Сердце лётного камня

Позже Ванесса предложила нескольких монкулов разрисовать, будто те были живыми холстами, и будущие авионеры с энтузиазмом принялись за дело. Наконец, сказав, что это будет забавно, Ванесса приказала, чтобы монкулы дрались друг с другом. Зрелище безжизненных существ, вяло наносящих удары друг по другу, вызывало у Ники самое настоящее отвращение.

В самый разгар этого действа в зале появилась высокая дама в кожаном плаще авионеры. Черты ее лица были резкими, словно рублеными, черные с проседью волосы гладко зачесаны назад, губы слегка изгибались в улыбке, но темные глаза смотрели холодно.

– Добрый вечер, дамы, – поприветствовала она. – Веселимся?

– Мадам рей Торн, – наперебой отозвались девушки. – Здравствуйте! Прекрасная вечеринка! У вас чудесный дом!

– Только что-то у вас тихо. Может, позвать музыкантов?

– Нет-нет, что вы, все и так хорошо!

– Но что за вечеринка без музыки? Сейчас я распоряжусь…

– Мама! – возмущенно воскликнула Ванесса. При появлении матери она вся напряглась и чувствовала себя явно неловко.

Мадам рей Торн резко повернулась к ней.

– Сказали же, что все хорошо, нам не надо музыки… И если что, я распоряжусь сама, – уже куда более тихим голосом продолжила Ванесса и под взглядом матери непроизвольно подалась назад.

Мадам рей Торн подошла к дочери вплотную, несколько долгих мгновений пристально смотрела на нее сверху вниз, а потом неожиданно ударила по щеке. Пощечина была несильной, но обидной.

– Показываешь своим друзьям, кто здесь главная? Тебе что, неловко за меня или, может, ты меня стесняешься? А то, что ты опозорила всю нашу семью, провалив Церемонию камней, и стала механикерой – это для тебя в порядке вещей?

Ванесса опустила глаза, прикусила нижнюю губу и едва заметно покачала головой.

Удовлетворенная увиденным, мадам рей Торн продолжила:

– Запомни, девочка: тому, кто хочет отдавать приказы, вначале надо это право заслужить.

В наступившей тишине было слышно лишь пыхтение двух несчастных монкулов, продолжавших отвешивать друг другу вялые удары.

Мадам рей Торн обвела взглядом замерших девушек.

– Уважаемые дамы, я уже ухожу, продолжайте веселиться, – делано веселым тоном заявила она. – Сейчас у вас будет музыка, наслаждайтесь приятным вечером.

С этими словами авионера вышла из зала.

Девушки избегали смотреть на Ванессу и неловко отводили глаза. И вскоре вечеринка как-то сама собой закончилась.

Именно после нее Ванесса стала все реже навещать летную школу…

По мере того как шло время, будущие авионеры и механикеры расходились все дальше по своим дорогам, и редкие визиты белокурой красотки уже не вызывали у девушек былой радости. Даже Вильма в какой-то момент перестала преданно заглядывать Ванессе в глаза, словно желая искупить свою вину за Церемонию камней, которую та провалила. То ли наконец почувствовала вкус жизни вне тени требовательной подруги, то ли просто повзрослела. А может, пришла к заключению, что Ванесса теперь механикера, а, значит, человек второго сорта.

Да и самой Ванессе эти визиты больше не доставляли прежнего удовольствия. У будущих авионер появились свои темы для разговоров, в которых посторонние вроде нее оказывались просто лишними. Она все больше теряла влияние на девушек, а взгляды, которые те теперь бросали на будущую механикеру, для нее, привыкшей во всем быть лучше и выше других, и вовсе были непереносимы.

Прошел месяц, и Ванесса окончательно перестала навещать летную школу.

И этого почти никто не заметил. А те, кто заметил, не опечалились.

Глава

5

К третьему ноября – дню Воздушных Шаров – Сирион прихорашивался, словно завзятый модник к Ассамблее. Целые армии монкулов драили брусчатку на главных улицах города, развешивали разноцветные флаги, натягивали транспаранты на здания имперских учреждений. Жители столицы не отставали; хотя авионы уже давно вытеснили воздушные шары, к первым летательным аппаратам люди питали нежные, теплые чувства, как к давно устаревшим, но представляющим сентиментальную ценность вещам, и с наслаждением погружались в этот праздник: украшали свои дома цветами, венками из ярких осенних листьев, снопами соломы и спелыми оранжевыми тыквами. Дети мастерили разноцветные бумажные аэростаты с крошечными масляными лампами внутри; вечером они зажгут фитили, и маленькие воздушные шары взмоют над улицами города, чествуя начало эры полетов Империи. В воздухе будет разноситься веселая музыка, будет пахнуть горячим какао, жжеными листьями и жареными каштанами, предчувствием инея и легкой ностальгией по давно ушедшим временам.

