Краткие очерки русской истории

ДЕЛА ВНУТРЕННИЕ И ВНЕШНИЕ

Из правительственных распоряжений Анны замечательны следующие. Во-первых, Верховный тайный совет уничтожен и на место его учрежден «кабинет», члены которого назывались кабинет-министрами. Затем отменен был неприятный дворянству указ Петра о майорате. Он не соответствовал русским обычаям и понятиям о наследстве (которые всем детям предоставляют равные части), а потому послужил источником зависти, разных хитростей и породил многие судебные процессы. Например, родители, принужденные передать землю одному сыну, другому отдавали деньги, скот, хлеб, земледельческие орудия; от такого раздела сельское хозяйство приходило в расстройство. Далее, облегчена обязанность дворянской или шляхетской службы. Прежде дворяне служили в войске неопределенное время, только раны, болезнь или глубокая старость давали им право на отставку. Анна положила для них сроком службы 25 лет.

Стоя во главе русской армии, Миних ввел в ней рабское подражание немецким образцам, чем нарушил ее самостоятельное развитие и более соответственные народному характеру уставы, данные ей Петром Великим. По предложению Миниха учрежден в Петербурге кадетский корпус для воспитания нескольких сот дворянских детей, и русские офицеры уравнены в жалованье с иностранцами, состоявшими в русской службе. Видя усиливающееся значение гвардии, Анна умножила ее число. К двум полкам (Преображенскому и Семеновскому) она прибавила еще два: вскоре после вступления на престол она велела набрать Измайловский полк из украинских однодворцев, а офицеров назначила к нему преимущественно из ливонских и эстонских немцев; потом учрежден Конный гвардейский полк. Вообще внешним порядком и безостановочным течением дел правление Анны превосходит царствования предьщущее и последующее, но господство немцев возбуждало большое неудовольствие.

Анна Иоанновна возвратила Персии провинции, завоеванные Петром, которые мало приносили нам пользы, а между тем стоили больших издержек. По смерти Августа II (1733) русское правительство вмешалось в дело о наследстве польского престола и поддерживало саксонского курфюрста Августа III против его соперника короля Станислава Лещинского, которому помогали французы. Русское войско под начальством Ласси осадило Данциг, где заперся Лещинский; Миних, сменив Ласси, взял город; король спасся бегством, и Август III утвержден на польском престоле.

В союзе с Австрией Россия открыла войну против Турции. В этой войне отличились те же иностранцы Ласси и Миних: первый взял Азов и проник в восточную часть Крыма, а второй взял Перекоп, Очаков и одержал блистательную победу над турками при Ставучанах (в Молдавии). Но австрийцы слабо поддерживали своих союзников; потерпев несколько поражений, они вступили в переговоры с Портою при посредничестве французского посла в Константинополе. Бирон также принял посредничество французов; мир был заключен в Белграде (1739). Россия не приобрела почти никаких выгод и ограничилась славою своих побед, которые обошлись весьма дорого, потому что походы по южным степям были очень трудные и сопровождались большою потерею людей, притом Миних не обнаруживал заботливости о сбережении солдат.

Анна Иоанновна желала упрочить русский престол за потомством своего отца. Она выдала племянницу свою, мекленбургскую принцессу Анну Леопольдовну, за Антона Ульриха, принца брауншвейгского, и, когда от этого брака родился сын Иоанн, назначила его наследником престола (в сентябре 1740 года). Императрица в то время страдала тяжкою болезнью и, очевидно, приближалась к смерти. Бирон, уже выбранный (при помощи русских штыков) герцогом курляндским, начал хлопотать о регентстве. По его желанию кабинет-министры и несколько других знатных лиц подали императрице просьбу о том, чтобы она назначила Бирона правителем государства до совершеннолетия наследника. После некоторого колебания умирающая Анна Иоанновна согласилась на эту просьбу.

ИОАНН VI. 1740-1741

СВЕРЖЕНИЕ БИРОНА И ПРАВЛЕНИЕ АННЫ ЛЕОПОЛЬДОВНЫ

Регентство Бирона продолжалось только три недели. Соперник его, честолюбивый, энергичный фельдмаршал Миних, предложил матери императора свои услуги для свержения регента и получил согласие. Однажды ночью он отправился к Летнему дворцу в сопровождении 80 гренадер и арестовал герцога; Анна Леопольдовна была объявлена правительницею, а Бирона сослали в Пелым. Но Миних обманулся в надежде играть главную роль в империи. Правительница не доверяла Миниху, опасаясь его честолюбивых замыслов; фельдмаршал вышел в отставку. Таким же недоверием она отдалила от себя и другую свою опору — графа Остермана.

Беспечностью Анны Леопольдовны и неудовольствием народа на правителей-немцев воспользовалась Елисавета Петровна. Приверженцы Елисаветы постарались расположить в ее пользу нижние гвардейские чины, особенною ловкостью отличился при этом доктор ее Лесток. Он уговорил Елисавету действовать решительно. Однажды ночью (в ноябре 1741 года) она явилась в казармы Преображенского полка и обратилась с речью к солдатам: 300 человек последовали за нею. Семейство правительницы было немедленно арестовано, а Елисавета провозглашена императрицею. Маленького Иоанна Антоновича заключили потом в Шлиссельбургскую крепость, а мать с мужем и другими детьми отправлена на житье в Холмогоры. Миних, Остерман, Головкин и некоторые другие вельможи, устранявшие от престола Елисавету, преданы суду и приговорены к смерти, но императрица заменила смертную казнь ссылкою: Остерман отправлен в Березов, а Миних — в Пелым (на место Бирона, которого перевели в Ярославль).

ЕЛИСАВЕТА ПЕТРОВНА. 1741–1761

ДВОР ЕЛИСАВЕТЫ

Лица, помогавшие Елисавете взойти на престол, были щедро награждены: 300 гренадер, которые последовали за нею ко дворцу правительницы, составили особый отряд гвардии под названием «лейб-компании»; все они получили дворянское достоинство и вотчины. С воцарением Елисаветы пало господство немецкой партии в государстве и престол окружили исключительно русские вельможи[134]. Елисавета отличалась набожностью и делала частые поездки на богомолье, но любила также придворные праздники и увеселения; управление же государством предоставляла доверенным лицам. Из приближенных особ самую видную роль в это царствование играли следующие вельможи.

Во-первых, братья Разумовские, родом из простых малороссийских казаков. Старший из них, Алексей Григорьевич, в молодости был придворным певчим; обратив на себя милостивое внимание Елисаветы, он скоро возвысился в звание фельдмаршала и графа; это был человек простой и добродушный, не отличавшийся ни способностями, ни честолюбием. Вместе с Алексеем Разумовским возвысился и младший его брат Кирилл, получивший образование за границею. Для него позволено было казакам снова выбрать себе гетмана (по смерти Апостола место гетмана оставалось незанятым), и малороссийская рада выбрала молодого Кирилла Разумовского, который, так же как и брат, не обладал деятельным характером. Гораздо более воспользовалась своим значением фамилия Шуваловых. Иван Иванович Шувалов во вторую половину царствования заступил при дворе место Алексея Разумовского. Ловкий царедворец, отличавшийся мягким обращением с низшими (что составляло еще редкость в то время), он был хорошо образован, оказал значительные услуги государству своими заботами о народном просвещении и заслужил славу русского мецената. Он покровительствовал знаменитому Ломоносову; его же стараниями был основан и первый русский университет. Родственник его Петр Иванович Шувалов, человек весьма даровитый, к сожалению, был подвержен лихоимству. Далее замечателен Алексей Петрович Бестужев-Рюмин, который в качестве канцлера заведовал внешними делами. Бестужев возвысился благодаря дружбе Лестока, но вскоре сделался его врагом и вооружил против него императрицу, так что Лесток подвергся ссылке[135].

