Дом №12

– Что ж, ну так слушай. Такое дело: есть у меня тут некоторые личности, ну как есть, они периодически появляются, то есть те самые личности, которые пренебрегают Божьим даром и начинают злоупотреблять опием.

– То есть как?

– То есть они как бы изначально, как и все вы вместе, начинают потреблять опий, получая от него божественную силу, но, будучи наученные дьяволом, они начинают роптать на столь не существенную дозу самого опия, и выкупают у меня несколько сряду. Я, конечно же, много раз убеждал их, что это может плачевно кончится для них, но они, знаешь ли, не слушаются меня, я конечно мог бы не продать им, но торг есть торг, я не могу отказать им в этом, даже если я наверно знаю, что они, что они…

– Что они что?

– Что они умрут.

– Как умрут, батюшка Лев Борисович? – Спросил я, и глаза мои прояснились.

– Сильная доза опия способна отнять жизнь у любого. Они не понимают этого, ибо им всегда хочется ощущения получше, а мне, что ж, я такой же человек как и вы все, и имею такое же право стремиться к счастью. Мне же нужны деньги. Тут безусловно стоит такой вопрос, что, будучи опасаясь за своих посетителей, я бы отказал им в покупке, дабы самому себе не нарушить торговлю, но дело тут в том, что этих посетителей – уйма, и смерть одного или двух в сутки…

– Как-как? В сутки? – Оторопело переспросил его я.

– И смерть одного или двух из них в сутки, – продолжал он, не обращая внимание на безобидную мою колкость, – никак не отразится на моих доходах.

– Но как же они умирают?

– Да вот так просто, намертво засыпают и все, и не добудишься. Я им и кипятком ноги поливаю всегда, мало ли проснуться от боли, и пощечины бью, но нет-все глухо, как в могиле.

– Вот ведь ужас…

– Но есть еще один вопрос, то есть именно такой: ведь их тела нужно же куда-нибудь девать.

Тут сердце мое сжалось и перед моими глазами как на ладони вдруг прояснился рассказ моего приятеля.

– Да, это так. – Продолжал Тенетников. – Ты удивлен? А это в самом деле так, ведь я же честный человек, и не могу, чтобы на меня пала хоть тень подозрения: я сбрасываю их тела в реку, в Фонтанку, поскольку больше их девать некуда.

– Но для чего же вы посвящаете меня в эту тайну. – Говорил я, питая страх и недоверие. Мне теперь стала ясна вдруг та самая страшная тайна, и теперь, узнав ее, я даже не знал, что предпринять.

– А вот это, братец, уже другой, третий вопрос. – Все продолжал Тенетников. – Мне нужен помощник, который поможет мне сбросить труп в реку. Я предлагаю тебе работать, работать на меня, и, конечно же, не бесплатно. За каждую такую вылазку я буду брать с тебя лишь только половину цены за одну дозу опия. Согласен?

– Право, я даже не знаю, что вам сказать…

– Ну да уж соглашайся, Иван Андреевич, ведь все мы люди близкие.

Меня охватило сомнением: я не знал, согласиться мне или нет, поскольку с одной стороны я мог попасть в большую проблему или даже погибнуть сам, ведь он, плут, наверняка не сказал мне суть полного дела, да и к тому же тайна теперь была раскрыта, я мог даже вообще не приходить сюда теперь. С другой стороны, мне бы не хотелось покамест так рано прекращать курить этот опий, тем более что я не такой дурак, чтобы курить несколько доз сряду, да и самый Тенетников не дурак, не станет, я чай, устраивать мне вероломные движения или сложности, а помимо этого, я не знал, что было бы, если бы я отказал ему, быть может, меня бы даже убили, как ненужного болтуна. Я долго думал и пришел к тому выводу, что нужно соглашаться. Тем более что я находился в нем, в мире, и что все это, возможно, было всего лишь сновидением.

– Идет.

– Благослови тебя Господь, ибо все мы его верные рабы. Идем же, я покажу тебе где труп.

– Как!? Уже!? – Изумился я.

– Ну да, вот только недавно он и умер, покамест я тебя искал. Идем же, сделаем это дело быстрее.

