«Да уж постарайся», — буркнул Келемвор, направляясь в лес, в сторону противоположную от Миднайт. Хотя он и не поделился этим с остальными, воин надеялся отыскать следы вора.

Час спустя, Келемвор вернулся с горсткой зловеще выглядевших орехов, которые он с гордостью назвал едой. Стемнело слишком быстро и ему не удалось обнаружить каких-либо следов. Даже засев неподалеку от тропы, все, что воин смог расслышать, было лишь уханье филина.

Миднайт сидела подле костра, вскрывая толстую скорлупу орехов своим кинжалом. В ее подоле лежала кучка высохших орехов, выглядевших столь же аппетитно, как и песок. Адон успел набрать сучьев и с помощью своей булавы поломал их на небольшие чурбачки, годные для костра.

«Ничего?» — спросил жрец, явно разочарованный. Он уже успел отведать один из орехов и надеялся, что Келемвор принесет на ужин что-нибудь посущественнее.

«Куча мяса», — ответил Келемвор. «Правда, резвится себе далеко отсюда». Схватив свою сумку, он заглянул внутрь, искренне надеясь, что вор упустил хоть небольшой кусочек лепешки. Не считая нескольких крошек, сумка была абсолютно пустой. Келемвор вздохнул и решил убрать свои оставшиеся вещи, прежде чем они успеют также загадочно исчезнуть. «Отдай мне мой кремень и огниво», — попросил он Адона.

«Они в твоей сумке», — ответил жрец, подбрасывая палку в костер.

«Здесь пусто», — произнес Келемвор, переворачивая сумку.

«Посмотри получше», — буркнул Адон, раздраженный тем, что остался без ужина. «Я положил их туда с полчаса назад».

У Келемвора екнуло сердце. «Вор вернулся».

Миднайт схватила свою сумку. Пусто. Она повернулась к Адону. «Ты, ослиная башка, моя книга пропала!»

«Ты вроде как должен был присмотреть…» Келемвор оборвал себя на полуфразе, пытаясь подавить нараставшую в нем ярость. Гнев не поможет вернуть им их вещи. «Ладно, забудь. Тот, кто смог обчистить сумки у тебя под носом, явно не обычный вор».

Миднайт искренне удивившись, посмотрела на Келемвора. «Нет, ты точно не Келемвор Лайонсбэйн!» Подобная снисходительность совсем была на него не похожа. Спокойное поведение воина настолько смутило ее, что она едва не забыла о своей злости. Однако, все же она чувствовала себя не в своей тарелке — без своей книги она чувствовала себя абсолютно беспомощной.

Адон не обращал на них никакого внимания. Взяв сумку со скрижалью, он перекинул ее через плечо. Чувствовал он себя, по меньшей мере, глупо, позволив вору уйти во второй раз, но пока скрижаль была у них, он старался не унывать.

Хотя Келемвору и удалось укротить свой гнев, он не собирался так просто отступать. Он подошел к краю лагеря и внимательно обследовал прилегающий кустарник. После нескольких минут поисков, он все-таки наткнулся на несколько крошек от пшеничной лепешки. Подозвав своих спутников, он поделился с ними своей находкой.

Миднайт тотчас бросилась в лес, не обращая внимания на производимый ею шум. Келемвор и Адон едва успели перехватить ее.

«Не так быстро», — остановил ее воин, опустив руку на плечо.

«У нас нет времени!» — возразила она. «Моя книга все еще у вора!»

«Сегодня ночью ему далеко не уйти», — ответил Келемвор. «Но если он услышит наше приближение, то можно считать, что для нас он потерян».

«Почему ты думаешь, что он боится темноты?» — резко бросила Миднайт, вырываясь из хватки Келемвора.

«Тихо, нам нужно прочесать прилегающую территорию», — приказал Адон, беря контроль над ситуацией в свои руки. Он знал, что Келемвор был прав насчет соблюдения тишины, но также он понимал, что им вряд ли удастся напасть на след вора по нескольким пшеничным крошкам. «Чтобы определить, куда направился вор, нам нужны еще улики».

Миднайт вздохнула и подчинилась. Десять минут спустя она нашла на земле комочек серы. Это был один из компонентов для ее заклинаний, что она хранила в своей сумке.