ВНУТРЕННЕЕ УПРАВЛЕНИЕ

Первым важным распоряжением Елисаветы в делах внутреннего управления было уничтожение кабинета и возвращение сенату того значения, которое ему дано Петром Великим. Относительно рекрутской повинности Россия по плану Петра Ивановича Шувалова разделена на пять частей или полос; набор рекрутов, сделавшийся теперь ежегодным, производился не вдруг со всего государства, а с каждой полосы по очереди (по 1 человеку со 100). В 1752 году основан в Петербурге Морской кадетский корпус (вместо Морской академии). Далее учреждены два заемные банка, один для дворянства, другой для купечества (заем производился под залоги движимого и недвижимого имущества по 6 %). По предложению того же Петра Ивановича Шувалова уничтожены стеснительные для торговли внутренние таможни и мелочные сборы (1754); взамен того пошлины на иностранные товары, наложенные тарифом Петра Г, значительно увеличены. В уголовном судопроизводстве отменена смертная казнь. (Говорят, Елисавета в ночь своего вступления на престол дала обет никого не казнить.) Но вообще судопроизводство и администрация во время Елисаветы находились в довольно расстроенном состоянии. Дороги, деревни и даже города были небезопасны от разбойников. Раскол, несмотря на строгие меры, постоянно размножался, а притеснения от военных команд вызывали иногда случаи добровольного самосожжения. Фанатические раскольники, затворившись в каком-либо доме или в ските, сожигались вдруг по нескольку десятков и даже сотен людей. Относительно высших классов общества в царствование Елисаветы произошла важная перемена: немецкое влияние, преобладавшее со времен Петра I, заменилось влиянием французской, более утонченной культуры. При дворе и в домах знатных людей входят в употребление французские нравы и французский язык; вместе с тем начинается господство парижских мод.

ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА

В царствование Елисаветы Россия вела две войны. Первая война была со Швецией, которая хотела возвратить завоеванную Петром Великим часть Финляндии; но русские войска под начальством Ласси одержали верх над шведами, и по миру, заключенному в Або (1743), Россия приобрела новую часть Финляндии, до реки Кюменя[136].

Во вторую половину этого царствования русские приняли деятельное участие в Семилетней войне (когда австрийская императрица Мария Терезия в союзе с Францией вооружилась против прусского короля Фридриха II).

Каждая из воюющих держав старалась склонить Елисавету на свою сторону, каждая прибегала к интригам и подкупам влиятельных лиц при петербургском дворе; наконец партия французско-австрийского союза одержала верх при помощи Шуваловых и личного нерасположения Елисаветы к Фридриху. В 1756 году восьмидесятитысячная русская армия двинулась в Восточную Пруссию под начальством фельдмаршала Апраксина. Русские взяли Мемель и разбили прусского генерала Левальда при Гросс-Эгеринсдорфе, но вслед за тем Апраксин отступил вследствие расстройства своей армии и недостатка продовольствия. Говорили, однако, будто он поступил по совету канцлера Бестужева, который во время опасной болезни императрицы рассчитывал на скорую перемену политики. Преданный суду Апраксин вскоре умер, а Бестужев был сослан в деревню. В следующие годы русские совершили несколько похддов в Пруссию; особенно замечателен поход под начальством графа Салтыкова, который, соединясь с австрийцами, разбил наголову прусского короля в битве при Кунерсдорфе. Только смерть Елисаветы (в декабре 1761 года) вывела Фридриха из критического положения, в которое он был поставлен борьбою с тремя великими державами[137].

Устранив потомство царя Иоанна Алексеевича, Елисавета постаралась упрочить русский престол за потомками Петра I. Она вызвала в Россию племянника своего, герцога голштинского Петра Ульриха (сын Анны Петровны), и объявила его своим наследником (1742), а потом сочетала его браком с принцессою ангальтцербстскою Софьею Августою, получившею в православии имя Екатерины Алексеевны.

Екатерина родилась в прусской Померании, в городе Штетине, в 1729 году. Отец ее, генерал прусской службы, был губернатором Штетина, а впоследствии, когда умер его двоюродный брат, владетельный князь цербстский, он сделался его преемником и переехал в свое небольшое княжество. (Цербст, или, правильнее, Сербск, находится около реки Эльбы, в то время на границе Пруссии с Саксонией.) Мать ее была из голштинской фамилии, и, следовательно, Екатерина приходилась дальней родственницей своему будущему супругу Петру Федоровичу. О браке ее более всех хлопотал Фридрих II, который надеялся через нее вступить в тесный союз с Россией. 14-ти лет она приехала с своею матерью в Россию, в следующем году приняла православие, и тогда совершилось ее бракосочетание с наследником престола (1745).

III

Русская образованность XVIII века

НЕКОТОРЫЕ ЧЕРТЫ ДВОРЯНСКИХ НРАВОВ

Любовь к роскоши, получившая начало вместе с подражанием западным обычаям, сделала значительный шаг вперед в царствование Анны и Елисаветы; высшее русское общество старалось окружить себя наружным блеском европейской цивилизации и усердно поклонялось западным модам. Быстро распространялась привычка жить сверх своего состояния — привычка, отличающая всегда полуобразованное общество. Женщина, освобожденная Петром из своего терема, в особенности увлеклась этою роскошью и дорогими нарядами. (Почувствовав силу своей красоты, не стесняемая более внешними препятствиями и не находя нравственной опоры в среде, ее окружающей, она скоро поддалась внушениям своих страстей, поэтому между женщинами высших классов в то время распространилась некоторая легкость нравов[138].) Между тем в большинстве русского общества господствовали почти те же патриархальные нравы, те же верования и привычки, которые характеризуют Русь допетровскую. Воспитание юношества, составляющее главную заботу образованных народов, мало продвинулось вперед после Петра Великого. Между знатными людьми тогда начался обычай учить детей преимущественно иностранным языкам и вверять их иностранным выходцам, которые редко владели научными сведениями или нравственными достоинствами. Образование людей небогатых по-прежнему ограничивалось церковнославянскою грамотою. Учение их обыкновенно начиналось с азбуки, продолжалось часословом и кончалось псалтирью.

Манштейн рассказывает в своих записках, что Вирой очень любил наружный блеск и пышность. Анна Иоанновна поэтому старалась сделать свой двор самым блестящим в Европе и не жалела расходов на его украшение. Придворные дамы и кавалеры поступали согласно с ее желанием. Но вначале пышность костюмов редко соединялась с изяществом и вкусом. Часто можно было встретить человека весьма богато одетого, но с безобразным париком на голове или в неуклюжей коляске, запряженной очень плохими конями. То же самое надобно сказать о домах русских вельмож; там, с одной стороны, блистали золото и серебро, с другой — бросалась в глаза неопрятность. Между тем вследствие распространившейся роскоши огромные суммы уходили за границу; какой-нибудь иностранец, открывший в Петербурге торговлю модными товарами, взятыми в долг, в два или три года успевал составить себе значительное состояние[139].

Что касается быта провинциальных дворян в то время, с этим бытом довольно близко знакомят нас «Записки майора Данилова». Первоначально Данилов учился грамоте у сельского пономаря, который мучил детей продолжительным сидением на одном месте и весьма часто употреблял розги, по-прежнему считавшиеся необходимою принадлежностью учения. Впоследствии Данилов поступил в артиллерийскую московскую школу (учрежденную для дворян-недорослей); тут учителем был штык-юнкер, который редкий день приходил в школу не пьяный и учеников своих без пощады сек розгами. В детстве автор «Записок» некоторое время гостил у своего родственника, данковского воеводы. Когда настали святки, воевода послал его вместе со своим сыном по уезду «славить Христа» в сопровождении слуг с несколькими пустыми санями; каждый день сани возвращались к воеводе, наполненные хлебом и живыми курами; воеводские слуги при этом случае собирали птиц даже и с тех дворов, в которых мальчики не славили. Далее «Записки» упоминают о разбойниках, грабивших помещичьи дома, как об явлении в то время самом обыкновенном (в разбоях принимали иногда участие и сами помещики); рассказывают о крестьянах, возмущавшихся против помещиков и усмиряемых городскими военными командами[140].

Другой дворянин, оставивший свои записки, Болотов, также сообщает много любопытных подробностей о провинциальном быте того времени. Например, в деревню к его матери приезжали гостить знакомые мелкопоместные дворяне. Увеселения их были почти те же самые, как и в XVII столетии. «По утрам, — говорит Болотов, — у нас обыкновенно бывали праздничные завтраки, там обеды, за ними почивание, там закуски и заедки, после того чаи, а там ужины. Проснувшись, принимались опять за еду, и прочее тому подобное». Между тем многочисленные судебные процессы, дошедшие до нас, показывают, что взаимные отношения соседних помещиков и их крестьян редко имели мирный характер, чему много способствовало отсутствие определенных границ (размежевания) для поместьев. Нападение на соседей, драки и насильственный захват земли были обычными явлениями того времени.

