Краткие очерки русской истории

d) ПОЛОЦКАЯ

Лежала в области Западной Двины, Березины и Верхнего Немана (кривичи и дреговичи). Главным, или стольным, городом был Полоцк, а из удельных замечательны Минск, Витебск и Друцк. Здесь господствовали потомки Рогнеды. Между ними более всех известен Всеслав (в XI веке), князь беспокойного, властолюбивого характера и весьма хитрый, так что в народных преданиях он является каким-то чародеем.[16] Потомки Всеслава, изгнанные из своих уделов великим князем киевским Мстиславом I, во время междоусобия его преемников успели снова овладеть своею наследственной землей. Этот род более других отделился от племени Владимира Великого и мало принимал участия в событиях остальной Руси. Будучи раздроблены на мелкие волости, часто враждебные друг другу, кривские княжества не могли воспрепятствовать Ливонскому ордену утвердиться на берегах Двины в начале XIII века, а спустя несколько времени они сами подвергаются литовскому владычеству.

e) СМОЛЕНСКАЯ

Находилась в центре всех русских областей, занимая верховья Днепра и Западной Двины (часть кривичей и часть радимичей). Земля эта, пользуясь выгодным положением, имела довольно густое и зажиточное население; города ее отличались торговым, промышленным духом, а жители менее других страдали от внутренних усобиц и от внешних врагов. После Смоленска наиболее известны Торопец, Можайск и Вязьма. Область Смоленская принадлежала дому Мономахова внука Ростислава. Из его потомков особенно прославились Мстислав Храбрый (поразивший рать Андрея Боголюбского) и сын его Мстислав Удалой, князь торопецкий. Последний считается образцом южнорусского князя по своему беспокойному, воинственному характеру, по своим блестящим, но почти бесплодным подвигам.

f) ВОЛЫНЬ И ГАЛИЦИЯ.

Волынская область занимала систему рек Припяти и Буга (бужане, часть древлян и угличей). Города: Владимир Волынский, Луцк, Дорогобуж и др. На западе крайними пунктами Волынской земли были Берестье (Брест) и Люблин. Здесь княжила старшая линия Мономаховичей, т. е. потомство Изяслава II. В XII столетии самым замечательным князем этой линии был внук Изяслава Роман, который соединил под властью своего дома Волынь и Галицию.

Галиция, или Червонная Русь, лежит на северо-восточных склонах Карпатских гор, по верхнему течению Днестра и Прута (страна белых хорватов и червонноруссов). Она на Любецком сейме была отдана в удел Васильку и Володарию Ростиславичам. Здесь находились города Перемышль, Теребовль, Звенигород и др.

Основателем собственно Галицкого княжества считается Владимирко, сын Володаря. Он построил на Днестре город Галич и соединил под своею властью всю Червонную Русь. Он питал властолюбивые замыслы на соседнюю Волынь и потому был усердным союзником Юрия Долгорукого в его борьбе с Изяславом II. (Владимирко в особенности известен своею хитростью и коварством.)

Еще сильнее сделалась Галиция при сыне Владимирка, Ярославе Осмомысле[17]. Он прославился не столько военными делами, сколько внутренним устройством княжества, заботами об умножении населения, об успехах торговли и промышленности. Однако, несмотря на свое могущество, он не мог укротить своеволие галицких бояр. При тесном соседстве с Венгрией и Польшей (в которых господствовало сословие магнатов) боярская аристократия усилилась в Галиче более, нежели в других частях Древней Руси; бояре имели влияние не только на внешнюю политику и внутреннее управление, но вмешивались и в семейные дела князей. (Будучи недовольны влиянием княжеской любимицы Анастасии, бояре сожгли ее живую, избили ее приверженцев и взяли с Ярослава клятву в том, что он будет хорошо жить со своей женой.) Потомство Володаря Ростиславича в скором времени прекратилось (1198), и тогда Галиция перешла во владение Романа Волынского.

Роман, князь воинственного, энергического характера, прославился своими победами над половцами и Литвою. Первые были так запуганы, что именем его стращали детей, а литовских пленников, по словам предания, он приказывал запрягать в плуги и заставлял их расчищать лесистую почву для пашни, откуда произошла поговорка: «Романе худыми живеши, Литвою ореши». Завладев Галичем, князь начал борьбу с боярами и беспощадно казнил непокорных. (Любимая его поговорка была: «Не раздавивши пчел, меду не есть».) Но он не успел окончить этой борьбы и погиб во время одного из своих походов на Польшу. В Галиции и Волыни начались смуты: в их дела вмешивались почти все соседи (венгры, поляки и русские князья). Переходя из рук в руки, Галич на некоторое время достался Мстиславу Удалому, а после его смерти (1228) здесь утвердился сын Романа Даниил. Он возобновил борьбу с непокорными боярами, но не был так жесток, как его отец; с умом и мужеством Даниил Романович соединял замечательное благородство характера.

g) НОВГОРОДСКАЯ ОБЩИНА

Ей принадлежала великая озерная область, которая ограничивалась с одной стороны Финским заливом, Чудским озером и верховьями Волги, с другой — Белым морем и Северною Двиною. Область эта разделялась впоследствии на пять частей, называвшихся пятинами. Население отчасти состояло из северной отрасли кривичей, а главную массу составляли финны (чудь, ижора, весь). Почва местами песчаная, местами топкая и очень лесистая, неудобна для земледелия, и край этот нередко был посещаем голодными годами, но обилие водных путей и торговый предприимчивый дух жителей с избытком вознаграждали бедность почвы. Столица области Новгород лежал на обоих берегах реки Волхова; одна сторона его называлась Софийскою (от соборного храма святой Софии), другая — Торгового; кроме того, он разделялся на пять главных частей, или концов.[18] Замечательнейшие пригороды были: Ладога, Руса, Великие Луки, Торжок и Псков. Сначала Новгород находился в полной зависимости от великих князей киевских, но, упорно стремясь к самостоятельности, он мало-помалу приобрел выборное общинное управление. Ярослав I за услуги, оказанные ему новгородцами в борьбе с Святополком, даровал им разные льготы; дальнейшему развитию их общинного быта помогли соперничество разных линяй княжеского дома и богатства, приобретенные торговлею. Община стала называть себя «Господин Великий Новогород!». Верховная власть сосредоточилась в руках веча, т. е. народного собрания. Оно собиралось по звону вечевого колокола на так называемом дворе Ярослава и решало самые важные вопросы, а именно определяло мир или войну, избирало и сменяло высших сановников, судило важнейшие преступления и т. д. На вече сходились все новгородские граждане, и дела решались большинством голосов; когда же меньшинство не хотело согласиться, его принуждали к тому силою. Такое неопределенное устройство веча часто подавало повод к беспорядкам, и нередко доходило дело до драки. Иногда собирались два веча: одно на Торговой (на дворе Ярослава), другое на Софийской стороне (у собора святой Софии), и распрю свою они кончали обыкновенно общим рукопашным боем на Волховском мосту, если архиепископ с духовенством вовремя не успевали прекратить междоусобие.

Рядом с вечем в Новгороде продолжала существовать и княжеская власть, но она должна была уступить вечу первое место и даже находилась от него в зависимости. Граждане принимали князя на условиях, а потом в случае неудовольствия «показывали ему путь» из Новгорода, говоря: «Мы не хотим тебя, ступай куда хочешь», и призывали другого. Впрочем, недовольные князья иногда сами покидали город, в котором принуждены были играть второстепенную роль. (Так, в течение одного XII столетия их переменилось здесь до 30.) Главную обязанность князя составляла защита от внешних врагов, в некоторых случаях ему принадлежал верховный суд над гражданами. Вторым сановником после него был посадник, избиравшийся из богатых влиятельных фамилий, он судил вместе с князем и заменял его в случае отсутствия в городе и на войне. Находящийся в должности посадник назывался «степенным» в отличие от прежних, или «старых». Между князем и посадником нередко происходили споры, которые решало вече.[19]

Далее следовали тысяцкий, старосты концов, сотские и другие выборные власти. Кроме того, с ранних времен в Новгороде начали выделяться знатные, или боярские, роды, которые возвысились над простыми гражданами (смердами) преимущественно своим богатством и сосредоточивали в своих руках главные торговые обороты или большие поземельные владения. Духовная власть принадлежала владыке, или архиепископу, который принимал важное участие в гражданских делах и особенно старался о примирении враждебных партий. Во время войны он выставлял особый полк со своих земель. Владыка был избираем по жребию и ездил на поставление к русскому митрополиту. Сначала к жребию прибегали в случае разногласия, потом он обратился в обычай. Обыкновенно вече назначало трех кандидатов. Записки с их именами клали на трапезу в Софийском соборе и посылали туда мальчика или слепца (впоследствии священника); он брал два жребия: чей оставался на трапезе, тот считался избранным святой Софией и становился архиепископом.