«Немного», — заметил Адон, рассматривая комочек, — «Но это все, что у нас есть». Он провел мысленную линию от того места, где Келемвор нашел крошки до того места, где Миднайт обнаружила серу. Она уходила от лагеря под углом в девяносто градусов от направления, в котором собирались двинуться Келемвор и Миднайт первоначально. «Я бы сказал, что он где-то здесь неподалеку. Нам лучше двигаться как можно тише».

Троица начала прокладывать свой путь через темный лес. Несколько раз под их ногами предательски хрустели сухие ветки, а один раз Адон споткнулся и после «мягкого» приземления не смог сдержать стон. Тем не менее, они быстро привыкли к темноте, и стали двигаться гораздо тише.

Вскоре впереди замаячили отблески лагерного костра. Друзья замедлили шаг и неторопливо подползли к краю лесной прогалины.

В кружке, вокруг костра, ютилось две дюжины халфлингов, в основном это были женщины и дети. Они были облачены в такие же простые хлопковые накидки, что и мертвые халфлинги из деревни. Одна из старших женщин, с помощью кинжала Келемвора, разрезала пшеничные лепешки на крошечные кусочки. Над огнем готовились три сочных кролика, каждого из которых было достаточно, чтобы накормить целый лагерь.

Несколько детишек ютилось под навесом, сделанным из теплого плаща Келемвора, а один из стариков пил вино, словно из бурдюка цедя его из большого пальца одной из перчаток Келемвора. Хотя лагерь и не выглядел столь жизнерадостно, но в нем не чувствовалось и уныния. Халфлинги, несмотря на суровые условия, продолжали свою жизнь, и Келемвор невольно восхитился твердости их характера.

Адон подал воину знак обойти лагерь слева, а Миднайт — справа. Показав на себя, он пояснил, что останется здесь.

Келемвор последовал его совету, но сделав несколько шагов, наступил на сухую ветку. Она тревожно хрустнула. Халфлинги повернулись на звук, и все взрослые похватались за лежавшие рядом палки, служившие им в качестве оружия.

Воин пожал плечами и вышел на прогалину. «Не бойтесь», — мягко произнес, держа пустые руки так, чтобы их можно было увидеть в отблеске костра.

Старшая женщина бросила на Келемвора взгляд, полный испуга и изумления. Остальные отступили назад, выставив перед собой оружие и перекликаясь на собственном языке. Дети тотчас расплакались и попрятались за старших.

Келемвор присел на корточки, надеясь выглядеть менее пугающе. «Не бойтесь», — повторил он.

Спустя мгновение, на другой стороне лагеря, из леса, появилась Миднайт. «Мы не обидим вас», — ласково и успокаивающе произнесла она. Халфлинги казались встревоженными, но убежать не пытались.

На лице старшей женщины отразилось понимание, затем она повернулась к Келемвору. «Что вам нужно? Пришли закончить работу?» Она направила украденный кинжал на воина.

В этот момент из леса вышел Адон, — «Нет. Мы не те, кто…»

«Тьфу!» — сплюнула женщина, наставляя кинжал Келемвора на Адона. «Высокие всегда одни и те же. Приходят грабить богатые города халфлингов». Она угрожающе взмахнула оружием. «Не получите Беренгарию без битвы. Проваливайте…»

«Умоляю!» — вскрикнул Адон, указывая на кинжал. «Это же наш кинжал!»

«Нет мой», — ответила Беренгария. «Наша добыча, как и палатка…» Она махнула рукой на плащ Келемвора, — «… и бурдюк». Она указала на его перчатку.

«Но мы же не на войне!» — вмешался Келемвор, теряя терпение. Если брать во внимание как недалеко они жили от Хилпа, эти халфлинги выглядели довольно дикими и нецивилизованными. Возможно, в городе их не приветствовали, так как халфлингов считали расой воров. По всей видимости, эта репутация была вполне оправданна.

«Нет, на войне», — взвилась Беренгария. Она кивнула двум старикам, и те шагнули вперед, держа наперевес по короткому копью. Несмотря на дрожащие руки пожилых халфлингов, Келемвор чувствовал себя неуютно. В руках они держали вумеры, оружие, которое, как он видел, могло быть очень эффективным. Вумера представляла собой трехфутовую палку с вырезом по всей длине. Халфлинг-воин помещал копье в желобок, и используя палку как продолжение своей руки, запускал копье с невероятной скоростью и точностью. В умелых руках это оружие было не менее точным и устрашающим, чем большой лук.