Мы вышли в залу и тут же Тенетников подвел меня к человеку, тело которого посинело и похолодело, то есть безжизненно обвисло на стуле. Было точно ясно, что человек этот был мертв, и что умер он от превышения дозы опия. С минуту я смотрел на его мертвое лицо, стараясь узнать в нем что-либо знакомое, как вдруг страх и лютый ужас постиг меня, как никогда в жизни, так, что я даже слов не нахожу описать вам все эти чувства. Ровно передо мной находился тот самый человек, которого подрезанного я видел на улице недалеко от дома двенадцать сегодня же вечером, и который так упрямо отзывал меня жестами и убеждал не ходить в эту зловещую курильню.

Мне не хватит времени описать вам все мои мысли, поскольку Тенетников тут же обратился ко мне:

– Ну, вот, как говорится – еще тепленький. Такой же мой помощник, который много раз помогал мне погружать трупы в лодку. Сам же он с месяц назад пристрастился к двойным дозам опия, зная прекрасно, что все те тела, целые десятки, которые он же сам и помогал мне сплавлять в реку, умерли от двойной дозы опия.

Я молчал, страшась упомянуть сегодняшний случай, и мало доверяя Тенетникову.

– Что ж, бери его и заноси в мой кабинет.

Мы так и сделали. Взявшись за ноги и руки покойного, мы отнесли его в кабинет к Тенетникову, где он тут же приготовил для дела канаты, мешок, и достал откуда-то здоровенный камень.

– Прежде, чем приступить к делу, – начал он, – ты, как мое подмастерье, должен изучить кое-какие уроки. Во-первых, запомни, что на тело нужно надеть именно мешок, а не какой-либо плотный материал, так как под водой тело со временем будет гнить и выделять газы, а из-за этого мешок может вздуться и всплыть; затем ты должен обмотать его хорошенько канатом, так как его могут изорвать рыбы, а конечности могут оторваться и также всплыть. Все это должно подвязать к огромному камню, чтобы тот потопил его, но только смотри, завязывай сразу на несколько узлов.

Окончивши это дело, мы пронесли его через одну дверь в особливое помещение и через потайной лаз, находящийся под землей, затем отнесли его в одно из прилегающих к Фонтанке строение, примыкающее к воде. Там находилась как бы лодка, вернее небольшая ладья, с веслами и сидящим впереди стариком в черной мантии и клобуком, в котором я, к своему немалому удивление, узнал кровожадного Миниха.

– Что за черт, откуда бы здесь взяться генералу Миниху? – Вопрошал я шепотом Тенетникова.

– Тише, – отвечал он мне, – Не дай Бог ты нагрубишь ему, даже и не вздумай. А запомни лучше вот что: он взимает плату за проезд, то есть по рублю с одного человека. Вот тебе целковый, вложи его в рот, а когда Миних попросит тебя оплатить, выдай ему рубль, да только смотри осторожно.

Погрузив рубли в наши рты, а тело в лодку, мы выплыли в кромешной ночи на застланную туманом Фонтанку, затем, расплатившись, я принялся наблюдать за водой.

Все вокруг было темно и жутко, и даже ни единственного огонька не горело по берегам; один только факел, висевший над Минихом и держащийся на носу ладьи, освещал ему дорогу. Я же наблюдал все это время, как Миних, подобно мифическому Харону, плыл сквозь густой и зловещий туман, напрягая всю свою старческую немощь.

Внезапно из под темной воды показалась чья-то голова, полностью сгнившая и позеленевшая, но я, тем не менее, узнал в этом существе, представьте себе, Рылеева, так как я много раз наблюдал его изображение на «Полярной Звезде» Герцена, где наобложке были изображены медали с выгравированными на них головами повешенных декабристов.

– Отец ты мой! – Заголосил он хриплым мертвецким голосом, обращаясь к Миниху. – Забери меня пожалуйста обратно, мне здесь так плохо, что я больше не могу терпеть эти муки.

– Нет. – Злобно отвечал Миних.

– Ну пожалуйста.

Тут Миних вдруг размахнулся веслом, и, если бы Рылеев не был таким ловким и сноровистым в воде, то разбил бы последнему череп. Но Рылеев канул как в Лету и более уже не появлялся.

Так мы плыли дальше, и вдруг из воды показался еще один мертвец, очень уродливый, со сгнившей бородой и очень дюжий, так, что я весьма подивился. Он в миг обратился к Миниху:

– Батюшка, Бурхард Кристоф, нет ли для меня новой души?

– Поди вон, – отвечал ему генерал, – сам же знаешь, что скоро получишь мертвую душу.

– Н-нет, батюшка, а ведь я хочу не мертвую душу, а нет ли у тебя живой, живой души?

