Тишина, которой маги отреагировали на мои слова, мне не понравилась. Еще не хватало, чтобы они превратили меня в лягушку.

— Мне кажется, что уважаемая госпожа пришла к нам с добрыми намерениями, и мы, конечно же, отдадим должное ее хлопотам, — мягко произнес голубоглазый Спент.

Обрадовавшись, я кинулась за салатом, а когда возвратилась, обомлела, увидев, как дюжий маг Вохуман разрывает птицу на куски и оделяет всех. Черт, я же забыла, что вилками они не пользуются. На несколько минут воцарилась тишина, прерываемая только треском отрываемых кусков. Мне показалось, что это трещит за ушами почтенных магов, уж больно они рьяно набросились на мое произведение.

— Смотрите, посмотрите на Гурастуна! — вдруг закричал огненный Вахиш, показывая пальцем на старейшину. — Он чернеет.

Все обернулись. Белоснежная борода старого мага серела на глазах. В ней появились черные нити, потом она стала цвета соли с перцем, потом все гуще и гуще в ней пробивалась чернота. Тоже самое происходило и с локонами, свисавшими из под шапки. Глаза Гурастуна заблестели, плечи выпрямились, на наших глазах он помолодел лет на тридцать. И сейчас на нас смотрел не высохший старец, а полный сил мужчина лет пятидесяти.

Первым пришел в себя Спент. Он схватил руку преображенного чародея и начал щупать пульс.

— Невероятно! Этого не может быть?! — маг изумленно смотрел на меня. — Наш старейшина помолодел лет на тридцать!

— Как это могло произойти?!

— Все дело в утке!

— Не в утке, а в несравненной Марине…

— Госпожа доказала, что она чародейка, — пробасил маг-кузнец.

— В ней чувствуется кровь великого Рустама.

Молчавший до сих пор Гурастун, придя в себя, обратился ко мне:

— Спасибо тебе, несравненная супруга потомка дэвоборца. Невозможно описать, как я прекрасно себя чувствую. Скажи, как тебе удалось это волшебство?

— Сама не понимаю, — я была ошарашена не меньше магов, — просто пожарила утку по-гурастунски…

— Как, как ты сказала? — наперебой заговорили все.

— В нашем мире так признано, называть блюдо каким-нибудь именем. Страны или человека, который придумал его. Вы знаете, что такое салат «Оливье»?

— Нет… — отрицательно покачали головой маги.

— Хотя…, — я презрительно махнула рукой, — откуда вам знать? Был такой шеф-повар, француз. Звали его Оливье. Он и сочинил этот салат. У нас на новый год по всей стране готовят тонны тазиков салата.

— Наверное, ваш Оливье был очень искусный маг, раз его именем назвали блюдо, которое готовят в таких количествах, — вздохнул помолодевший Гурастун.

Маги наперебой заговорили, засыпая меня вопросами:

— Из чего приготовлен этот салат?

— Есть ли в нем волшебные коренья?

— Что такое тазик?

— Шеф — это титул верховного мага?

— Стойте, стойте, — взмолилась я, — не все сразу. Давайте после того, как решим наши проблемы, я сделаю вам этот салат и отвечу на все вопросы.

— Ты говоришь правильно, мудрая Марина, — кивнул Гурастун. — Надо браться за дело.

Легким движением кончиками пальцев он очистил стол от остатков утки. Блюдо мгновенно испарилось, и на пустом столе, рядом с астролябией, внезапно появился еще один предмет. Это были шахматы.

Таких красивых шахмат я не видела никогда. Белые фигуры были сделаны из слоновой кости, а черные — из агата. Фигурки были столь изящны и выточены с таким обилием деталей, что я восхитилась.

— Какая красота! — ахнула я. — Кто сотворил это чудо?

— Этим шахматам очень много лет. Их подарил великий Амаздахур твоему предку, когда тот победил дэва.

Нет, точно, меня уже путают с моим мужем. Но мне было безразлично, и я не обратила внимание мага на эту оплошность.

— Сыграем? — предложила я магам. — Правда, я не Гарри Каспаров, но этому делу училась.

— Нет, моя госпожа, — ответил маг. — Хотя ты еще раз дала нам возможность убедиться в твоей безграничной мудрости, ведь в нашей стране только маги могут играть в эту игру, простым смертным не дано понять изящество ее логики, мы отложим на будущее состязания в тактике и стратегии. Сядь и оцени красоту этой вещи. И думай о героях, которых ты выбрала для великой цели. А наше дело творить заклинания и призвать их сюда.

И маги начали тихую заунывную песню, переходящую в речитатив. Она была завораживающая и совершенно не мешала сосредоточиться. Интересно, какие они Ланселот, Тесей и Самсон? Захотят ли они отправиться на поиски царевича Йомы и сразиться с колдуньей? И найду ли я с ними общий язык?

Взяв в руки коня, я залюбовалась им.

Казалось, что поднявшееся на задние ноги грозное животное, рвется в бой. Напряженные мускулы, раздувшиеся ноздри поражали качеством исполнения. Я как будто ощущала напряжение мышц маленькой фигурки.

Пешки представляли собой ряд солдатиков в тюрбанах и шароварах. Одежда на белых и черных фигурках была разная, скорее всего, эта была форма действительно существовавших вражеских армий. На шее слона, украшенного богатой сбруей с тончайшей отделкой, сидел миниатюрный погонщик. Ладья выглядела, как массивная крепостная стена, каждый зубец которой сверкал отточенными гранями.

Но самыми великолепными были фигуры короля и ферзи. Неизвестный резчик постарался и четко выделил все складки на мантии короля и изящные пальчики белой королевы, придерживающей пышную юбку. Выражение ее лица было презрительно-скучающее. Белый король был хмур и грозен, у черного играла свирепая ухмылка на толстых губах. Черная королева стояла на своем поле холодная и невозмутимая.

Королевы выглядели ярче своих мужей. Но ведь это именно так в шахматах кто самая слабая фигура? А сильная? То-то… И зачем мужики установили сначала патриархат, а потом равноправие? Выбирать президента я, видите ли могу, а вот одной в ресторан — извините…

Мысли мои приняли совершенно иное направление, поэтому, спохватившись, я принялась усердно вспоминать, как выглядел Тесей в иллюстрированном справочнике по мифологии, который стоял на одной из книжных полок в кабинете моего свекра. С Самсоном было проще — в Петергофе мы с родителями были недавно, перед моим замужеством. А вот Ланселот? Ничего, кроме льняных кудрей и голубых глаз, не приходило мне на ум.

Тем временем вокруг стола, за которым я сидела, стал клубиться туман, каждое мгновение становившийся все гуще и непрозрачнее. Он был уже такой плотный, что, казалось, его можно было пощупать руками. Наконец, туман разделился на три части, находящиеся по разные стороны стола. Вскоре показались очертания фигур, скрытых дымкой. Песня магов достигла своего апогея и внезапно прекратилась на одной звенящей ноте. Туман рассеялся, и я увидела тех, кого мы вызвали из других миров.

Сказать, что я была в шоке — значит не сказать ничего. Ожидая увидеть трех красавцев-богатырей, я сначала не поняла, кто передо мной. Переведя взгляд на магов, мне стало ясно, что они тоже поражены неприятным сюрпризом. На их лицах читалась гамма чувств от горького разочарования до неприкрытого ужаса.

За столом сидели три дамы. Одна из них — полная блондинка, с уложенной на голове короной из золотистых кос выглядела лет на тридцать пять. Она смотрела на нас широко распахнутыми голубыми глазами, в которых затаился страх. Одета она была в длинное тяжелое платье с прорезными рукавами.

Вторая — высокая шатенка, с пышным конским хвостом, одетая в короткую тунику и плетеные сандалии, осматривала нас волевым презрительным взглядом.

И, наконец, третья, брюнетка с копной спутанных кудряшек, задрапированная в цветастую хламиду и кучей золотых браслетов, озиралась по сторонам со зловещим видом. В смуглых руках она держала длинные ножницы.

Брюнетка опомнилась первой:

— Где он? — закричала она и, вскочив с места, заметалась по залу, угрожающе щелкая ножницами. — Опять его еврейские штучки! Я тебе отрежу твои волосья, чтобы этим девкам смотреть было не на что!

Маг Шатрат не растерялся, сграбастал растрепанную брюнетку и отобрал у нее ножницы. Блондинка принялась мелко креститься.

— В конце концов, мне скажут, где я и что тут происходит? — звучным контральто спросила шатенка и безошибочно выбрав взглядом старшего, посмотрела на него.

— Уважаемые госпожи, — начал Гурастун, и было понятно, что от волнения у него пересохло в горле, — вы сейчас находитесь во дворце нашего милостивого и великого повелителя Эламанда, защитника высшей мудрости и покровителя искусств и белой магии — шаха Гаомарта восемнадцатого.

Мне стало понятно, что это официальная формула — полное название титулов местного правителя.

— Мы — его маги, — продолжил староста цехового братства, — а это Марина, наша гостья из другого мира, также, как и вы. А сейчас позвольте узнать ваши имена.

— Я — Ипполита, царица амазонок, — гордо ответила шатенка, и я очень жалею, что вы забрали меня из моего мира и помешали мне расправиться с изменником, покинувшем меня ради моей младшей сестры. Сейчас бы он уже просил у меня пощады.

— А я — Далила, — хитро улыбнулась брюнетка.

Она не спешила покидать крепкие объятия мускулистого мага, видимо, она там чувствовала себя уютно. Кузнец, опомнившись, разжал руки, и Далила выскользнула, отряхнув хитон.

— Меня зовут Гиневра, — запинаясь произнесла брюнетка и зарыдала.

— Успокойся, все в порядке, я тебе все объясню, — бросилась я к ней.

— Он, он сказал, что долг превыше любви, и покинул меня… — Гиневра достала из пышной юбки платок и вытерла покрасневший нос.

— Марина, тебе понятно, что происходит? Объясни нам, — обратился ко мне Гурастун.

Гиневра, Ипполита, Далила… Ведь эти имена неразрывно связаны в легендах с героями, которых я посоветовала вызвать. Но вместо Ланселота оказалась Гиневра, Тесея сменила статная Ипполита, а Самсон остался в своем мире без Далилы.

Но почему они? Разве не хотела я вызвать именно героев-мужчин? Получается, что не хотела, если здесь оказались их половинки. Значит думала о женщинах, а не о мужчинах. А о чем я думала? И тут меня озарило: все эти мои рассуждения об эмансипации, правах и обязанностях полов, женском равноправии, привели к тому, что магические токи пошли по совершенно другому пути. Мда… медиум из меня никудышный. Вот пожалуйста, получай результаты, феминистка дилетантствующая. Вместо трех крепких мужиков, для которых приключение и борьба — хлеб насущный, и от которых зависит твое возвращение домой, ты, на свою голову, позвала трех баб. Вот и возись теперь с ними. Хотя Ипполита вроде ничего, крепкая девушка, на нее можно положиться. Но эта плаксивая дамочка, Гиневра, с ней-то что делать? Она будет обузой для любого предприятия! Вот я влипла…

Тем временем маги ждали моего ответа. Виновато улыбнувшись, я пробормотала:

— Вообще-то, я не чародейка, никогда не вызывала героев из другого мира, вот и вышло, что вместо них появились их половины.

— Опять все прахом! — импульсивный маг-ботаник схватился за голову.

Огнедышащий маг, казалось, готов был испепелить меня взглядом, другие понурились.

Но тут в разговор вступила Ипполита:

— В чем дело?! О каких героях здесь идет речь? — спросила она гневно. — Об этих пожирателях козлятины, не способных на здравомыслящие поступки? Ты говорила о Тесее? — обратилась она ко мне.

Кивнув, я не успела открыть рот, как она продолжила:

— Видела бы ты его… После того, как он вышел из лабиринта, он жутко загордился. И потом, если бы не клубок Ариадны, он бы не выбрался. Что мужчины без женщин? Так себе, волосатые капризные дети. И жаль, что многие из нас этого не понимают, — она многозначительно посмотрела на Гиневру, тихо хлюпающую в платочек. — Вот и Ариадна такая же. Это ведь только в наших хрониках написано: «… И она обручилась с Дионисом…», а на самом деле просто спилась! Вот до чего доводят нас мужчины, если сразу не указать им на место.

— Уважаемая госпожа хочет сказать, что способна сражаться наравне с мужчинами? — вежливо спросил маг-водолей Ареват.

— И сердце ее не содрогнется при виде злобного чудовища? — добавил маг Вохуман, покровитель скота.

Ипполита только фыркнула в ответ, не удостаивая мужчин ответом.

— Милые женщины, — мягко заговорил маг Спент, — вы действительно попали сюда по ошибке. И мы все очень сожалеем, что произошло то, чего исправить не в наших силах. Только поразив злую колдунью, вы можете рассчитывать на быстрое возвращение в ваш мир. А сейчас — увы… — Спент развел руками.

Услышав эти слова, Гиневра перестала сдерживаться. Она так заревела в голос, что маги невольно отшатнулись. Далила тоже была невесела, даже ее браслеты как-то жалобно позвякивали. Она бросила ножницы на стол и принялась вторить Гиневре:

— Ох, Самсончик мой! Как ты там без меня остался? Небось за девками ухлестываешь, изменник… А я тут, далеко, и сделать ничего не могу. Не прижму твои кудри к груди своей, не утолю жажду чресл твоих…

— Заткнись, — коротко бросила ей Ипполита, — ведешь себя, как последняя подстилка, перед людьми стыдно!

Далила, не ожидая, видимо, такого отпора, замолчала и оторопело взглянула на амазонку:

— Да кто ты такая? Что ты мне приказываешь? Я из древнего филистимского рода, у меня такие, как ты, прядут и головы не поднимают!

Ипполита не заставила себя долго ждать. Резко поднявшись со своего места, она схватила Далилу за волосы и притянула к себе.

— Прядут, говоришь? — зашипела она. — Я прясть не буду, я тебя в бараний рог скручу и веревки совью из того, что останется.

Далила завопила как резаная. Гиневра прекратила рыдать и только переводила взгляд с одной женщины на другую, будто следила за игрой в пинг-понг.

Гурастун взмахнул руками. Хватка Ипполиты ослабла, она разжала кулак и плюхнулась на стул. Далила терла голову обеими руками.

— Успокойтесь, уважаемые. Ни к чему ваши споры и попреки. Я должен от имени нашего цеха принести вам извинения. Те из вас, кто не захочет исполнить задачу, для которой был невольно вызван, может спокойно жить в нашей стране. Но никогда не увидит дороги домой…

Гиневра оторвала нос от платка.

— Нет, это мне не подходит. Меня дома муж ждет, король Артур. Что скажут его верные рыцари, если я не вернусь? Давай, чародей, поведай нам свою историю — мне домой надо.

«Браво, леди! — восхитилась я. — А ведь с первого взгляда корова коровой.»

— Хорошо, — согласился помолодевший маг, — я расскажу вам, чего мы от вас ждем. А вы подумайте, под силу вам эта задача или нет?

И он вновь принялся за историю несчастной красавицы Вавехванды, царевича Йомы и колдуньи Душматани. Гостьи слушали, затаив дыхание. А я, хоть и слышала раньше, но все равно с интересом сделила за развитием сюжета..

Наконец, Гурастун закончил свой рассказ, и дамы заговорили все разом.

— Да, это вам не мужичонка какой-нибудь. Эта колдунья — сильный противник, — произнесла Ипполита в раздумье.

— А вы к святому Франциску не обращались? — спросила Гиневра, и, не успел Гурастун отрицательно покачать головой, как она спохватилась. — Да, я же совсем забыла — вы не добрые христиане, а язычники.

— Госпожа, — слегка поклонился ей Гурастун, — смысл твоих слов темен для меня.

— А сколько вы нам за это заплатите? — Далила проявила практичность.

— Об этом вам скажет наш главный визирь Нафтали, он хранитель шахской сокровищницы.

Почувствовав, что обо мне забыли, я кашлянула, чтобы обратить на себя внимание. Все присутствующие обернулись.

— Сейчас мы должны думать не о деньгах, — сказала я негромко, — а о том, чтобы добиться цели и вызволить царевича. Иначе не видать нам возвращения, как своих ушей. Но я не понимаю одного: как мы, четыре женщины, можем справиться с колдуньей? Ведь в ее арсенале есть многие приемы, которые нам недоступны, и она, конечно же, не замедлит пустить их в ход…. И что тогда? Ты, Гурастун, обратилась я к старейшине, — рассказал мне, что в вашей священной книге написано о какой-то линии жизни, которую надо перерезать. И нам нужно отыскать эту линию, иначе, хоть стреляй в колдунью из автомата, толку не будет.

Маги оживленно переглянулись и начали перешептываться. Гурастун произнес:

— Несравненная Марина, твой ум подобен лучу света, озаряющему мир. Не волнуйся, мы не оставим вас, и вы получите от цеха чародеев средства, которые помогут вам бороться с колдуньей.

— Это ты нас вызвала? — вдруг подозрительно спросила меня Ипполита. — Кто ты? Откуда ты вообще взялась?