Однако Ника едва замечала праздничные приготовления. Во-первых, она наконец-то получила письмо от отца. Довольно короткое и сдержанное, оно все равно обрадовало Нику и одновременно растрогало едва не до слез. Она весь день носила письмо с собой и перечитывала снова и снова. От ровных строк веяло домом, уютом и той безусловной любовью, которую тебе могут дать только родители. И на короткие мгновения Нику охватывала жгучая тоска и сильное желание вернуться домой…

Во-вторых, Ника жила предвкушением другого праздника – не дня Воздушных Шаров, а первого практического занятия на авиодроме, которое должно было пройти накануне. И хотя девушек сразу предупредили, что в этот раз летать никто не будет, на занятии им предстоит лишь отрабатывать правила стандартного взлета, но сама возможность наконец-то оказаться рядом с авионом вызывала у Ники неподдельный трепет.

– Интересно, кому достанется Ванесса, – заметила накануне Вильма; чем больше проходило времени, тем более уничижительными становились ее реплики о бывшей подруге.

– А что там будет делать Ванесса? – удивилась одна из учениц.

– Так ведь это совместные занятия, ученицы-механикеры тоже будут отрабатывать правила стандартного взлета, – ответила Вильма и передразнила грубоватый тон мадам рей Брик: – «С аэролитом, но без авиона и без механикеры вы не взлетите!»

«Только бы Ванессу не назначили мне!» – взмолилась про себя Ника; ей не хотелось, чтобы что-то отравило ей такой знаменательный день.

– Кстати, – продолжила Вильма, поправляя безупречно уложенные и сейчас уже совсем светлые, практически как у Ванессы, волосы, – говорят, будто среди учениц-механикер есть один мужчина.

Будущие авионеры взволнованно зашумели. Вильма обвела взглядом однокашниц, наслаждаясь эффектом, который произвели ее слова.

– Да, да, он вот уже месяц как учится на механикера. Говорят, его приняла сама рей Брик и даже ему покровительствует. Представляете, за какие такие заслуги? – с гадкой ухмылкой закончила она и хихикнула.

Ника заочно посочувствовала неизвестному юноше; она на собственной шкуре знала, как это неприятно – быть объектом насмешек и отвратительных сплетен высокомерных избалованных девиц из влиятельных семейств столицы.

* * *

Небольшие учебные бипланы стояли на противоположном краю авиодрома красивым ровным рядом, словно констебли на параде в честь Дня свободы Арамантиды. Ника почувствовала, как от волнения у нее вспотели ладони, и незаметно отерла их о штаны. Хотя, казалось бы, о чем ей волноваться? Это же будет моделирование обычного, рядового вылета.

– Напоминаю последовательность действий, – говорила мадам эр Мада, прохаживаясь вдоль ряда своих учениц; сегодня директриса сопровождала их лично. – Вы сделаете обход и внешний осмотр авиона. В это время механикеры будут докладывать вам о проведенной проверке летной машины и об устранении неисправностей, если таковые имелись, а также о погодных условиях на ближайшие сутки. После этого вы распишетесь в акте приемки, сядете в кабину и дадите сигнал своим механикерам подавать запрос на взлет. Когда механикеры получат официальное разрешение из летного центра, они об этом просигналят, и только тогда можно будет начинать взлет. Впрочем, до этого сегодня не дойдет. Взлетать вы будете на следующем занятии, вместе с инструкторами.

От последних слов у Ники восторженно замерло сердце, но она почти сразу же сникла. Прошел уже месяц, а ее инструктор, загадочная – или загадочный? – Трис рей Дор так до сих пор и не появилась. Неужели все остальные начнут летать, а она так и будет ждать на земле?

Решив не портить себе настроение, Ника переключила внимание на происходящее на противоположной стороне авиодрома. Возле бипланов суетились фигурки учениц-механикер в кожаных куртках и плотных штанах. Отсюда, с другого края поля, они были совершенно неотличимы друг от друга, потому Ника не могла определить, уж не Ванесса ли работает с «ее» авионом. А вот невысокую, но внушительную фигуру мадам рей Брик было ни с кем не спутать; инженер прохаживалась вдоль ряда авионов и приглядывала за своими ученицами.

– Вперед! – наконец скомандовала мадам эр Мада.

Ника едва сдержалась, чтобы не побежать через все взлетное поле, но заставила себя идти размеренным шагом, как и остальные. Вот он, ее авион, третий справа, с двумя несущими крыльями, расположенными одно над другим; металлический каркас, обтянутый плотной тканью, белое горизонтальное оперение у хвоста, открытая двухместная кабина… Авион был прекрасен в своей лаконичности и простоте.

Засмотревшись на летную машину, Ника едва не забыла, зачем она здесь. Не отвлекаться! Теперь авионы станут частью ее жизни; она еще успеет всласть на них насмотреться.

Итак, моделирование рядового вылета. Первым делом – обход, осмотр и доклад механикера. Кстати, а где она?

Механикера обнаружилась под авионом; присев на корточки, она что-то проверяла в шасси.

– Доброе утро, – поприветствовала ее Ника.

На механикере была куртка из плотной ткани и гогглы, закрывавшие пол-лица. Если это и Ванесса, то сейчас ее было не узнать.

Механикера вынырнула из-под авиона, стягивая перчатки, подняла гогглы на лоб и обернулась.

– Ты? – пораженно воскликнула Ника, мгновенно узнав в механикере Анселя.

– Я… – не менее удивленно выдохнул тот, узнав в будущей авионере девушку с Ассамблеи в Кибири, куда он пришел за компанию с Кипом незадолго до отъезда в столицу.

* * *

Вспомнив их первую и единственную встречу, Ника покраснела.

Целоваться с практически незнакомым юношей было совсем не в ее правилах. И единственная причина, по которой она так поступила той ночью, – это потому, что они с подругой решили как следует отметить окончание гимназии и предстоящий отъезд в столицу. По убеждению Агаты, начинать самостоятельную взрослую жизнь в столице было просто нельзя, если она даже ни разу не целовалась… Как будто на въезде в Сирион это будут проверять, в самом-то деле!

Но тем вечером голову кружило от счастья и предвкушения перемен, и Агате удалось выбить из подруги обещание, что к концу вечера та непременно кого-нибудь поцелует. Словом, во всем была виновата Агата.

Впрочем, Ника согласилась на ту авантюру и еще по одной причине: она была абсолютно уверена, что никогда больше не встретится с этим юношей. Ведь она переедет в столицу, а он останется в Кибири… Да даже если тоже уедет – Империя огромна, шансы случайно встретиться практически равны нулю.

Но вопреки всем шансам, Ника теперь стояла у авиона, запрокинув голову, смотрела на Анселя и чувствовала, как краска неумолимо приливает к щекам. А в голове мелькнула совершенно неуместная мысль: «А он еще симпатичнее, чем я запомнила».

– Значит, ты теперь авионера, – негромко заметил Ансель. Он оказался выше ростом, чем остался в памяти с той ночи, и шире в плечах. Темные волосы отросли почти до плеч, и, чтобы они не мешали, Ансель забрал верхние пряди в хвост на затылке. Глаза под широкими, прямыми черными бровями при свете дня тоже оказались другими, не насыщенно карими, как при газовом освещении в Ассамблее, а цвета темного янтаря. И сейчас в них уже не было той печали, которую она видела тем вечером… Впрочем, а видела ли?

– Еще не совсем… А ты, получается, тот самый единственный мужчина среди учениц-механикер, о котором все говорят?

– Да уж, действительно печальная известность, – криво усмехнулся Ансель; судя по его тону, его это сообщение не порадовало.

Ника почувствовала, что краснеет еще сильнее. И рассердилась – да что это такое, в самом-то деле! Нужно взять себя в руки! И заняться делом. В конце концов, это всего лишь одно-единственное занятие, она прекрасно может вытерпеть какой-то час.

– Будущие авионеры и механикеры, поздоровайтесь друг с другом и начинайте узнавать друг друга лучше. Отныне и до конца обучения вы работаете в постоянной паре.

Ника и Ансель уставились друг на друга, в глазах обоих на миг отразился неподдельный протест: оба совершенно не были рады такому повороту событий.

Впрочем, разобраться в своих чувствах Нике помешало яростное восклицание, которое издала Ванесса, увидев, что к ее авиону подходит Вильма. Стать механикерой, когда метила в авионеры, и без того крайне неприятно, а уж стать механикерой при бывшей подруге, которая всегда – всегда! – была в твоей тени, всегда на вторых ролях – просто невыносимо!

В этот момент Ника вспомнила ту короткую неприятную сцену между Ванессой и ее матерью, свидетельницей которой однажды случайно оказалась, и поняла, что почти сочувствует несостоявшейся авионере.