– Мертвые мертвым, живые для живых! Не тебе, окаянный, преступать заповедь Божью!

Так дюжий мертвец отплыл и, по видимому, разочарованный. Я решил его подозвать к себе и он тут же охотно подплыл ко мне.

– Скажи мне, друг, кто ты таков и как ты сюда попал?

– Государь мой, – отвечал мертвец, – попал же я сюда за грехи смертоубийственные свои, и за то, что много зла сделал людям. Сам же я донской казак, а зовут меня Афанасий Соколов, но чаще называют Хлопушей. Здесь же я состою на службе у господина своего, Емельяна Пугачева, и свершаю свой верный долг.

– Ну а каков же твой долг?

– А таков, что, если я приведу Емельяну одну мертвую душу, то получу пеньковый канат длиною в пять локтей, а если же приведу ему живую душу, то получу пеньковый канат длиной в десять локтей.

– Ну а на что тебе пеньковый канат-то? – Спросил его я, в высшей степени потрясенный.

– А вот на что, государь ты мой. – Отвечал мне Хлопуша и поманил к себе пальцем.

По наивной простоте своей я подвинулся к нему и в тот же самый миг Хлопуша схватил меня за одежду и попытался с силою сорвать меня в воду. Благо, что Миних вовремя узрел это и, размахнувшись веслом, ударил плашмя по голове Хлопуши, когда она уже на одну пядь ушла под воду, но приглушило его, все же, должным образом.

Вскоре мы доплыли до нужного места.

– Все, здесь, давай. – Говорил мне Тенетников.

Мы взялись за тело и в один миг, под счет, грузно скинули его в темную воду, где он тот час же со многими брызгами потонул на все века. Тенетников уселся обратно, отдал из своего рта один рубль Миниху, и сказал ему:

– Езжай, чтоли.

– Слушаюсь, барин-с. – Отвечал Миних, но плыть не торопился.

Поехали, поехали! – Торопил его Тенетников.

– Как прикажете-с. – Все отвечал Миних, но плыть никуда не собирался.

– Так от чего же ты не плывешь?

– А от того, – дерзко заметил ему Миних, – что хлопец твой не заплатил мне целковый, а я потомственный дворянин и граф, а не порожняя лошадь!

– Ба! Да ведь разве не дал ли я тебе еще один рубль? – С живостью поинтересовался у меня Лев Борисович.

– Извольте, я заплачу вам, у меня есть кредитки. – Отвечал я, доставая свой сак и предчувствуя беду.

– Ан-нет, – отвечал потомственный дворянин, поднимаясь. – Уж что сделано, то сделано. Надо было думать раньше!

Тут он резко махнул своим веслом, сбил меня в воду и тут же отплыл. Я с ужасом и леденящим сердцем захотел всплыть из проклятой воды, но в ту же самую минуту в меня вцепился Хлопуша, вероятно, карауливший добычу под самым днищем, и, сдавив мое горло, потащил ко дну.

Страх и паника овладели мной, я тут же начал биться и старался вырваться из его цепких рук, но вода уже проникла в легкие, я начал захлебываться и почувствовал как жизнь уходит из моего тела. Тут же я упал на пол со скамьи и начал откашливаться, поскольку тот, кто сидел позади меня, видимо ушел, и голова моя, будучи не поддерживаема никем, запрокинулась назад и я чуть было и в самом деле не захлебнулся собственной слюной.

Вскоре я отдышался, с трудом поднялся на ноги, огляделся и, не заметив никого, быстро выбежал из курильни на улицу, после чего сразу же закурил и стал обдумывать переживший сон, явление, об тайном смысле которого я написал вам еще вначале этой самой главы.

Не забыл я также и надумать вернуться в проклятую курильню и в следующий раз, уж точно прихватив с собою целую суму целковых монет.

Глава восьмая. Кровь Антенора

Подумать только, не успел я как следует заинтересоваться в этой самой зловещей тайне и дознаться причины появления столь многочисленных трупов, как уже самая судьба свела меня с разгадкой всех этих таинств.

Необычайное состояние духа завладело мною и я, никак не придя еще в свои чувства после такого казусного пассажа, все еще оставался дома и собирал по ниточкам сложившиеся последствия. И в самом деле, странный договор в мире с Тенетниковым относительно утопления тел и помощи в преступном содействии, незнакомый человек, видимый мною на улице, исчезнувший и теперь же появляющийся мертвецом в доме двенадцать, все это томило и изъедало мой разум, так, что я на протяжении всей следующий недели не мог найти себе места и думал только об совместимости реальности с тамошними моими фантазиями.

