смысла осуждать чужие привычки.

Войдя в кафе, Аванесян, не скрывая брезгливости, осмотрелся, чем вызвал у Александрова острый приступ раздражения. Тем не менее, адмирал подавил в себе это чувство, щелчком пальцев подозвал официантку и предельно вежливо – он всегда старался быть корректен при общении с обслуживающим персоналом – попросил ее пригласить «вон того вислоносого господина» за свой столик. Еще через минуту Аванесян уселся на обтянутый искусственной кожей потертый диванчик, всячески демонстрируя, что тот попросту недостоин чести вмещать на себе банкирскую задницу.

Но, тем не менее, сел, чем вызвал в душе Александрова, никогда не считавшего себя светочем добродетели, гнусную ухмылку. Вот так, душка-банкир, это у себя в офисе ты крут, а здесь и сейчас разговор будет идти совсем по другим правилам. Разумеется, кроме чужих неприятностей есть еще другие радости в жизни, но эти все же стоят особняком.

Откинувшись на спинку диванчика, надо сказать, довольно удобную, Александров небрежно потягивал кофе. Кстати, здесь оно было неплохо заваренным и, в отличие от более дорогих заведений, подавали его не в чашечках размером с наперсток, а во внушительного вида и объема кружках. За что и любил, кстати, адмирал такие вот кафе – пускай великосветские снобы и считали подобные заведения местом для плебеев, зато здесь не требовалось корчить из себя аристократа, возиться с дюжиной вилок и платить втридорога за микроскопические порции. Циничная натура выходца из трущоб протестовала против такого подхода к трате кровью и потом заработанных денег, а солдафон в душе мерзко подхихикивал. И тем интереснее было наблюдать сейчас за банкиром, который явно чувствовал себя не в своей тарелке.

– Могли бы и поздороваться, – буркнул наконец Аванесян, явно для того, чтобы прервать затянувшуюся паузу. Александров пожал плечами:

– Вы тоже.

Лицо банкира тут же начало наливаться кровью, очевидно, с ним никто и никогда так не разговаривал. Александров меланхолично отхлебнул из кружки:

– Впрочем, я не в обиде, мне плевать. Так зачем вы хотели со мной встретиться? Только давайте быстрее, у меня не так много времени. И стоит оно дорого.

– Сколько? – мрачно поинтересовался справившийся с гневом Аванесян. Александров вновь пригубил кофе:

– У вас все равно столько нет. Так говорите, говорите, я слушаю.

– Однако же вежливости вас явно не учили.

– Учили. Сержант Роджерс, например. Капрал Форд опять же… Не берите в голову, я хорошо понимаю, что не нравлюсь вам. Кому-то нравлюсь, а вам почему-то нет. Можно ли нравиться всем? А нужно ли? Философский вопрос, правда? Так что вы хотите-то? Может, скажете наконец? А то вы своим взглядом у меня на мундире скоро дыру прожжете. Не то чтобы это меня пугало, но обидно ведь испортить хорошую вещь за просто так.

Аванесян вновь поморщился. Уж что-что, а факт отсутствия на плечах адмирала парадного мундира он наверняка отметил. Повседневный же, похоже, резал его взыскательный глаз. Тем не менее, как ни крути, но именно он был сейчас в роли просителя. Приходилось терпеть пренебрежение к собственной персоне и лелеять мечту отомстить. Ну-ну, блажен, кто верует.

Наверное, у кого другого подобный ход беседы мог вызвать нешуточное раздражение, переходящее в гнев, но Аванесян сумел задавить это чувство. Даже скрип зубов не последовал. Просто банкир, имеющий немалый опыт общения с людьми, сообразил: его собеседник совсем не против поболтать, способен (а главное, готов) играть словами хоть до посинения и, вдобавок, получает от этого некое извращенное удовольствие. И, соответственно, чем дольше он, Аванесян, будет пытаться на данном этапе переиграть ситуацию, тем сильнее окажутся позиции адмирала. Выдержав паузу, совершенно ненужную в контексте разговора, но потребную для того, чтобы восстановить спокойствие и ясность мыслей, что под ироничным взглядом адмирала было не так-то и просто, Аванесян спросил:

– Скажите, адмирал, зачем вы пытаетесь на меня давить?

– Я? – брови Александрова взлетели чуть не до коротко постриженных волос. – Помнится, я с вами один раз в жизни встречался, и больше пересекаться не жаждал. От слова «ващще». Откровенно говоря, вы мне скучны и неинтересны.

– Тогда зачем вы загребли моих детей?

– Я? – брови Александрова с точностью до миллиметра повторили маневр. – Загреб? Я из ваших детей, опять же, видел одного и один раз. Мальчик впечатления не произвел, и каких-либо дел с ним я не имел и не собираюсь.

– Ой, не пытайтесь мне сказки рассказывать, – ставшее, кажется, уже маской выражение вселенской скорби на лице банкира исчезло, осталась лишь неприкрытая злость. – Моих детей, всех пятерых, призвали в армию. В штурмовые подразделения!

– И не только ваших. Если они призывного возраста и не имеют профессий, обеспечивающих бронь, то не вижу в том ничего особенного. Вон, у Устинова внук тоже в десанте лейтенантом. Что здесь такого?

– Да вы… вы…

– Наличие у вас больших денег не избавляет вас от обязанностей, прописанных в Конституции страны, в которой вы живете. А попытка нарушить закон во время боевых действий вообще чревата.

– Я вас в порошок сотру!

– А давайте я вас? Вы сейчас нахамили мне, угрожали, свидетелей куча, глушилку я не включал, запись ведется. Нападение на военнослужащего во всей красе. На планете военное положение, не забыли? И верховная власть здесь и сейчас – я. Арестуем вас – и на рудники, а? Так что я жду извинений.

Пауза длилась минуту, слышно было, как скрипели непривычные к такого рода спорам банкирские мозги. Наконец Аванесян скривился и через силу выдавил:

– Простите.

– Прощаю, – без паузы согласился адмирал. В самом деле, обижаются на равных, а сидящего перед ним человека Александров ровней не считал. – Так чего вы хотите?

– Скажите, почему вы нас так ненавидите?