Вперед шагнул Адон, держа руки так, чтобы их было видно. «Мы не уничтожали вашу деревню. Мы ваши друзья».

«Чтобы доказать это», — добавил Келемвор, — «Мы дарим вам кинжал, палатку и бурдюк». Он указал на предметы, поочередно назвав их.

Адон нахмурился, но решил промолчать. В конце концов «подарки» принадлежали Келемвору, и он был волен поступать с ними по своему усмотрению.

Беренгария довольно долго изучала героев, тщательно взвешивая их слова. «Дарите?»

Келемвор кивнул. «Это наш взнос в возрождение вашей деревни».

«Что хотите взамен?» — потребовала Беренгария, пристально разглядывая воина.

«Книгу», — произнес Адон. «А также кремень и огниво Келемвора. Они нам нужны, чтобы выжить».

Беренгария нахмурилась, но дети за ее спиной начали хихикать, и она произнесла, — «Хорошо. Мы уже…»

Миднайт, до этого момента хранившая молчание, издала болезненный крик и бросилась к костру. Келемвор, вытащив меч, проскользнул мимо Беренгарии и двух стариков. «Что случилось?» — спросил он.

«Моя книга!» — взвыла чародейка. «Они сожгли ее!» Выхватив меч Келемвора, она начала копошиться в углях. Келемвор знал, что книга содержала все известные Миднайт заклинания, поэтому он мог понять ее поведение. Тем не менее, он отнял у нее меч и убрал его в ножны; пламя действовало на закаленную сталь не лучше, чем на книгу.

Миднайт невидящим взглядом смотрела в костер, по ее щеке сбежала одинокая слеза. «Ее больше нет», — прошептала она.

«Все не так страшно», — произнес Келемвор, пытаясь успокоить ее.

Миднайт резко развернулась, ее кулаки сжались от ярости. «Страшно?!» — вскрикнула она. «Ты осел! Там были все мои заклинания — без них, я никто!»

Над лагерем нависла гробовая тишина. В течении нескольких минут Миднайт смотрела на воина так, словно это он сжег ее книгу. Наконец, она прошипела, — «Разве погребение нескольких халфлингов стоило этого?» Она отвернулась и уставилась на пламя.

Спустя мгновение, Беренгария подошла к Адону. «Наш договор все еще в силе?» — робко спросила она. «Мы по-прежнему друзья?»

Адон кивнул. Наказывать халфлингов не было никакого смысла. «Друзья. Ты ни в чем не виновата».

«Она попросту не поняла, что представляла собой эта книга», — раздался чистый, мужской голос. На прогалину вышел сухопарый халфлинг-мужчина. Его кожа была бледно-серого цвета, глаза покраснели, а лоб был повязан грязным бинтом.

Остальные халфлинги подались назад, о чем-то перешептываясь между собой. Новенький присел подле костра и взял двух кроликов. «Возьмите их», — произнес он давая по одному Келемвору и Адону. «Их в избытке в окрестностях и это единственное, что мы можем вам предложить взамен ваших вещей».

Келемвор взял кролика, но налегать на него не торопился. Что-то в этом халфлинге настораживало воина, и не только потому, что его боялись остальные. «Кто ты?» — потребовал он.

«Атертон Купер», — ответил халфлинг, ни на миг не сводя взгляда с воина. «Но остальные зовут меня Пронырой. А теперь ешьте. Беренгария показала себя не лучшей хозяйкой этой ночью».

«Да-да, пожалуйста, ешьте», — спохватилась Беренгария. «Мы всегда сможем поймать еще кроликов». Женщина убрала кинжал и тепло улыбнулась.

От внимания Адона не ускользнул тот факт, что Общий язык Беренгарии заметно улучшился. Жрец понял, что до этого халфлинги разыгрывали перед ними комедию.

«Вы все это время знали, что это не мы напали на вашу деревню?» — почти утвердительно спросил Адон. «Вы крали наши вещи в то время, как мы заботились о ваших погибших соплеменниках!»