Около половины XIII столетия, когда Новгород принял деятельное участие в ганзейской торговле и Ганза учредила в нем одну из главных торговых контор, он достигает полного развития своих сил. Господство его простиралось почти на весь север Европейской России; отдаленные финские племена (пермь, печора, югра) платили ему дань дорогими мехами и серебром. Новгородские дружины не ограничивались одним взиманием дани с инородцев; в их земле они нередко строили новые города и таким образом распространяли славянскую колонизацию на дальнем северо-востоке России. Так произошли земли Двинская, или Заволочье, Вологодская, Поморская и др. Утверждению русского господства в тех странах помогали особенно походы отважной новгородской молодежи, известной под именем повольников или «ушкуйников» (ушкуй — лодка). Отряды повольников спускались на лодках вниз по Волге или поднимались вверх по ее притокам, грабили прибрежных жителей, а иногда покоряли новые племена или полагали основание новым самостоятельным общинам. Такую самостоятельную общину образовала земля Вятская. В 1174 году дружика новгородских повольников из Волги поднялась вверх по Каме, потом вошла в реку Вятку и тут на высоком берегу увидала селение, укрепленное рвом и валом. Место понравилось новгородцам, и они решили им овладеть. Несколько дней они говели, молились, потом сделали приступ и взяли город. Усиленные новыми выходцами, колонисты покорили часть окрестных вотяков и черемисов и построили город Хлынов при впадении Хлыновицы в Вятку. Они составили особую общину, которая имела новгородское устройство и управлялась собственным вечем. Самостоятельность Вятской общины продолжалась около 300 лет.

После главного города второе место по богатству и значению в Новгородской области занял Псков (близ впадения реки Великой в Псковское озеро). Сначала, как и все пригороды, он управлялся посадником, которого назначало новгородское вече, но с XII столетия псковитяне обнаружили стремление завести у себя самостоятельное общинное управление и иметь особого князя. Впоследствии они достигли своей цели и, подобно новгородцам, приняли участие в ганзейской торговле.[20] В то же время Псков является главным оплотом русских пределов со стороны ливонских рыцарей.

ЛИВОНСКИЙ ОРДЕН

Прибалтийский край, заключающийся между Западною Двиной и Финским заливом, был заселен в северной части чудским племенем (эсты), а в южной — смесью литвы и чуди (латыши и ливы); в первой мало-помалу распространили свое господство новгородцы, а во второй — полоцкие князья. В земле чуди находился крепкий русский город Юрьев, а в области латышей полоцким князьям принадлежали два городка на Двине: Кукейнос и Гериске. Когда германские купцы завели на Двине торговлю с туземцами, бременский архиепископ во второй половине XII века прислал сюда монаха Мейнгарда в качестве миссионера. Мейнгард начал крестить ливов, строить церкви и был поставлен первым епископом Ливонии. Заметив наконец властолюбивые замыслы пришельцев, туземные обитатели восстали против немецких проповедников, и принявшие христианство опять возвращались к язычеству; многие из них погружались в Двину, думая смыть с себя крещение и отослать его обратно в Германию[21]. Тогда римский папа велел проповедовать крестовый поход против ливонцев. Епископ Альберт Буксгевден прибыл с крестоносным ополчением на берега Двины, построил город Ригу (1200) и с разрешения папы основал духовный рыцарский орден под именем Братства креста Господня, или Ордена меченосцев. С тех пор туземцы, несмотря на упорную борьбу, мало-помалу покорились немцам я силою оружия обращены были в христианскую веру. Слабые полоцкие князья тщетно старались остановить успехи рыцарей, а новгородцы, занятые внутренними делами, вначале не обратили на них должного внимания. Получая постоянные подкрепления из Западной Европы, рыцари взяли города Юрьев, Дерпт, Медвежью Голову (по-чудски — Оденпе) и др., впоследствии купили у датчан Эстонию с городом Колывань (Ревель) и таким образом, овладели всем пространством, известным теперь под именем Балтийского, или Остзейского, края. Они усеяли страну крепкими замками (Венден, Феллин, Вейсенштейн и др.), которые держали в страхе туземцев и надолго утвердили здесь суровое владычество ордена. Туземное литовское и финское население обращено было в крепостное состояние. Дальнейшему распространению немецкого владычества на соседние области много мешали внутренние раздоры. Магистр, или начальник, ордена скоро сделался сильнее рижского архиепископа и не только не считал себя его вассалом, а, напротив, хотел и его подчинить своему влиянию; отсюда возникала между ними долгая и подчас ожесточенная вражда.

III

Монгольское иго

1223–1237–1240–1263–1340

ПОРАЖЕНИЕ НА КАЛКЕ

На обширных равнинах Средней Азии с незапамятных времен кочевали монгольские и татарские орды, которые управлялись своими князьями и ханами и постоянно вели между собою мелкие войны. Во второй половине XII века явился человек, который соединил многочисленные орды кочевников и двинул их на соседние народы. Это был Темуджин, прозванный Чингиз-Ханом*, сын одного монгольского князя Есукай-Багадура, которого орда кочевала при истоках Амура. Соседние государства подверглись страшному опустошению и должны были признать над собою власть диких завоевателей. Своею свирепостью и непобедимостью монголы навели такой ужас, что азиатские народы смотрели на них как на неизбежную кару, посланную самим небом; жители селений и городов иногда добровольно подставляли под удары свою шею, убежденные в том, что всякое сопротивление бесполезно.

Около 1223 года полководцы Чингиз-Хана, победив кавказские народы, двинулись далее на север и начали громить половцев.[22] Половецкие ханы обратились с просьбою о помощи к русским князьям, говоря: «Сегодня отняли нашу землю, а завтра возьмут вашу, если нам не поможете». Мстислав Удалой, владевший тогда Галичем, собрал княжеский сейм в Киеве и склонил своих родичей идти вместе на неведомых пришельцев, не дожидаясь, пока они войдут в Русскую землю и начнут ее разорять. Составилось большое и блестящее ополчение под начальством трех главных князей юной Руси, трех Мстиславов (галицкого, киевского и черниговского). Русские перешли за Днепр, рассеяли передовые татарские отряды и отважно углубились в степи. На берегу речки Калки, впадающей в Азовское море, они встретили главные силы татар. К несчастью, между предводителями было мало единодушия, а много самоуверенности и презрения к неприятелям. Мстислав Удалой, не предупредив союзников, начал битву. Несмотря на храбрость русских, особенно Даниила Романовича волынского, они были разбиты наголову, и немногие успели достигнуть Днепра: большая часть князей с дружинами осталась на месте.[23] Такого страшного поражения русские дотоле никогда не испытывали. На этот раз татары, однако, ограничились одною победою и ушли назад, в Азию. Прошло 13 лет. Русские князья стали забывать о свирепых пришельцах и возвратились к своим бесконечным распрям. Россию в это время посетили разные физические бедствия, волновавшие умы народа, как-то: неурожаи, породившие голод, сильные лесные пожары, густые туманы и моровое поветрие, а появление блестящей кометы с длинным хвостом, по обычаю, принято было за грозное предзнаменование новых несчастий.

НАШЕСТВИЕ БАТЫЯ

Когда умер Темуджин, его огромная империя разделилась между сыновьями, и старший из них, Угедей, сделался верховным ханом над всеми ордами. Страны к западу от Урала и Каспийского моря пришлись на долю его племянника Батыя (сын Джучи); страны эти надобно было еще завоевать. Батый перешел на правый берег Урала с несколькими сотнями тысяч степного народа. Это не было войско, подобное тому, которое сражалось на Калке; с Батыем шла целая кочевая орда, медленно подвигавшаяся вперед со своими семействами, кибитками и стадами; ей предшествовали многочисленные отряды татарских наездников, которые разоряли все населенные места, встречавшиеся по пути, истребляя или уводя в плен жителей. Опустошив землю камских болгар, татары зимою 1237 года вступили в пределы Рязанского княжества. Тщетно рязанские князья просили помощи у князей черниговских и Юрия владимирского: черниговские отказали за то, что рязанцы не были с ними на Калке, а владимирский великий князь находился во вражде с рязанскими. Предоставленные одним собственным силам, рязанцы первые подали пример храброй, но бесполезной обороны. («Сказание о нашествии Батыя» описывает при этом подвиги рязанского богатыря Евпатия Коловрата и трогательную кончину княгини Евпраксии, которая, узнав о смерти мужа, с высокого своего терема бросилась на землю.) Разгромив Рязанскую область, татары двинулись в Суздальскую и подступили к Владимиру. Юрий II удалился на северо-запад собирать войско. Владимирцы под начальством его сыновей мужественно оборонялись, но город был взят приступом и сожжен; семейство великого князя вместе с епископом и многими гражданами заперлось в соборной церкви Богородицы на полатях, или хорах, где и погибло посреди пламени. Татары рассеялись по Суздальской земле и разорили в ней много городов. Между тем великий князь встретил Батыя на берегах речки Сити (впадающей в Мологу), был побежден и пал в битве. Татары пошли к Новгороду, но их остановили дремучие леса и непроходимые болота; в то время приближалась весна и наступило разлитие вод. Батый повернул отсюда к юго-востоку, в приволжские степи. На этом пути прославился геройскою защитой город Козельск, который несколько недель выдерживал приступы варваров, пока не был взят и разорен.

Когда татары скрылись в половецких степях, русские думали, что они опять уйдут в Азию, но эта надежда их обманула. Покорив землю половцев, Батый напал на Южную Русь и опустошил княжества Черниговское, Киевское, Волынь и Галицию. Здесь так же, как и в Северной, князья не соединились вместе для дружного отпора и каждый город защищался отдельно.

Когда один из монгольских воевод послан был вперед, чтобы осмотреть Киев, он долго любовался красотою и величием города. Киев живописно возвышался перед ним на другом холмистом берегу Днепра посреди зеленых рощ, блистая на солнце частыми главами церквей и опоясанный белой каменной стеной с высокими башнями, которые были украшены византийскими художниками. Киевляне умертвили татарских послов, предлагавших сдаться без боя, и решили защищаться до последней крайности. Город в то время находился во власти Даниила Романовича галицкого, который поручил его защиту мужественному боярину Дмитрию. Вскоре несметная сила Батыя облегла его с разных сторон. Летописец говорит, что граждане не могли слышать друг друга от скрипа бесчисленных телег, рева верблюдов и ржания коней в неприятельском лагере. Татары сделали приступ и начали бревнами («пороками») разбивать ворота; несмотря на храбрую оборону, к вечеру они вломились в город. Киевляне ночью укрепились около Десятинной церкви (построенной еще святым Владимиром); на следующий день был уничтожен и этот последний оплот. Жители большею частью истреблены, и величественный город превратился в груду развалин (1240).

Потом татары перешли в Венгрию и Польшу, но в Моравии они в первый раз потерпели неудачу; в то же время великий хан Угедей умер. Батый воротился назад.

ЗОЛОТАЯ ОРДА

Татары Батыя заняли своими кочевьями все южные и восточные степи России, обращенные ими по большей части в пустыню; они образовали новое царство, известное под именем Золотой, или Кипчакской, Орды и простиравшееся от Урала до низовьев Дуная. Главные силы его сосредоточивались на берегах Волги. На волжском рукаве, Ахтубе, Батый построил город Сарай; здесь стали жить кипчакские ханы, окруженные пышным двором и многочисленным войском. В прочих степях татары рассеялись малыми ордами и кочевали вместе с остатками половцев, печенегов и других своих предшественников; над этими ордами начальствовали темники, или воеводы, которые должны были оберегать пределы Кипчака и держать в повиновении покоренные народы.[24]

Батый приказал всем русским князьям приехать в Орду для изъявления покорности; ослушникам грозила потеря волостей. Немногие отказались исполнить ханскую волю. Вслед за суздальскими князьями яви-. лись рязанские, черниговские, северские и с разными унизительными обрядами представлялись хану. Так, они должны были проходить между священными огнями, разложенными подле ханской ставки, кланяться языческим кумирам, становиться на колени, пить кумыс и пр. Набожный Михаил черниговский не хотел поклониться языческим идолам и был замучен вместе со своим боярином Феодором.

Зависимость России от татар главным образом состояла в дани. Она отдавалась сначала на откуп восточным купцам, которые собирали ее с большою жестокостью под покровительством ханских чиновников (баскаков) и многочисленных татарских отрядов. Так было в первый и самый тяжкий век монгольского владычества. Но в XIV столетии великие князья сами стали собирать русскую дань и отвозить в Орду. Кроме дани князья обязаны были по первому требованию соединить свои дружины с войсками хана и идти на его врагов. Татары не нарушали существующего в России политического порядка, она по-прежнему управлялась русскими князьями. Последние, однако, утверждались в своих наследственных владениях ханскими грамотами (ярлыками), за которыми обыкновенно путешествовали в Орду, где должны были раздавать многочисленные подарки ханским любимцам и женам. Греческая религия осталась неприкосновенною, и ханы даже исключили русское духовенство из поголовной дани. Татары вообще отличались веротерпимостью; в то время они были еще идолопоклонниками, но вскоре между ними распространилась религия Магомета.

Династия Джучи господствовала в Золотой Орде до конца XIV века. Вначале она зависела от великого хана, жившего в Средней Азии, но огромная империя Чингиза распалась на отдельные государства, и кипчакский хан сделался одним из сильнейших монгольских властителей. После смерти Батыя (1255) недолго существовало согласие и в самой семье Джучидов; произошли обычные споры за. престол, которые впоследствии повели за собой раздробление и упадок Кипчакского царства. Первый пример отпадения и междоусобной войны подал Ногай, который начальствовал западными улусами в конце XIII века. Но после его смерти ногайские татары опять соединились с сарайскими, и в царствование Узбека (1313–1340) Золотая Орда достигла высшей степени своего блеска и могущества.

С падением Киева политическая связь между северо-востоком и юго-западом России почти прекращается. История каждой части идет после того особым путем. По главному центру русской государственности после киевского периода наступает период владимирский, во время которого родовые счеты князей постепенно сменяются вотчинным характером владения.

РУСЬ СЕВЕРО-ВОСТОЧНАЯ И АЛЕКСАНДР НЕВСКИЙ

Юрию II наследовал во Владимире его младший брат Ярослав Всеволодович, князь деятельный и бережливый. Он нашел северные области в самом печальном состоянии: многие города и села лежали в развалинах, значительная часть населения скрывалась в лесах и дебрях. Великий князь вызвал жителей из лесов и усердно начал возобновлять города. Он смирился перед ханом и первый подал пример покорности, за что и был утвержден в своем старшинстве между русскими князьями. По требованию Батыя он предпринял потом путешествие в глубину монгольских степей, к истокам Амура, чтобы поклониться великому хану Гаюку, и во время этого трудного путешествия скончался (1246). Спустя шесть лет после некоторых споров между родичами владимирский стол перешел в руки его сына Александра Ярославича.