* * *

– Я не могу дать разрешение на полет, – заявил Ансель.

Ника недоверчиво уставилась на юношу.

– Что-о?..

– Я не могу дать разрешение на полет, – твердо повторил Ансель. – Угол наклона стабилизатора превышает допустимый.

Ника продолжала смотреть на него, и Ансель, неправильно истолковав ее взгляд, продолжал пояснять.

– Стабилизатор отвечает за продольную устойчивость по тангажу. Тот угол наклона стабилизатора, который есть сейчас, создаст положительный тангаж, твой авион начнет кабрировать, и это придется постоянно компенсировать. Риск не критичный, но, поскольку нет никакой срочности для вылета, я настойчиво рекомендую устранить неполадку, прежде чем совершать вылет. Или выбрать другой авион.

Взгляд девушки продолжал выражать крайнее изумление.

– Я правильно тебя поняла, ты запрещаешь мне полет?

Ансель едва не закатил глаза от облегчения – он ведь так долго ей это втолковывал!

– Да.

– А разве механикера имеет право это делать? – нахмурилась Ника.

– Да, – ответил Ансель так уверенно, что девушка ни на миг не усомнилась в его ответе. Хотя и удивилась. Она не предполагала, что у механикер могут быть полномочия, позволяющие обойти решение авионер. Это было несколько… беспокоящее открытие.

Ника быстро огляделась. Все ученицы уже закончили практическую часть урока и выбирались из кабин. Остались лишь они двое. И это уже заметили: многие стали бросать на них недоумевающие взгляды.

– Послушай, – прошипела Ника, хватая Анселя за руку, – это всего лишь моделирование вылета! Понарошку! Давай мы притворимся, что со стабилизатором все в порядке, и просто закончим упражнение.

– Вот именно – моделирование. Оно должно подготовить нас к реальным ситуациям. И с учетом имеющегося дефекта я не могу дать добро на вылет.

Краем уха Ника уже улавливала шушуканье девушек; среди обрывков слов и замечаний до нее отчетливо донесся голос Ванессы:

– Ну, а что вы хотели, разрешая мужчине быть механике-ром? Разумеется, он не справляется. Ведь не просто так им не позволяют работать с авионами!

Ника покосилась на Анселя. Если тот и услышал слова Ванессы – а он наверняка услышал, потому что та и не думала понижать голос, – то не подал вида.

Кровь снова прилила к щекам девушки, но теперь уже не воспоминания о поцелуях на Ассамблее были тому виной. Как стыдно! Все уже давно закончили это простейшее упражнение, а они все еще препираются!

– Проблемы? – осведомилась подошедшая к ним мадам рей Брик.

Директриса летной школы встала рядом. На фоне невысокой, коренастой начальницы Конструкторской с ее широкими мужскими штанами, потертой кожаной курткой и короткой стрижкой высокая, стройная мадам эр Мада с красивой прической, в модном платье цвета морской волны и приталенном светло-сером пальто, отороченном мехом, казалась особенно элегантной.

– Да. Ваш ученик отказывается давать мне разрешение на вылет, – ответила Ника. – Я и не знала, что механикеры вообще могут нам это запретить! – удивленно добавила она, поворачиваясь к директрисе.

– Тильда? – вопросительно изогнула бровь мадам эр Мада, глядя на инженера.

Та в свою очередь посмотрела на Анселя так, что даже Нику продрал мороз по коже, и почти угрожающе спросила юношу:

– На каком основании?

Анселя не смутил ни ее взгляд, ни тон.

– Угол наклона стабилизатора превышает допустимый, – спокойно пояснил он. – При наборе авионом высоты более пятисот футов начнется сильное кабрирование. Неполадка не критичная, но если ситуация не срочная – а она не срочная, ведь мы просто моделируем стандартный вылет, – то безопаснее будет отложить полет. Или взять другой авион.

Из арсенала заткнутых за пояс инструментов инженер молча извлекла фигурную линейку и какое-то загадочное устройство, опустила на лицо очки-гогглы, что-то подкрутила в них, и обычные линзы сменились на линзы с нанесенными на них насечками. А затем подошла к хвосту авиона и несколько минут внимательно изучала оперение.

Ника так и не поняла, что увидела мадам рей Брик, но вскоре та с совершенно непроницаемым лицом подошла к директрисе и что-то тихо ей сказала. Мадам эр Мада с некоторым сомнением покачала головой, а потом, повысив голос, сообщила: