Краткие очерки русской истории

Русским уполномоченным в Польшу назначен был в то время Сивере (бывший новгородский губернатор). Ему дано трудное поручение склонить сейм к формальной уступке областей, которые в действительности уже отошли от Польши по второму разделу. Чрезвычайный сейм собран на этот раз в Гродно (1793). После некоторых колебаний он уступил требованиям Сиверса и утвердил договор об уступке земель, присоединенных к России, но решительно отказался вступить в такой же договор с Пруссией (к которой отходили коренные польские земли). Напрасно прусский посол грозил открытием военных действий. Сивере принужден был оказать ему деятельное содействие: четырех наиболее упорных депутатов он велел взять под арест и выслал из Гродно. Тогда сейм вздумал отмолчаться от уступки земель и последовало знаменитое немое заседание. На все вопросы о договоре с Пруссией депутаты отвечали глубоким молчанием. Им было объявлено, что они не выйдут из залы, пока не дадут прямого ответа. Депутаты продолжали сидеть молча до глубокой ночи. Пробило три часа утра. Наконец сейм уступил, но к уступке своей присоединил протест против сделанного ему насилия.

Французская революция, находившаяся тогда в сильном разгаре, отвлекла внимание западных держав от Восточной Европы. Вскоре прекратилось и самое существование Польского государства.

Патриотические тайные общества, силившиеся спасти погибавшую Польшу, успели приготовить восстание. Оно ускорилось, когда русский уполномоченный в Варшаве, мягкий, обходительный Сивере, был отозван и его заменил суровый, недальновидный генерал Игельстром. Восстание началось в Кракове (в марте 1794 года) и отсюда быстро распространилось на север; главнокомандующим и диктатором был избран генерал Тадеуш Костюшко (принимавший участие в североамериканской войне и там развивший свои военные таланты). Русский отряд, расположенный в Варшаве, застигнут врасплох и потерял до 2000 человек. Но скоро подоспели русские и прусские войска, и польские предводители один за другим начали терпеть поражения. Сам Костюшко проиграл битву при Мациовицах и попал в плен.

Костюшко, желая предупредить соединение двух русских корпусов, Суворова и Ферзена, шедших на Варшаву, двинулся навстречу последнему с 8000 человек, но, обманутый ложными известиями, увидел пред собою гораздо сильнейшего противника. Тогда он поспешно отступил к местечку Мациовицы (на правом берегу Вислы, к югу от Варшавы), окопался в этой болотистой, лесистой местности и велел генералу Понинскому как можно скорее прийти на помощь. Ферзей, не теряя времени, последовал за поляками и 30 сентября (1794) с разных сторон напал на их лагерь. После продолжительного и упорного боя силы поляков истощились, а между тем Понинский не приходил. Костюшко сделал последнее отчаянное усилие вырвать победу из рук Ферзена во главе своей отборной кавалерии, но она была разбита и обратилась в бегство. Следуя за беглецами, Костюшко попал в болото, где конь его завяз, и тут он был взят казаками в плен, сильно израненный. Он не был узнан, и только крик одного из его спутников: «Стойте! Это Костюшко!» — остановил направленные на него удары. Несколько казаков тотчас сложили свои копья в виде носилок и отнесли раненого в русский лагерь. Победа была решительная: едва полторы тысячи поляков успели спастись через леса в Варшаву. (Рассказ о том, будто польский герой после поражения бросил саблю и воскликнул: «Finis Polonae», недостоверен.)

Вслед за тем Суворов, соединившись с Ферзеном, после жестокого штурма овладел Прагою, предместьем Варшавы, и здесь положил конец войне. Предводители польского восстания удалились за границу; король Станислав Август отказался от престола (и последнее время своей жизни провел в Петербурге); Польша окончательно была разделена между Россией, Пруссией и Австрией. На долю первой достались Литва и вассальное Курляндское герцогство (1795). Последним курляндским герцогом был Петр Бирон, сын известного Эрнеста Бирона, которому Екатерина возвратила герцогство. Петр Бирон отказался от своих прав в пользу России и получил денежное вознаграждение.

ПАВЕЛ I. 1796-1801

НОВЫЕ ПОСТАНОВЛЕНИЯ

До кончины Екатерины II Павел Петрович жил со своею супругой Марией Федоровною (вюртембергскою принцессой) по большей части в Гатчине, в удалении от государственных дел. По восшествии на престол он обнаружил неутомимую деятельность. Из правительственных распоряжений Павла I замечателен, во-первых, Указ об императорской фамилии, которым определены взаимные отношения ее членов и порядок престолонаследия; тогда же была отделена часть государственных крестьян на содержание членов царской фамилии под именем крестьян «удельных» (преимущественно прежние «дворцовые» имения, соединенные при Екатерине II с прочими казенными). Когда началось новое царствование, крестьяне, обманутые ложными слухами о свободе, в некоторых местах отказались повиноваться своим помещикам и были усмирены военными отрядами. Однако вскоре после того издан манифест, который запрещал принуждать крестьян к работе по праздникам, и в течение недели помещики могли пользоваться только трехдневною крестьянскою работой (1797), а в следующем году запрещено продавать в Малороссии крестьян без земли. Этими мерами в русском законодательстве положено было начало ограничению помещичьей власти. Вообще устройством сельского управления император Павел дополнил губернские учреждения Екатерины II[159]. Далее, вследствие новых политических теорий, волновавших тогда Западную Европу, последовало запрещение отправлять молодых людей для образования за границу, а взамен того позволено немецкому дворянству Балтийского края открыть свой университет в Дерпте (1799). В то же время частные типографии были закрыты и новыми постановлениями о цензуре усилен надзор за книгопечатанием; дозволялось издавать только те книги, в которых не было ничего противного Греко-Российской Церкви и русскому самодержавному строю. Присоединение старообрядцев к единоверию, начатое при Екатерине II, при Павле продолжалось, и право иметь свои церкви распространено для них на все епархии. Успеху этой меры способствовал особенно умный и просвещенный митрополит московский Платон.

ИТАЛЬЯНСКИЙ ПОХОД СУВОРОВА

Относительно внешних дел император Павел сначала изъявил намерение держаться миролюбивой поли гики и желал доставить спокойствие России, истощенной частыми войнами и расточительностью предыдущей эпохи. Он обратил большое внимание на финансы, которые после Екатерины остались в расстроенном состоянии (чтоб исправить курс бумажных денег, он велел в своем присутствии сжечь на несколько миллионов рублей ассигнаций).

Павел прекратил начатые Екатериною приготовления к борьбе с Французской революцией; но спустя два года жалобы немцев на распространение французских завоеваний побудили императора заключить наступательный союз с Англией и Австрией против Франции. Предводителем войска, отправленного в Италию на помощь австрийцам, назначен был Суворов, который в начале этого царствования попал в немилость. Император, весьма любивший военную службу, неутомимо занимался устройством армии, ввел в ней строгую дисциплину, прусскую форму с напудренными буклями и башмаками и проч. Такие нововведения не нравились старому фельдмаршалу, привыкшему распоряжаться в своих полках совершенно самостоятельно, и он получил отставку[160]. Суворов жил в своей деревне (Новгородской губернии Боровицкого уезда) и продолжал вести себя очень оригинально: он пел на клиросе во время церковной службы, звонил в колокола, играл с деревенскими мальчиками, но между тем зорко следил за политическими событиями в Европе. Вдруг по желанию австрийского императора Франца Павел I назначил Суворова главнокомандующим над соединенною русско-австрийскою армией, и старик с радостью принял начальство. Итальянский поход покрыл громкою славою русского полководца (1799); но плоды его блестящих побед в Италии (на берегах Адды, Требии и при Нови) были уничтожены неблагоразумными мерами и завистью австрийского придворно-военного совета (Гофкригсрат). Совершив беспримерный переход по Альпийским горам в Швейцарии, Суворов отступил в Баварию.

После победы при Нови Суворов получил приказание из Верхней Италии двинуться в Швейцарию на смену австрийских войск эрцгерцога Карла и на соединение с русским корпусом генерала Римского-Корсакова. Суворов через вершины Сен-Готарда вступает в Швейцарию, рассеяв на пути французов; он идет по ущельям, над пропастями (между прочим, по знаменитому Чертову мосту) и спускается в Муттенскую долину. Но тут он узнает, что Корсаков, преждевременно оставленный эрцгерцогом Карлом, потерпел при Цюрихе поражение от французского генерала Массены и отступил на север. Массена с 60000 войска хочет запереть в Муттенской долине и принудить к сдаче Суворова, у которого было не более 20000. В таком отчаянном положении главнокомандующий собирает военный совет: решено повернуть на Етарисе и пробиться сквозь французские войска. Тщетно Массена пытался загородить дорогу; он был неоднократно разбит. После неимоверных трудностей русские наконец вышли из гор и вздохнули свободно.