Александр Невский княжил в Новгороде в то время, когда Батый опустошал Северную Русь. Это был самый замечательный из всех современных князей, с блестящею храбростью он умел соединять осторожность и холодную расчетливость. Первый подвиг, доставивший ему славу, был совершен на берегах Невы. Распространяя свое господство на север от Финского залива, новгородцы пришли в столкновение со шведами, которые старались утвердиться в тех местах и насильно вводили там католическую религию. Подстрекаемые новгородцами, новообращенные туземцы не раз восставали против своих утеснителей и возвращались к. язычеству. Римский папа велел тогда проповедовать в Швеции крестовый поход против русских и финнов. Сильное крестоносное ополчение под начальством Биргера высадилось на южном берегу Невы.

Александр Ярославич немедленно собрал новгородскую дружину, с необыкновенною быстротой напал на шведов и поразил их наголову (1240). Любимый гражданами, он, однако, не мог ужиться с ними в мире и скоро оставил Новгород. Но опасность со стороны Ливонского ордена заставила их опять призвать Александра, и рыцари потерпели от него сильное поражение на льду Чудского озера («Ледовое побоище» 1242 года). Так же удачны были походы его против литовцев, которые около того времени начинают сильно теснить русские пределы на западе. Храбро сражаясь с западными врагами, Александр совсем иначе вел себя относительно восточных варваров. Он понимал, что раздробленная Русь не в состоянии начать новую борьбу с монгольскими ордами, и безусловную покорность считал единственным средством спасти ее от конечного разорения. Неоднократными путешествиями в Орду с богатыми дарами он успел приобрести расположение Батыя и его преемников; сделавшись великим князем, Александр особенно старался внушать русскому народу терпение и покорность в отношении к завоевателям. Однако это ему не всегда удавалось. Первый пример неповиновения подали новгородцы: они не хотели дозволить у себя татарским баскакам поголовную перепись, которую хан Беркай велел произвести в России для того, чтобы определить количество дани. Когда же Александр и бояре новгородские начали уговаривать граждан, чернь подняла мятеж, убила своего посадника и укоряла великого князя в том, что он продает новгородскую вольность и свободных людей хочет сделать рабами. Только слухи о приближении сильного татарского войска и угрозы Александра покинуть город на жертву ханскому гневу заставили новгородцев смириться.

Вслед за тем начались волнения в других местах. Восточные, или бесерменские, купцы, взявшие русскую дань на откуп, собирали ее с большою жестокостью и жадностью; тех, которые не могли заплатить, они уводили в рабство, а богатых людей принуждали выкупать свою свободу. Угнетенный народ в некоторых городах (Ростове, Суздале, Владимире) собрался на вече и восстал против сборщиков дани; одни из бесерменов были убиты, другие прогнаны. После того надобно было ожидать нового нашествия, но Александр поспешил в Орду и успел умилостивить Беркая. Это был его последний подвиг: на возвратном пути он скончался (1263). Когда весть о его кончине пришла во Владимир, митрополит, совершавший в то время богослужение, обратился к народу со словами: «Чада моя милая! Знайте, что закатилось солнце земли Русской!» Народ отвечал плачем и рыданиями. Александр хотя на короткое время умел доставить Северной Руси отдых от татарских погромов и внутренних междоусобий, поэтому народ оплакивал его смерть непритворными слезами. (Он был погребен во владимирском храме Рождества Богородицы, откуда останки его Петром Великим перенесены на берега Невы.)

По старинному обычаю престолонаследия, Владимирское великое княжение после Невского один за другим занимали его младшие братья (Ярослав тверской и Василий костромской). Потом два его сына (Дмитрий переяславский и Андрей Городецкий) долго спорили за великокняжеский престол, и каждый из них призывал на помощь татарские отряды, грабежи которых увеличивали бедствия междоусобной войны. Между тем на северо-западе России новгородцы и псковитяне продолжали борьбу с ливонскими рыцарями. Героем этой борьбы после Невского является один литовский выходец, по имени Довмонт, родственник знаменитого литовского князя Миндовга. Он крестился во Пскове и приобрел такую любовь граждан, что они провозгласили его своим князем; после того целые тридцать пять лет Довмонт (в крещении Тимофей) мужественно защищал Псков от своих иноземцев и ливонских рыцарей. Он участвовал в знаменитой Раковорской битве, в которой ополчение Ливонского ордена было разбито соединенными силами русских князей (1268). (Раковор назывался у немцев Везенберг.)

ДАНИИЛ РОМАНОВИЧ И СУДЬБА ЮЖНОЙ РУСИ

Положение южных областей после татарского нашествия было самое плачевное, особенно сильно пострадало Приднепровье. Киев сделался ничтожным городком, а окрестности его представляли печальную пустыню. Население, уцелевшее от татар, большею частью рассеялось по другим русским областям: одни бежали на север, другие — на запад, в Галицию. Жители, оставшиеся на месте, терпели сильное угнетение от татарских баскаков. В таком же угнетении находилась Чернигово-Северская область, которая после князя Михаила, замученного в Орде, раздробилась между его потомками на мелкие уделы (Брянский, Карачаевский, Тарусский, Курский и др.). Гораздо счастливее Приднепровья была Галиция: она успела оправиться от татарского погрома и приобрести даже некоторый блеск благодаря уму и деятельности своего князя Даниила Романовича.

Во время Батыева нашествия Даниил спасся в Венгрию, а по уходе татар воротился в свое княжество и начал возобновлять разрушенные города, собирая разбежавшихся жителей. По примеру польских королей он призвал в свои земли немцев, евреев, армян и давал им некоторые льготы, так что в галицких городах скоро стали развиваться промышленность и торговля. Но это пестрое население чуждалось русской народности и слабо поддерживало князя в борьбе с внешними врагами.

Даниил долго не хотел ехать в Орду и последним из русских князей представился хану. «Хорошо, что пришел наконец, — сказал ему хан, — а пьешь ли наше питье, кумыс?» «До сих пор не пил, — отвечал Даниил, — а теперь, если велишь, выпью». Тяжко, однако, показалось ему унижаться пред варваром; он начал хлопотать о свержении ига и завел сношения с папою, подавая ему надежду на соединение своего народа с католическою Церковью, если получит помощь против татар. Обрадованный папа прислал ему королевский венец и велел проповедовать крестовый поход на Золотую Орду. Но папские буллы не произвели никакого действия, и крестовый поход не состоялся. Тогда Даниил прервал свои сношения с Римом, впрочем, королевский титул удержал за собою. Он попытался было одними собственными силами свергнуть иго, но эта попытка окончилась неудачею, и татары принудили галицкого короля разорять укрепления собственных городов. Зато борьба его с другими соседями, например с ятвягами и литовцами, была очень успешна и доставила ему большую славу между современниками.

По смерти Даниила (1264) Галицкое королевство разделилось между его тремя сыновьями. Они жили довольно. согласно, общими силами оборонялись от литовцев и поляков и менее других князей раболепствовали пред ханом. Внук Даниила Юрий успел даже по наследству соединить под своею властью Галицию и Волынь (они являются в то время под общим названием Малой Руси), но вскоре род его пресекся. Неустройствами Юго-Западной Руси воспользовался польский король Казимир III; он нечаянным нападением захватил город Львов (1340) и потом завладел почти всей Галицией. А Волынь (Володомирия) досталась на долю великим князьям литовским.

IV

Внутреннее состояние дружинно-княжеской Руси

КНЯЗЬ И ДРУЖИНА

Если исключить отчасти Новгород, то главные черты гражданского устройства были одинаковы во всех русских княжествах.

Верховная власть принадлежала князю. Он устраивал порядок в своей волости, производил суд и расправу, вел войну и обыкновенно сам начальствовал над войском. Доходы его состояли, во-первых, из дани; сначала князья сами с дружиною объезжали свои волости, чтобы собирать дань с подвластных племен и творить между ними суд; такой обычай, как известно, назывался полюдьем. Но потом они стали поручать суд и сбор дани в областях своим наместникам и слугам. Эта дань платилась преимущественно естественными произведениями: одни давали хлеб, другие — меха, только некоторые богатые города, например Новгород, платили серебром. Кроме даней в княжескую казну собирались пошлины торговые — с провозимых товаров и судные — с преступников и тяжущихся. Князья получали еще доходы с деревень, населенных княжескою челядью; тут устраивались их загородные дворы и складывалось всякое добро: скирды хлеба, стоги сена, запасы меду, вина и проч.; тут же паслись стада рогатого скота и многочисленные табуны лошадей. Когда не было войны, самым любимым занятием князей была охота. (С какими трудами и опасностями соединялась она, видно из поучения Мономаха.) В делах, касавшихся внутренних междоусобий или внешней защиты, добрые князья имели обычай собирать родичей для общего совета.[25]

Население княжества распадалось главным образом на три части: княжескую дружину, смердов и людей несвободных.

Самое слово дружина указывает на ее отношения к князю. Он жил с нею по-дружески, по-братски и не скрывал от нее своих намерений. Князь почти все время проводил с дружиною: с нею он советовался, пировал, судил народ, ходил на войну, на охоту и вообще дорожил ее расположением, потому что она была главною опорою его власти и силы; притом же в случае неудовольствия дружинники, как люди вольные, оставляли одного князя и переходили на службу к другому. Волостная система много способствовала такому переходу и долго мешала военным людям приобрести оседлость. Дружина делилась на старшую, или бояр (т. е. больших), и младшую. Вторая известна под именами отроков, детских, гридей и пр.; впоследствии она получает общее название боярских детей. Бояре были по преимуществу советниками (думцами) князя; из них назначались воеводы во время войны и посадники или наместники княжеские по городам; последние пользовались частью доходов от судопроизводства и разных даней. Кроме того, за свою службу бояре получали обширные поместья; с XII века, когда некоторые ветви Игорева дома основались в отдельных княжествах, бояре начали приобретать оседлость: они становятся богатыми землевладельцами. Образуются знатные боярские фамилии, которые полагают в России начало родовой аристократии. Младшая дружина также с течением времени получает оседлость: как жалованье за службу князья начинают раздавать ей участки земли, и боярские дети составили класс мелких землевладельцев. Из княжеских слуг, отправлявших при дворе разные должности, впоследствии большое значение получают дьяки, занимавшиеся письмоводством.

СМЕРДЫ И ХОЛОПЫ

Главная масса населения состоит из городских и сельских жителей, известных под общим именем смердов; от них со временем отделяются наиболее зажиточные, уважаемые граждане, которые получают название лучших людей (в Новгороде они назывались «житьи люди»). Все они обязаны были платить князю дани или оброки, отправлять разные повинности и по его требованию выставлять военное ополчение. Сообразно делению на волости и уезды жители распадались на отдельные общины, имели свои земские власти, как-то: тысяцких, старост, сотских, десятских (которых отчасти выбирали сами), а для решения общих дел собирались на вече или сходку. Князья нередко сами созывали на вече лучших граждан и советовались с ними в затруднительных случаях. Во времена княжеских усобиц и частых перемещений с одного стола на другой вече главных городов приобрело большую силу, так что иногда само выбирало себе князя, а их вечевому решению должно было подчиняться население младших городов или пригородов. Летописец говорит, что «новгородцы, смольняне, киевляне и полочане как на думу на вече сходятся и, на чем старшие положат, на том пригороды станут». Но дальнейшее развитие этого вечевого порядка замедлялось, по мере того как возрастала оседлость князей и дружины; городские и сельские общины мало-помалу переходят в непосредственное заведование княжеских чиновников, т. е. посадников, волостелей, тиунов и т. п.

Между тем как в селах жители по преимуществу обрабатывали землю, в городах стала сосредоточиваться деятельность промышленная и торговая. Но в древнейшую эпоху различие между ними заключалось только во внешнем виде. Город обыкновенно строился на высоком холмистом берегу реки и представлял группу бревенчатых домиков, огороженную деревянными стенами, земляным валом и рвом. Внутри больших городов встречается еще особая крепость, или замок (детинец, кремль), но вообще размеры крепостей были очень невелики. До нашествия монголов насчитывают в России по летописям около трехсот городов.

Князья по праву завоевателей считали всю Русскую землю своею собственностью или «отчиною». По мере того как они раздавали земельные участки своим дружинникам и духовенству, сельское. или крестьянское население все более и более теряло право на владение землею; оно обязывалось платить разного рода оброки и отправлять повинности землевладельцу. Но, сохраняя пока личную свободу, крестьяне могли покидать один участок и переселяться на другой; отсюда развелись крестьянские переходы, которые совершались без большого затруднения, потому что в те времена даже и внутри России оставалось еще много пустых, незаселенных земель.

Рядом со свободным населением в городах и селах жили несвободные люди, Носившие название холопов, челяди и рабов. Они употреблялись или для домашней прислуги, или для сельских работ. Главным источником рабства у нас, как и везде, служила война; пленников обращали в рабов и продавали, как вещь или домашнее животное; иногда, впрочем, князья заселяли пленниками пустые земля. Несостоятельные должники по большей части также обращались в рабство. Далее, в те грубые века случалось, что во время голода мужья продавали в неволю своих жен, отцы — детей. По Русской Правде, полным или обельным холопом становился тот, кто куплен при свидетелях, кто женится на рабе без договора (с ее господином) и кто пойдет без договора в «тиуны» или «ключники» (т. е. в слуги). Потомство рабов оставалось в том же несвободном состоянии. Кроме полных холопов, которые совершенно зависели от воли своего господина и не имели никаких гражданских прав, существовало еще сословие полусвободное — наймиты или закуп ни; это были работники, нанимавшиеся на известный срок. Если работник, взяв деньги вперед, убегал от господина, тогда он обращался в полного или обельного холопа.

СУДОПРОИЗВОДСТВО. ТОРГОВЛЯ

Местом для суда служил обыкновенно двор князя или его наместника; судом заведовали княжеские слуги, называвшиеся тиунами. Древнейшее собрание письменных законов у нас известно под именем Русской Правды. Русская Правда сложилась постепенно; первое ее издание приписывается Ярославу; потом она дополнялась его преемниками и полный свой состав получила не ранее XIII века. Она заключает в себе статьи о наказаниях за разные преступления против личности и собственности. О телесных наказаниях в «Правде» не упоминается (речь идет о свободных людях); виновный платит за все виру, т. е. денежный штраф. За убийство только близким родственникам убитого позволялось совершать кровавую месть, — но уже сыновья Ярослава уничтожили это право и заменили кровомщение также вирою.[26] Если не было представлено свидетелей или ясных доказательств преступления, то употреблялось испытание железом и водою, т. е. обвиняемый должен был брать в руки раскаленное железо или опускать руку в кипяток, и если мог сделать это без вреда себе, то признавался невинным. Кроме того, было в обычае поле, т. е. судебные поединки.

Торговые сношения значительнейших городов Древней Руси между собою и с иноземными народами происходили, по речным путям. Самое важное торговое движение совершалось по Великому, или Греческому, водному пути: с юга приходили товары из Византийской империи, с севера — из Германии и Скандинавии. Киев был главным складочным местом товаров в Южной России: сюда привозили из Греции разные ткани, вина, плоды, церковную утварь и дорогое оружие. Но торговле с греками много мешали кочевые орды, сначала печенегов, а потом половцев.[27]

В XII веке киевские князья в известное время года обыкновенно высылали военные отряды к низовьям Днепра навстречу судам, приходившим из Греции. Когда же появились в тех местах монголы, непосредственные торговые сношения с Византией почти прекратились. Посредниками в торговле русских с Южною Европою сделались генуэзцы, которые завели колонии в Крыму и при устьях Дона; ханы татарские ради собственных выгод оказывали им покровительство. В Северной России главным торговым пунктом был Новгород. Суда новгородские плавали по Балтийскому морю; в Новгороде постоянно жили немецкие купцы или гости; они имели там свои дворы, лавки, храмы и судились по своим законам. Немцы привозили в Россию оружие, вина, сукна, полотна, соль, сельдей и в случае неурожаев — хлеб. Кроме Новгорода деятельное участие в этой торговле принимали Псков, Полоцк и Смоленск.

Второе место после Греческого занимал водный путь Поволжский. Волгою производились торговые сношения с Камскою Болгарией и Хазарией, а потом с Казанью и Золотою Ордой. Болгарские купцы были посредниками в торговле России с Востоком: они привозили к нам металлические изделия, жемчуг, шелковые и бумажные ткани, серебряную монету и иногда хлеб. У соседних кочевых народов русские выменивали коней, овец, волов. Князья наши вообще покровительствовали внешней торговле, потому что она доставляла им разные предметы роскоши или пользы, тогда как их собственные земли были богаты только сырыми произведениями: мехами, медом, воском, кожами, пенькой и т. п.[28]

ИСКУССТВО

Водворение искусств в России начинается вместе с принятием христианства. Первая художественная деятельность была обращена на построение и украшение храмов. Учителями русских в строительном искусстве и иконной живописи были греки, но в Северной России преобладали потом немецкие художники. Из древнейших памятников строительного искусства, наиболее уцелевших до нашего времени, главное место занимают, во-первых, два Софийских собора, один в Киеве, другой в Новгороде, основанные в XI веке, по примеру святой Софии Константинопольской; во-вторых, два соборных храма во Владимире: один во имя Успения Богородицы, построенный Андреем Боголюбским, другой во имя святого Димитрия, построенный Всеволодом III. (Владимирские соборы построены из белого камня, который привозили водой из Камской Болгарии; на наружной стене Дмитриевского собора замечателен красивый пояс, составленный из маленьких полуколонок, и вообще снаружи этот собор представляет образец затейливых лепных, или обронных, украшений.) Из памятников литейного искусства заслуживают внимания бронзовые (немецкой работы) Корсунские врата новгородского Софийского собора. В киевской Софии сохранились еще замечательные мозаичные и фресковые изображения (работы греческой). С XII века летописи начинают упоминать о русских зодчих и живописцах. Так, описывая обновление суздальского храма (1194), летописец с удовольствием замечает как о событии необыкновенном, что обновление совершено только русскими мастерами, без помощи немцев.

Что касается до жилищ русского народа, то они отличались вообще простотою постройки, малым объемом и бедностью внутренних украшений. Это были бревенчатые дома, или хоромы, разделенные на две половины: теплая зимняя изба (собственно «истопка») и холодный летний покой, или клеть; обе половины соединялись между собою сенями, к которым приделывалось крыльцо на столбах. (Такая постройка и теперь сохраняется в нашем сельском быту.) Этой простоте жилищ соответствовала и вся прочая обстановка: деревянная и глиняная посуда, столы и лавки грубой работы, закопченный потолок с палатями, соломенная или тростниковая кровля и пр. Хоромы, или терема, князей, бояр, высшего духовенства и зажиточных горожан отличались от других большим простором, внутренними украшениями и большею опрятностью. Не только здания, но и стены городские делались из дерева, так как леса в изобилии покрывали Россию, а камня было мало. Города подвергались частым и опустошительным пожарам. Оттого-то мы имеем так мало остатков древнего русского зодчества. В одежде народной господствовала такая же простота, как и в жилищах, но в высшем классе заметна наклонность к роскоши и украшениям из драгоценных металлов. Один из летописцев, недовольный современными нравами, приводит в пример первых русских князей.

«Те князья, — замечает он, — не собирали много имения, не утесняли народ пенями, и дружинники их не говорили: мало мне, князь, двести гривен; не надевали на своих жен золотых обручей, но ходили их жены в серебре».

ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ И МОНАШЕСТВО

После Владимира Святого и Ярослава I христианство довольно медленно распространялось между племенами, вошедшими в состав Руси; в особенности были слабы его успехи вдали от главных городов. Позднее других славян обратились к христианству вятичи: только в XII столетии часть их приняла крещение благодаря усилиям святого Кукши, который проповедь свою запечатлел смертью мученика. А в XIVстолетии замечательны апостольские труды святого Стефана Пермского, который водворил христианство между пермяками, или зырянами (и даже изобрел для них особую азбуку, чтобы переводить священные книги на зырянский язык). Самую упорную борьбу с язычеством должны были выдерживать проповедники новой религии на севере; здесь финские волхвы возмущали против них народ, и жители обращались иногда опять к язычеству. Так было в Муромской области, в Ростовской (где епископ Леонтий претерпел мучения, от язычников) и в самом Новгороде. Христианскому духовенству в этой борьбе усердно помогала светская, или княжеская, власть, князья нередко силою оружия уничтожали противодействие волхвов и мятежи язычников.[29]

Вообще народная масса на Руси, так же как и в других европейских землях, по своей необразованности, по своим наивным, еще детским понятиям принимала христианство более внешним образом, чем внутренним, т. е. более обряды новой религии, нежели ее духовную сторону. В народе рядом с христианскими верованиями живут еще прежние языческие предания, приносятся жертвы языческим богам и в честь их совершаются разные празднества (купала, коляда, семик и пр.). Впрочем, под влиянием нового учения эти языческие стихийные божества мало-помалу изменяют свой прежний характер в понятиях народных: то причисляются они к разряду демонов или злых духов, то смешиваются с ангелами и некоторыми лицами святых из Ветхого и Нового Заветов (например, представление об Илье-пророке как виновнике грома и молнии напоминает грозного языческого Перуна). Высшее духовенство в своих проповедях сильно ратует против старинных языческих обычаев и преследует грубые народные игрища: некоторые епископы наказывают священникам отлучать от Церкви непослушных, запрещают погребать людей, убитых на кулачном бою, и т. п. Таким образом, под влиянием христианской Церкви начинается в России постепенное смягчение прежних грубых нравов.

Кроме язычества, укорененного в народной массе, Русская Церковь уже в те времена должна была бороться с новыми учениями, или ересями, возникавшими иногда в среде самого духовенства. Такова была ересь стригольников, которая во второй половине XIV века появилась в области Новгородской.[30]

Церковная иерархия в России устроилась по образцу греческой. Главным духовным лицом был митрополит, который в первые века нашего христианства избирался обыкновенно между греками и ездил на доставление к константинопольскому патриарху. Из русских первым достиг митрополичьего престола Иларион, современник Ярослава I. После татарского нашествия митрополит оставил разоренный Киев и переехал во Владимир на Клязьме, а оттуда его престол в XIV веке перенесен в Москву. Вся Русь в церковном отношении была разделена на епископии, границы которых большею частью совпадали с границами отдельных княжеств. Епископские кафедры также долгое время были занимаемы по преимуществу греками, которые избирались с согласия князя и ездили на по-ставление к русскому митрополиту. По церковным уставам Владимира Великого и Ярослава I духовному суду предоставлены были семейные тяжбы и преступления против нравственности, каковы нарушение брака, оскорбление родителей, оскорбление женской чести, ссоры между близкими родственниками и пр.; доходы с этого суда, или виры, шли в пользу самих судей. Кроме того, на содержание храмов и духовенства назначались разные недвижимые имущества, а некоторые князья отделяли церкви десятину, т. е. десятую часть известных доходов.

Вместе с христианством появилось в России монашество, устроенное также по образцу греческому. Люди, отличавшиеся особенной ревностью к новой религии, отрекались от мира, уходили в леса и начинали вести уединенную жизнь, посвящая ее посту и молитве. Около таких подвижников собирались ученики и составляли монашескую братию; они строили небольшую церковь, несколько келий, обносили их деревянною стеной и вводили у себя монастырский устав. Благочестивые князья покровительствовали монастырям, дарили их разным имуществом, угодьями (рыбными, бортными и др.) и уже с XI века начали давать им населенные земли, т. е. деревни и села. Примеру князей следовали их бояре и другие зажиточные люди, которые делали вклады на молитву о своем здравии и при жизни и на помин души после смерти. Монастыри стали богатеть, украшаться каменными зданиями и дорогою церковною утварью. Число их особенно увеличилось во время монгольского ига — время частых бедствий и разорений, когда монастыри представляли более спокойствия и безопасности, нежели города. Самые знаменитые монастыри Древней Руси были Киево-Печерская лавра, основанная в XI веке, Троицкая лавра и Кириллов-Белозерский монастырь — в XIV веке и Соловецкая обитель — в XV веке.

Вот каким образом положено было основание Киево-Печерской лавры.

Один гражданин города Любеча, Антоний, ходил паломником (странником) в Грецию, на Афонскую гору, и постригся там в монахи. Воротясь в Россию, он поселился недалеко от Киева, в пещере на берегу Днепра. Слава о святости Антония привлекла к нему несколько последователей; он образовал из них монастырскую общину, поставил им игумена, а сам затворился в пещере и не выходил из нее в течение нескольких лет. Монахи сначала жили также в ископаемых ими пещерах (откуда и название монастыря «Печерский»). Великий князь Изяслав! отдал им всю соседнюю гору. Тогда братия построила там монастырские здания. Настоящим устроителем этого монастыря явился второй его игумен, Феодосии. Имея с ранних лет наклонность к монашеской жизни, он тайно ушел от матери; приходил в разные монастыри, но там, видя простоту и худые одежды юноши, не приняли его в число братии. Наконец он поселился в пещерах святого Антония. Феодосии был человек твердой воли, деятельного, энергичного характера. Сделавшись игуменом, он подавал братии пример непрерывных трудов, поста и изнурения плоти: сам носил воду, рубил дрова, топил печи, ходил в ветхой одежде. От братии он требовал безусловного послушания и ввел принесенный из Константинополя общежительный устав Студийского монастыря, который предписывал очень строгие правила и ежедневные труды. Из Печерской лавры этот устав распространился потом и в других русских обителях. Трудясь для монастыря, Феодосии не был чужд и мирским делам: своими советами и поучениями он действовал на князей и бояр. Из Киево-Печерской лавры вышли многие знаменитые проповедники и епископы Древней Руси. Здесь были написаны многие жития святых, монахов того же монастыря. (Сборник этих житий назван «Патерик Печерский».) Основательницами и игуменьями женских обителей нередко являлись благочестивые княгини и княжны (например, святая Евфросиния Полоцкая в XII веке).

Духовенство в России кроме религиозного имело и политическое значение. Князья в важных случаях советуются не с одними боярами и лучшими людьми, но и с духовенством. Во время княжеских междоусобий оно не раз являлось посредником и примирителем враждующих сторон. Находя опору в княжеской власти, оно в свою очередь помогало укреплению этой власти и давало ей религиозное освещение в глазах народа. Православная Церковь с своей стороны немало способствовала слиянию разрозненных дотоле племен в одну русскую народность. Вообще русское православие уже с самых первых веков своего существования обнаружило две главные черты, отличающие его от западного католицизма: оно чуждо властолюбивых стремлений папства и не следовало примеру латинской Церкви, которая силою меча обращала язычников в христианство (и создала такое учреждение, как инквизиция).

ПРОСВЕЩЕНИЕ

Начало христианства на Руси было и началом русского просвещения. Вместе с ним, как известно, русские получили славянскую грамоту, или письменность. Притом религия, принятая от греков, облегчила путь в Россию византийскому образованию, которое весьма заметно отразилось в искусствах, в гражданских уставах и литературе. В то же время при помощи торговли и частых политических сношений в Древнюю Русь проникало влияние западноевропейской образованности, а с Востока могли приходить и некоторые начала арабской культуры. Но в XIII веке с двух сторон Россию облегла дикая татарская орда, наложила на нее иго и надолго задержала развитие русского просвещения. В следующем столетии возникло сильное Литовское государство, которое вместе с Ливонским орденом загородило Россию от Западной Европы, и благодаря только новгородской торговле не были совершенно прекращены их сношения.

Духовенство в Древней Руси было почти единственное грамотное сословие; литературная деятельность развилась под влиянием церковно-визаитийской письменности (помощью болгарских и отчасти сербских переводов) и сосредоточивалась более всего в тишине монастырских келий. Памятниками словесности того времени служат объяснения разных вопросов, относящихся к вере, нравственным правилам и религиозным обрядам, например «Сочинения митрополита Илариона», проповеди Кирилла, епископа Туровского (в XII веке), «Вопросы Кирика, обращенные к новгородскому епископу Нифонту» и др. Далее, до нас дошли многочисленные жития святых (например, «Житие Феодосия, игумена Печерского», написанное Нестором), поучения к детям (Владимира Мономаха), описания путешествия к святым местам («Хождение Даниила Паломника в Иерусалим»), загадочное «Слово о Данииле Заточнике»[31] и пр.

Наиболее видное место между произведениями древнерусской словесности занимают летописи, т. е. погодные записки о событиях. Отцом наших летописцев не совсем верно считался Нестор, монах Киево-Печерской лавры, живший во второй половине XI века[32]. Известная под именем Несторовой, но принадлежащая его современнику Сильвестру, игумену выдубецкому, летопись составлена по образцу византийских летописцев и описывает события русской истории почти до княжения Мономахова. Народные предания служили ей главным источником для истории первых русских князей, потому она отличается иногда характером баснословным, но, чем более события приближаются ко времени самого летописца, тем описание их становится полнее и достовернее. Нашлись люди, которые продолжали летописное дело и записывали события в разных концах России; таким образом явилось несколько местных летописей, именно Киевская, Новгородская, Суздальская, Волынская и др. Сюда заносились часто отрывки из житий святых и украшенные цветами красноречия сказания о каком-либо знаменитом князе или о важном событии, например об Александре Невском, о нашествии Батыя на Рязанскую землю, о Мамаевом побоище и пр.

При некоторых княжеских дворах развивалась историческая поэзия, предметом которой служили подвиги князей и дружины. Образец такой поэзии представляет нам «Слово о полку Игореве»[33].

Самую богатую эпоху в отношении к произведениям словесности составляют XII век и первая половина XIII. Эпоха, последующая за нашествием татар, напротив, очень бедна замечательными памятниками литературы, что ясно указывает на упадок просвещения.

Вообще раздробление Руси на отдельные княжества немало способствовало распространению гражданственности. Князья со своими дружинами разместились по всем углам России; они старались населять свои уделы, строили города, украшали их храмы, покровительствовали торговле и ремеслам, разбирали тяжбы, заставляли переписывать книги и пр. В княжеской дружине находились многие опытные люди, которые побывали в различных краях, видели много земель. Около князей собиралось грамотное духовенство. Но с другой стороны, раздробление Руси помогло диким варварам поработить ее своему игу.

С XIV века удельно-вечевой порядок начинает мало-помалу уступать место другому порядку, единодержавному: между тем как Юго-Западная Русь, собранная великими князьями литовскими, соединяется с Польшею в одно государство, Москва притягивает к себе уделы северо-восточные.

V

Юго-Западная Русь подпадает владычеству литовских князей

1315–1340–1377–1386–1430

ЛИТВА

Распадалась на следующие главные племена: собственная литва и жмудь поселились в области Немана; к западу от них, между Неманом и Вислой, обитали пруссы, а к северу — корсь, зимгола и летгола (латыши)[34]. Между тем как на нижнем течении Двины основался Ливонский орден меченосцев, на нижнем течении Вислы около половины XIII века утвердился другой рыцарский орден — тевтонов, которых призвал один польский князь на помощь против пруссов. После отчаянной борьбы пруссы, корсь, зимгола и латыши были завоеваны и силою оружия обращены в христианскую веру, но дальнейшим успехам меченосцев и тевтонов положили предел литовцы, обитавшие по Неману и его притокам.

Живя в стране бедной и глухой, покрытой дремучими лесами и болотами, литовское племя долго оставалось недоступно чужеземному влиянию. Оно успело более развить свою языческую религию, нежели соседние соплеменные ему славяне. Так, мы находим здесь жреческое сословие, весьма важное по своему значению: жрецы назывались вайделотами; по некоторым данным, высшие из них, известные под именем кривитов, избирали главного жреца, или Криве-Кривейто, который будто бы был вместе и верховный судья. Главным божеством почитался Перкун, бог молнии; пред его идолом постоянно пылал священный огонь (Знич); ему иногда приносились в жертву знатнейшие пленники. Князья же занимались преимущественно военными делами; когда умножились войны с соседями, то и власть княжеская стала усиливаться. От набегов беспокойной Литвы много страдали соседние русские княжества, особенно Полоцкое и Волынское. Трубя в свои длинные трубы, на крепких лесных конях литовцы совершали быстрые набеги, жгли селения и уводили жителей в плен. Пока это племя было раздроблено на мелкие владения, русские с успехом отражали его набеги, а иногда платили ему взаимными опустошениями и налагали на него дань. (Литовцы были в то время весьма бедным народом: по невероятному сказанию польских летописцев, они будто бы платили русским князьям дань вениками и ладками.)

В XIII веке в Литве начало развиваться единодержавие.

Хитрый Миндовг, один из литовских князей (или кунигасов), отчасти силою, отчасти коварством успел подчинить своей верховной власти почти всю Литву и захватить некоторые русские области, ослабленные нашествием монголов, например землю ГЬроденскую, или Гродненскую. (Часть земли Кривской, или Полоцкой, еще прежде Миндовга сделалась добычей новых завоевателей.) Только победы Александра Невского и Даниила Романовича остановили на время успехи литовцев. Угрожаемый в то же время со стороны ливонских рыцарей Миндовг притворно принял католическую веру.[35]

Смутный период, наступивший в Литве после Миндовга (и его сына Войшелга), ознаменован по преимуществу борьбою великих князей литовских с удельными за единодержавие. Конец этому смутному периоду и начало новому быстрому возвышению Литвы положил знаменитый Гедимин.

ГЕДИМИН

(1315–1340)

Есть предание, будто он был конюшим литовского князя Витена, умертвил своего господина и захватил себе верховную власть, ко по другим, более достоверным известиям, он был просто брат и законный преемник Витена. Необыкновенно умный и предприимчивый, Гедимин искусно воспользовался слабостью и неустройствами Юго-Западной Руси для того, чтобы отчасти подчинить ее литовскому владычеству, отчасти подготовить это подчинение. Так, с помощью родственных связей и договоров он присоединил область Витебскую и приготовил соединение земли Волынской с великим княжеством Литовским.

Жители русских областей охотно признавали над собою владычество Литвы, потому что оно было для них освобождением от тяжелого татарского ига, притом Гедимин не нарушал их внутреннего гражданского устройства и оставил древние права православному духовенству. Многие русские города сдались ему добровольно. Гедимин принял титул великого князя литовского и русского и утвердил свою столицу в городе Вильне, который был построен им на холмистых берегах Вилии. Он много заботился о распространении образованности между полудикими литовцами, даровал ганзейским купцам право беспошлинной торговли в своих владениях и вызывал из соседних земель ремесленников, а завоеванными областями управлял довольно кротко. Гедимин старался родственными союзами связать свой дом с потомством Владимира Великого, дозволяя даже своим сыновьям принимать крещение по греческому обряду и строить христианские храмы в Вильне и Новгородке. Сам же он оставался верен религии предков и умер язычником, смертельно раненный из огнестрельного снаряда при осаде одного рыцарского замка. Тело князя, по древнему литовскому обычаю, было сожжено на костре вместе с его боевым конем и любимым оруженосцем.

ОЛЬГЕРД

(1345–1377)

Следуя тому же удельному порядку, который господствовал в Древней Руси и Польше, Гёдимин роздал волости своим семи сыновьям, но при этом стольный город Вильну назначил младшему сыну (Явнуту). Самый умный из братьев Ольгерд соединился с самым храбрым Кейстутом, завладел Вильною и присвоил себе верховную власть над всем Литовским княжеством. Кейстуту он отделил Жмудь и северную часть Литвы (княжество Трокское), а себе взял восточную половину (княжество Виленское). Правление его ознаменовано необыкновенно воинственною деятельностью. Со всех сторон окруженный врагами, Ольгерд почти все время провел в борьбе с соседями и большею частью оставался победителем. Он докончил подчинение Южной Руси, отняв у татар земли Киевскую, Черниговскую, Северскую и Подолию, далеко отодвинул в степи татарские орды и первый начал теснить Северо-Восточную Русь. Но борьба на западе с поляками и двумя рыцарскими орденами (Ливонским и Тевтонским) задержала его стремление на восток. По замечанию русских летописцев, Ольгерд отличался от своих единоверцев большою воздержностью, так что не пил ни вина, ни меда и притом был очень скрытен; отправляясь на войну, он не говорил заранее, куда намерен идти, и потому нередко заставал неприятелей врасплох.

ЯГАЙЛО (1377–1434)

И ВВЕДЕНИЕ КАТОЛИЧЕСТВА

Подобно отцу, Ольгерд разделил свое княжество и старший стол отдал среднему сыну Ягеллу, или Ягайлу (рожденному от тверской княжны Юлиании). Последний захватил коварным образом в плен своего престарелого дядю Кейстута и велел его умертвить.[36] Стремясь восстановить единодержавие, он начал преследовать родных и двоюродных братьев, которые большею частью спасались в соседние земли.

Вскоре потом Ягайло крестил литовский народ по католическому обряду и положил начало соединению Литвы с Польшею, что имело весьма важное влияние на дальнейшие судьбы Восточной Европы.

В Литве уже давно действовала христианская проповедь с двух сторон: из католической Польши и православной Руси. Князья литовские, вступая в родственные связи с польскими и русскими князьями, допускали в свою страну проповедников католических и православных. Ожесточенная и беспрерывная борьба с Тевтонским орденом, вводившим христианство силою меча, отвращала литвинов от католичества и возбуждала в них языческий фанатизм.[37] Гораздо успешнее распространялось между ними православие, так как большая часть великого княжества Литовского состояла из русских областей. Вообще завоеватели Западной Руси подверглись сильному влиянию русской образованности (в отношении языка, обычаев и религии). Русский язык сделался господствующим при дворе великих князей литовских и языком государственных актов. В Вильне было уже несколько православных церквей и много русских жителей (часть города называлась Русским концом). Династия Гедимина посредством браков тесным образом была связана с домом Владимира Великого, многие из его потомков и бояр литовских уже исповедовали христианство по восточному обряду. Есть достоверное известие, что сам Ольгерд умер православным благодаря стараниям своей супруги Юлиании тверской и что сын ее Ягайло был воспитан ею в православии (под именем Якова). Таким образом приготовлялось постепенное и мирное слияние литвы с русью в одну русскую народность, но брак Ягайла с Ядвигою открыл путь иному направлению в истории Литвы и Западной Руси.

На польском престоле во второй половине XIV века прекратилась династия Пястов; корона перешла в руки венгерского короля Людовика, а потом досталась его дочери Ядвиге. Желая обратить опасных соседей в верных союзников и соединиться с ними для общей борьбы против немцев, польские вельможи задумали устроить брак своей королевы с великим князем литовским. Юная Ядвига, неравнодушная к австрийскому герцогу, с которым была уже обручена, долго не соглашалась отдать свою руку Ягайлу. Но так как последний обещал принять католическую веру со всем своим народом, то духовенство убедило наконец королеву согласиться на этот брак. В 1386 году Ягайло прибыл в Краков, принял католичество и вместе с рукой Ядвиги получил королевскую корону. Вслед за тем по велению короля окрещена по католическому обряду и большая часть литовского народа. Древний огонь Перкуна в виленском замке погасили; башни, с которых вайделоты возвещали народу прорицания, разрушены; священные змеи перебиты, и заповедные рощи истреблены. Литовцы пришли в ужас, но, видя, что уничтоженные боги безмолвствуют, они усомнились в их могуществе; многие приходили креститься по нескольку раз, привлекаемые новою одеждою из белого сукна, которую давали обращенным. Таким образом, христианство было принято в Литве только внешним образом, а в сущности суеверное простонародье осталось языческим и продолжало чтить своих прежних богов. Попытка нового короля распространить католичество в своих русских областях произвела здесь сильное неудовольствие. Литовцы также не были довольны королем, который поселился в Кракове и окружил себя польскою аристократией, а на соединение с Польшею они начали смотреть как на потерю своей самостоятельности.

Неудовольствием литовцев воспользовался умный и чрезвычайно деятельный Витовт, сын Кейстута. Он вступил в союз с тевтонскими рыцарями и получил от них помощь. Ягайло, утомленный борьбою, согласился уступить Витовту Литву с титулом великого князя (1392).

ВИТОВТ