Мои спутницы, включая уравновешенную Ипполиту, заверещали от восторга. Я даже не представляла себе, что в древности оружию уделялось такое большое значение и оно было предметом купли-продажи, гордости и даже поклонения. Дамы, позабыв обо всем, стали рыться в грудах металлолома, примеряя к себе мечи и палаши, кольчуги и кинжалы. Я стояла, не зная, с чего начать.

— Что ты медлишь, Марина? — крикнула мне раскрасневшаяся Ипполита. Выбирай!

— Я не знаю, что выбрать, — ответила я смущенно, — я никогда не держала меча в руках.

— Тогда возьми что-нибудь полегче, — предложила она мне, — кинжал или метательные пластинки.

Неохотно подойдя к куче железа, я присела рядом и стала ковыряться в ней, стараясь не уколоться и не порезаться ненароком. Мои спутницы уже вооружились. Гиневра взяла легкий меч и доспехи, в которые еле втиснула свою массивную грудь. Далила — кривой кинжал и кольчугу, выполненную из мелких колечек. Но красивее всех была Ипполита. На голове у нее сверкал шлем, из которого вырвался на волю ее непокорный «конский хвост». На икры она нацепила изящные поножи, а в руках держала отполированный лук. Натянув его, она проверила прочность тетивы и осталась довольна. Я обратила внимание, что лук она натягивала на уровне глаз, а не груди.

— Слушай, Ипполита, — сказала я, зачарованно глядя на нее, а почему про амазонок говорят, что они грудь отрезают?

— Глупости! — усмехнулась она. — И Тесей, и Геракл спрашивали меня об этом. И кто о нас такие сплетни разносит, не понимаю. Наверное, завистницы.

И действительно, ее способ натягивания лука не оставлял никаких сомнений в том, что грудь при стрельбе не мешает.

— Марина, выбирай, — поторопила меня Гиневра.

— А бумеранга здесь нет? — пробормотала я про себя, испытывая отвращение к этой массе железа. Но делать было нечего, и я, наконец-то, взяла небольшой ножик в инкрустированных ножнах. По крайней мере, сгодится колбасу порезать в походе. Хотя какая здесь колбаса…

Вдруг мой взгляд упал на кусок веревки, выглядывающий из-под ржавого палаша в углу. Я потянула за нее и вытащила на свет пару отличных нунчаков из вишневого дерева. Они были легкие и звонкие, как коклюшки вологодской кружевницы. Хотя я не большой умелец в деле верчения палочками, но какие-то навыки у меня есть, недаром Рустам таскал меня на занятия карате. Буду тренироваться на привалах. По крайней мере, не порежусь.

— Я готова, — сообщила я своим напарницам.

— Ты могла взять себе самый дорогой меч, — удивилась Далила, — а выбрала лишь пару деревяшек. Что ты с ними будешь делать?

— А вот что, — решив показать ей мое умение вертеть нунчаки, я взмахнула ими — и тут же одна деревяшка, описав невиданный изгиб, стукнула Далилу по голове.

— Ой-ой-ой! — заорала она. — Вы что сегодня, совсем с ума посходили? Сначала одна дерется, потом другая.

— Извини, дорогая, — я бросилась ей навстречу, — я не хотела, это нечаянно.

— Ладно, хватит, — бросила Ипполита. — По крайней мере, это тоже оружие, если ты не умеешь пользоваться мечом. Пошли наверх.

И мы тем же путем, нагруженные снаряжением, вернулись в зал.

Маги тем временем доканчивали сладости. В воздухе висел гул разговоров, но при виде нас все умолкли.

Главный визирь степенно поднялся со своего места и неторопливо подошел к нам. Обойдя каждую, он также спокойно вернулся к своему месту возле трона и произнес:

— Ну что ж, теперь вы, воинствующие девы, хорошо вооружены для встречи с врагом. Только ты, супруга Рустама, — обратился он ко мне, — почему ты выбрала себе лишь эти деревянные палочки, которые занес в нашу страну странный человек с узкими глазами из поднебесной страны? Или сила твоего волшебства так велика, что тебе не нужен меч?

Опять пришлось объяснять:

— Мудрый визирь, — сказала я, поддерживая принятую в том мире цветистую манеру общения, — люди из поднебесной страны — весьма искусны в умении сражаться деревянными палочками. Я же только учусь. Мне ничего не осталось другого, как выбрать их, так как меч в руках я не держала отродясь.

— Зато этими палками она страсть как больно дерется, — тут же нажаловалась на меня Далила и потерла ушибленный лоб.

— Объясни нам, визирь, — вступила в разговор Ипполита, — куда нам идти? Где находится цель нашего путешествия?

— Мы пойдем пешком? — со страхом воскликнула Гиневра. — Я не могу ходить целый день, как пеший лучник!

— Подойдите сюда, — Нафтали сделал приглашающий жест рукой, и мы подошли к окну. Маги прильнули к другим окнам.

Мои спутницы ахнули от восхищения. Внизу, во дворе шахского дворца, гарцевали четыре великолепных скакуна разной масти. Там был рослый вороной конь, крепкий гнедой, серый в яблоках и белый. Прислужники держали их под уздцы и не давали им слишком разойтись. Кони были уже оседланы и готовы в путь. Я тихо ахнула и отошла от окна. Далила, Гиневра и Ипполита вовсю обсуждали достоинства коней, проявляя незаурядную осведомленность.

От взора Гурастуна не ускользнуло мое состояние.

— Что случилось, Марина, тебе нехорошо? Спент, подойди сюда.

Маг-целитель оторвался от окна:

— Иду.

— Нет-нет, — остановила я их, — все в порядке. У меня ничего не болит.

— Тогда почему ты так побледнела? — спросил маг Спент и взял меня за руку.

Мне было стыдно признаться, но я набрала воздуху и выпалила:

— Я не могу ездить верхом на лошади.

На эту мою фразу присутствующие отвернулись от окна и уставились на меня. На лице опытного дипломата ничего не отразилось. Однако он спросил:

— Ты никогда не садилась на коня?

Отрицательно помотав головой, я ответила:

— У нас все ездят на машинах и автобусах, летают на самолетах. А на конях только на ипподромах скачут.

— Так у вас есть гипподромы? — обрадовалась Ипполита.

— Да, — кивнула я и вдруг вспомнила, что однажды, давным-давно, папа взял меня на ипподром и посадил на коня. Это была старая кляча, возившая детишек по кругу за пятьдесят копеек, но все же у меня хоть какой, но опыт имеется.

— Не волнуйтесь, я научу ее, — громко сказала Ипполита, обводя присутствующих взглядом. В ее голосе было столько уверенности, что я немного успокоилась.

— Но я не могу сидеть в мужском седле в этом платье! — воскликнула Гиневра. — Мне нужно дамское седло…

— Или мужское платье, — добавила практичная Далила.

Неистовый маг Вахиш обхватил себя за голову и застонал, словно у него болели зубы. Он единственный не смог сдержаться.

На лицах других магов было написано разочарование и сожаление, что они уже так глубоко влезли в эту авантюру. Лишь славный Гурастун всем своим видом выражал поддержку.

Хазареянин хранил полнейшее спокойствие. Он просто ждал окончания спора. Я про себя восхитилась: он вел себя как истинный дипломат, признающий действительность таковой, как она есть. Как видно, Нафтали старался не спорить с судьбой, а просто обходить углы доступными методами. Если мы были такие курицы, а других куриц под рукой не было, следовательно, нужно было нас превратить в бойцовых петухов. А как — это уже забота специалистов. Его визирское дело — поставить задачу и дать средства для ее выполнения.

Все это я прочитала на невозмутимом лице главного визиря и почему-то была уверена в своей правоте.

Наконец, Нафтали подал голос:

— Хорошо, — наклонил он голову, хлопнул в ладоши и в зал вошел старый слуга с подносом, на котором лежали четыре кожаных мешочка. Визирь взял их и раздал нам. — В каждом из этих кошелей — сотня золотых монет. Я думаю, вам хватит на расходы. И не расщедривайтесь. За один золотой можно купить корову, а за пять — добротный дом.

Маги одобрительно переглянулись. Интересно, чему они так радуются, если могут клады разыскивать? Или кладов маловато, или в них всякая ерунда наложена. Впрочем золото — оно и есть золото, и никуда от этого не деться. Но визирь-то каков — браво! Тут же показал нам цену подарка, чтобы не зарывались. Нет, он мне нравится. Похож чем-то на моего свекра — тот тоже скуп на слова, но вопросы формулировать умеет…

Опомнившись от своих рассуждений, я взяла протянутый мне мешочек с золотом. Он оказался на редкость тяжелым, и я пожалела, что оставила рюкзак в домике Гурастуна.

— И вот еще что, — продолжил главный визирь, — Марина, возьми вот это.

Он протянул мне свернутый в трубку желтый лист бумаги.

— Это карта, которую в течение долгого времени чертили и дополняли купцы. Они проходили по неведомым землям и приносили нашим ученым самодельные карты-наброски. А потом уже из этих карт вычерчивалась главная карта. На ней ты не увидишь Города Ветров, но зато вы не потеряете времени, блуждая там, где этого города нет и в помине.

Желаю вам успеха, пусть великий Амаздахур хранит вас. Верните нам царевича и получите в награду все, что захотите, — голос его дрогнул.

С Благодарностью приняв карту, я бросилась вслед за своими товарками, уже выходящими из зала.

Опять мы шли долгими коридорами, поднимались и спускались по каменным лестницам и вышли на шахский двор. Кони, завидев нас, захрипели и стали биться.

Ипполита подошла к самому рослому — гнедому жеребцу, одобрительно похлопала его по холке и… я не успела моргнуть глазом, как она оказалась в седле.

Конь взвился на дыбы, пытаясь сбросить наездницу. И странно, Ипполита совершенно не использовала стремена, она управляла мощным животным, стискивая и ослабляя коленями его бока. Потом, схватив крепко за уздечку, она пустила его вскачь по необъятному шахскому двору, и, когда она вернулась, конь был в мыле и послушен ее воле.

Все, и слуги, и маги, смотрели на нее с восхищением. Ипполита выглядела как одно целое со своим жеребцом. Легко спрыгнув и передав вожжи слугам, она подошла к нам и, ничуть не задыхаясь, произнесла:

— Отличный подарок! Я назову его Антиноем. А что вы, подруги? Помочь вам обкатать ваших лошадок?

Попятившись, я только и смогла кивнуть головой. А Далила и Гиневра отказались.

— Не волнуйтесь, прекрасные госпожи, — сказал нам один из слуг, державших коней, — только гнедой отличался норовом, но сейчас он укрощен и подчинится приказу. А эти кони поспокойнее будут. Берите.

Далила тут же подошла к вороному, а Гиневра — к белому. Видать, они выбрали коней, как у нас дамы выбирают автомобили — под цвет глаз и волос. Мне, значит, достался серый. Ладно, только бы к нему еще и скамеечку, чтобы залезть…

Подобрав юбки, Далила и Гиневра неплохо взгромоздились на своих лошадок и сделали пробный круг по двору. Видя, что у них все в порядке, маги посмотрели на меня, но я лишь отрицательно покрутила головой и спряталась за Гурастуна.

— Ладно, — решила Ипполита, — мы с Далилой и Гиневрой поедем на базар, выберем что-нибудь из одежды, а ты иди с магами. Вернемся — научу тебя скакать.

И повернув коней, «три грации», выехали из ворот шахского дворца.

Обратно мы возвращались вдвоем с Гурастуном. Маги разбрелись кто куда, у всех были заботы и дела. За нами шел слуга, ведя в поводу серого в яблоках коня.

— Скажи, Гурастун, почему так заинтересован визирь в нашем походе? спросила я мага.

— Странный вопрос, Марина, он же визирь и обязан заботиться о благе страны. А разве это не благо — спасти царевича и отомстить злой колдунье?

— Мне кажется, у него есть какие-то личные мотивы желать возвращения царевича. В сущности, он кто? Хазареянин, то есть чужеземец, пришедший издалека и осевший в вашей стране.

— Верно, — согласился Гурастун, Нафтали прибыл с берегов Хазарского моря и осел у нас. Он учился магии, но у него нет дара и поэтому он бросил учиться на мага и стал выполнять различные дворцовые поручения. Так, понемногу, своим умением быть в нужном месте, он добрался до самой вершины.

— Не нравится тебе визирь, — сделала я вывод из слов Гурастуна, — хотя ничего против него ты не имеешь.

Чародей не ответил. Он сосредоточенно шагал по мощеной улице.

— Ты сказал, что он добрался до вершины, — ничуть не обескураженная его молчанием, сказала я, — и зачем визирь хочет оттуда сойти? Это нелогично. Сейчас, когда ваш Гаомарт восемнадцатый отошел от дел, а царевич у колдуньи, он для подданных и царь, и бог. Ему невыгодно спасение царевича. Зачем же он нам помогает? Не может быть, что просто так, должна быть причина или я ничего не понимаю в визирях! — и я ткнула пальцем в карту.

— Есть очень простой ответ, — после долгого молчания ответил Гурастун, — и я просто восхищаюсь твоей прозорливости, Марина. Визирь — чужеземец, и он хочет закрепить свое право быть на вершине с помощью дочери.

— Чьей дочери? — удивилась я.

— У Нафтали есть четырнадцатилетняя дочь, зовут ее Яэль. Он хочет выдать ее замуж за наследника Йому. Тогда она получит кольцо Амаздахура и будет настоящей шахиней. И тогда никто не скажет, что главный визирь — чужеземец. Мне непонятно только одно, как ты, не зная ничего о нашем мире, проникла так глубоко в суть происходящего?

— Просто, когда он вручал мне вот эту карту, его голос дрогнул от сильного волнения, хотя на протяжение всей встречи я за ним этого не замечала. Визирь был холоден, как статуя.

Гурастун только покачал головой.

Вернувшись домой, мы с магом перекусили лепешками с козьим сыром и фруктами и, расстелив на столе карту, принялись ее изучать.

— Вот граница Эламанда. Видишь реку Шимулар — граница проходит по ней. Перейдете через реку и окажетесь в Ирбуве, — Гурастун показал мне на маленькое место на карте, очертаниями похожее на вытянутый кинжал. — Так как это княжество находится на пересечении торговых путей, жители его, в основном, торговцы и менялы. Берут пошлины за проход и провоз товаров, с того и живут. Многие из них плуты и пройдохи, но вам нечего опасаться — продавать и покупать вы не собираетесь. Поспрашивайте там о Городе Ветров. Может, кто-нибудь из жителей Ирбува заходил туда с караваном…

— А это что за страна? — я показала на очерченное пятно, величиной с обеденную тарелку к востоку от Ирбува.

— Это Гадолия — страна большезубых людей.

— Они что, вампиры? — удивилась я.

— Нет, при чем здесь вампиры? Просто в этой стране все большое — деревья, горы, водопады, даже ущелья и пропасти. Люди там живут высокие и рослые. Красоту они меряют по количеству зубов. Чем больше и белее зубы, тем человек красивее. Я видел здесь у нас в Эламанде нескольких гадолийцев — они все время улыбаются открытым ртом, так как из-за огромных зубов не могут его закрыть.

— Вот уроды! — воскликнула я. — Прямо компракчикосы какие-то.

— Не знаю такого слова, — покачал головой маг, но они вовсе не уроды. Просто большезубые.

— Да… — вздохнула я, — вот гуляем мы с тобой по карте, а Города Ветров так и не увидим…

— Ничего, — успокоил меня чародей, — может быть, здесь, в холодной стране Шикоре, вы найдете то, что ищете. Эта страна самая отдаленная от нас, видишь? — он показал на край карты, где шла обрывистая линия с надписью «Терра инкогнита». Наши купцы побывали только на ближайшей к нам границе этой страны. Никто не знает, где она кончается и кончается ли вообще. Может быть, она смыкается с Гадолией, а может, ведет в царство вечной ночи. Кто знает? — маг пожал плечами. — Но ты не отчаивайся, спрашивайте людей, кто-нибудь да знает. А я буду наблюдать за вами в этот волшебный шар. И, если вам будет совсем туго, не забывайте о наших подарках, они обязательно вам помогут…

Гурастун не успел закончить фразу, как дверь с шумом распахнулась и в комнату ввалились три барышни, веселые и довольные, с ворохом одежды в руках.

— Марина, Гурастун, смотрите, сколько мы нанесли! Всем хватит! А там еще на конях — продукты. И все это обошлось меньше, чем в золотой! Ты представляешь, какая дешевизна! — наперебой старались они перекричать друг дружку.

— А помните, в тюрбане, — хохотала Далила, — «…я в восторге от вашей красоты…»

— Эти карлики-мужчины так смотрели на Ипполиту, — сообщила Гиневра, просто готовы были ее съесть!

— Интересно, что они о себе думают? — добавила Ипполита презрительно. — Да я смогу проткнуть стрелой пучок таких, как они!

Они принялись раскладывать одежду и набрасывать ее на себя, примеряя.

— Эх, жаль, зеркала нет, — вздохнула Далила. — У меня дома было одно, из полированной бронзы.

— А у меня — венецианского стекла, — вспомнила Гиневра.