Во время этих походов наше войско под начальством любимого вождя развернуло вполне свое неодолимое мужество и умело побеждать самую природу, совершенно для себя непривычную. Выросшие в климате холодном и умеренном, русские неутомимо сражались под знойным итальянским небом в долине р. По; привыкшие только к ровным широким полям своей родины, они в ненастную погоду, голодные, оборванные, почти босые бодро взбирались на снежные, окутанные туманом альпийские вершины, штыками очищая себе дорогу от французов.

В то же время экспедиция соединенного англорусского отряда в Голландии окончилась неудачею. Тогда Павел I, недовольный союзниками, отозвал свои войска обратно в Россию. Таким образом, его вмешательство в дела Западной Европы ради чужих интересов стоило России дорого и не принесло ей никакой пользы. Павел I вошел в сношения с первым консулом Французской республики Бонапартом и думал объявить войну Англии, но внезапно скончался* посреди приготовлений к этой войне. По своей чрезвычайной вспыльчивости он не пользовался любовью окружавших его придворных и сановников.

АЛЕКСАНДР I

1802–1825

Павел I оставил после себя четырех сыновей: Александра, Константина, Николая и Михаила. Старший из них вступил на престол, он был любимый внук Екатерины II и заботами ее получил тщательное, но, к сожалению, не русское воспитание. (Из воспитателей особое влияние на него имел легкомысленный швейцарский республиканец Лагарп.) В царствование императора Александра Россия снова расширила свои пределы, приобрела значительное влияние на политические дела Европы и достигла высшей степени своего внешнего блеска. Почти вся первая половина этого царствования наполнена беспрерывными войнами.

ВОЙНЫ С СОСЕДЯМИ

ФИНЛЯНДИЯ И ГРУЗИЯ

В 1808 году открылась война со шведами (вследствие отказа Швеции примкнуть к союзу северных держав против Англии). Театром этой войны была Финляндия; русские войска, предводимые графом Буксгевденом, вытеснили оттуда слабые шведские отряды и заставили сдаться неприступную крепость Свеаборг, а зимою следующего года они под начальством Барклая-де-Толли перешли по льду Ботнического зализа (через пролив Кваркен) и напали на самую Швецию. Тогда король шведский Густав IV отказался от престола и преемник его Карл XIII заключил в Фридрихсгаме мир, по которому Россия приобрела Финляндию до реки Торнео вместе с Аландскими островами. На сейме, созванном в Борго (в марте 1809 года), Александр I, отнюдь не понуждаемый к тому обстоятельствами, а по коварному внушению некоторых финляндцев (в особенности Армфельда) и недостатку национальной политики, не только оставил Финляндии старинное шведское устройство, но и даровал ей особое управление с титулом «великого княжества». (Мало того, к сему княжеству была потом присоединена и Выборгская губерния, т. е. восточная часть Финляндии, завоеванная при Петре I и Елисавете Петровне и успевшая было значительно обрусеть; тогда граница княжества придвинулась к самому Петербургу, и он еще более оказался на окраине.) Таким образом, инородческая область, завоеванная русской кровью, была поставлена в привилегированное положение в коренной России.

Между тем на юге целые шесть лет (1806–1812) происходила война с Турцией, так как Порта, возбужденная Наполеоном I, нарушила некоторые статьи мирного договора. Военные действия шли с переменным успехом до тех пор, пока начальство над армией не принял граф Каменский; он оттеснил турок до самых Балкан, но смерть остановила его подвиги. Преемник Каменского Кутузов заманил великого визиря на левый берег Дуная и нанес ему решительное поражение. Тогда султан согласился на мир, который и был заключен в Бухаресте; Турция уступила нам Бессарабскую область, и границею сделалась река Прут. В то же время удачно шла борьба с персами в Закавказском крае за обладание Грузией. (Здесь отличались русские генералы: Цицианов, Гудович и Котляревский[161].)

Все эти войны ничтожны в сравнении с тою громадною борьбою, которую Россия должна была выдержать против величайшего завоевателя новых времен Наполеона I. Первостепенные державы спешили составлять коалиции, чтобы общими силами остановить быстрое распространение французского владычества в Европе. В этих коалициях принимал усердное участие и русский император, но большею частью, собственно, ради германских интересов. Сначала русские выступили против Наполеона в союзе с австрийцами, которым Александр! послал на помощь войско под начальством Кутузова; этот поход окончился поражением русско-австрийской армии при Аустерлице в Моравии (1805). Австрия заключила мир, а Россия продолжала войну в следующем году уже в союзе с Пруссией. Вторая война была так же неудачна, как и первая. Рассеяв прусскую армию при Иене, Наполеон напал на русские войска, состоявшие под начальством генерала Беннигсена, и после нескольких нерешительных битв нанес ему сильное поражение под Фридландом. Тогда император Александр заключил с Наполеоном мир в Тильзите (1807): принадлежавшая Пруссии Белостокская область присоединена к России, и оба императора обещали помогать друг другу в будущих войнах. Россия обещалась, кроме того, запереть свои гавани английским кораблям, т. е. принять участие в «континентальной системе», посредством которой Наполеон хотел подорвать английскую торговлю. В следующей затем войне Наполеона с Австрией (1809) Россия на основании Тильзитского договора выставила вспомогательный корпус на границах Галиции; впрочем, русские уклонились от решительных действий против австрийцев. По окончании войны Россия получила часть Восточной Галиции.

НАШЕСТВИЕ НАПОЛЕОНА И РУССКИЙ ПАТРИОТИЗМ[162]

ЦАРСТВО ПОЛЬСКОЕ

Союз с французским императором не мог быть прочен. Встречая в борьбе с немцами постоянное вмешательство в их пользу со стороны Александра I, Наполеон решил сломить русское могущество. Поводом к разрыву послужили следующие обстоятельства. Во-первых, Наполеон, по-видимому, хотел восстановить Польское королевство (он же учредил Варшавское герцогство из польских земель, отнятых у Пруссии); во-вторых, он отнял владение у герцога Ольденбургского, родственника императору Александру, и не обратил внимания на протест русского двора. Кроме того, Россия весьма тяготилась континентальною системой, потому что вывоз ее сырых произведений уменьшился, ассигнации сильно упали в цене и товары вздорожали; опасаясь окончательно подорвать свои финансы, русское правительство отступило от строгого соблюдения континентальной системы и, чтобы уменьшить вывоз звонкой монеты, наложило высокую пошлину на некоторые предметы роскоши, получаемые из Франции. Наполеон приготовил огромные силы для войны с Россией; он призвал вспомогательные войска немецкие, польские, итальянские, испанские и собрал армию в 600 000 человек. В июне 1812 года французы перешли пограничную реку Неман и вступили в пределы Русской империи[163].

Александр сосредоточил на западных пределах до 200000 войска; оно было разделено на две главные армии; первою командовал военный министр Барклай-де-Толли (родом из Лифляндии), второю — храбрый генерал Багратион (грузинского происхождения). По плану Барклая русские стали отступать в глубь страны. Под Смоленском обе армии соединились, но продолжали отступление, потому что Барклай не надеялся победить в решительной битве первого полководца своего времени, стоявшего во главе более многочисленной и еще свежей армии. Войска наши роптали на осторожность своего вождя и оказывали ему как немцу явное недоверие. В таких обстоятельствах император Александр внял народному голосу и выбрал главнокомандующего из русских генералов, именно престарелого князя Кутузова, который пользовался славой искусного полководца и ловкого дипломата[164]. Кутузов расположил армию при селе Бородине (Можайского уезда) и здесь 26 августа дал генеральное сражение.

Центром и правым крылом русской армии начальствовал Барклай-де-Толли, а левым крылом — князь Багратион. Наполеон по своему обыкновению устремил главные силы на то, чтобы прорвать наш центр и сломить левое крыло. Лучшие французские маршалы, каковы Ней, Даву и Мюрат, с большими массами пехоты и кавалерии обрушились на войска Багратиона. Последний долго и непоколебимо выдерживал натиск многочисленных неприятелей, пока смертельная рана не принудила его покинуть поле битвы; полки его пришли в замешательство и подались назад. Тут Наполеон не подкрепил вовремя своих маршалов оставшеюся у него в запасе гвардией и пропустил удобную минуту: на место Багратиона Кутузов прислал генерала Дохтурова; русские успели оправиться и отразили все дальнейшие нападения. Между тем в нашем центре были геройски отбиты стремительные атаки французов, предводимые вице-королем итальянским Евгением Богарне (пасынок Наполеона). После десятичасового рукопашного боя неприятельские атаки прекратились, а остальное время дня прошло в беспрерывной жестокой канонаде.

Потеряв многих генералов (в том числе Багратиона и храброго графа Кутайсова) и почти половину войска, Кутузов не решился возобновить сражение на другой день и отступил за Можайск; Наполеон провозгласил победу. Русские готовились к новой битве под Москвою, а московская чернь волновалась, одушевляемая воззваниями генерал-губернатора графа Ростопчина[165]. Но главнокомандующий решил пожертвовать столицею для спасения армии.

Когда русские войска располагались на юго-западной стороне города и готовились к битве, Барклай-де-Толли первый обратил внимание главнокомандующего на невыгоды позиции, пересеченной оврагами и имеющей позади себя реку Москву: в случае неудачи армия могла быть совершенно уничтожена превосходным в силах неприятелем. Кутузов созвал военный совет в подмосковной деревне Фили; в крестьянской избе собрались высшие генералы (Барклай, Беннигсен, Дохтуров, Коновницын, Раевский, Ермолов и другие). Главнокомандующий предложил вопрос: давать ли сражение или уступить Москву без боя? Мнения разделились: Беннигсен (проигравший Фридландскую битву) горячо оспаривал Барклая, который был за отступление. Выслушав обе стороны, главнокомандующий приказал отступить, потому что с уничтожением армии не только Москва, но и вся Россия была бы во власти неприятеля. Войска пошли через Москву на Рязанскую дорогу (2 сентября). Храбрый генерал Милорадович начальствовал арьергардом и прикрывал отступление армии. Надобно было дать ей время выбраться из города, который находился в страшном смятении и был загроможден обозами с имуществом удалявшихся жителей. Милорадович предложил начальнику французского авангарда, знаменитому Мю-рату, заключить на несколько часов перемирие, чтобы очистить французам Москву, в противном случае обещал драться до последнего человека и оставить неприятелю только одни развалины. Мюрат согласился[166].

Наполеон остановился на Поклонной горе и отсюда долго смотрел на расстилавшуюся у его ног древнюю столицу, потом приказал войскам двинуться в город: У Дорогомиловского моста он сошел с коня и начал ходить взад и вперед в ожидании торжественной депутации из Москвы. Услыхав, что Москва оставлена жителями, он не хотел верить и требовал депутацию. К нему привели несколько иностранцев, которые подтвердили известие, что жители покинули город, за исключением французов и немцев, занимающихся торговлею, и небольшого числа русских из низших сословий. В тот же день в Москве начались огромные пожары, которые продолжались трое суток; город подожгли сами русские (говорят, граф Ростопчин заранее сделал для того все нужные распоряжения). Таким образом, французы вместо богатой добычи, обильного продовольствия и спокойных зимних квартир, на которые они надеялись, нашли в столице разрушение и голод. Спустя несколько дней по выходе из Москвы Кутузов вдруг оставил Рязанскую дорогу и, обманув преследующего неприятеля искусным фланговым движением, перешел на старую Калужскую дорогу. Этим маневром были прикрыты Калуга с большими запасами съестных припасов, Тула с ее оружейным заводом и сообщение с южными хлебородными областями империи[167].

В это критическое время русский народ вполне обнаружил свой высокий патриотический дух. Он мужественно перенес все бедствия, связанные с неприятельским нашествием, и готов был всем пожертвовать для спасения отечества. Дворянство разных губерний вооружило на свой счет до 300 000 ратников; все сословия вместе пожертвовали 100 000 000 рублей на военные издержки; в то же время началась партизанская и народная война; поднялось и все войско донских казаков по призыву своего атамана Платона, неприятельские отряды истреблялись один за другим; недостаток съестных припасов, болезни и мародерство расстроили французскую армию, между тем как русские постоянно получали подкрепления. Когда же французский авангард потерпел поражение при Тарутине, неприятель, опасаясь быть отрезанным, оставил Москву и, уходя, взорвал часть Кремля (11 октября). Началось знаменитое отступление «великой армии», сопровождавшееся целым рядом битв (при Малоярославце, Вязьме, Духовщине, Красном). Французы, этими битвами принужденные возвращаться по разоренной Смоленской дороге, тысячами гибли от морозов и голода и трупами своими устилали дорогу. На берегах Березины русские генералы думали окружить Наполеона: Кутузов с главными силами был у него в тылу; с севера шел корпус Витгенштейна, прикрывавший дотоле дорогу на Петербург (и разбивший французов при Полоцке); с юга подоспела Дунайская армия (окончившая турецкую войну) под начальством адмирала Чичагова, который должен был загородить французам дорогу во время переправы через Березину. По ошибочному движению Чичагова Наполеон успел совершить переправу, но с большими потерями, и одни жалкие остатки «великой армии» достигли русской границы.

С изгнанием французов война не прекратилась; император Александр решил продолжать ее до тех пор, пока Германия не будет освобождена от французского владычества. Пруссия первая из германских держав отстала от союза с Наполеоном, и войска ее соединились с русскими; но могущество французского императора было сокрушено только тогда, когда к союзникам пристала Австрия и Наполеон проиграл трехдневную великую битву при Лейпциге. Союзники вступили во Францию, низложили Наполеона и восстановили на французский престол династию Бурбонов (1814). Затем открылся Венский конгресс, на котором русский император занимал первенствующее место среди европейских государей. (Главным делом этого конгресса было уничтожение перемен, произведенных в Европе французским оружием, и восстановление государств по большой части в их прежнем виде.) Россия под предлогом вознаграждения за помощь против французов (а в действительности по интригам поляков вроде князя Адама Чарторыйского) получила большую часть Варшавского герцогства, которое Наполеон образовал из польских земель, принадлежавших Пруссии и Австрии; некоторые земли были возвращены этим державам, а остальные под именем Царства Польского составили особое владение под верховною властью русского императора (1815). Учредительною хартией 1815 года Александр 1 даровал Царству Польскому не только конституционное устройство со своим особым сеймом, но и свою особую армию. После Финляндии это была вторая окраина, поставленная в привилегированное положение по отношению к коренной России, еще более ей враждебная, но гораздо менее для нее необходимая. (Финляндия при нормальном отношении к России давала бы ей необходимую естественную границу, т. е. морской берег.)

В том же году Александр I, король прусский и император австрийский заключили Священный союз, целью которого было охранение христианской религии, взаимного мира и абсолютного строя в Европе.

МИНИСТЕРСТВО И ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СОВЕТ

СПЕРАНСКИЙ

Первая половина этого царствования одновременно с внешними войнами ознаменовалась важными внутренними учреждениями. Из начинаний Петра Великого реформу областного управления исполнила Екатерина II, а устройство общегосударственных (центральных) учреждений докончил Александр I. Самое важное из этих учреждений были министерства, основанные большею частью на месте петровских коллегий; между ними разделены разные отрасли государственного управления, и каждое подчинено особому министру. Число министров простиралось сначала до восьми (1802)[168]. Около того же времени учрежден Государственный совет для обсуждения правительственных мер. Окончательное устройство министерств и Государственного совета принадлежит деятельности Сперанского[169].

С восшествием на престол Александра I последовали большие перемены в лицах и установлениях. Первое время самым влиятельным лицом был Трощинский, начальник канцелярии вновь учрежденного Государственного совета (по происхождению простой малоросс). Для составления докладов государю, для сочинения манифестов и указов Трощинскому понадобилось бойкое, искусное перо, и он приблизил к себе Сперанского, который уже имел блестящую репутацию между чиновниками. Трощинский, хотя умный и деловой человек, но привязанный к старым порядкам, не согласовался с преобразовательным характером нового царствования и скоро был заменен другими людьми, более близкими к молодому государю по летам и убеждениям. Из них первое место занимал граф Кочубей (также родом малоросс, племянник и питомец екатерининского дипломата графа Безбородко): он пользовался дружбою Александра, когда тот был еще великим князем. Потом следуют три друга Александровой юности: Новосильцев, князь Адам Чарторыйский и граф Строганов; они образовали между собою тесный союз, который современники называли «триумвиратом». Воспитанные под влиянием английских государственных идей, они стремились применять эти идеи к устройству России; учреждение министерств было плодом их стремлений. Кочубей, назначенный министром внутренних дел, перезвал Сперанского в свое ведомство, и последний в качестве директора департамента сделался правою рукою министра. За болезнью Кочубея Сперанский (с 1806 года) часто докладывал бумаги государю; тут-то он сблизился с Александром! и скоро стал его любимцем. Между тем триумвират мало-помалу распался, а Кочубей вышел в отставку, и Сперанский один, без соперников, нося звание статс-секретаря, начал пользоваться неограниченным доверием императора. Как предшественники его были почитатели английских учреждений, так Сперанский отдавал предпочтение французским; он увлекался внешней простотою и стройностью государственного механизма во Франции при Наполеоне I.

По поручению императора Сперанский составил общий план для целой системы государственных учреждений. План отличался внешней стройностью и гармонией своих частей. Предположено было вводить его постепенно. Начали с преобразования Государственного совета, который получил теперь определенное и гораздо большее значение, нежели при своем основании. Составленный из первых сановников империи по назначению государя, он приобрел преимущественно законодательный характер; все новые законы и чрезвычайные меры должны обсуждаться в Государственном совете и потом поступать на утверждение верховной власти; здесь также рассматривают отчеты всех министров. Государственный совет разделен на четыре департамента (военный, законов, экономии, гражданских и духовных дел). 1 января 1810 года император торжественно открыл заседания преобразованного совета. Сперанский назначен государственным секретарем, т. е. начальником канцелярии при Государственном совете, и в его руках сосредоточилось все делопроизводство этого учреждения. В том же году последовало преобразование министерств, ведомство и состав которых были разграничены и распределены более точным образом, чем прежде (при этом министерство коммерции упразднено и вновь учреждены министерства полиции и путей сообщения. Впоследствии обер-прокурор Священного синода получил значение министра). Как Государственный совет поставлен во главе законодательства, а министерства во главе администрации, так сенат по плану Сперанского должен был образовать высшее судебное сословие в государстве, состоящее из членов, отчасти назначенных правительством, отчасти выбранных дворянством. Преобразование сената хотя и было утверждено, но не приведено в исполнение по случаю наступившей войны с Наполеоном и падения Сперанского. Точно так же не осуществились и остальные части его плана, например преобразование областного устройства.

Государственный секретарь имел много врагов; придворные завидовали его возвышению и влиянию; чиновники роптали на него за указ об экзаменах[170], народ — за умножение налогов. Когда государь и сам охладел к своему любимцу, противники государственного секретаря наконец взяли верх. В марте 1812 года ввиду предстоявшей войны с Наполеоном Сперанский внезапно был удален из столицы и отправлен в Нижний Новгород. Впоследствии он назначен генерал-губернатором Сибири (1819).

Сибирь разделялась на три губернии, которые все вместе находились под ведомством одного генерал-губернатора. Состояние этого неизмеримого, богатого дарами природы края в те времена было печальное. Местное управление, удаленное от надзора центрального правительства, издавна отличалось самовластием в своих действиях; лихоимство и злоупотребления чиновников здесь развились в большей степени, нежели в других частях империи. В короткое двухлетнее пребывание в Сибири Сперанский с обычною энергией старался об исправлении местных злоупотреблений и составил несколько проектов для улучшения администрации. (Между прочим, по его мысли Сибирь разделена на два генерал-губернаторства: Восточное и Западное.) После того он был возвращен в Петербург и занял место в Государственном совете, но уже не пользовался здесь прежним влиянием.

УЧИЛИЩА, КРЕСТЬЯНЕ И ПОЛИТИКА ПОСЛЕДНИХ ЛЕТ

Для народного образования приняты были следующие меры: главные народные училища, переименованные в «гимназии», открыты почти во всех губернских городах; умнржено число малых, или «уездных», училищ, а для первоначального образования заведены «приходские» школы (1803). В Москве и Петербурге основаны «педагогические институты» для приготовления учителей, открыты новые университеты в Казани, Харькове и Петербурге. В духовном ведомстве система школ получила также более правильное устройство: вновь учрежденная «комиссия духовных училищ» издала устав академий, семинарий и низших духовных школ (1814); для содержания этих школ и церковных причтов возобновили право церквей (данное Петром I) на исключительную продажу восковых свеч[171].

В истории русских крестьян царствование Александра! замечательно некоторыми законодательными попытками ограничить крепостное право: издан указ о сословии свободных хлебопашцев, дозволивший помещикам отпускать на волю целые деревни (1803); у помещиков, уличенных в жестоком обращении, приказано отбирать крестьян и отдавать их в опеку; прекращена раздача населенных земель частным лицам в награду за службу. Крестьяне балтийских губерний получили личную свободу без надела землею. Относительно судопроизводства важно окончательное запрещение пыток и всяких пристрастных допросов[172].

Вместе с Отечественною войною окончилось преобразовательное направление, которым отличалась первая половина этого царствования. В самом характере государя произошла заметная перемена; он стал менее доверчивым, чем прежде, менее занимался внутренними делами России, а обращал особое внимание на внешнюю политику, на поддержание начал Священного союза и усмирение революционных движений в Европе, имевших только отдаленное отношение к России. Отсюда постоянное участие императора в последующих европейских конгрессах (Троппауский, Лайбахский, Веровский). Как Сперанский пользовался большим влиянием в первую половину царствования, так во вторую половину сим влиянием на внутреннюю политику пользовался граф Аракчеев, который принимал деятельное участие в основании военных поселений в имениях государственных крестьян (Новгородской и некоторых южных губерний); такие поселения заведены по образцу военной австрийской границы для уменьшения расходов на регулярную армию и должны были соединить земледелие с военною службою. На практике это учреждение не оправдало своих целей. Из государственных людей того времени внимания заслуживает еще адмирал Мордвинов, который в Государственном совете постоянно возвышал свой голос против некоторых злоупотреблений (например, против систем винных откупов).

НИКОЛАЙ I. 1825–1855

14 ДЕКАБРЯ

Александр Павлович скончался во время своей поездки на юге империи в городе Таганроге 19 ноября 1825 года. Он не оставил детей, и Россия при известии об его кончине немедленно присягнула Константину Павловичу, который находился в Варшаве. Константин еще при жизни Александра I отрекся от своего права на престол в пользу младшего брата Николая Павловича. Но это отречение почему-то Александр I хранил в строжайшей тайне, так что народ и войско не знали истинного наследника престола. Однако Константин снова подтвердил свое отречение и письмом пригласил брата занять престол. 14 декабря обнародован был манифест о восшествии на престол Николая I. Первым делом молодого императора было усмирение военного мятежа.

Столкновение с французами, войны за границею и вследствие того более близкое знакомство с политическими идеями и учреждениями Западной Европы не остались без влияния на умы многих офицеров русской армии. (Поводом к их недовольству особенно служила крайне строгая, деспотичная система временщика графа Аракчеева.) Во вторую половину царствования Александра между молодыми офицерами образовалось несколько тайных обществ, имевших целью изменить самодержавный строй России на конституционный по западным образцам* («Северное общество», «Южное», «Соединенные славяне» и др.). Государь знал о существовании этих обществ, но не употреблял строгих мер до тех пор, пока не получил ясных сведений о составлении заговора. Незадолго перед кончиною своею он велел арестовать главных начальников заговора в армии, расположенной на юге России.

Тогда заговорщики, находившиеся в Петербурге, поспешили привести в исполнение свои замыслы и для того хотели воспользоваться коротким междуцарствием, которое произошло вследствие отречения Константина. Они прибегли к обману и распространили между нижними военными чинами слух, будто Константин нисколько не думал отказываться от престола. Поэтому 14 декабря, когда войска должны были присягнуть Николаю Павловичу, часть гвардии отказалась дать присягу и с оружием в руках собралась на Сенатской площади (около памятника Петру), но, не имея общего предводителя, остановилась здесь в нерешительности. Император между тем собрал вокруг Зимнего дворца остальные гвардейские полки. После того как увещания о покорности оказались бесполезными и генерал-губернатор Петербурга Милорадович был смертельно ранен, государь приказал сделать нападение; атака кавалерии была неудачна; но когда артиллерия начала картечью поражать мятежников, они рассеялись в бегстве. Назначенная императором Верховная следственная комиссия вполне раскрыла состав и замыслы тайных обществ; наиболее виновные наказаны ссылкою в сибирские рудники, пятеро главных заговорщиков подверглись смертной казни; солдаты, принимавшие участие в мятеже, посланы на Кавказ, чтобы в битвах с горцами заслужить себе прощение.

ВНУТРЕННЯЯ ПОЛИТИКА

этого царствования отличается охранительным характером. Сохраняя государственные учреждения, наследованные от предшественников, правительство императора Николая продолжало развивать некоторые отдельные части этих учреждений. Между ними первое место принадлежит изданию Свода законов.

Со времен Петра Великого до Николая II почти беспрерывно существовали комиссии для усовершенствования русского законодательства и приведения его в стройную систему; но деятельность этих комиссий, так же как и знаменитая попытка Екатерины II, оставалась почти без результатов относительно своей главной задачи (т. е. составления Свода). А между тем накопившаяся в течение времени огромная масса указов, не собранных вместе и часто противоречащих друг другу, сильно затрудняла делопроизводство и покровительствовала злоупотреблениям чиновников. Император Николай спустя полтора месяца после вступления своего на престол приказал из последней, десятой комиссии учредить при собственной канцелярии особое отделение для приведения в порядок русских законов и поручил это дело Сперанскому. После четырехлетней работы было издано в 45 томах Полное собрание законов, в которое вошли начиная с Уложения царя Алексея Михайловича почти все указы до кончины Александра! (числом более 30000 актов). Из Полного собрания потом извлечены постановления, сохранившие свою силу, которые составили «Свод законов Российской империи» (1833)[173].

Далее заслуживают внимания новые постановления о сословиях. По учреждениям Екатерины II дворянство каждой губернии собиралось в губернский город и составляло «дворянское собрание» для выбора должностных лиц; каждый местный дворянин имел здесь право голоса. Это право с течением времени сделалось источником многих злоупотреблений; богатые помещики набирали себе клиентов из мелкопоместных и по своей воле распоряжались их голосами. Манифестом 1831 года право голоса на дворянских выборах ограничено известною степенью имущества (100 душ крестьян или 3000 десятин земли); исключение сделано только для больших чинов. Вследствие постоянного прилива чиновников дворянское сословие чрезмерно размножалось; поэтому право приобретать потомственное дворянство ограничено было штаб-офицерским чином в военной службе и V классом в гражданской (1845)[174]. В 1827 году издан благодетельный указ о пенсиях за государственную службу.

Для управления государственными крестьянами, казенными землями, лесами и кочевыми инородцами вновь учреждено министерство государственных имуществ (1837), причем государственные крестьяне каждой губернии разделены на округи, округи — на волости (заключающие до 6000 душ), а волости — на «сельские общества». Что касается крепостного состояния, то император Николай, подобно своему предшественнику, не решился его отменить; вскоре после вступления на престол он издал манифест (2 мая 1826 года), которым опровергались ложные слухи о перемене в правах сельского населения и возвращалось неуклонное исполнение установленного порядка. Из дальнейших указов о крепостных замечательны следующие: запрещено продавать крепостных людей отдельно от семейств; позволено помещикам отдавать земли в пользование своим крестьянам за условные повинности, и такие крестьяне названы «обязанными» (1842); крепостным позволено приобретать недвижимую собственность с согласия их помещиков.

ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА

Между событиями внешней политики первое по времени место занимает война с Персией за границы (1826–1828); в ней прославился своими победами генерал Паскевич, назначенный главнокомандующим нашею закавказскою армией. (Особенно известны его победа при Елисаветполе и взятие Эривани.) Фет Али-шах по миру, заключенному в Туркманчае, уступил России ханства Эриванское и Нахичеванское и заплатил 20 000 000 рублей серебром контрибуции.

Еще не окончилась персидская война, как началась борьба с Турцией вследствие покровительства, которое русский государь оказывал грекам, восставшим против турецкого владычества. В октябре 1827 года русские принимали участие в знаменитом Наваринском сражении, где турецко-египетский флот был уничтожен соединенными эскадрами: английскою, французскою и русскою. Весною 1828 года русская армия под начальством графа Витгенштейна вступила в княжества Молдавию и Валахию, перешла за Дунай и овладела Варною, а в следующем году новый главнокомандующий граф Дибич разбил великого визиря, перешел Балканы и занял Адрианополь. Между тем в Азии Паскевич взял крепости Каре, Ахалцых и занял Эрзерум, столицу турецкой Армении. Тогда султан Махмуд II заключил с Россией мир в Адрианополе (1829): он уступил России восточный берег Черного моря, признал Молдавию, Валахию и Сербию под нашим покровительством, открыл русским судам свободное плавание по Дунаю и Дарданеллам и признал независимость Греческого королевства.

В отношениях к европейским державам император Николай сохранял начала Священного союза и всегда готов был оружием поддерживать старый порядок в Европе, хотя бы и с явным ущербом для русских интересов. Так, в 1849 году, когда Франция, Германия и Италия были потрясены революционным движением, он по просьбе австрийского императора посылал свои войска на помощь Австрии против восставших венгров. Это восстание скоро было усмирено, но, сильно возбудив против себя венгров, Россия не заслужила благодарности и от Австрии.

ПОЛЬСКОЕ ВОССТАНИЕ

Благодаря конституционному устройству и внутреннему спокойствию материальное благосостояние Польши начало было развиваться; земледелие, торговля, промышленность и литература в течение 15 лет достигли значительной степени процветания. Но между тем в народе, в армии, между студентами образовались тайные общества, которые волновали умы надеждою на возвращение самобытности.

Поляки скоро забыли великодушие императора Александра I, который предал забвению помощь, оказанную ими Наполеону в войнах с Россией, и по собственному расположению даровал Царству Польскому либеральное политическое устройство, которого не имела и сама Россия. Это самое устройство и особенно существование особой польской армии возбуждали в поляках мечты о тех временах, когда они составляли могущественное государство. Главным стремлением польских патриотов было приобрести еще большую отдельность от России и расширить пределы царства присоединением к нему западнорусских провинций, возвращенных при Екатерине II. Подобное стремление поддерживалось тем обстоятельством, что коренное русское население этих провинций принадлежало к низшим сословиям и большею частью находилось в крепостном состоянии, а землевладение и образование сосредоточивались по преимуществу в руках католических панов и шляхты. Система воспитания, устроенная в начале XIX века, имела также влияние на последующие события. Стараниями князя Адама Чарторыйского, куратора Виленского учебного округа, число школ в литовских и белорусских губерниях значительно умножилось, причем наставниками назначались преимущественно поляки и воспитание юношества велось в польско-католическом духе. (Виленский учебный округ обнимал почти всю Западную Россию, а Виленская академия была возведена Александром I на степень университета в 1803 году.) В юго-западном крае на этом поприще действовал граф Фадей Чацкий, визитатор училищ Киевской, Подольской и Волынской губерний (главным предметом его попечений была основанная им Кременецкая гимназия, обращенная потом в лицей). Между тем как тайные общества приготовляли поляков к вооруженному восстанию, на Варшавском сейме, собиравшемся через каждые два года, обнаружилась открытая оппозиция правительству. Революционные движения, происходившие в Западной Европе (именно в Испании и Италии), усилили волнение умов в Польше. Наконец, Июльская революция в Париже оживила надежды на помощь французов и ускорила движение. Люди более умеренные и благоразумные хотя и сомневались в успехе, однако не имели мужества противиться увлечению революционной партии (состоявшей преимущественно из военной и учащейся молодежи); они молча уступили ей поле действия.

Ночью 17 ноября 1830 года толпа заговорщиков (состоявшая большею частью из воспитанников военной школы) бросилась в Белведерский дворец, где жил наместник Царства Польского великий князь Константин Павлович. Великий князь успел вовремя спастись; видя, что польские войска приняли сторону мятежников, он удалился из Варшавы[175]. Восстание быстро распространилось по всему царству и проникло в Литву. Главнокомандующим польских войск и диктатором вначале был объявлен генерал Хлопицкий, некогда сражавшийся под знаменем Костюшки. Император двинул в Польшу 100000 войска. Предводитель этой армии граф Дибич выиграл кровопролитное сражение при Грохове, под Варшавою, но так как он поддался колебаниям и не сделал тотчас решительного нападения на столицу, то польская армия успела оправиться и пополнить свою убыль. Генерал Скжинецкий (сменивший тяжело раненного Хлопицкого) задумал неожиданным ударом уничтожить русский гвардейский корпус, который занимал отдельную позицию между Наревом и Бугом и состоял под командой великого князя Михаила Павловича. Фельдмаршал Дибич с главными силами поспешил на помощь гвардии и выиграл у поляков вторую упорную битву, при Остроленке; вслед за тем он умер от холеры, которая свирепствовала тогда в России со страшною силой (жертвою ее сделался и великий князь Константин Павлович). Место Дибича заступил граф Паскевич[176].

Между тем в самом польском лагере не было единодушия; там боролись две партии: аристократическая (во главе которой стоял Адам Чарторыйский) и демократическая (одним из вождей последней был профессор Виленского университета историк Лелевель). Скжинецкий и его преемники (Дембинский, Малаховский и др.) не были способны остановить движение русских войск на Варшаву, и 25 августа 1831 года Паскевич взял приступом Волю — предместье столицы; а на другой день после отчаянного сопротивления сдалась и сама Варшава. Мятеж был усмирен, и главные предводители спаслись бегством за границу. В феврале 1832 года Учредительная хартия отменена и Царство Польское вошло в состав империи наравне с другими ее областями. Варшавский и Вилеиский университеты были закрыты (также и Кременецкий лицей). Для западных областей спустя года два основан русский университет святого Владимира в Киеве.

ВОССОЕДИНЕНИЕ УНИАТОВ

После усмирения польского мятежа самою важною мерою в Западной России была отмена унии.

Еще при Екатерине II, когда западные области были возвращены России, в Униатской Церкви началось движение в пользу воссоединения с Церковью Восточною и многие униаты обратились тогда в православие. В конце XVIII столетия это движение приостановилось, не будучи поощряемо из Петербурга. Заведование делами Униатской Церкви даже было поручено Римско-католической коллегии, учрежденной в Петербурге для католиков Русской империи. Около 2000000 жителей оставались еще униатами. Поляки усилили свои старания, чтобы обращать униатов в католиков. В самой Униатской Церкви происходили раздоры; белое духовенство, т. е. священники, постоянно жаловались на обиды от униатских монахов, принадлежавших к Базилианскому ордену: базилиане захватили себе лучшие церковные имения и вообще были усердные союзники католицизма.

В царствование Николая Павловича было обращено особенное внимание на церковные дела в западном крае. Лучшие люди из униатского духовенства начали действовать в пользу воссоединения своей Церкви с православною. Из них главным деятелем на этом пути явился Иосиф Симашко (впоследствии литовский митрополит); им содействовал управляющий министерством внутренних дел (после граф) Блудов. В 1828 году для заведования делами Униатской Церкви император учредил особую Греко-униатскую коллегию под председательством греко-униатского митрополита. Большая часть базилианских монастырей была закрыта, и основана особая семинария (в Жировичах, недалеко от Слонима) для образования униатского духовенства. В то же время начато было в Униатской Церкви очищение греческих обрядов от католических примесей и постепенное приготовление к воссоединению. Польское восстание 1831 года ускорило это дело. Католическая партия, однако, не переставала мешать ему: пользуясь крепостным правом, помещики старались отвлекать своих крестьян от возвращения к православию. Тогда решено было покончить с унией торжественным актом. В 1839 году собрались в Полоцке греко-униатские епископы с большим числом своего духовенства и составили соборный приговор, в котором изложили состояние своей Церкви и просили государя о соединении ее с православною Церковью; на эту просьбу последовало высочайшее утверждение. (За унией оставалась пока Холмская епархия в Царстве Польском, а вне пределов России русская Униатская Церковь существует в Шгации и Венгрии[177].)

КРЫМСКАЯ ВОЙНА. КАВКАЗ

Европейские революционные движения 1848–1849 годов породили при петербургском дворе неосновательные опасения, что подобные движения могут распространиться и на Россию. Отсюда возникла печальная эпоха реакции, которою ознаменовались последние годы Николаева царствования. Усилились всякого рода административные и полицейские стеснения. В эту-то эпоху произошла так называемая крымская война. В 1852 году совершился новый разрыв между Россией и Турцией. Поводом к сему разрыву послужило то обстоятельство, что русское правительство вступилось за права христиан греческого исповедания в Палестине. Когда Порта ответила отказом на требования императора Николая, русская армия под начальством князя Горчакова летом 1853 года перешла границу и заняла княжества Молдавию и Валахию, а осенью того же года русский Черноморский флот под начальством адмирала Нахимова истребил турецкую эскадру при Синопе. Но Англия и французский император Наполеон III, опасаясь за самое существование Турции, послали ей на помощь свои войска и флот под предлогом поддержать политическое равновесие Европы; к ним присоединилась и Сардиния. Австрия, хотя и спасенная русскою помощью во время Венгерского восстания, также приняла против нас угрожающее положение[178]. Тогда возгоралась борьба России с четырьмя соединенными державами. Союзники, пользуясь своим громадным паровым флотом, появились почти на всех русских водах: в Черном море, Балтийском, Белом и у берегов Камчатки. Главные же военные действия сосредоточились на наших южных границах. В сентябре 1854 года русская армия очистила княжества и перешла обратно Прут (а эти княжества были заняты австрийскими войсками). В то же время сильный англо-французский флот высадил войско союзников в Крыму, у Евпатории. Главнокомандующий Крымскою армией князь Меншиков на берегах Пальмы дал сражение, но принужден был отступить. Неприятели с моря и суши осадили Севастополь, в гавани которого заперся наш парусный Черноморский флот: часть этого флота потоплена при входе в бухту, чтобы преградить доступ неприятельским кораблям. В продолжение 11 месяцев длилась под Севастополем упорная и чрезвычайно кровопролитная борьба. (При защите его из русских моряков отличились адмиралы Корнилов, Нахимов и Истомин, все трое павшие геройскою смертью; инженерные работы велись под руководством немца Тотлебена, заслуги которого в этой войне потом были очень преувеличены.) Попытки наших генералов штурмовать англо-французский лагерь на Инкерманских высотах и при Черной речке окончились неудачею. Русская армия, бывшая всегда предметом особых попечений императора Николая, сражалась с обычным своим мужеством и самоотвержением; но союзники имели на своей стороне превосходство нарезного оружия и путей сообщения; между тем как они легко получали подкрепления и продовольствие при помощи своих пароходов, сообщение Центральной России с Крымом производилось обширными степями по простым дорогам (Россия имела тогда одну только железную дорогу — между Москвою и Петербургом). Вообще эта война показала, как далеко Россия отстала от Европы в культурном отношении. Во время Севастопольской осады, 18 февраля 1855 года, скончался император Николай Г и на престол вступил его сын и преемник Александр И. Война продолжалась.

27 августа после страшного трехдневного бомбардирования и решительного приступа французы овладели Малаховым курганом, т. е. главным севастопольским укреплением; тогда русский главнокомандующий князь Горчаков (сменивший князя Меншикова) оставил разрушенный город и перевел гарнизон на северную сторону Севастопольской бухты. Между тем в Малой Азии, на южных пределах Закавказья, русские имели почти постоянный успех в битвах с турками; завоевание крепости Карса генералом Муравьевым ускорило ход переговоров о мире. Наконец война прекратилась.

Парижским миром 1856 года (18 марта). С обеих сторон завоевания были возвращены; устья Дуная, впрочем, отошли к Турции; Черное море объявлено нейтральным и открыто для торговых судов всех наций, а мы обязались не восстановлять там своего военного флота.

Финансы государства находились в затруднительном положении еще со времен Континентальной системы. Войны 1828–1831 годов расстроили их еще более. Но в следующий затем мирный период, продолжавшийся 16 лет, благодаря расчетливости, которою отличалось управление финансами умного министра из немцев графа Канкрина, и благодаря таможенному покровительству русской промышленности дела поправились: ценность ассигнаций повысилась, звонкая монета явилась в изобилии[179]. В Крымскую войну борьба с двумя самыми могущественными державами потребовала огромных усилий и пожертвований. Но по своим нравственным последствиям эта война была небесполезна для России, потому что способствовала уяснению общественных недостатков. Вместе с новым царствованием начались большие преобразования.

Кроме упомянутых войн царствование Николая I ознаменовано беспрерывными военными действиями против кавказских горцев.

Когда Грузия была присоединена к России, Кавказский хребет очутился между русскими владениями; тогда открылась продолжительная борьба с кавказскими горцами. Сначала русские ограничивались оборонительными действиями от набегов разбойничьих племен; с назначением генерала Ермолова главнокомандующим (1816) наше владычество мало-помалу стало проникать в горы. Но успехи русских были остановлены появлением новой мусульманской секты — мюридизма, который в тридцатых годах прошлого столетия с необыкновенною быстротою распространился в Кавказских горах, и мелкие, разъединенные дотоле племена соединились общим религиозным фанатизмом; из предводителей мюридов самым сильным и опасным для нас явился Шамиль, принявший высший духовный титул имама. Вытесненные из многих пунктов, русские должны были значительно увеличить свои силы и начать трудную, упорную борьбу с грозным имамом. Тщетно время от времени войска совершали экспедиции в разные горные области, жгли и разоряли черкесские аулы; предприятия эти были отрывочны, и покорение племен медленно подвигалось вперед. Распространение прочных завоеваний началось только с проложением широких лесных просек и открытием более правильных и постоянных наступательных действий[180]. Между тем влияние мюридизма значительно ослабело, и горные племена начали уже тяготиться деспотизмом своего имама.

V

Взгляд на русскую образованность в первую половину XIX столетия

ВЫСШИЕ КЛАССЫ

Петровские реформы ускорили сближение России с Западной Европой, но в этом сближении по естественному ходу истории долгое время участвовали одни высшие классы; оно состояло преимущественно в заимствовании внешних форм европейской культуры. Со второй половины XVIII столетия дети знатных дворян окружались иностранными гувернерами, преимущественно французами. В верхних слоях общества преобладали французский язык и французская литература. Женщины в особенности подвергались изнеженному воспитанию и отчуждению от национальных преданий. «Ни в одной европейской стране, — замечает иностранный путешественник (барон Гакстгаузен), — между высшим классом нет такой изнеженности и роскоши, как в России». Главная причина этого явления заключалась в существовании крепостного права, которое давало возможность без личного труда пользоваться постоянными доходами и окружать себя раболепной прислугой. Стремление к изящным европейским формам цивилизации тем не менее содействовало дальнейшему развитию вкуса и смягчению нравов.

А в эпохи, трудные для отечества, как 1812 год, все классы народа равно проявляли высокий патриотический дух.

Дворянство вне чиновного класса (бюрократия) не получило большого политического и родового значения. С одной стороны, провинциальные дворянские собрания и выборы обыкновенно находились под влиянием администрации; с другой — реформы Петра I открыли доступ в дворянское сословие всем классам посредством чина. С тех пор постоянный прилив чиновников был так велик, что старые боярские роды почти затерялись в массе новых дворян, каковы потомки приказного люда, дети белого духовенства, инородцы, иностранцы и пр. Это был, однако, прилив наиболее энергичных сил из других классов, а право собраний и выборов поддерживало в дворянстве политическую опытность. Утверждению родовой и поземельной аристократии препятствовал также обычай наследства, т. е. беспрерывное дробление дворянских имуществ между детьми и переход земель в чужие руки от фамилий обедневших. Хотя служба со времен Петра III была не обязательна для дворян, но они по-прежнему составляли класс по преимуществу служебный; богатым дворянам служба предоставляла главный путь для достижения почетного, значительного положения в обществе, а бедным она давала средства существования. Притом, чтобы пользоваться всеми правами своего состояния (например, для участия в выборах), дворянин должен был иметь хотя первый чин. Военная служба вообще представляла хорошую практическую школу для молодежи. Она приучала ее к дисциплине, т. е. к порядку и повиновению; армия сближала людей разных слоев общества, с разных концов Русской земли и была главным хранилищем патриотических преданий.

Служба сосредоточила массу дворян в городах и армии; а в деревнях проживали большею частью мелкие помещики, уже оставившие службу. Богатые помещики с своею многочисленною дворней проживали в столицах; но после 1812 года значительная часть их рассеялась по губернским городам и способствовала здесь оживлению общежития и торговли предметами роскоши.

Удаление наиболее образованных и богатых землевладельцев из своих поместий и предрассудки, порожденные крепостным правом, мешали сближению их с земледельческим сословием, а следовательно, и их культурному влиянию на крестьян и на успехи земледелия.

КРЕСТЬЯНСКОЕ СОСЛОВИЕ,

на котором основывается значение России как государства по преимуществу земледельческого, оставалось верно своим старым обычаям, понятиям и преданиям; в его быту сохранилась та же простота и бедность. Нравы и увеселения его отличались прежнею грубостью и однообразием (водка, кулачные бои, хороводы и пр.). Грамотность весьма медленно распространялась между крестьянами: в сказках и песнях простолюдин по-прежнему находил главное удовлетворение для своей художественной потребности. Русское население северной полосы обнаруживает более деятельный и промышленный характер, нежели в других частях империи; здесь крепостное право было развито наименее, и в основе народного характера сохранился предприимчивый дух древних новгородских и суздальских поселенцев. Самое зажиточное население встречается по Волге (например, в Ярославской губернии). Напротив, самое бедное — в губерниях белорусских, где при неблагодарной почве крепостное право издавна было развито наиболее, где помещичий и чиновничий класс был по преимуществу польско-католический.

Развитию народного благосостояния в западных губерниях препятствовало и то обстоятельство, что коренному русскому населению малодоступна была торговая и промышленная деятельность, которая сосредоточилась там в руках евреев. После крепостного права и недостатка сельских школ вредное влияние на благосостояние и нравственность народную оказывала весьма распространенная привычка к вину.

В огромном численном преобладании великорусской народности над всеми другими заключалось главное условие нашего национального единства. Посредством колонизации, непрерывно подвигающейся на север и восток (за Уральский хребет), великорусское племя постепенно претворяло и продолжает претворять в славян массу туземных финских народцев. Отсутствие самобытности и низкая ступень гражданственности препятствовали этим народцам противостоять влиянию господствующего племени, более энергического и даровитого; но, усваивая себе русскую народность, они вносили собственные элементы в народность, язык, нравы и мировоззрение великоруссов. Отсюда произошло большое разнообразие местных говоров, обычаев и верований. Кроме того, разнообразие наружных и духовных качеств населения обусловливалось, конечно, различиями географических и исторических обстоятельств. Но русская колонизация на западных и южных окраинах государства в течение петербургского периода сделала мало успехов (за исключением Новороссии), так как встречала препятствия со стороны инородцев, более развитых в национальном, а отчасти и в культурном смысле (финляндцы, немцы, поляки, евреи, грузины, армяне и т. п.); притом и петербургская высшая бюрократия не покровительствовала русской колонизации в этих краях.

ГОРОДСКОЕ НАСЕЛЕНИЕ

Относительно своего быта представляет два направления. Оно разделялось на жителей податных и неподатных. Так называемое городское общество по учреждениям Екатерины II, согласно с развитием нашего государственного строя в XVIII веке, составилось исключительно из податных классов, т. е. купцов, мещан и цеховых; в его руках сосредоточено было городское хозяйство; а классы неподатные (дворяне, чиновники, разночинцы, духовенство) устранены от обязанности нести общественные службы. Право избирать в городские должности (голова, члены распорядительной думы и пр.) не было ограничено известною степенью достатка, а предоставлено толпе бедных мещан, которые обыкновенно подчиняются личным влияниям богатых граждан. Выборное городское управление, вполне зависимое от властей административных и подчиненное канцелярским формам, по характеру своему не отличалось от управления казенного.

В самом образе жизни городского населения господствовало то же раздвоение: между тем как купцы и мещане держались более старых обычаев и по своему умственному развитию мало отличались от массы простолюдинов, многочисленный класс мелких чиновников старался подражать в образе жизни высшему обществу, часто заимствуя у него стремление к наружному лоску и привычку жить сверх своих средств. Наиболее деятельные и честолюбивые люди податного состояния стремились обыкновенно выйти из него (посредством средних и высших школ, казенной службы и пр.) и примкнуть к привилегированному классу, что, с одной стороны, отвлекало лучшие силы от торговли и промышленности, а с другой — чрезмерно умножало количество чиновников.

Подобное раздвоение значительно мешало городскому хозяйству прийти в цветущее состояние, вместе с тем мешало и развитию так называемого среднего состояния в государстве. Города по большей части отличались бедностью материальных средств и высших умственных интересов. Только некоторые из них благодаря счастливым условиям и промышленному характеру достигли богатства и значения. Первое место занимают две столицы. После Отечественной войны, когда фабричная промышленность получила в России значительное развитие, Москва сделалась главным центром этой промышленности и внутренней русской торговли; между тем Петербург оставался главным пунктом торговли внешней. (В 1846 году городское управление Петербурга было преобразовано и к участию в нем допущены неподатные обыватели.)

Далее успехи торговли и промышленности затруднялись медленностью, дороговизной путей сообщения, а также недостатком твердого кредита. Главное же зло, которым страдала общественная жизнь и которое подрывало народное благосостояние, был недостаток добросовестности, или, другими словами, малое развитие чувства законности — наследие старых времен, поддерживаемое поверхностным просвещением и другими историческими обстоятельствами (например, издавна развившимся обычаем «канцелярской тайны»). Это зло проникло всюду: в торговлю, промыслы, суды, школы и в самую литературу. Могущественное средство против подобного зла — печатная гласность — допущено в позднейшее время; она должна способствовать более правильному развитию общественного мнения.

НАУКА И ЛИТЕРАТУРА

Европейская наука после реформы Петра Великого мало-помалу начала прививаться к русской жизни, но университет и академия не скоро могли приобрести прочное влияние на общество, которое нуждалось еще в первоначальном образовании. Притом же большинство академиков и профессоров долгое время состояло из иностранцев и оставалось почти чуждо русской жизни. Только со второй четверти XIX столетия начинается заметное влияние университета на молодое поколение, когда организованная система средних учебных заведений приготовила достаточное количество слушателей, а посылка молодых людей в заграничные университеты доставила многих отличных профессоров[181]. (Министр народного просвещения граф Уваров — почитатель классического образования.) Но сознательная потребность в научном образовании еще мало проникла в глубь общества, и в характере школьного воспитания отражался главный общественный недостаток распространением познаний по преимуществу поверхностных. Образование женщин еще не пользовалось серьезным вниманием общества, и число женских школ в провинциях было очень незначительно. В столицах же процветали женские воспитательные заведения императрицы Марии Феодоровны.

Русская литература во время Александра I окончательно усвоила себе форму западноевропейской журналистики, и звание писателя приобретает почет помимо его чина и состояния. Несколько талантливых писателей своими трудами способствуют обработке литературного слова и развитию вкуса между читателями. В этом отношении особенно важны заслуги Карамзина, который в своих повестях и «Письмах русского путешественника» явился последователем и распространителем современного ему сентиментального, мечтательного направления западноевропейской литературы. Поэты его эпохи продолжали отчасти развивать риторическое направление старой школы и возвышенный тон державинской поэзии; наиболее даровитые из них были: Озеров (его трагедии: «Эдип в Афинах», «Дмитрий Донской» и др.), Гнедич (перевод «Илиады» Гомера) и Дмитриев, известный своими сатирами; стих его отличается такою же легкостью, какою прославилась проза его друга Карамзина. Но литературный интерес пока ограничивался небольшими кружками образованных людей; журналы («Сын Отечества», «Русский вестник», «Вестник Европы» и др.) слабо распространялись в массе читающей публики, и влияние их на целое общество было весьма незначительное; впрочем, и самое содержание их еще мало представляло современного общественного интереса. Зато переводные французские романы и некоторые русские подражания этим романам находили большой круг читателей.

Во второй четверти XIX столетия наша литература получает более самостоятельный характер и начинает сближаться с русскою жизнью. Сатирическое направление достигает замечательной степени развития в комедии Грибоедова (который был русским посланником в Тегеране и убит там возмутившеюся чернью в 1829 году), в неподражаемых баснях Крылова и особенно в художественных произведениях Гоголя. Эти три писателя преследуют темные стороны русского общества, особенно привычку скрывать недостатки и выставлять свою деятельность в лучшем ложном свете. Грибоедов в своей комедии «Горе от ума» изобразил пустоту интересов и мелочность современного московского «света». Крылов под формою коротких и чрезвычайно остроумных басен метко оттенял разнообразные стороны русского быта. Он подражал французскому баснописцу Лафонтену, но внес в свои басни столько оригинального русского духа, что остался поэтом самобытным[182]. Гоголь, родом малоросс, в главных своих произведениях (юмористическая поэма «Мертвые души» и комедия «Ревизор») воспроизвел яркие черты из мира русских чиновников и помещиков. Юмор Гоголя поражает читателя неистощимою веселостью; хотя в глубине своей отзывается довольно скорбным чувством. (Его, однако, справедливо можно упрекнуть в сильном пристрастии к малорусскому элементу и слишком отрицательном отношении к великорусскому.) Гоголь нашел себе многочисленных последователей («натуральная школа»), которые усвоили нашей периодической литературе преимущественно форму повести и под этою формой изображали разные стороны русского быта в границах, определенных цензурными постановлениями. Некоторые из них (например, Тургенев), с особенною любовью посвящая свой талант изображению крестьянского быта, мало-помалу вызвали внимание к нему и сочувствие образованного класса.

Но между тем как просвещенные литературные деятели старались о распространении научных сведений и здравых понятий в обществе, значительная часть писателей и журналистов не возвышалась над уровнем полуобразованной массы читателей; она продолжала развивать риторическое и сентиментальное направление предыдущей эпохи и вносила в литературу элементы недобросовестности. Например, внешнее могущество России (плод ее крепкого внутреннего единства) подавало повод свысока отзываться о западноевропейской цивилизации и провозглашать ее отжившею; таким образом, вместо стремления к народному самопознанию и к исправлению своих недостатков подобные писатели поощряли в обществе излишнее самодовольство, ведущее к застою. Бесконечным содержанием для романов служило однообразное, эгоистическое чувство любви, и женщина изображалась крайне односторонне, то есть как предмет этого эгоистического чувства. Из романов с историческим и патриотическим характером в эту эпоху выделяются произведения Загоскина («Аскольдова могила», «Юрий Милославский») и Лажечникова («Басурман» и «Последний новик»). Литературная критика долгое время отличалась своим ничтожеством и мелочным направлением; только в сороковых годах она приобрела некоторую силу и оригинальность под пером даровитого Белинского (к сожалению, не получившего основательного образования), который умел приводить в тесную связь вопросы чисто литературные с вопросами общественными и пробуждал к ним живой интерес.

Поэзия, основанная на западных образцах, и обработка изящного стиха нашли себе самых полных представителей в лице Батюшкова, Жуковского, последователя германской романтической школы, и Пушкина. Но последний (1799–1837) своим удивительным поэтическим чутьем понял, какие богатства заключаются в народной словесности, которая в первобытной, наивной форме раскрывает дух народа, его помыслы, его радости и страдания; он пытался найти источники вдохновения в народном эпосе, т. е. в песнях, сказаниях и преданиях[183]. Он пытался также брать содержанием своей поэзии настоящее и прошлое русской жизни. В его «Евгении Онегине» отразились некоторые идеализованные черты современного дворянского быта; а чтение «Истории» Карамзина вдохновило его написать величественную историческую трагедию «Борис Годунов»[184].

Разлад литературы с родным бытом особенно мешал развитию национальной русской драмы. Наше драматическое искусство представляло бедность замечательных оригинальных произведений при большом количестве переводов и переделок, в особенности с французского. Поэтому театр, имеющий своею высшею задачей улучшение нравов, еще не мог приобрести значительного влияния на русское общество[185].

Из произведений наших духовных ораторов XIX века первое место занимают труды Филарета, митрополита московского, и Иннокентия, архиепископа херсонского.

Эпоха николаевской реакции (1848–1855) особенно сильному стеснению подвергла русскую литературу, когда цензура, и прежде строгая, теперь задерживала всякое сколько-нибудь свободное выражение творческой мысли и общественного чувства.

ИСТОРИОГРАФИЯ

Начало критической разработки русской истории в значительной степени положено было в XVIII в. немецкими учеными, членами Петербургской Академии наук, именно Байером, Миллером и Шлецером, которые трудились над источниками первоначальной русской истории (причем басню о призвании варягов-руси по внешности облекли в научную систему). Миллер, кроме того, оказал большую услугу науке как издатель многочисленных исторических материалов. В том же веке некоторые из русских писателей пытались составить полную историю. Во-первых, заслуживает внимания «Ядро Российской империи», написанное Манкиевым при Петре Великом; оно имеет вид исторического учебника. Еще более замечателен труд Татищева, который под именем «Истории Российской с самых древнейших времен» представил подробный свод летописных известий, доведенный до Михаила Феодоровкча[186]. Потом следует «Русская история» князя Щербатова, написанная в царствование Екатерины II (15 томов); не ограничиваясь одним сводом известий, автор старался объяснить события и обращал внимание на внутреннее состояние общества. В царствование Александра! написана была Карамзиным знаменитая «история Государства Российского» (12 томов; доведена почти до эпохи Романовых). Огромная начитанность, блестящий литературный талант и горячая любовь к предмету сообщили истории Карамзина весьма важное значение; она составила эпоху в нашей исторической литературе. Впервые появившийся на русском языке изящный живописный рассказ событий возбудил в обществе живей интерес к отечественной истории, и книга имела необыкновенный успех. Ее упрекали в слабости исторической критики и в том, что события по большей части имеют одну внешнюю, хронологическую связь между собою, но эти недостатки связаны вообще с характером исторической науки в то время. (Примечания в его книге до сих пор драгоценны многочисленными выписками из исторических материалов.) После Карамзина заслуживают внимания «Повествование о России» Арцыбаше в а — сухой свод летописных и других известий, доведенных до 1698 года, и «История русского народа» Полевого, прекратившаяся на царствовании Иоанна Грозного. С 1851 года стала издаваться «История России с древнейших времен» Соловьева, отличающаяся подробным сводом источников и стремлением раскрыть внутреннюю связь событий (изложение XVII и XVIII веков богато извлечениями из неизданных государственных актов). Все сочинение заключает 29 томов. Он остановился на царствовании Екатерины II (1879).

Материалами для русской истории XVIII и первой половины XIX столетия служат, во-первых, «Полное собрание законов», во-вторых, многочисленные мемуары русских и иностранцев (последние, впрочем, часто пристрастны и заключают в себе много лжи). Из иностранных замечательны мемуары генерала Гордона, Беркгольца и Манштейна; из русских — майора Данилова и Болотова, которые важны для быта русских дворян XVIII столетия; для истории высшего класса и русской администрации любопытны записки князя Шаховского, Порошина, Державина, княгини Дашковой, Храповицкого (статс-секретаря Екатерины II), самой ЕкатериныII и сенатора Лопухина; а для военной истории — записки графа Толя. Самые же богатые запасы исторических материалов (акты дипломатические и административные, судебные дела и пр.) хранятся в государственных архивах[187].

VI. Александр II Освободитель. 1855–1881

1856–1859–1861–1863–1873–1877

ОСВОБОЖДЕНИЕ КРЕСТЬЯН

18 марта 1856 года Парижский мир окончил трехлетнюю тяжелую войну по Восточному вопросу, и только после этого умиротворения новому государю угодно было исполнить обряд своего коронования (26 августа в Москве). Торжество венчания сопровождалось целым рядом монарших милостей (между прочим, возвращение из Сибири декабристов 1825 года и польских мятежников 1831 года). Вслед за тем император Александр II приступил к величайшей своей реформе — к отмене крепостного права, которое утвердилось целыми веками, порождало множество злоупотреблений помещичьей власти, вредно влияло на нравы и задержало экономическое развитие России. Сознание, что это право отжило свое время и нуждается в реформе, выражалось и в некоторых мерах предыдущих царствований (например, указы Павла I с трехдневной работе в неделю, Александра! о свободных хлебопашцах и Николая I о крестьянах «обязанных» и инвентарных правилах). Но решение о неотложной его отмене вполне принадлежит Александру II[188].

В 1861 году 19 февраля (день восшествия на престол) подписан высочайший Манифест об уничтожении крепостного права. Вместе с Манифестом изданы были Положения о новом устройстве крестьянского сословия и наделении крестьян землею. Бывшие крепостные крестьяне (вместе с дворовым и считавшие более 22 000 000 душ) поступили в число свободных сельских обывателей, но пока остались во временнообязанном отношении к помещикам, т. е. до выкупа своего полевого надела обязаны были платить оброк и отправлять некоторые повинности в пользу помещика. Выкуп производился по обоюдному согласию с помещиком при помощи ссуды от правительства. Смотря по местности, определены были наименьшие размеры крестьянского земельного надела. Подробности этого надела и размер повинностей представлялось определить уставными грамотами, которые заключались между крестьянами и помещиками. Для рассмотрения обоюдных недоразумений и споров и для наблюдения за исполнением положений были временно учреждены для каждого уезда так называемые мировые посредники, а для всякой губернии — «губернское по крестьянским делам присутствие». Крестьянское сословие, вышедшее из крепостной зависимости, получило для своего внутреннего управления общинное устройство; каждое сельское общество, или мир, решает свои дела на сельском сходе; исполнителем этих приговоров является выборный староста. Несколько сельских обществ составляют волость с волостным правлением, старшиною и волостным судом во главе.