Но уже самое существование упомянутых записок и других сочинений, критически относившихся к современному обществу, показывает, как мало-помалу увеличивалось число образованных людей, проникавшихся новыми, европейскими понятиями. Тот же Болотов служит примером, как на Руси стало распространяться знакомство с европейскою литературою. На покупку книг он употреблял последние свои деньги и не расставался с ними даже во время своих военных походов.

НИЗШИЕ КЛАССЫ

После петровской реформы усилилось наружное разъединение между высшими и низшими классами народа; первые все более и более усваивали иностранные обычаи, а вторые оставались верны обычаям и понятиям Древней Руси. Господство крепостного права и отсутствие народных школ полагали неодолимое препятствие к умственному просвещению и материальному благосостоянию сельского населения.

Крепостное право продолжало развиваться юридически (т. е. законодательным путем) и после Петра I. Так, крестьянам запрещено было приобретать недвижимое имущество в городах и уездах, вступать в поряды и откупа; помещикам дозволено продавать крепостных людей кому бы то ни было для отдачи в рекруты, а также ссылать их в Сибирь. Правительство, заботившееся о том, чтобы никто не избегал государственных податей и повинностей, обращало в крепостное состояние людей, не принадлежащих к какому-либо определенному состоянию (например, церковнослужители, оставшиеся за штатом, мастеровые, оказавшиеся без мастерства, и другие «гулящие люди»), их записывали за помещиками, на землях которых они жили. Такое развитие крепостного права соответствовало духу того времени и эпохе временщиков, преследовавших свои личные цели. Притом же крепостные отношения отчасти продолжали существовать и в Западной Европе.

Областное управление представляло еще нестройное смешение старых московских порядков с учреждениями Петра I. Особенно силен был недостаток в мерах общественной безопасности. Притеснения от помещиков, неправосудие воевод и чиновников продолжали служить источником внутренних волнений и бедствий. Крестьяне мстили возмущениями против помещичьей власти, беспрерывными побегами и разбойничьими шайками. Для усмирения деревень часто наряжаются экзекуции, т. е. военные команды, которые бьют и грабят крестьян. С разбоями бороться было гораздо труднее. Помимо слабости земской полиции и беспечности воевод им способствовали малонаселенность государства, трудность сообщений, обширные леса и степи. Разбоями по-прежнему славилась Волга, пустынные берега которой изобиловали удобными притонами, здесь собирались шайки под начальством наиболее прославившихся атаманов («понизовая вольница»). Они были иногда очень многочисленны, имели на своих лодках пушки, разбивали караваны судов и даже вступали в открытый бой с военными отрядами. Казачество, отжившее свой старый быт, нередко подавало руку этому бедствию Русской земли. Волжское казачество поддерживало разбойна юго-востоке, а запорожцы с беглыми крестьянами (гайдамаками) совершали разбойничьи наезды в соседних с ними русских и польских провинциях[141].

ЛИТЕРАТУРА И НАУКА

Со времени преобразований Петра Великого началось в России непосредственное влияние западной литературы. Это влияние выразилось сначала рабским подражанием европейским образцам и породило у нас светскую литературу. Представители подражательной литературы были вместе и горячие поборники Петровской реформы. Таков, во-первых, князь Антиох Кантемир (сын молдавского господаря, который вступил в русское подданство при Петре): он служил русским посланником в Лондоне и Париже и приобрел себе известность сатирами. В этих сатирах, написанных тяжелыми стихами по латинским и французским образцам, Кантемир осмеивал по преимуществу недостатки современного высшего общества, как-то: лень, мелочное тщеславие и проч.[142]

Со времен Елисаветы (вместе с распространением французского языка в высших слоях общества) начинается подражание произведениям французской, по преимуществу лжеклассической литературы. Во главе этой школы стоял Сумароков со своими трагедиями и комедиями, которые написаны риторическим, напыщенным слогом. (Но современники, еще не имевшие на русском языке более изящных драматических произведений, были очень довольны сочинениями Сумарокова и назвали его «российским Расином».) Он же был и первым директором постоянного публичного театра, основанного в 1756 году.

Публичные представления в Москве начались при Петре I; с перенесением двора в Петербург они прекратились. В царствование Анны и Елисаветы при дворе находились обыкновенно иностранные труппы актеров, а русские пьесы игрались иногда воспитанниками Кадетского корпуса. По примеру их Федор Волков, сын костромского купца, человек чрезвычайно даровитый, устроил театральные представления в Ярославле. Узнав об его успехе, Елисавета вызвала в столицу Волкова с товарищами, из которых особенно знаменит актер Дмитриевский, и они-то составили первую русскую труппу столичных императорских театров.

К той же эпохе относится деятельность Ломоносова. Родиной его были берега Белого моря, край суровых, энергических поморцев. Сын холмогорского рыбака, Ломоносов ушел в Москву, чтобы удовлетворить мучившей его жажде знания. Он учился в московской Духовной академии, а образование свое докончил в Германии (у знаменитого философа Вольфа) и приобрел потом славу великого писателя и ученого. Литературная деятельность Ломоносова была очень разнообразна: он писал о русской истории, грамматике, стихосложении и проч., хотя главным его призванием были естественные науки (физика и химия). Особенно важную услугу оказал он русскому литературному языку, стараясь освободить его от иностранных примесей и тяжелых церковнославянских оборотов. В своих похвальных одах, прославлявших разные события современных царствований, Ломоносов подражал немецким и латинским поэтам; оды его высокопарны и растянуты, но они отличаются чистотой и гармонией языка, дотоле неизвестною в русской книжной словесности. Ломоносов принимал живое участие в учреждении первого русского университета, основанного в 1755 году.

Мысль Петра I соединить с Академией наук учебное значение, т. е. приготовление русских учителей, не исполнилась. Петербургская Академия сделалась приютом для немецких ученых; они по большей части не знали русского языка и находились в разладе с теми из русских людей, которые мало-помалу начали вступать в среду Академии (особенно враждовал с немецкой партией Ломоносов). Недостаток высшего преподавания должен был восполнить университет, основателем которого явился любимец Елисаветы Иван Иванович Шувалов. Этот университет учреждался именно в Москве по следующим соображениям: Москва занимала срединное положение в государстве и представляла дешевизну содержания; в ней жило много дворян и разночинцев, так что студенты легко могли найти родственников и знакомых; многие помещики воспитывали здесь своих детей и платили большие деньги домашним учителям из иностранцев (бывших прежде парикмахерами, лакеями и т. п.). Университет имел три факультета: юридический, медицинский и философский — и 10 профессоров. Для приготовления студентов при университете были основаны две гимназии с сословным различием: одна для дворян, другая для разночинцев. В университете соединялись люди всех свободных состояний (крепостные же. не допускались). Первым куратором (попечителем) нового заведения был основатель его Шувалов.

В следующем 1756 году при университете начала издаваться газета «Московские Ведомости» по образцу «Петербургских Ведомостей», издававшихся при Академии наук. В 1757 году стараниями того же Шувалова открыта в Петербурге Академия художеств для образования русских архитекторов, живописцев и скульпторов.

Между тем как писатели высших классов общества подражали иностранным образцам, в низших слоях народа совершалось довольно значительное движение тайной раскольничьей литературы. Сочинения расколоучителей были направлены против нововведений или прославляли людей, пострадавших за старую веру. Они распространялись преимущественно в рукописях и возбуждали живой интерес в приверженцах старины[143].

IV

Дальнейшее развитие государственной централизации и внешнего роста империи

Женская, или Голштейн-Готторпская линия Романовых

1765–1772–1774–1775–1785–1794–1796–1799–1801–1802–1809–1812–1815–1825–1831–1839–1855

ПЕТР III. 1761-1762

ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЕ МЕРЫ ПЕТРА III

Это был государь добродушный, но, к сожалению, недальновидный. Несмотря на весьма короткое время своего царствования, он успел, однако, сделать несколько важных и благодетельных распоряжений. Во-первых, замечателен Манифест об уничтожении обязательной службы для дворянства: теперь оно имело право служить только по своей охоте. Далее, существование Тайной канцелярии и связанная с нею система доносов и пыток оказывали вредное влияние на народную нравственность и служили источником злоупотреблений. Истинные преступники иногда произносили «слово и дело», чтобы выиграть время и избежать заслуженного наказания; другие говорили его по злобе и клеветали на людей невинных; множество лиц, запутанных в розыски, отрывались от своих семейств, от общественной и частной деятельности. Петр III уничтожил Тайную розыскную канцелярию и запретил произносить ненавистное «слово и дело». Запрещено было также преследовать раскольников, а тем из них, которые бежали за пограничные места, позволено возвратиться; им отводили в Сибири земли для поселения. Объявлено было прощение крестьянам, оказавшим неповиновение помещичьей власти, если они принесут раскаяние. Многие вельможи, сосланные в предыдущее царствование, были возвращены из Сибири, в том числе и знаменитый Миних.

Относительно внешней политики первым делом Петра III был союз с Фридрихом, к которому он питал беспредельное уважение: часть русских войск, сражавшихся против пруссаков, присоединена была к армии прусского короля; остальные отозваны в отечество. В то же время Петр задумал другую войну: он начал готовиться к походу в Данию, чтобы покончить споры голштинских герцогов с датскими королями. Внезапный государственный переворот помешал этому предприятию. Приверженность Петра к немцам, неумеренное поклонение Фридриху II, предпочтение, которое государь оказывал своему голштинскому отряду пред русскими солдатами, и заведенная им строгая военная дисциплина — все это произвело неудовольствие между гвардейскими полками. Неудовольствием гвардии и излишнею самоуверенностью своего супруга искусно воспользовалась умная Екатерина, и Петр III уступил ей престол.

Главными помощниками Екатерины в этом деле были братья Орловы и княгиня Дашкова; они приготовили в ее пользу многочисленную партию между гвардейцами. В пользу Екатерины действовал и первый духовный сановник Дмитрий Сеченов, архиепископ новгородский, опиравшийся на духовенство, которое было недовольно намерением Петра III отобрать церковные имущества. Однажды утром (28 июня 1762 года), когда император находился в своем любимом замке Ораниенбауме, Екатерина из Петергофа приехала в Петербург: гвардия ей немедленно присягнула, а примеру гвардии последовала и вся столица. Извещенный о событии, Петр начал составлять разные планы защиты, но не предпринимал ничего решительного. В его свите находился фельдмаршал Миних, который, несмотря на преклонные лета и долгое заточение, оставался верен своему деятельному, честолюбивому характеру; фельдмаршал указал Петру на Кронштадтскую крепость. Государь, однако, медлил расстаться с своим голштинским отрядом. Вдруг приходит известие, что Екатерина во главе 155 000 регулярного войска выступила на петергофскую дорогу; тогда только император со своей свитой сел на яхты и велел грести в Кронштадт. Но было уже поздно: кронштадтский гарнизон между тем перешел на сторону императрицы. Напрасно неутомимый Миних старался ободрить государя и указывал ему на разные средства для борьбы. Петр упал духом, воротился в Ораниенбаум и подписал акт отречения. Спустя несколько дней он скончался.

ЕКАТЕРИНА II. 1762–1796

ХАРАКТЕР ИМПЕРАТРИЦЫ И ГЛАВНЫХ ДЕЯТЕЛЕЙ ЕЕ ЦАРСТВОВАНИЯ

Одаренная от природы блестящими разнообразными способностями, Екатерина, кроме того, успела развить свой ум литературными занятиями, особенно чтением лучших французских писателей своего века. А прилежным изучением русского языка, истории и обычаев русского народа она приготовила себя к великому делу, которое ее ожидало, т. е. к управлению Россией. Проницательностью, искусством пользоваться обстоятельствами и умением находить людей для выполнения своих планов она заслужила всеобщее удивление. С редкими дарованиями императрица соединяла также стремление к славе и внешнему блеску. Первые годы ее царствования не обошлись без некоторых попыток со стороны людей, привыкших к частым переменам правителей и желавших на новом государственном перевороте основать свое личное возвышение, но Екатерина успевала всегда предупреждать опасность[144].

Главные государственные деятели этого царствования, подобно сотрудникам Петра I, были люди незначительные по происхождению, но по большей части талантливые и усердные исполнители высших распоряжений. Из них замечательны, во-первых, братья Орловы, Григорий и Алексей, более всех помогавшие вступлению на престол Екатерины и известные своим смелым, решительным характером. Во-вторых, братья Панины, Никита и Петр; особенно заслуживает внимания старший, Никита Иванович Панин, вельможа умный и образованный, которого советы уважались императрицею. Он ведал дипломатические сношения и приобрел себе европейскую известность проектом вооруженного нейтралитета, который имел целью защищать морскую торговлю нейтральных держав и был направлен преимущественно против английских крейсеров (в 1780 году, во время Североамериканской войны). После Панина на дипломатическом поприще особенно отличался граф Безбородко. Потом заслуживает внимания князь Вяземский, около 30 лет занимавший важный пост генерал-прокурора в сенате. Придворное значение Григория Григорьевича Орлова впоследствии перешло к Григорию Александровичу Потемкину.

Он был сын небогатого смоленского дворянина, учился в новооткрытой московской гимназии, потом перешел в университет, но не кончил курса (по лености был исключен) и поступил в конную гвардию. Здесь Потемкин скоро был замечен императрицею, и тогда началось его быстрое возвышение. При блестящих способностях он был очень честолюбив, приобрел огромное влияние на государственные дела и умел удержать за собой это влияние почти до самой смерти (1791); находясь наверху могущества, он обнаружил большое своенравие и любил создавать обширные, трудноисполнимые планы. Главные заслуги его составляют: заселение Новороссийского края, которого он был генерал-губернатором; искусные меры при завладении Крымом, основание Черноморского флота, а также улучшения, которые он ввел в армию в качестве президента Военной коллегии (например, он сделал более удобным вооружение и обмундировку, велел обрезать косы и запретил пудру, треугольные шляпы заменил легкими касками и пр.). В конце царствования самым приближенным лицом к императрице сделался Платон Александрович Зубов, обнаруживший большую надменность и наклонность к придворным интригам.

На военном поприще особенно прославились два полководца, Румянцев и Суворов, которые своими победами сообщили царствованию Екатерины много внешнего блеска. В детстве своем Суворов по слабости здоровья предназначался отцом в гражданскую службу, но, заметив сильное влечение сына к военной деятельности, отец переменил намерение и записал его солдатом в гвардию. Не имея при дворе могущественных покровителей, Суворов довольно долго прослужил в нижних чинах; зато он имел время ознакомиться с военною службою во всех ее подробностях и изучил характер русского солдата, чем впоследствии умел превосходно пользоваться. Семилетняя война дала ему случай впервые обнаружить и развить свои военные таланты[145].

ЗАКОНОДАТЕЛЬНАЯ КОМИССИЯ И УЧРЕЖДЕНИЕ О ГУБЕРНИЯХ

Еще Петр 1 сделал попытку составить новый свод законов, так как уложение его отца не удовлетворяло новым потребностям государства; преемники Петра возобновили его попытку и назначали для этой цели комиссии, но дело не продвигалось вперед. А между тем затруднительное состояние финансов, судопроизводства и областного управления вызывало крайнюю необходимость улучшить законодательство. Екатерина, будучи еще великою княгинею, следила за делом внутреннего управления и явно видела его недостатки[146]. Поэтому с самого начала ее царствования она принялась за проект нового государственного устройства. Чтобы обсудить его во всех подробностях, она созвала Земскую думу под названием «Комиссия для сочинения проекта нового уложения». Эта комиссия была составлена из депутатов от разных сословий и правительственных мест[147]. Для руководства ее императрица написала красноречивый «Наказ», в котором она изложила просвещенные идеи (заимствованные из сочинений Беккария и Монтескье) о государстве, законах, обязанностях гражданина, о системе наказаний и пр. 30 июня 1767 года с большою торжественностью совершилось открытие комиссии в Москве, в Грановитой палате. В первых же ее заседаниях начались прения о важных государственных преобразованиях; поднят был вопрос об уничтожении крепостного права (чего желала и сама императрица), но против этого вопроса восстало большинство дворянских депутатов. Между тем депутаты поднесли императрице титул «великой», «мудрой» и «матери отечества»; она согласилась принять только последнее название. Заседания разделялись на общее собрание и на отдельные комиссии по разным государственным учреждениям. Но уже в следующем году по поводу начавшейся войны с турками общее собрание прекратилось и часть депутатов распущена. Отдельные комиссии еще пять лет продолжали работать над проектами под руководством генерал-прокурора сената князя Вяземского. Вопрос о новом уложении остался нерешенным. Впрочем, дело этой комиссии не было без важных последствий. Она сообщила правительству многие сведения о внутреннем состоянии государства и имела большое влияние на последующую правительственную деятельность Екатерины II, преимущественно на ее областные учреждения.

Своим «Учреждением о губерниях» (1775) Екатерина докончила дело Петра I относительно централизации областного управления. Россия была разделена на 50 губерний; размеры их определялись количеством населения (в каждой от 300 до 400 тысяч душ). Губернии разделялись на уезды и управлялись гражданским губернатором; иногда несколько губерний вверялось генерал-губернатору или наместнику, который был облечен большою властью и надзирал за всеми отраслями управления. Вместе с «Учреждением о губерниях» устроилась система административных и судебных мест (до последних времен господствовавшая в России[148]). Это разделение вводилось в течение 20 лет; вместе с ним приступлено было ко всеобщему обмежеванию земель. При новом делении, старых городов недоставало для управления уездов, поэтому в царствование Екатерины до 200 сел обращены в города.

(Впрочем, многие из них отличались бедностью и впоследствии остались за штатом.)

В январе 1776 года открыта была первая преобразованная губерния в Твери наместником ее Сиверсом (родом эстляндец, который принимал деятельное участие в составлении самого «Учреждения о губерниях». Потом он открыл губернию в Новгороде). Это открытие состояло в следующем: наместник собирал губернское дворянство; отправлялось торжественное богослужение, читали манифест о новой губернии, произносили хвалебные речи, а затем следовали выборы в некоторые должности. Выборы сопровождались разными празднествами: наместник устраивал обеды, балы, маскарады (подобные увеселения распространялись в подражание придворным обычаям). Дворянство испрашивало позволение поставить памятник в честь императрицы и отправляло к ней депутацию благодарить за ее попечения. Все это свидетельствует об успехах, которые сделала Россия относительно внешних форм европейской цивилизации со времен Петра I. Таким внешним успехам способствовало отчасти и приобретение балтийских провинций, потому что отсюда начался постоянный прилив немцев в чиновные классы, военный и гражданский. (Немецкий чиновный элемент немало способствовал обработке бюрократических форм нашей администрации.) Правительство Екатерины II вообще много заботилось о наружном виде городов, т. е. о проведении прямых широких улиц и размножении каменных зданий; кроме внешней красоты тут имелись в виду сбережение леса и предохранение от больших пожаров, которыми Россия страдала весьма часто[149].

СОСЛОВНЫЕ И ЭКОНОМИЧЕСКИЕ МЕРЫ

В связи с «Учреждением о губерниях» были изданы новые положения о сословиях. Здесь точно так же Екатерина продолжала реформу, начатую Петром I. Она более точным образом определила значение, права и обязанности разных сословий. В 1875 году издано гор о до-вое положение, закончившее устройство так называемого городского общества. Это общество составлялось из обывателей, принадлежащих к податным состояниям, т. е. к купцам, мещанам и цеховым. Купцы разделены на три гильдии по величине объявленных ими капиталов; объявившие менее 500 рублей капитала названы «мещанами», а ремесленники по разным занятиям разделены на разные «цехи» по образцу западноевропейских. Все податные обыватели собирались вместе и составляли «общую городскую думу» для избрания из среды своей городского головы и шести членов на три года в так называемую шестигласную думу. Шестигласная дума под председательством головы должна была постоянно заниматься текущими делами города, его доходами, расходами, общественными постройками, а главное, она заботилась об исполнении казенных повинностей, за исправность которых отвечает все общество совокупно.

В том же году дарована жалованная грамота дворянству, которою определились права и привилегии дворянского сословия, считавшегося главною опорою престола. Подтверждалась свобода дворян от государственной службы, от прямых податей и телесных наказаний. Помещики каждой губернии составили особое дворянское общество; они получили право собираться через каждые три года в губернский город, чтобы совещаться о делах своего сословия и выбирать людей из своей среды в некоторые общественные должности (губернский и уездные предводители дворянства и заседатели судебных палат, уездные судьи, начальники земской полиции или исправники и др.). Дворянство получило исключительное право владеть крепостными людьми. (Петр 1 дозволил некоторым купцам иметь своих крестьян для фабрик и заводов.) Крепостное право при Екатерине II достигло высшей степени своего развития в области законодательной.

При вступлении ее на престол в некоторых уездах крестьяне находились в полном восстании против помещиков; военные команды усмирили их большею частью без кровопролития. (Но в Вяземском уезде крестьяне князей Долгоруких оказали такое сопротивление, что надо было прибегнуть к пушкам.) Просвещенная императрица понимала вредное влияние крепостного права на народную нравственность и на развитие образования. В первые годы своего царствования она обнаружила намерение приступить к ограничению помещичьей власти, но не встретила сочувствия в придворной аристократии и в массе дворян. Потом императрица, занятая преимущественно вопросами внешней политики, оставила мысль о реформе крестьянского сословия. Изданы были даже новые постановления, которые усиливали помещичью власть; например, вследствие частых жалоб на жестокое обращение помещиков крепостным людям запрещено подавать жалобы на своих господ (указом 1767 года 22 августа) под страхом наказания кнутом и ссылки в Нерчинск в вечную каторжную работу. Между тем число крепостных значительно увеличилось вследствие продолжавшейся раздачи государственных крестьян сановникам и любимцам.

Екатерина привела в исполнение важную меру, которую имел в виду Петр I, именно отобрание церковных имуществ. Вскоре по вступлении на престол она назначила комиссию для точной описи всех церковных земель и доходов. Указом 1764 года все крестьяне великороссийского государства (числом более 900000) переданы в ведение Коллегии экономии; вместо прежних оброков и работ они обложены сбором в полтора рубля с души. Для монастырей и архиерейских церквей составлены новые штаты и положено отпускать им из Коллегии экономии определенное жалованье; кроме того, им оставлены некоторые населенные угодья. (Отобранные вотчины впоследствии из Коллегии экономии перешли в частное владение и другие ведомства.) Эта мера, естественно, не обошлась без неудовольствия со стороны многих членов духовенства; из них особенно известен митрополит ростовский Арсений Мациевич; он был лишен своего сана и заточен.

В отношении к государственным финансам царствование Екатерины замечательно введением ассигнаций или бумажных денег. Неудобства от огромного количества медной монеты, находившейся в обращении, навели правительство на мысль о заведении ассигнационного банка по образцу западноевропейских. Такой банк и был учрежден в 1768 году в Москве и Петербурге с капиталом в миллион рублей звонкою монетой; на столько же рублей было выпущено ассигнаций, т. е. кредитных билетов на получение звонкой монеты. Они- принимались во все платежи казенные и частные и встретили общее доверие. Вследствие этого доверия и удобного обращения в народе ассигнации скоро приобрели значение бумажных денег. Разные государственные нужды и особенно частые войны подали повод постепенно увеличить количество ассигнаций до 150 миллионов рублей; от такого чрезмерного выпуска курс бумажных денег, естественно, начал понижаться, а товары подниматься в цене. Вместо учрежденных Елисаветою Дворянского и Коммерческого банков Екатерина основала Государственный заемный банк для ссуды дворянам и городским обывателям из 5 процентов (1786). В это царствование обращено также большое внимание на государственные доходы от питейных сборов. Дотоле существовала в России смешанная система; отчасти продажею вина заведовали выборные из торговых людей «кабацкие головы» (а с Петра I — «бурмистры»), отчасти она отдавалась на откуп частным людям. Екатерина II утвердила преимущественно откупную систему (1765).

ЮЖНЫЕ ОБЛАСТИ

При постоянном усилении централизации в Русской империи Малороссия и Запорожье не могли долее сохранять свое отдельное устройство. Еще при жизни Кирилла Разумовского гетманское достоинство было окончательно отменено (1764), и генерал-губернатором Малороссии назначен знаменитый впоследствии Румянцев-Задунайский. Малороссия потом наравне с другими областями империи разделена на губернии и подверглась крепостному праву; крестьяне объявлены крепостными людьми тех владельцев, на землях которых застал их указ 1783 года; сюда также распространилось отобрание церковных имуществ.

Запорожская Сечь отжила свой век: когда началось заселение южных степей и учреждена Новороссийская губерния, Запорожье очутилось посреди русских областей и главное назначение его — служить пограничным оплотом со стороны крымских татар — уже не могло иметь места при перемене границ. А между тем беспокойные запорожцы не хотели оставить старых привычек и с шайками гайдамаков иногда нападали на соседние села и города. По приказанию императрицы Сечь была занята русским отрядом, и запорожское войско перестало существовать (1775). Часть его ушла в Турцию и приняла турецкое подданство, а часть оставшихся запорожцев перешла на Кубань и составила войско черноморских казаков, которому в конце екатерининского царствования был отдан остров Фанагория с землями между Кубанью и Азовским морем. Еще прежде Волжское казачье войско за покровительство разбоям и участие в Пугачевском бунте было переселено на Терек. Здесь казаки продолжали по-прежнему служить Русской земле, защищая ее пределы от набегов хищных кавказских горцев.

Заселение южных степей началось в царствование Елисаветы Петровны; несколько тысяч славянских семейств, преимущественно сербов, из турецких и австрийских владений перешли в русское подданство и поселились на границах Украины (около верховьев Ингула), в стране, которая получила название Новой Сербии. Правительство Екатерины И, заботясь о заселении плодородных, но пустынных пространств на юге и востоке империи, приглашало в Россию иностранных колонистов с обещанием разных льгот и пособий на первое хозяйственное обзаведение. Это приглашение имело успех и привлекло несколько десятков тысяч колонистов из Германии; особенно много поселилось их на Волге, в Самарской провинции[150]. В то же время правительство старалось возвратить в Россию раскольников, в большом числе уходивших за границу; возвратившимся объявлено полное прощение. Вообще Екатерина или смягчала, или отменяла прежние строгие меры против раскольников. Так, они освобождены от двойного подушного оклада, от обязанности носить особое платье и брить бороду. А старообрядцам в Новороссии по просьбе Потемкина разрешено иметь свои храмы и священников, поставленных православными епископами (1785); они составили так называемую единоверческую Церковь.

УЧИЛИЩА И ЛИТЕРАТУРНОЕ ДВИЖЕНИЕ

Относительно меры для народного образования царствование Екатерины замечательно попытками основать стройную и постоянную систему общественных школ. С этой целью она назначила Комиссию об учреждении народных училищ (1781). По плану комиссии предложено было завести в уездных городах малые народные училища, а в губернских — главные; предположено открыть еще несколько университетов. План этот был приведен в исполнение только отчасти; главные народные училища учреждены в немногих городах, и ни один университет не был открыт. Особенные заслуги делу народного воспитания оказал генерал Бецкий, по мысли которого были основаны воспитательные дома в Москве и Петербурге; его же стараниями положено начало закрытым учебным заведениям для женского пола, каково, например, при петербургском Смольном монастыре для дворянских девиц (устроенное по образцу Сен-Сирского женского института во Франции, в котором воспитание имело монастырский характер). Основанием кадетских корпусов, инженерного и артиллерийского, увеличилось число военно-учебных заведений.

Влияние французских обычаев и французской литературы на высшие классы общества в царствование Екатерины II сделало быстрые успехи; влияние это заметно отразилось на смягчении нравов, которому немало способствовал просвещенный взгляд самой императрицы. Казни Петра и Анны Иоанновны и сечение кнутом времен Елисаветы начинают переходить в область преданий; пытки хотя употреблялись при судебных допросах, но производились уже далеко не в таких размерах и не с такою жестокостью, как прежде[151].

Подражательная литература получила сильное развитие и процветала преимущественно под покровительством двора; поэты по примеру Ломоносова продолжали сочинять похвальные оды. Представителем их в веке Екатерины является знаменитый Державин; сын одного отставного полковника, он учился в казанской гимназии, потом начал свою службу рядовым гвардии и был впоследствии статс-секретарем императрицы. В своих тяжелых, но звучных и выразительных стихах Державин преимущественно воспевал Екатерину (под именем Фелицы) и некоторые громкие события ее царствования. Представителем другого направления в литературе того времени — направления сатирического — был Фон-Визин; в своих комедиях (особенно в «Бригадире» и «Недоросле») он нападал на два недостатка современного общества: с одной стороны, на неразумное, чисто внешнее подражание новым французским обычаям при полном отсутствии нравственного воспитания, с другой — на грубые нравы и дворянские предрассудки, унаследованные от русской старины. То же сатирическое направление отразилось и в русской журнальной литературе.

Начало русской журналистике положено было в последние годы елисаветинского царствования, и первый сатирический журнал («Трудолюбивая Пчела») принадлежит известному Сумарокову. Особенным развитием журналистики отличается первая половина екатерининского царствования (именно между годами 1769 и 1775); в то время явилась целая семья журналов («Всякая всячина», «Трутень», «Адская почта», «Живописец» и др.). Главною задачею своею они ставили указание современному обществу на его слабые стороны. Нападению журнальной сатиры подвергались преимущественно два рода людей: с одной стороны, чиновник, торгующий правосудием, или закоснелые взяточники, а с другой — люди, старавшиеся блистать поверхностным образованием или модным европейским костюмом («петиметры»)[152]. Сама императрица принимала живое участие в литературной и научной деятельности; она писала нравоучительные сказки для детей, драматические пьесы для своего придворного театра (в Эрмитаже) и записки о русской истории, а для научного знакомства с естественными произведениями и жителями своего государства она отправляла ученые экспедиции в отдаленные области империи (путешествия Палласа, Лепехина, Гильденштедта и др.). Когда знаменитая княгиня Дашкова, назначенная директором Академии наук (1782), начала издавать при Академии ежемесячный журнал («Собеседник любителей русского слова»), в нем приняли участие императрица с некоторыми из своих придворных и самые известные писатели того времени (Державин, Богданович, Фон-Визин, Княжнин, Капнист); впрочем, этот журнал, подобно другим, скоро окончился.

Одним из самых благородных деятелей на поприще русского образования и словесности во второй половине XVIII века был Николай Иванович Новиков, который посвятил себя образованию средних классов народа. Сначала издатель нескольких сатирических журналов, Новиков в 1781 году вместе с профессором Московского университета Шварцем основал Дружеское ученое общество; оно имело своею целью переводы и печатание книг для народа, продажу их по самым дешевым ценам и даже даровую раздачу, а также помощь беднейшим молодым людям, желавшим учиться. Многие богатые и знатные лица делали пожертвования в пользу этого общества, и влияние его на молодое поколение было самое благотворное. (Под руководством Дружеского общества докончил свое образование и Карамзин, впоследствии знаменитый историограф.)

Но в конце екатерининского царствования литературная деятельность и частные общества подверглись значительным стеснениям, чему много способствовали беспокойства, произведенные событиями Французской революции. Одновременно с неверием и материальным направлением французских философов XVIII века распространилось в Европе противоположное им мистическое учение Сен-Мартена и других мечтателей; в связи с этим учением размножились таинственные масонские братства, основанные под видом благотворительных целей. Они появились в России, даже вошли у нас в моду, но около эпохи Французской революции навлекли на себя подозрения в разных политических замыслах. Новиков, бывший одним из последователей религиозного мистического направления мартинистов и масонов, не избежал подобного подозрения; он был арестован и заключен в Шлиссельбургскую крепость (1792), откуда его освободил потом преемник Екатерины.

Между произведениями духовного красноречия в эту эпоху особенно замечательны проповеди и другие нравственно-религиозные сочинения трех знаменитых иерархов Русской Церкви: Георгия Конисского, епископа белорусского, святого Тихона, епископа воронежского, и Платона, архиепископа, потом митрополита московского[153].

Россия в царствование Екатерины широко раздвинула свои пределы возвращением русских областей на западе и завоеванием турецко-татарских на юге.

ПЕРВАЯ ТУРЕЦКАЯ ВОЙНА

Одновременно с войною против Барской конфедерации в Польше Екатерина должна была вести борьбу с Турцией (1768–1774). Побуждаемый французским двором и польскими конфедератами, султан воспользовался тем, что одна шайка малорусских гайдамаков сожгла пограничное татарское селение Балту; под этим ничтожным предлогом он объявил России войну, приказав заключить в Семибашенный замок русского посла (Обрескова). Императрица не могла отправить большого войска против турок, но Румянцев, назначенный главнокомандующим, умел и с малыми силами одолеть многочисленных неприятелей. (На его просьбу о подкреплении Екатерина отвечала: римляне не хотели знать о числе врагов, а только спрашивали, где они.) Самою главною эпохою этой войны был 1770 год, когда Румянцев одержал над турками две блестящие победы: первую на берегах Ларги, где была рассеяна стотысячная армия крымского хана; вторую на берегах Кагула, где потерпело поражение войско великого визиря, простиравшееся до 150 000 человек (у Румянцева было только 17000). В том же году русская эскадра, обогнув берега Западной Европы, явилась в Архипелаге, одержала победу над турецким флотом и сожгла его в Чесменской гавани; в этом деле отличились особенно Спиридов и Грейг, а главным начальником эскадры был граф Алексей Орлов. В следующем году князь Василий Долгорукий произвел удачное вторжение в Крым. Военные действия продолжались еще три года и окончились миром, который был заключен в русском лагере при Кучук-Кайнарджи (недалеко от Силистрии). По этому миру Россия приобрела часть азовских и черноморских берегов (Азов, Керчь, Кинбурн); русским купеческим кораблям открыто свободное плавание в Средиземном море; крымские, буджакские и кубанские татары объявлены независимыми от Турции; султан должен был уплатить 4 500 000 рублей за военные издержки и пр. (1774).

ПУГАЧЕВ

Между тем как русские войска одерживали блистательные победы за пределами государства, внутри оно страдало от физических бедствий и сильного народного волнения. Из Молдавии проникла в Россию чума, которая особенно свирепствовала в Москве (1771)[154].

Спустя два года после этого бедствия государство сильно было потрясено мятежом, известным под именем пугачевщины. Еще прежде между казаками были попытки взволновать народ слухами о том, что Петр III жив и скоро потребует обратно свой престол, но самозванцы, принимавшие его имя, при самом начале своих действий попадали в руки правительства. Зато при первой удачной попытке мятеж разлился с необыкновенною быстротою и силою. Беглый донской казак Емельян Пугачев объявил себя императором Петром III и стал во главе Яицкого казацкого войска.

Яицкие казаки — отрасль волжских и донских — сделались известны в истории с начала XVII века; они имели старинное общинное устройство; рыболовство составляло всегда главное их богатство; средоточием был Яицкий городок. Петр 1 подчинил их ведомству Военной коллегии и определил их службу. При Анне Иоанновне положено начало Оренбургской военной линии, т. е. ряду мелких крепостей по Уралу и его притокам. Эти крепости с одной стороны отрезали Башкирию от азиатских степей и утвердили ее за Россией, а с другой — положили преграду набегам киргизов; гарнизоны их составлены из казаков и старых солдат. С тех пор Яицкое войско, недовольное стеснениями своих прежних вольностей, роптало и неоднократно возмущалось. Особенно замечателен мятеж 1771 года. Калмыки, кочевавшие в степях саратовских и астраханских, раздраженные притеснениями русских чиновников, вдруг в числе 30 000 кибиток двинулись за Яик и потянулись к китайским пределам. Яицкому войску велено было идти за ними в погоню, но оно не послушалось, возмутилось и убило генерала Траубен-берга. Присланный из Москвы генерал Фрейман силою оружия усмирил мятеж. Зачинщики наказаны кнутом, многие сосланы в Сибирь или отданы в солдаты, прежнее казацкое управление уничтожено и заменено яицким комендантом. Войско не успокоилось. «То ли еще будет! — говорили прощенные мятежники. — Так ли мы тряхнем Москвою». Тайные совещания происходили по степным уметам (постоялым дворам) и отдаленным хуторам. Недоставало только предводителя.

Убежав с Дона, Пугачев долго скитался, вошел в сношения с раскольниками, побывал в их знаменитом притоне на Ветке и в Иргизских скитах за Волгой. В 1772 году он появился на Яике и подговаривал казаков бежать на Кубань, в области турецкого султана. Войсковое начальство схватило его и отослало в Казань. Но из Казани ему удалось бежать при помощи богатых раскольников. Он опять укрылся на яицких хуторах и, согласясь с несколькими казаками, принял имя Петра III. Около него собрались несколько сот человек и подняли знамя восстания. Казацкий отряд, высланный против мятежников, перешел на их сторону. Илецкий городок был первою крепостью, сдавшеюся им без боя. Атаман ее хотел защищаться, но казаки приняли Пугачева с колокольным звоном и с хлебом-солью, а верного атамана он велел повесить.

Пограничные крепости вследствие измены гарнизонов стали переходить в руки бунтовщиков, а начальники обыкновенно гибли на виселице, но Оренбург и Яицкий городок мужественно выдержали осаду. По всему Поволжскому краю распространилось восстание крестьян, которым Пугачев обещал вольность. В связи с казацким и крестьянским восстанием происходило движение раскольников, особенно многочисленных между казаками. Пугачев обещал пожаловать их «крестом и бородою». Крестьяне с уральских заводов и беглые каторжники немедленно пристали к самозванцу; взбунтовались также и различные инородцы Восточной России, т. е. башкирцы, калмыки, мордва и пр.; таким образом, возобновились времена Стеньки Разина. В самой Москве чернь глухо волновалась и, по-видимому, с нетерпением ждала Пугачева. Первые действия войск, отправленные против бунтовщиков, были неудачны. Дела правительства начали поправляться, когда главнокомандующим был назначен генерал Бибиков, но от чрезвычайных трудов он скоро умер, и место его заступил граф Петр Панин. Между тем самозванец сжег Казань, взял Пензу и Саратов. Только с большими усилиями удалось усмирить этот огромный мятеж. Неоднократно разбитый полковником Михельсоном, Пугачев наконец был окружен императорскими войсками, выдан своими сообщниками в руки правительства и привезен в Москву, где получил достойную казнь (1775).

КРЫМ И НОВЫЕ ВОЙНЫ

Крымское ханство, признанное по Кучук-Кайнарджийскому миру независимым от Турции, не могло долго сохранять ни свою самостоятельность, ни внутреннее спокойствие между двумя противоположными влияниями России и Турции. Когда у татар начались междоусобия и свержение ханов, русские вмешались во внутренние дела полуострова и возвели на престол Шагин-Гирея. Убежденный агентами Екатерины, Шагин-Гирей вскоре отрекся от престола и был отправлен на житье в Калугу, а крымские мурзы присягнули на русское подданство; турецкий султан после некоторого колебания согласился признать присоединение Крыма к России (1782). Таким образом это гнездо разбойников, в продолжение трех веков грабивших Русскую землю, наконец сделалось для нее безвредным, и Россия достигла на юге своих естественных границ. Управление вновь приобретенною провинцией поручено генерал-губернатору Новороссийской области князю Потемкину, который деятельно занимался устройством южного пустынного края и основал несколько новых городов (Херсон, Екатеринослав, Николаев, Севастополь).[155]

Слабость, обнаруженная Турцией, подала повод к появлению при русском дворе так называемого Греческого проекта, целью которого было изгнание турок из Европы и восстановление Греческой империи. Этот проект особенно поддерживал Потемкин. Общие замыслы против Турции сблизили Екатерину с австрийским императором Иосифом II, и они заключили тесный союз. Тогда турецкий двор, побуждаемый английским и прусским, снова объявил войну Екатерине (1787). Главное начальство над русскими войсками во второй турецкой войне принял Потемкин, но его личные подвиги ограничились завоеванием Очакова после трудной и дорого стоившей осады (зимою 1788 года). Слава же этой войны принадлежит преимущественно Суворову, который совершил целый ряд громких подвигов; из них особенно замечательны победы при Фокшанах и Рымнике и взятие сильной крепости Измаила. Но союзники наши австрийцы действовали неудачно; вместо того чтобы сосредоточить свою 200-тысячную армию и повести наступательную войну, Иосиф принял систему войны оборонительной и расставил войска отдельными частями вдоль границы в виде кордона.

В то же время Россия должна была вести борьбу на северо-западе с шведским королем Густавом III, который хотел воспользоваться турецкою войной, чтобы отнять у русских Восточную Финляндию. Борьба со шведами происходила преимущественно на море, и притом с переменным счастием. (Русские сражались под начальством адмиралов Грейга, Чичагова и Круза.) Она окончена миром в Верельской долине (1790); оба государства остались при прежних границах. А в следующем году, уже по смерти Потемкина, в Яссах был подписан мир с турками, по которому Россия приобрела пространство между Бугом и Днестром и утвердила свое владычество на северных берегах Черного моря. (Кончина Иосифа II и дипломатическое вмешательство Англии и Пруссии, опасавшихся усиления России, побудили оставить дальнейшие виды на Турцию.)

В последний год екатерининского царствования произошла война с персидским шахом, который напал на кавказские владения, находившиеся под покровительством России. Отправленный против персиян граф Валерьян Зубов взял Дербент; но успехи его были остановлены смертью императрицы; преемник ее прекратил персидскую войну.

ВОЗВРАЩЕНИЕ ЗАПАДНОРУССКИХ ОБЛАСТЕЙ

ДИССИДЕНТСКИЙ ВОПРОС И БАРСКАЯ КОНФЕДЕРАЦИЯ

Когда умер Август III в Польше (1763), вопрос об избрании нового короля, по обыкновению, разделил дворянство на партии. Екатерина II пожелала возвести на польский престол Станислава Понятовского, который обратил на себя ее внимание в то время, когда находился при английском посольстве в Петербурге. Русские войска двинулись в Польшу; Фридрих II прусский также принял сторону Понятовского, и партия последнего одержала верх.

Вслед за избранием Понятовского началось дело о польских диссидентах. Несмотря на потерю Восточной Малороссии в XVII веке, польское духовенство продолжало всеми мерами обращение православного населения Западной России в унию и католичество. Когда Киев отошел к Московскому государству, Западная Русь лишилась своего церковного средоточия; дело унии с тех пор пошло успешнее, и в XVIII веке из западнорусских епархий только одна белорусская еще сохраняла православную иерархию.

Средства обращать православных в унию поляки употребляли те же, как прежде, а именно: православных священников оскорбляли всеми способами и принуждали переходить в унию, в случае их упорства помещики силою передавали их церкви и приходы униатским священникам; не дозволяли православным строить новые храмы и поправлять старые, приходившие в разрушение; православный народ, и особенно его духовенство, намеренно держали в невежестве, бедности и угнетении, препятствовали заведению школ и т. п. А около половины XVIII века польское духовенство ввело в обычай снаряжать в Юго-Западную Русь миссионеров, которые с помощью военных отрядов силою отбирали православные церкви в унию.

Самая Униатская Церковь находилась в большом унижении. Когда православие было достаточно ослаблено в Западной Руси, поляки не замедлили предпринять обращение униатов в латинство. Униатское духовенство подвергалось явному пренебрежению и должно было с завистью смотреть на богатства и привилегии католического духовенства. В богослужении униатском постепенно изменялись обряды, чтобы приблизить их к католическим (в церквах явились открытые алтари, органы, колокольчики и пр.); униатские священники начали стричь волосы и брить бороды, носить одежду католических ксендзов и т. п.

Со времен Петра I в Польше утвердилось политическое влияние России, и православное население начало обращаться к русскому правительству с жалобами на религиозные преследования. Но представления русских послов и резидентов в Варшаве в пользу православных оставались почти без последствий. Польское правительство по своему бессилию не могло оградить их от обид и насилий. В царствование Станислава Понятовского влияние России усилилось; русский уполномоченный распоряжался в Варшаве именем императрицы, и русские войска почти не выходили из пределов Польши. Тогда вопрос о диссидентах принял более решительный оборот.

Усердным деятелем в этом вопросе выступил белорусский епископ Георгий Конисский, бывший прежде киевским архимандритом и ректором Киевской академии. В 1763 году он подал императрице жалобу на жестокие притеснения, которым подвергались православные от католиков в Западной России[156]. Русский двор вместе с прусским потребовал от польского правительства, чтобы права диссидентов (православных и протестантов) были уравнены с католиками. Но поляки не хотели слышать ни о каких уступках в этом отношении. Когда на сейме 1766 года один депутат начал говорить в пользу диссидентов, то поднялся шум и оратора едва не изрубили в куски его товарищи. Тогда Екатерина приказала своему уполномоченному в Варшаве Репнину составить диссидентскую конфедерацию. В следующем году действительно образовались две конфедерации, православная в Слуцке и протестантская в Торне. Однако сейм продолжал упорствовать. Самым ревностным вождем католической партии в то время был краковский епископ Солтык. Репнин употребил энергические меры: он велел арестовать Солтыка и некоторых других представителей католической партии (Залусского и Ржевусского) и под конвоем отправил их в Россию. Сейм после того сделался уступчивее и подписал трактат с Россией, по которому православным возвращалась полная свобода вероисповедания. Тем же трактатом Россия поручилась охранять в Польше существующий политический порядок.

Состояние Польши в то время было самое печальное. Польские сеймы, имевшие в своих руках законодательную власть, обыкновенно кончались без всякого результата, потому что каждый член имел право «сорвать сейм», т. е. остановить сеймовое решение; это право называлось liberum veto. Сеймы срывал всегда какой-нибудь шляхтич, который был подкуплен или польским магнатом, или иностранным двором. Королевская власть так упала, что король сам не мог принять никаких мер для внешней защиты государства или для преобразования его отжившего политического устройства. Между тем как шляхетское сословие пользовалось всеми правами и привилегиями, низшие классы находились в угнетении и невежестве и оставались чужды политическим интересам страны. Администрация представляла анархию; магнаты самоуправствовали, заводили распри друг с другом, а государственные сановники не стыдились за деньги быть орудием иностранных дворов и продавать отечество. При таких обстоятельствах некогда могущественная Польша ослабела до крайности и давно уже находилась в зависимости от соседей, которые имели виды на ее области.

Но влияние Екатерины на польские дела возбудило опасение в других державах. Некоторые польские дворяне (Красинский, один из Потоцких и семейство Пулавских) в надежде на французскую помощь завязали конфедерацию в подольском городе Баре с целью отнять права у диссидентов и низложить с престола Понятовского (1768). Репнин открыл военные действия; плохо вооруженные отряды конфедератов, состоявшие под начальством нескольких вождей, почти независимых друг от друга, не могли устоять против регулярных русских войск; последние, впрочем, были малочисленны, потому что в то же время началась война с Турцией.

Герцог Шуазель, первый министр Людовика XV, прислал на помощь конфедератам французских офицеров и между ними Дюмурье (прославившегося впоследствии во время Французской революции). Дюмурье в своих записках очень дурно отзывается о конфедератах; буйные шляхтичи не соблюдали никакой дисциплины, пьянствовали и грабили, не разбирая своих и неприятелей; вожди их окружали себя роскошью, были не согласны между собою и нередко заводили друг с другом ссоры[157].

Спустя четыре года Барская конфедерация была уничтожена. В то время между дворами русским, прусским и австрийским состоялось соглашение, следствием которого был первый раздел Польши. Россия получила северную и восточную часть Белоруссии (1773). Об этом разделе более всех хлопотал Фридрих II прусский[158].

КОНСТИТУЦИЯ 3 МАЯ И ПАДЕНИЕ ПОЛЬШИ

В следующую затем эпоху между польскими аристократами составилась партия людей, пытавшихся произвести важные перемены в государственном устройстве; перемены эти имели целью поддержать государство, очевидно клонившееся к падению.

Во главе преобразовательной партии стояли Игнатий Потоцкий, Коллонтай и другие патриоты. Несмотря на противодействие консерваторов, патриотам действительно удалось провозгласить новую конституцию (3 мая 1791 года); престол по смерти Станислава Понятовского вместо избирательного становился теперь наследственным в саксонском доме; король получил исполнительную власть, отменялось liberum veto и проч. Вместе с тем обнаружилось значительное движение против России, которая в то время занята была войною с турками и шведами. Но эта война скоро окончилась. Уже в следующем году в Тарговице составилась конфедерация из приверженцев прежнего государственного устройства; главы этой конфедерации (Феликс Потоцкий, великий коронный гетман Браницкий и польный коронный гетман Ржевусский) обратились с просьбою о помощи к Екатерине, и русские войска немедленно вступили в Польшу. Польское правительство не могло выставить значительных сил для сопротивления, а надежда на прусскую помощь была обманута. Польская армия, предводимая племянником короля Иосифом Понятовским и генералом Костюшко, пыталась сопротивляться, но после битвы под Дубенкой принуждена была к отступлению. Наконец сам король Станислав Август по требованию Екатерины пристал к Тарговицкой конфедерации, и Майская конституция была отменена. После того императрица вошла в соглашение с прусским королем и произошел второй раздел Польши; Россия получила на свою долю области Волынскую и Минскую.