Чтобы избавить вас от всех этих теперь же неуместных трактовок, то есть неуместных потому, что и без них уже самая суть дома двенадцать стала вам ясной, то опущу их и перейду к описанию дальнейшего моего посещения этой курильни, тем более что вам и без того уже стала ясна мизерная моя зависимость от опия и желание вновь удостовериться об несомненном совмещении реальности и сна, а также и их последствий относительно друг друга.

Однако, мне хотелось бы теперь опускать также из текста и описания самого курения, то есть то, как я прихожу к Тенетникову, как покупаю опий, как курю его, как все стены меняют свое строение, и как наконец я стою посреди залы и выбираю свой новый, полный опасностей путь. Да, мне хотелось бы поступать теперь так, но дело в том, что на сей раз, то есть на четвертый мой приход, все случилось несколько иначе.

Именно началось все с нашего разговора со Львом Борисовичем.

– А-ах! Мой напарник пришел, – глумливо встретил он меня так входящего к нему в кабинет, в который велел чтобы мальчик передал мне его просьбу явиться туда. – Мой напарник, мой помощник! Как поживаешь, Иван Андреевич? Где пропадал ты? Да ведь я же ждал тебя еще третьего дня.

Мне стало жутко, когда я услышал эти слова, поскольку это был вот уже как вторым признаком странного воздействия опия на мою жизнь.

– Что ж ты стоишь как вкопанный? – Вопрошал он меня, приглашая присесть за стол.

– Я… извольте, просто я в таком положение, виноват, совсем необычное дело. – Отвечал я сбивчиво, осматривая его кабинет, в котором все было абсолютно также, как и неделю назад в моем сне.

– Эхва, да чего же ты оробел? Будто не видел уже моего кабинета? Во-он они, веревочки-то висят, а? А? Помнишь как мы его? А? – Все смеялся он и подмигивал глазами, предлагая мне присесть за стол.

Я кротко и учтиво присел, деликатно пожал ему руку, и приготовился внимать его речи.

– Ну вот что, братец, более не пропадай так на долго, ибо ты очень нужен мне на нашем с тобою деле. Ведь ты не забыл? Ведь не вышел же из-за договоренности?

– Не забыл. – Сдавленно отвечал ему я.

– Ах да, я чуть не забыл сказать тебе, вообрази, привезли новый сорт опия, прямиком из Шотландии, пальчики оближешь.

– Какой такой новый сорт? – Быстро спросил я, очнувшись.

– Да вот же он, показать тебе?

– Извольте, Лев Борисович. – С удовольствием отвечал ему я.

Тут Тенетников достал коробку со многими ящичками и мешочками, достал уже из него какую-то шкатулку, каких было много и на которых везде стояли сургучные печати. Затем достал из нее большое количество спичечных коробков и положил один на стол. Открыв его, он показал мне порошок ярко-красного цвета с какими-то крапинками внутри.

– Это что? – Спрашивал я, дивясь.

– Это такой новый сорт, называется – «Кровь Антенора» такой редко получается закупить.

– И что же он, хороший, этот сорт-то?

– Безусловно, один из наилучших. Вообще-то множество сортов закупал я уже в свою казну, и многие из них были весьма хорошие, особливо из Голландии, как например «Глубины Стикса», «Ярость Рыжего Эрика», «Сонм», или даже «Бальзам Ганимеда». Но «Кровь Антенора», поверь – одно из лучших, что удавалось мне покупать. За десять лет торговли с контрабандистами, я лишь только несколько раз видел его у оптовиков, а теперь же не пожалел отдать хорошую копейку и закупил сто сорок порций оптом отличного качества.

– Да вы что… – Отвечал я ему, все более и более поражаясь его рассказам.

– Не хочешь прямо здесь закурить его?

– Здесь? Э… что ж, пожалуй можно. А какова же цена?

Ну, учитывая наш с тобой оговор, я снимаю тебе ровно половину его цены. Положи же теперь сюда на стол решительно сто рублей.

– Как сто рублей, батюшка Лев Борисович? Ведь так дорого?

– Да за такие деньги его у меня с руками оторвут, ну так хочешь или нет?

– Хочу. – Как-то с перепугом, что он заберет свои слова обратно, согласился я, после чего сразу же выложил ему сто рублей из своего сака.