«Ты прав», — вздрогнув, ответила Беренгария. Затем она обернулась к Келемвору и добавила, — «Но это не отменяет нашу сделку. Что было, то было. К тому же, мы по-прежнему находимся в великой нужде».

Зеленоглазый воин что-то буркнул и впился зубами в кролика. Он не собирался требовать назад то, что уже подарил халфлингам, так как Беренгария была права — маленький народец по-прежнему находился в большой нужде. Тем не менее, он не был в особом восторге от того, что лишился своих вещей путем обмана.

Воин неторопливо жевал, мысленно оценивая Атертона Купера. Проныра был выше и худее любого из представителей его расы и в его манере поведения было что-то настораживающее. Высокий халфлинг был единственным трудоспособным мужчиной во всем лагере, и уже само по себе это обстоятельство вызывало подозрение. Но все же, Проныра был единственным халфлингом, который ничего не украл у героев и не потчевал их заведомой ложью, поэтому Келемвор на первых порах решил отнестись к нему со всем уважением.

«А где остальные мужчины?» — спросил воин, проглатывая очередной кусок кролика. «В деревне не было почти ни одного, и здесь всего несколько».

«Отправились тешить свое тщеславие, в то время как их женщины голодают в лесу», — отозвался Проныра.

Беренгария отвернулась от Миднайт, которую она пыталась успокоить, и добавила, — «Когда пришли Зентилары, почти все мужчины охотились…»

«Зентилары?» — прервал ее Адон. «Ты уверена?»

«Да, уверена», — ответила Беренгария. «Они были одеты в доспехи Зентил Кипа. В любом случае, мужчин не было, иначе история Черных Дубов сложилась бы по-другому. Теперь наши воины отправились в погоню за этими отпрысками свиноматки!»

«На верную смерть», — горько добавил Проныра.

Беренгария бросила на Проныру угрожающий взгляд. «Они обойдутся и без тебя», — резко произнесла она.

В ответ Проныра лишь фыркнул. «Их меньше, они ниже и глупее людей».

Келемвор мысленно согласился с Пронырой, но оставил свое мнение при себе. Даже если халфлинги и смогут настигнуть всадников, то Зентилары с легкостью покромсают неопытных воинов на кусочки. Воины из Зентил Кипа были беспощадными убийцами, которые никогда не вступали в бой, если не были уверены в легкой победе.

После некоторой паузы, Проныра мрачно добавил, — «Вы даже не можете себе представить, как я хочу оказаться сейчас рядом со своими друзьями».

«Так почему же ты не с ними?» — поинтересовался Адон, подозрительно поглядывая на хафлинга.

«Они меня не взяли», — пожал плечами халфлинг.

«Это из-за него они пришли в нашу деревню!» — вспыхнула Беренгария, указывая узловатым пальцем на Проныру. «У него был пони и магический меч. Вот за ними-то они и пожаловали!»

Адон повернулся к Проныре. «Это правда?»

Халфлинг покачал головой и опустил глаза в землю. «Может быть», — едва слышно пробормотал он, затем поднял взгляд. «Но все же, я бы не стал делать поспешных выводов. Для того, чтобы получить эти вещи им не нужно было разрушать все поселение — они схватили меня еще по пути к нему».

Взгляд халфлинга стал тяжелым и отстраненным. «Скажите, вы случаем не на север держите путь? Я бы хотел поймать этих зентильских свиней!»

Келемвор проглотил кусок кролика, — «На север…»

«Келемвор!» — резко прошипел Адон. «У нас и своих забот хватает».

Проныра подскочил к Адону. «Без вашей книги, вам пригодится любая помощь. А я один из лучших следопытов во всей округе».

Адон решительно покачал головой. «Боюсь…»

«Он сможет поехать на моей лошади», — невозмутимо произнес Келемвор, хотя в его голосе явно читались натянутые нотки. «Куда подевалось твое чувство учтивости, Адон?»

Юный жрец зло посмотрел на воина, вновь оскорбленный нежеланием Келемвора выслушать его. Наконец, он решил не спорить. И все же Келемвор должен был хоть в чем-нибудь ему уступить. «Тогда мы выступаем на рассвете!» — произнес Адон непререкаемым тоном.

Но пронять Келемвора было не так-то просто. «Нет. Мертвые халфлинги…»

«Будут похоронены халфлингами!» — закончил Адон, указывая на Келемвора грязным пальцем. «Тебе наплевать на них! Ты лишь хочешь доказать самому себе, что избавился от проклятья. Ты думаешь, мы не догадались?» Он бросил взгляд на Миднайт, которая все еще не могла отвести взгляда от тлеющих останков своей книги. «Твое испытание обошлось нам слишком дорого, Кел».

Жрец опустил руку на плечо черноволосой чародейки. Затем его взгляд скользнул по огню, и он добавил, — «Я надеюсь, что мы сможем добраться до Уотердипа без помощи заклинаний Миднайт».

* * *

Четыре голодных, замерзших и насквозь вымокших путника покинули Черные Дубы на рассвете. К тому времени оранжевый туман сменился ледяной изморосью, которая продолжала накрапывать все утро. Позавтракать им так и не удалось. Ночью халфлинги доели последнюю пшеничную лепешку, а в сером утреннем свете жирный заяц вызвал аппетит лишь у Келемвора.

Отряд возглавил Адон, думая сперва направиться на север в Ивнингстар, затем передумал и направился в сторону Уотердипа. Проныра сделал большую ошибку, заикнувшись, что знает короткий маршрут, поэтому Адон настоял, чтобы он ехал вместе с ним в качестве проводника. Однако это соседство не пришлось по вкусу ни одному из них. Несмотря на потерю веры, речи Адона не стали менее педантичны, а Проныра был далеко не самым терпеливым слушателем.

За ними следовал помрачневший Келемвор. Уже дважды он пытался извиниться перед Миднайт за потерю ее книги, и каждый раз его голос подводил его и он издавал лишь сдавленный хрип.

Миднайт, следовавшая за ним, была все еще очень расстроена, и ей вовсе не хотелось ни с кем говорить. В ней сейчас боролись два чувства — паники и сожаления. Начиная со дня своего шестнадцатилетия, она тщательно заносила каждое новое заклинание в свою книгу, и та стала, словно продолжением ее души. Без нее она чувствовала себя опустошенной и никчемной, словно мать без своего дитя.

Однако, не все еще было потеряно. Миднайт все еще помнила несколько заклинаний и могла занести их в новую книгу. Некоторые из утерянных заклятий были столь распространены, что будь у нее немного времени и помощь какого-нибудь мага, она с легкостью смогла бы выучить их заново. Через неделю-другую поисков черноволосая чародейка смогла бы восстановить и остальные. Но некоторые, как, например заклинания призрачной силы и роста растений были столь чужды ее образу мыслей, что она никогда не сможет восстановить их вновь. Эти заклятья были утеряны навсегда, и она ничего не могла с этим поделать.

В конечном итоге положение вещей выглядело не так страшно, как это могло показаться на первый взгляд. К несчастью, осознание этого, не развеяло злость Миднайт. Ей до боли в зубах хотелось обвинить кого-нибудь в потере книги, а так как Келемвор был тем, кто привел их к Черным Дубам, он казался наиболее легкой целью.

Но своим сердцем Миднайт понимала, что воин был повинен в этом не больше, чем она сама. Ведь это не он бросил книгу в огонь, а халфлинги, но даже и те сделали это без злого умысла. Это был несчастный случай, и даже, если она выместит свою злость на друзьях, это не поможет вернуть ей утраченное.

Однако, Адон не старался разрядить создавшуюся напряженную ситуацию. Несколько раз он пускался в длительные тирады, обвиняя Келемвора в том, что он повел отряд к Черным Дубам, не забывая каждый раз упомянуть, что если бы не это, то сейчас книга с заклинаниями была бы цела. Что было удивительно, воин молча сносил все эти нападки. Злость Адона так подавила Келемвора, что даже Миднайт обиделась на жреца. Несмотря на собственную боль от утраты, ей вовсе не доставляло удовольствия видеть страдания Келемвора.

Поглощенная своими мрачными мыслями, чародейка и не заметила, как пролетело утро. К полудню отряд углубился в лес, а она так и не помирилась с Келемвором. Частично это произошло из-за того, что тропа была слишком узкой и их лошади не могли идти бок о бок. Поэтому, когда Адон неожиданно приказал остановиться, она проехала еще чуть вперед и остановила скакуна справа от Келемвора.