Помоги проекту - поделись книгой:
До встречи в смертинете
Анастасия Баталова
© Анастасия Баталова, 2018
© Анастасия Баталова, иллюстрации, 2018
ISBN 978-5-4490-9488-9
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Глава 1
Листва ржавела пятнами, будто разъедаемая изнутри неизвестной кислотой. Роберт возвращался из школы. Не торопился. Поднимал глаза, ища в небе птиц. Ребята говорили, что теперь, когда их истребили для предотвращения эпидемии, увидеть хоть одну — к счастью.
Попавшая под ноги поздняя слива неуклюже отпрыгнула и грузно покатилась по асфальту. Ее сестры лежали поодаль, за оградой, стыдливо прятали в прелой траве свои перезрелые мягкие бока. Желтое солнце, как простывший блин, нехотя отдавало земле остатки тепла, но этого было довольно, чтобы снять куртку и идти в пиджаке.
Путь Роберта лежал вдоль кислородной зоны — огороженного технического парка площадью около гектара, где деревья росли близко, образовывая практически непроходимую чащу, сплетаясь ветвями в исполинский купол. Сливе повезло расти с краю. Её рука, протянутая над тротуаром, собирала детей из близлежащих дворов.
Технические парки — легкие мегаполиса — служили для обогащения воздуха кислородом; в целях экономии пространства их делали очень плотными. С вертолета — идеально квадратные зеленые острова на шипованной антеннами каменной шкуре земли — глаза измученной природы, затянутой железобетонной паутиной цивилизации.
В технических парках жили белки. Самые любопытные и обнаглевшие вылезали за ограду и шныряли по асфальту. Роберт иногда кормил их с рук орешками или семечками, приобретенными в школьном буфете.
Из зеленого облака кислородной зоны поднималась, утыкаясь в небо, находящаяся за нею восьмисотметровая «мервецкая башня», как называли её мальчишки, — гигантская передающая станция Смертинета. Она транслировала виртуальное жилое пространство для граждан, вынужденных после гибели их биологических тел продолжать существование в цифровом формате.
Смертинет — единая динамическая информационная сеть для всех умерших, загрузив сознание в которую, человек продолжает испытывать те же ощущения, что и при жизни. Вкус любимой пищи, зрительные образы, ветер на коже, купание, экстремальные аттракционы, плотская любовь и даже алкогольное опьянение — все возможные переживания индивида фиксируются на электронной мозговой карте и после загрузки личности в систему продолжают радовать своего обладателя…
Смертинет позволяет не прекращать общение с родственниками и друзьями: умерший может являться им в виде привлекательной голограммы.
За все время его существования виртуальное население Смертинета превысило миллиард человек.
Разумеется, пребывание в этом своеобразном цифровом раю полагалось оплачивать. Роберт знал это, потому что мама регулярно отправляла электронные платежи «за бабушку с дедушкой», которые уже почти пять лет обитали в эконом-сегменте Смертинета. Те, кто не желал отягощать собою родных, начинали копить заблаговременно.
Серо-золотой осенний день располагал к тому, чтобы неспешно бродить по улицам. Роберт, будучи школьником, у которого кончились уроки, мог позволить себе подобную роскошь.
Время — самый ценный ресурс современного человека. Внутри смертинета каждая секунда земной жизни, потраченная с удовольствием, превращается в захватывающее приключение. Сеть бережно сохраняет положительный чувственный опыт индивида, чтобы сгенерировать для него вечную жизнь, полную радости…
Сухой лист с тихим скрипом полз по тротуару — маленькая золотистая черепаха. Роберт подобрал его и положил на ладонь. Шершавый, хрупкий, с загнутыми краями. Роберт
сможет собирать листья даже когда умрет. Рецепторы его кожи запомнят, а смертинет в точности воспроизведет это ощущение — лист на ладони — когда-нибудь много лет спустя.
Роберту только шестнадцать. Ему рано было бы думать о смерти, если бы не необходимость готовиться к вечной жизни. Каждый день после школы он ходил собирать впечатления. Наполнять ими свой мозг как корзину, чтобы однажды забрать их все с собой. В смертинет.
— Опять будешь мой товар обнюхивать? — дежурно проворчала продавщица киоска «Букеты»; она уже свыклась со странностью Роберта и не гоняла его.
— Я хочу знать, как пахнут все цветы на свете, чтобы прогуливаться в прекрасном саду, когда буду мертвым, — серьезно ответил парень.
Он подолгу рассматривал розы, похожие на поцелуи, белые, нежно-кремовые, персиковые, розовые, алые; Роберту нравилось, что хозяйка расставляла их в витрине по цветам — от светлых к более ярким; он любовался изящными чашами лилий и гладиолусов, заглядывал в заплаканные глаза хризантем и в разверстые клювики орхидей. Роберт торопился впитать в себя побольше красоты: никто ведь не знает, когда ему суждено покинуть этот дивный мир, а чтобы сделать своё пребывание в смертинете увлекательным нужно иметь большой банк данных.
После цветочного киоска Роберт отправлялся в торговый центр «Новый Свет». Двадцать этажей торговых площадей, каждый — примерно гектар. Изобилие!
Под липкими взглядами одинаковых голографических охранников в пиджаках, Роберт проскальзывал от витрины к витрине, населяя свое сознание образами дорогих вещей. Кое-что удавалось даже потрогать — украсть бесценное тактильное ощущение — бросить монетку в свою информационную копилку. Охранники плавали над полом; носы их ботинок, конечно, всегда зеркально сверкали; они могли передвигаться бесшумно и практически с любой скоростью: это была одна из немногих профессий, доступных умершим; трудоустроенные граждане в смертинете пользовались особым почетом и, главное, они самостоятельно оплачивали своё содержание в системе.
Профессии телефонного оператора, онлайн консультанта, уличного рекламного агента, консьержа и прочие, не требующие большого количества физических контактов с материальным миром, давно уже были отданы на откуп бестелесным.
На скоростном лифте Роберт поднимался на самый последний ярус торгового комплекса — крытую стеклом веранду, где находился фудкорт. Здесь ему приходилось тратить некоторую часть карманных денег — он пробовал каждый день что-нибудь новенькое… Родителям, разумеется, об этом не сообщалось — пусть думают, что сын покупает стандартный школьный обед — не обязательно им знать, с каким прилежанием он готовится к своей смерти; это может их огорчить, в шестнадцать логичнее строить планы на грядущую жизнь… Роберт ни с кем не обсуждал своих традиционных прогулок «за впечатлениями», и по тому не знал, один ли он такой, или есть в городе ещё странные мальчики и девочки, ни на секунду не забывающие о том, что рано или поздно они окажутся в смертинете…
Рядом с фудкортом находилась платная лужайка для солнечных ванн. Заглотнув купленный в киоске жетон, дверь выпускала изнуренного асфальтом горожанина на траву. Часть крыши была засажена газоном. Здесь, обнявшись, сидели парочки, чинно прогуливались пожилые люди, вихрями носились ребятишки.
Ни дождь, ни порывы резкого холодного ветра не стали бы отдыхающим помехой — прозрачная крыша надежно защищала их от внезапных истерик со слезами, которые нередко закатывала городу капризная осень.
Ветер на лужайке круглый год был ласковый, летний. Мощные вентиляторы нагнетали сюда теплый очищенный воздух. Люди издавна предпочитали отгораживаться от природы, чтобы она своей непредсказуемостью не встревала в их планы.
Роберт увидел эту девушку через стекло. В бежевом облегающем платье с коричневым поясом шла она, не сминая травы и не отбрасывая тени. Пышные каштановые локоны девушки не слушались ветра. Голограмма — понял Роберт. Временное цифровое тело, которое давно умершая женщина надела, как наряд, чтобы пройтись по этой искусственной лужайке.
Когда она повернулась, Роберт заметил слева на лифе платья логотип известной компании, выпускающей кофе. Промоутер. Она на работе. Свободная и независимая обитательница смертинета…
Девушка как будто услышала его мысли. Легко преодолев стеклянную преграду — просто проплыв насквозь, она обратилась к Роберту.
— Добрый день! Желаете попробовать самый лучший кофе со всего света? На пятнадцатом ярусе для вас работают дегустационный зал и кафе, сегодня при покупке одной чашки вторую вы получаете в подарок!
У Роберта оставалось немного денег, и он решил, что экзотический кофе не будет лишним в его бессмертной коллекции вкусов, да и девушка-промоутер очень ему понравилась. От неё исходил пленительный пьянящий аромат тайны: ведь она была причастна к тому, что сильно занимало Роберта — к смертинету. И, надо признать, этому факту она пока была обязана большей долей своего очарования в глазах юноши. Он никогда не расспрашивал о том, каково «там» ни бабушку, ни дедушку — стеснялся. Они при разговорах чаще всего предавались воспоминаниям, не особо интересуясь делами живых. Один раз бабушка только сказала матери Роберта, что существование в смертинете похоже на сны. Мать тему развивать не стала. Она же не Роберт — ей о жизни думать важнее. Чужого человека, полагал парень, не так стыдно будет спросить. Девушка-промоутер лихо прокладывала маршрут в минотавровом лабиринте торговых павильонов, и он шёл за нею, точно теленок за морковкой, каждую секунду боясь потерять её из вида.
Невольно Роберт разглядывал свою голографическую провожатую. Орнамент на поясе и на шейном платке — множество мелких тонко вышитых эмблем фирмы-производителя кофе. Коричневая лента в волосах. Туфли — бежевые, на высоких шпильках. Чуть тронутая солнцем кожа, колготки телесного цвета. Ловко пойманная гармония почти неразличимых оттенков. Всё продумано. Кофейная девушка. Ходячий брэнд.
— В зависимости от температуры, при которой происходит обработка кофейных зерен, различают около десяти степеней обжарки, от мягкой — когда зерна только-только успевают потерять зеленый цвет и становятся древесно-золотистыми, до максимальной, когда зерна практически обугливаются; из таких зерен, черных, блестящих, гладких, как отшлифованные камушки, готовят настоящий эспрессо — крепкий бодрящий кофе с насыщенным горьким вкусом. Из слабо обжаренных и средне обжаренных зерен получаются легкие десертные кисло-сладкие напитки.
Пока бариста варила кофе, девушка-промоутер продолжала просвещать Роберта.
— Вы сами любите кофе? — спросил он в конце её концентрированной тирады.
— Да, — ответила она, ничуть не растерявшись, — я очень любила кофе.
Бариста поставила на стойку две прозрачные чашки латте, накрытые плотными белыми дисками молочной пены, похожими на сухие губки.
— Обе мне?
— А вы как думали? Акция же! — удивленно улыбнулась бариста, — платите за одну, наливаем — две.
— Ясно… — растерянно согласился Роберт. Он взял чашки и бережно переставил их на столик. Блюдца коснулись глянцевой поверхности — приятный глухой и нежный звук. Человеческий мозг бессознательно воспринимает абсолютно всю информацию, посредством которой реальность соприкасается с ним. Случайные голоса. Нечто, увиденное мельком. Камушек на асфальте. Отражение чужого зонта в луже. Лицо попутчика в переполненном утреннем метро. Память — сундук, в который на протяжении всей жизни беспорядочно сваливаются самые разные индивидуальные ощущения. Ученые пытаются понять, как работает мозг. Программисты смертинета создают электронные копии личных Вселенных умирающих людей. Может быть, это — продолжение жизни. Может быть — иллюзия продолжения.
Над столиком повисло неосязаемое облако кофейного аромата. Роберт не знал, нужно ли ему две чашки латте, десять минут назад он и об одной-то чашке не думал, он шёл сюда за девушкой, которая, судя по всему, с чувством выполненного долга собралась в прямом смысле ускользнуть. Ей и двери не требовались.
— Постойте, — окликнул кофейную фею Роберт, — куда же вы? Заманили меня, а теперь уходите?
Девушка оказалась с юмором.
— Составить вам компанию?
Она вполоборота присела за столик напротив Роберта. Закинула ногу на ногу. То были не настоящие женские ноги, слишком уж идеальные — компьютерное моделирование, сверхплотная объемная голограмма. Роберт понимал, но взглядом всё же споткнулся…
— Только кофе я не буду, прошу меня извинить, — она сделала движение рукой, как будто собиралась взять чашку и насладиться напитком. Рука прошла насквозь. Роберт вытаращился на нее. Она рассмеялась.
Ему не оставалось ничего другого: он попробовал свой кофе.
— Ну как вам?
— Ничего… Пойдет.
Сладковатая пена таяла на языке. Фоном звучала ненавязчивая музыка. Реальность Роберта сегодня баловала. Он впервые в жизни сидел за столиком дорогого «взрослого» кафе с девушкой. Пусть она не вполне настоящая, эта девушка, но каким-то образом он может видеть её, разговаривать с нею. И она красивая. Ну, или умеет таковой казаться. Разве не это в девушке главное?
— Что вы чувствуете, находясь там, в смертинете?
Сердце полыхнуло: он спросил, он отважился!
Девушка как будто не удивилась. Возможно, её даже часто спрашивали об этом. Работа с людьми, всё такое. Постоянные контакты с живыми.
— Вы видите меня?
— У меня нет глаз, поэтому «видеть» я не могу, но мне через систему поступает информация о том, где я нахожусь. На электронную карту моего мозга загружен план этого здания, размеры всех помещений, предметов, находящихся внутри. Я знаю, где пол и где потолок. Я могу перемещать голограмму, имитируя движение живого человека. Как в компьютерной игре вроде GTA. Понимаете?
— Меня вы как-то чувствуете? — Роберту было настолько интересно, что он старательно сужал свою полосу восприятия, пытаясь «отключить» всё, кроме слуха.
— Давай на ты. Ты видишь меня, то есть голограмму, ты делаешь несколько шагов в мою сторону, смотришь на меня пристально, обращаешься ко мне, словом, проявляешь признаки интереса — запускается система обратной связи — антенна смертинета передает твои координаты на вход моей электронной карты — я понимаю, что ты увидел меня. Это самое простое объяснение, что называется, на пальцах. Число знаков в коде смертинета приближается к гуглу. С каждым днем появляются новые возможности контактировать с материальным миром. Мы совершенствуемся… Я не вижу тебя, но система сообщает мне координаты твоего тела в пространстве. Здесь повсюду — специальные усилители сигналов. Биотоки твоей кожи, твоих тканей, нервов позволяют смертинету нарисовать для меня твой силуэт. Остальное дополняет моя память, полученная при жизни. Молодой мужчина. Парень. Что же это такое? Срабатывает ассоциативный ряд, как во сне. Бессознательное, находящееся на «плавающей» карте памяти, выбирает образ. И мне кажется, что я по-прежнему вижу мир. Вижу тебя.
— Если бы я на вас… на тебя… не посмотрел первый, то ты бы меня не заметила? — спросил Роберт.
— Система сообщила бы мне тогда координаты движущегося биологического объекта. Нам нельзя ходить сквозь людей, это считается невежливым. Но мне не пришло бы в голову общаться с тобой. Чтобы начать разговор с живым, нам нужен сигнал. Собственно, поэтому рекламными агентами и работают мертвые. Чтобы те, кого раздражает реклама, и те, кто предпочитает её не замечать, от неё не страдали.
— Откуда ты столько знаешь о смертинете?
— При жизни я была в команде разработчиков. Я программист. Сейчас помогаю по мере сил… На мне тестируют новые функции.
Роберт смотрел так, точно перед ним стоял пророк, насытивший толпу страждущих пятью хлебами.
— Как ты… попала туда?
— На свою работу? Или в систему? — она рассмеялась.
В университете меня отличали преподаватели, я успешно справлялась с программой, побеждала в студенческих олимпиадах, и однажды мне прислали письмо. Они приглашают всегда сами, не берут с улицы. Я проработала в компании пять лет, а потом… умерла от рака. Мне было двадцать семь. И вся история.
Роберт не решался спросить, каково это — умирать. Но ему было так интересно, что чесались ладони.
Девушка «оттуда» как будто услышала его мысли.
— Я умирала долго. У меня было время подготовиться. После того, как мне сообщили диагноз, я прожила ещё целый год. Не самый лучший, признаюсь, год, у меня вылезли все волосы, и передвигаться я могла исключительно в пределах палаты хосписа. Но я благодарна, что мне отвели хоть какой-то срок на то, чтобы, как говорится, «собрать чемоданы». За тот год я успела написать несколько скриптов, которые теперь делают моё пребывание в смертинете более комфортным.
Тебе, наверное, интересно как происходит подключение? Электронная карта мозга представляет собой микросхему, которая полностью копирует его нейронную сеть. Каждому нейрону соответствует миниатюрная схема, в которой ток появляется именно тогда, когда соответствующий нейрон возбуждается. Электронные карты пишут месяцами: закрепляют на голове особые датчики, и заставляют человека испытывать всю присущую ему гамму эмоций, смешат, рассказывают печальное, страшное, читают стихи, ставят музыку, показывают эротику, видеоряды со сценами насилия и даже с извращениями. Электронная карта будет тем точнее, чем больше компьютеры зарегистрируют у человека реакций. После записи карты осуществляют перенос памяти…
— Но ведь сам человек всё-таки умирает, а то, что остается, это ведь только его электронный двойник, искусственный интеллект, который полностью копирует поведение живого ума? Ты по-прежнему, скажи, воспринимаешь своё «я»? Или ты уже не помнишь, как это было? У тебя есть свобода воли?
— Ты задаешь необычные вопросы. Ты уверен, что готов получить ответы на них?
— Да, — не колеблясь заявил Роберт, — я хочу максимально правдивых ответов.
— Что ты понимаешь под свободой воли?
— Машинный интеллект может делать выбор только если ситуация детерминирована. Вот, например, есть две дороги: направо и налево, на одной из них лежит камень. Роботу необходимо пояснение, что с камнем делать: идти ли ему другой дорогой, где камня нет, то есть — «избегать препятствий» или убрать камень, то есть «устранить препятствие» или обойти его, то есть «проигнорировать препятствие». Человек на камень может не обратить внимания. Обладая свободой воли, он решит задачу о камне в уме играючи. Вряд ли он захочет его убирать, человеку станет лень, он выберет другую дорогу или обойдет камень. Равновероятно. Это и есть свобода воли. В точке бифуркации, где машине обязательно требуется программа, человек принимает решение. И это решение идёт изнутри, а не извне. Все решения машины заложены в неё заблаговременно. Ты говорила, что не обратила бы на меня внимание, если бы я не посмотрел на тебя первый, так? Это значит, что ты не можешь выбирать, с кем тебе заговорить…
— Мне нужно работать, — Девушка поднялась. Кожаное сидение осталось прохладным и нисколько не деформировалось. Пенный диск на нетронутом простывшем кофе осел, истончился. Роберт умом понимал, что так оно и должно быть, когда общаешься с цифровым привидением, но привыкнуть не мог.
— Я обидел тебя? — Роберт почувствовал перемену во всей атмосфере его общения с девушкой: как будто в теплое помещение внезапно залетел морозный сквозняк.
— Нет. Просто я не могу удовлетворить твоего любопытства, а, значит, пользы тебе от меня немного. Ты умный, читай книги, и однажды поймёшь то, что хочешь понять. Мозг обладает способностью находить решения, которых прежде никогда не существовало — мозгу доступно творчество.
— Я хочу понять, что такое смерть. Пожалуйста, не уходи.
— Если ты просишь меня, то я останусь.
Девушка-голограмма снова присела за столик.
— Как тебя зовут?
— Евдокия.
— Роберт. Очень приятно.
Он чувствовал, что после вопроса про свободу воли стал говорить с девушкой более пристрастно — точно пошел по болоту — начал нащупывать словами опасные места, где могла бы проявиться «искусственность» её мышления, — без подсказки она наверняка однажды не справится — зациклился программа, и будет Евдокия молчать и хлопать ресницами — Роберт клал на дорогу камни, и она должна была обходить их.
— Ты выбрала себе это платье?
Поделиться книгой: