Помоги проекту - поделись книгой:
Фашистские автоматчики
Фашистский солдат в упор стреляет. Пуля пробивает её материнское тело, она вздрагивает, но боли не чувствует. Она находится в другом измерении времени, поэтому на поле боя ей никто не может принести вреда. И не может она принять весь удар на себя, не может она спасти своего сына, время не повернуть назад.
Пуля настигает её Пашку, её кровиночку. На траве появляются тёплые лужицы крови. Земля впитывает их.
А Павел видит свою маму Веру, отца Савватея в родном Иркутске. Видит младшего братишку Сашу, сестрёнку Мэри, они весело играют во дворе их дома. Видит, как красавица-сестрёнка Наденька пишет ему письмо на фронт. Он всегда с нетерпением ждал её писем. Он видит, как его девушка, отношения с которой только начали завязываться, машет ему рукой, когда вагон, в котором он находился, отъезжает от железнодорожного вокзала Иркутска. Перед глазами пролетают картины, где его так и не родившиеся сыночек и дочка идут в школу. В его школу на улице Российской рядом с набережной Ангары. Он видит небо и солнце.
Вдруг всё это обрывается, и наступает темнота, вечная темнота. Фашист обшаривает карманы только что убитого им молодого бойца. Выбрасывает тут же рядом с телом самые сокровенные для русского офицера письма из дома и фотографии любимых. Они фашисту не нужны, не представляют военной и материальной ценности.
Сердце матери разрывается на части.
Павел остаётся лежать, его открытые глаза смотрят в синее безоблачное небо. А в небе щебечут птички, им неведомо людское горе. Они не могли осознавать, что идет кровавая война. У них свои птичьи радости и заботы.
Мать плачет, её слезы поливают землю, как дождём. А сознание, которое бессильно, которое не может изменить время и события, давно произошедшие, возвращает Веру Ивановну в действительность.
Рядом сидит её внук Серёжа, тоже её кровиночка. Живой её росточек, которому ещё предстоит пробиваться к солнцу, к высотам жизни. Жизнь шла своим чередом.
Приближался День Победы.
К бабушкиному окну подлетел сизокрылый голубь, он ворковал, радуясь весеннему солнцу. Важно, переваливаясь с боку на бок, он ходил по подоконнику маленького окошечка, покосившегося иркутского домика. Потом клювом начал постукивать в стекло, видимо, просит — дайте покушать, «бирлять» сильно хочется. Мы с бабушкой вышли на улицу, я крошил для голубя хлебушек. Он жадно клевал, торопился, подпрыгивал и забавно бежал за новым кусочком хлеба. Нужно было успеть, ведь воробьи уже начали слетаться на этот пир. Природа жила своей жизнью.
Вера Ивановна Щепина, моя бабушка
Бабушка немножко просветлела лицом и начала улыбаться. Нежно обняла меня, и мы сидели долго, пока я не начал зябнуть на свежем весеннем ветерке.
«Баба, а почему ты плакала?» — деликатно спросил я.
Глаза бабушки опять налились слезами. Мне и так всё было понятно, и не стал я больше тревожить бабушкину душу. Завтра был День Победы, после войны прошло лет пятнадцать, и боль потерь была ещё не приглушенной временем. Много ветеранов войны, находившихся в расцвете сил, продолжали трудиться в народном хозяйстве. Грандиозного и масштабного празднования Победы тогда не устраивали. Но для меня общение с моей бабушкой было наилучшим уроком военно-патриотического воспитания, уроком добра.
Мой рассказ нашим детям о чувствах, которые связаны с Великой Отечественной войной
Шли годы, уходили ветераны. И когда их почти не стало, а те, кто ещё жив, по старости уже не могли общаться с подрастающим поколением, к школьникам стали приходить уже дети ветеранов, кто помнил и ощущал дыхание Победы, дыхание своих предков. В школу №15 к моему старшему внуку Алексею в 9 класс меня пригласили для общения с детьми в день Победы.
Школа — это вообще иной мир, здесь своя атмосфера, своя гармония звуков. Когда заходишь в школу во время перемены, в любую школу, в любые времена, испытываешь одни и те же чувства. Ты погружаешься в энергетику молодости и задора. Чинно расхаживают старшеклассники. А ребятня из младших носятся сломя голову, и хор из нескольких десятков или даже сотен голосов создаёт вокруг ауру молодой энергии. Ауру чистоты и непорочности. Эти звуки — в унисон с космической энергией солнца и добра. В это мгновение, в этот час и твоя энергия души начинает звенеть как колокольчик, вибрировать, подстраиваясь под этот детский светлый и добрый энергетический поток. Ты, подобно сотовому телефону, заряжаешься этой энергией. А «зарядное устройство» — вихрастое, с косичками — носится по коридору, смеётся, галдит.
Звучит колокольчик школьного звонка, моментально всё стихает, пытливые умы погружаются в пучину знаний, чтобы через сорок минут всё повторилось вновь.
Вот почему, наверное, не бывает старых учителей. У них, конечно, могут быть морщинки, они могут передвигаться с тросточкой, но души их меньше всего подвержены увяданию.
Они, как вечный цветок, несут заряд молодости, мудрости и красоты. В их усталых глазах всегда можно увидеть искорки молодого огня и задора. Этот энергетический поток, исходящий от молодых сердец, не даёт шансов для старения души.
Как построить разговор с этими взрослеющими непоседами, я не знал. Хотя и имел большой опыт общения с детворой. Поэтому решил говорить о чувствах, которые я сам испытываю в связи с этим великим и светлым праздником.
Говорил о Павле Щепине, о том, что он погиб молодым, недолюбив, не создав семьи, не родив детей. Я показал детям настоящие фронтовые письма-треугольники, они с нескрываемым любопытством рассматривали эти ставшие военными реликвиями документы из прошлого.
Фронтовое письмо-треуголка
Павел был чуть старше их, сидящих сегодня за партами учеников. Он ушёл воевать за нас с вами, за наше будущее, за нашу родину. Классный руководитель Любовь Геннадьевна, почти моя ровесница, плакала, дети расчувствовались, были серьёзными. А в конце урока я спросил, кто бы пошел добровольцем на фронт, если бы, не дай бог, началась война.
Все дети до одного подняли руки, они не колебались ни секунды. Пацаны хотели быть солдатами, чтобы бить врага, а девчонки — санитарками, чтобы оказывать помощь раненным солдатам, выносить их с поля боя.
«Какое прекрасное поколение, — подумал я. — Работать только с ними нужно грамотно».
Спускаясь вниз, на улицу, я остановился у мемориальной доски, прочитал ещё раз список фронтовиков. Я ведь тоже окончил эту школу.
Бессмертный полк. День Победы 9 мая 2017 год. Я с внуком Сергеем и дочерью Ольгой
2. Проклятая война
Велика Россия. Раскинулась она от Балтийского и Чёрного морей, от Северного Ледовитого аж до Тихого океана. Просторы необъятные. Никогда и ни на кого Россия с захватническими целями не нападала. Только во все времена находились силы окаянные, желающие ей погибели. Вот и в 1941 году вероломно на Советский Союз напала гитлеровская Германия. Это не злая блоха, которая набросилась на собаку, вцепившись ей в загривок. Это хорошо вооружённая армия шакалов лютых вцепилась в горло русского медведя, стремясь заодно поразить его сердце да народы России многонациональные со свету извести. Громыхали бои в европейской части страны, да отголоски войны разносились по всей земле российской. Чувствовались они и в далёкой от военных действий Сибири.
Завывала метель сквозь лютую стужу. Плакала вся деревня Качуг, что расположена у истока сибирской реки Лены. Выли собаки во дворах. Их вой подхватывали волки на таёжных тропинках, устремив свой взгляд на неполную, откушенную с одного края луну. Эта какофония звуков ужасающим гулом, как пикирующий бомбардировщик, опускалась вниз на заснеженную деревню. Свет от фонарных столбов вертикально поднимался ввысь. А вверху у него появлялась горизонтальная перекладина от светового преломления в нависшем полотне тумана. Казалось, что несколько православных крестов из световых потоков электрических ламп выстроились как солдаты вдоль улиц деревни. А почтальон тем временем принёс обычную для этого периода Великой Отечественной войны новость о потере жизни человека. Погиб Ванька Зыков.
Ванька, Ванечка, Иван Георгиевич — любимый всеми мальчишка, который в свои неполные тринадцать лет сбежал на войну. Сбежал потому, что не мог он отсиживаться в глухой деревне под Иркутском. Дед Федот и отец Георгий уже год как были призваны в ряды Красной Армии. От них иногда приходили весточки с фронтов. Писали они, что будут бить фашистов до последнего вздоха, до последней капли крови, не щадя своих сил и самой жизни. Вот и оборвались их жизни в борьбе с лютым врагом. Мамка Александра померла, подкосила её болезнь простудная. Ванька остался один, не было у него больше никого из родных и близких. Подолгу уходил он в тайгу. А когда возвращался в деревню, то раздавал всем нуждающимся добытое мясо кабана, сохатого, изюбря. Однажды он добыл медведя, жир и сало которого помогли справиться с тяжёлым воспалением лёгких многим односельчанам. Помогло бы оно и маме Ивана, но тогда он не мог оставить её одну и уйти в лес. Да и завалить медведя не каждому охотнику дано. Некоторые сами становились добычей хозяина тайги. Вот и на этот раз Иван снова собрался и ушёл. Никому ничего не сказал. Деревенские жители думали, что опять в тайгу пацан подался. Но Иван ушёл, и не было от него вестей. Местные уж начали думать, что сгинул малец.
Пропал в непроходимой северной тайге. Только извещение от почтальона рассказало селянам о подвиге их земляка Ивана Зыкова, погибшего смертью героя при выполнении важного задания командования.
А было это так. Немецкое командование определило стратегический участок для прорыва обороны советских войск для последующего наступления и взятия в кольцо вооружённых формирований противника. С целью нанесения сокрушительного урона и обеспечения продвижения войск вермахта вглубь российской территории. Для реализации поставленной задачи на место предстоящих боевых действий выехали представители верховного командования. Все командиры фронтовых подразделений и резервной армии были собраны на совет в секретном укрепрайоне.
Под пронзительным ветром переминался с ноги на ногу немецкий часовой. Он почти замерзал. Этот совсем неприспособленный к самостоятельной жизни молодой человек по имени Клаус ушёл на восточный фронт добровольцем, поддавшись на массированную нацистскую пропаганду. Воевать и убивать он не умел, хоть и прошёл начальную военную подготовку. Его и поставили охранять вход в штаб, поскольку вокруг была расставлена бригада профессиональных головорезов-охранников из элитного гитлеровского спецназа. Клаус ранее был по жизни начинающим учёным. Все свои молодые годы посвятил лепидоптерологии. Это раздел энтомологии, изучающий представителей отряда чешуекрылых насекомых (бабочек).
В старославянских понятиях слово «бабочка» происходило от слова «бабъка», или «старуха», «бабка». В верованиях древних славян считалось, что бабочки — это души умерших. Поэтому люди с почтением относились к ним. Клаус это знал. Знал он и то, что делают бабочки зимой. А зимовку бабочки проводят по-разному. Некоторые из них, покинув куколку, живут только на протяжении лета, а с наступлением холодов погибают. Некоторые переживают неблагоприятный холодный период в стадии яйца. Но большая часть делает это, будучи куколкой. Есть виды (репейница, лимонница, крапивница), которые встречают холода взрослыми насекомыми, прячась в глубоких трещинах коры деревьев, дуплах.
От переохлаждения на морозе Клаусу в нахлынувших галлюцинациях начинало казаться, что зимние бабочки, покинув свои укрытия, вместе со снежинками кружились в волшебном и замысловатом танце, заполняя собой весь окружающий мир, наполняя его гармонией вечного покоя. Немецкий мальчишка-солдат переставал ощущать окружающий мир. Толстые стёкла его очков заиндевели, покрывшись причудливыми узорами инея, которые сказочный художник-мороз оставлял на любом стекле, попавшем к нему в плен.
От удара ножом в сердце Клаус всхлипнул и начал медленно сползать в сугроб. Он на мгновение увидел перед собой лицо Ивана Зыкова — русского разведчика, вынырнувшего как из-под земли и лишившего его жизни, освободив от обязанности выполнять распоряжение кровавого фюрера. Двое мальчишек — русский и немецкий — ещё несколько секунд смотрели друг другу в глаза. Потом Клаус начал угасать. Перед его взором медленно порхали крохотные бабочки — это его умершие в младенчестве маленький братишка и сестрёнки из Мюнхена, где осталась его семья. Потом вдруг появилась яркая и огромная мадагаскарская бабочка урания. Помахав крыльями, она стала превращаться в любимую бабушку Клауса Марту.
— Бабушка, милая бабушка Марта, не уходи. Побудь со мной. Мне больно. Мне очень больно, — стонал Клаус.
Но бабушка Марта, грустно улыбаясь, растаяла в надвигающейся темноте. Потом хоровод бабочек — душ умерших родственников древнего рода Клауса (вельмож, герцогов, дворян, придворных, учёных и военных) — закружил свой вихрь и, подхватив молодую душу Клауса, понёс её на небеса.
Иван, перешагнув тело поверженного им вражеского солдата, звериным прыжком подлетел к немецкому блиндажу. Открыв дверь, он зашвырнул туда две гранаты. Одну за другой. Фрицы не ожидали такого удара. Блиндаж был настолько крепким, что его не мог взять ни пушечный выстрел, ни фугасный снаряд или бомба. Но это со стороны противника, а вот со своего тыла… Недосмотрели фашисты и поплатились. Внутри сдетонировали заряды. Весь штаб вместе с немецким командованием был уничтожен сибирским мальчишкой — сыном полка, потомственным таёжным охотником.
И уже совсем другой рой ядовитых бабочек — златогузок, медведиц и других чёрных и мерзких тварей — понёсся в горнила ада вместе с душами фашистов, чьи кровожадные тела присутствовали на фронтовом военном совете. Взрывной волной нашего разведчика отбросило лицом в глубокий сугроб. От контузии в висках стучали стальные молотки, звенели колокола.
Потом сирена пикирующего бомбардировщика заполнила всё его сознание. Иван уже не чувствовал, как его тело прошила фашистская автоматная очередь. А прозевавшая русского разведчика элитная эшелонированная охрана разряжала свои автоматные рожки в спину лежащего в сугробе молодого солдата. Когда звериная злость немного спала, немцы развернули изрешеченное тело бойца и обомлели. На снегу лежал растерзанный пулями тринадцатилетний мальчишка. Его белый маскировочный халат от крови стал алым. Его губы улыбались, а широко раскрытые голубые глаза смотрели в небесную высь.
Ивану виделось, как его дед Федот из своего укрытия задаёт работу снайперской винтовке, косит фашистов. Как деда накрывает вражеская мина, как замолкает старый сибирский снайпер… Как отец Георгий, раненый и оглохший от контузии, озверевший от праведной ярости к врагу, из противотанковой пушки прямой наводкой крушит немецкие танки один за другим. Как вступает в неравный рукопашный бой, как погибает…
Вдруг с неба к Ивану спускается самая красивая в мире бабочка — парусник королевы Александры. Она начинает мягко улыбаться, касаясь крыльями лица молодого воина.
— Иванушка, мой любимый, — слышится голос мамы. — Я так скучала по тебе, мой дорогой сыночек. Теперь мы с тобой будем всегда вместе. И никто и ничто уже никогда не сможет нас разлучить.
— Мама, мамочка, моя родная. Прости меня за то, что я не смог уберечь тебя. Тебе бы жира да сала медвежьего, тогда и воспаление лёгких и все осложнения могли бы отступить. И ты бы осталась жить. Но я не смог, не сумел, не успел. Прости меня, моя милая мамочка. Я так ругаю себя за это, не успе-е-ел, — прошептал Иван и заплакал.
— Не плачь, мой сыночек, ведь ты уже большой. Вон какой ты сильный и красивый, — успокаивала сына мать.
— Мамочка, прости меня за то, что я не смогу родить дочку и назвать твоим именем — Александра. У меня не будет никогда сыночка, которого я бы мог назвать именем Федот или Георгий, как деда или отца. Прости меня, мамочка. Я так любил жизнь, так любил тайгу…
С неба стали спускаться бабочки, самые красивые во всём мире. Они плавно кружились. Потом подхватили своими лёгкими и нежными крыльями мальчишескую душу Ивана и бережно понесли её в небесные выси. Туда, где всегда мир и покой. Там, где поют райские птицы, где нет злости, корысти, зависти и войны.
А на земле подоспевшая разведгруппа отомстила за смерть сына полка, уничтожив всю охрану фашистского штаба. И с секретными документами немецкого командования вернулась в распоряжение своей части. Тело Ивана бойцы бережно пронесли через линию фронта, преодолев все препятствия. Когда хоронили Ивана, плакали все без исключения — от новобранцев до седых ветеранов, от санинструкторов, солдат до командира полка. Иван, лишив немцев управления войсками, ценою своей жизни обеспечил без больших потерь наступление нашей армии пусть на небольшом, но всё же очень важном участке фронта.
Прошло много времени. Уже распался Советский Союз. Выросли дети и внуки тех, кто, не жалея сил и собственной жизни, защищал нашу Родину. И благодарная память о временах войны в сознании россиян и других народов, пострадавших от немецкого фашизма, не стёрлась. Она живёт. Её нельзя уничтожить. И не родившиеся дети от безвременно ушедших храбрых бойцов и простых мирных людей, сгинувших в годы этого лихолетья, наверное, белыми ангелочками парят в бездонной синеве безграничного космоса. Их земные воплощения в виде очаровательных по своей красоте бабочек беспечно обмахивают тонкими хрустальными крылышками медоносные соцветия божественных цветов. Жизнь продолжается.
А зимой, как и раньше, сквозь лютую стужу завывает метель. Плачет, вспоминая Ивана Зыкова, вся деревня Качуг, что расположена у истока сибирской реки Лены. Воют собаки во дворах. Их вой подхватывают волки на таёжных тропинках, устремив свой взгляд на неполную, откушенную с края луну. Свет от фонарных столбов вертикально поднимается ввысь, а вверху появляются горизонтальные перекладины от его преломления в нависшем полотне тумана. Кажется, что несколько православных крестов из световых потоков электрических лам выстроились как солдаты вдоль улиц деревни. Наш Иван и его не родившиеся дети, к великому сожалению, уже никогда не ступят на родную землю, не пойдут на охоту по звериным тропам.
Иван погиб, он пожертвовал своей жизнью, чтобы жили другие люди. Так уж устроен русский человек. Так устроена загадочная для иностранцев Русская Душа.
3. История любви
Маша и Саша
О своих друзьях-товарищах я уже рассказывал ранее в предыдущей книге. Наверное, суховато, но что поделаешь, о таких отношениях, пусть даже самых тёплых, мужики говорят сдержанно. Товарищ в моём понимании — это тот, с кем ты работаешь или учишься. Ещё может быть товарищ по партии, по дачному или гаражному кооперативу. Ты можешь с ним общаться, выпивать пиво или водку. Но товарищ всегда у тебя на некотором расстоянии. Друг — это другое, он почти как родственник. Вот о друзьях и подругах моей жены Лены, которые стали и моими тоже, хочется рассказать немного эмоциональнее. Друзья семьи — это как? Да, наверное, это те люди, которые ближе других. Они как родные. С ними ты делишь радости и горе. С ними встречаешь дни рождения близких тебе людей и разные праздники, а также разделяешь и траурные события. Настоящие друзья никогда не предадут. Они не ищут выгоды от общения. Друг — это надолго, и может быть, на всю жизнь. Вот так я представляю себе понятие друзья и товарищи. Так, наверное, и должно быть по жизни.
А начну я свой рассказ, пожалуй, с Шифрука Александра Михайловича и Марии Александровны. Лена с Машей познакомились в Усть-Илимске летом 1982 года. Примечательно, что из-за их внешнего сходства случались мелкие курьёзные истории. Их часто путали, многие полагали, что они родные сёстры. Но это было далеко не так. Я имею в виду происхождение и появление на белый свет. Лена родилась в Иркутске. О её родителях, ставших моими родными и любимыми людьми, и их семье я написал целую главу книге «Иркутская сага». А вот о происхождении Маши и Саши и их отношениях хочется рассказать подробнее.
Маша и Саша
Немецкие корни Марии
По мотивам реальных исторических событий
В 1762 на российский престол взошла Екатерина Вторая Великая, урождённая София Августа Фредерика Ангальт-Цербстская. Годы её жизни: рождение 21 апреля (2 мая) 1729 Штеттин, Пруссия — и смерть 6 (17) ноября 1796 года, в Зимнем дворце, Петербург. На немецком языке её имя звучит так: Sophie Auguste Friederike von Anhalt-Zerbst-Dornburg. В православии её именовали Екатериной Алексеевной. С укреплением её власти и авторитета началось переселение граждан из Европы в Россию. На восток двинулись немецкие учёные, деятели культуры, ремесленники и разный другой народ. На неизведанные российские земли в поисках счастья поехали и представители двух немецких семей — Нусс и Шрайнер. Ореховы и Плотниковы, если их фамилии переиначить на русский манер. В те славные времена Россия значительно расширила свои границы: на западе был произведён раздел Речи Посполитой после падения польско-литовского союза, на юге присоединение Новороссии. Все эти и другие земли надо было осваивать. Там были нужны новые в том числе и западные специалисты, с новыми подходами к сельскохозяйственному и промышленному производству.
Ранее в 1762 и 1763 годах императрица Екатерина Вторая своими манифестами пригласила в Россию жителей из немецких государств — Гессена, Бадена, Саксонии, Гольдштейна, Майнца, владений Габсбургов, Швейцарии, Нидерландов, Франции, Швеции и некоторых других стран Европы.
В дальнейшем, спустя почти сто пятьдесят лет, большевики хотели использовать обрусевших немцев для экспорта революции в Германию. На территории современных Саратовской и Волгоградской областей тогда 19 октября 1918 года декретом СНК РСФСР была образована немецкая автономная область, а 19 декабря 1923 года её преобразовали в АССР, площадь её составляла 28200 квадратных километров, а население 576 тысяч человек. А ранее, в далёкие времена с 1764 по 1768 год в Поволжье уже начали формироваться немецкие поселения. Тогда было образовано 106 колоний с населением 25600 человек. А к началу XX века было уже 190 колоний с населением 407,5 тысяч человек. К 1 января 1941 года АССР немцев включала город Энгельс и 22 кантона: Бальцерский, Гмелинский, Гнаденфлюрский, Добринский, Зельманский, Золотовский, Иловатский, Каменский, Красноярский, Краснокутский, Куккусский, Лизандергейский, Мариентальский, Марксштадтский, Палласовский, Старо-Полтавский, Терновский, Унтервальденский, Фёдоровский, Франкский, Экгеймский и Эрлленбахский. Действовало своё правительство в рамках, предоставленных ему центром — Москвой — довольно-таки обширных полномочий.
Начало Великой Отечественной войны и быстрое продвижение на восток войск вермахта послужили основанием для издания Указа Президиума Верховного Совета СССР от 28 августа 1941 года, по которому немцы были выселены в Казахскую ССР, Алтай, и Сибирь. АССР немцев прекратило существование.
Поделиться книгой: