Помоги проекту - поделись книгой:
Еще в период подготовки к съезду на конференциях местных и армейских партийных организаций военный вопрос явился предметом широкого и острого обсуждения. И это было вполне естественно. Вопрос о строительстве Вооруженных Сил диктатуры пролетариата был совершенно новым, не разработанным в марксистской литературе. В решении этого вопроса, как и многих других, связанных с социалистическим строительством в Советской стране, Коммунистическая партия во главе с В. И. Лениным шла неизведанными путями. Необходимо было обобщить опыт, уже накопленный партией в практике советского военного строительства, в руководстве боевыми действиями по защите социалистического Отечества, закрепить достижения в этой области и повести решительную борьбу с недостатками в проведении военной политики.
Центральному Комитету партии было известно, что в ходе дискуссии, развернувшейся в партийных организациях перед VIII съездом РКП(б), ряд коммунистов-фронтовиков резко выражал недовольство деятельностью Троцкого. Последний, будучи Председателем Реввоенсовета Республики, неоднократно допускал извращения военной политики партии. Это выражалось в преклонении перед старыми военными специалистами, в пренебрежении к большевистским кадрам, направленным партией на военную работу и честно выполнявшим свой долг.
Об этих настроениях армейских коммунистов был осведомлен и Троцкий, как член ЦК. Поэтому он незадолго до открытия съезда принял все меры к тому, чтобы не допустить на предстоящем съезде критики в свой адрес. Воспользовавшись тем, что в начале марта 1919 года военно-стратегическое положение Советской республики было тяжелым, Троцкий поставил перед ЦК вопрос о необходимости командировать его на Восточный фронт, где началось в это время наступление колчаковцев. Кроме того, он предлагал немедленно отослать обратно на фронты делегатов от армейских партийных организаций. В результате двукратного обсуждения этого вопроса на заседаниях Пленума ЦК 14 и 16 марта было решено отпустить Троцкого на Восточный фронт. Но ЦК отверг домогательство Троцкого относительно возвращения делегатов-фронтовиков. ЦК РКП(б) разрешал армейским партийным организациям задержать посылку своих делегатов на съезд только в случае самой крайней необходимости — в связи с какими-либо чрезвычайными осложнениями боевой обстановки на том или ином участке фронта.
Центральный Комитет создал все условия для наиболее полного и всестороннего обсуждения на съезде такого жизненно важного для Советской республики вопроса, каким являлся тогда военный вопрос.
В отчете Центрального Комитета VIII съезду В. И. Ленин вскрыл то огромное значение, какое имело правильное решение вопроса о строительстве Красной Армии для Советской республики, окруженной враждебными капиталистическими государствами. В. И. Ленин показал трудности, с которыми партия и Советская власть столкнулись при создании вооруженных сил, и определил задачи дальнейшего строительства Красной Армии, укрепления ее боевой мощи.
В тезисах и докладе Центрального Комитета в качестве основного требования выдвигалась решительная борьба с пережитками партизанщины в армии и ставилась задача дальнейшего строительства регулярной Красной Армии с централизованным управлением и твердой воинской дисциплиной.
Для строительства такой армии предлагалось и впредь широко привлекать на командные должности военных специалистов старой армии, работа которых ставилась под партийно-политический контроль военных комиссаров. Наряду с этим командный состав Красной Армии должен был готовиться из рабочих и трудящихся крестьян на курсах красных командиров. Права партийных ячеек в армии ограничивались: они не должны были вмешиваться в дело военного руководства.
Центральный Комитет партии подчеркивал высокую роль военных комиссаров и политорганов Красной Армии в деле политического воспитания личного состава, в строительстве и укреплении Советских Вооруженных Сил.
Против тезисов ЦК выступила так называемая военная оппозиция, явившаяся отзвуком «левого коммунизма» в советском военном строительстве. Ее ядро составляли бывшие «левые коммунисты». Но к военной оппозиции примкнул и ряд коммунистов, которые ранее не участвовали ни в какой оппозиции. На этот раз они оказались в рядах оппозиции потому, что были крайне недовольны руководством Троцкого в военном ведомстве. На съезде от военной оппозиции выступил с контрдокладом В. Смирнов.
Для выступления в прениях по военному вопросу записалось 64 делегата. По решению съезда обсуждение тезисов было перенесено на военную секцию, в работе которой приняло участие 85 человек, из них 57 с правом решающего голоса.
На съезде и на заседании секции развернулись бурные прения. Многие делегаты выступили с резкой критикой в адрес Троцкого, доказывая на фактах извращение им военной политики партии. В результате обсуждения на секции за основу для внесения поправок были приняты большинством голосов (37 против 20) тезисы оппозиции, предложенные В. Смирновым. Меньшинство секции устроило отдельное совещание и потребовало перенести обсуждение вопроса на пленум съезда. Но это требование было отклонено. После этого меньшинство заявило о своем несогласии с принципиальной установкой секции и покинуло заседание. 21 марта съезд вновь вернулся к военному вопросу. В этот день на закрытом вечернем заседании был заслушан доклад члена Реввоенсовета Республики С. И. Аралова о военном положении, а затем с сообщением о работе военной секции выступил Е. М. Ярославский, который придерживался взглядов военной оппозиции. Съезд решил предоставить слово для выступления в прениях равному числу ораторов как от большинства военной секции, так и от меньшинства с последующим заключительным словом основных докладчиков.
Представители военной оппозиции, критикуя недостатки и ошибки в деятельности военного ведомства и в частности действия Троцкого, принижавшего роль партийно-политического аппарата в Красной Армии, чрезмерно доверявшего старым военным специалистам и допускавшего много других извращений, вместе с тем выдвигали глубоко ошибочные положения по ряду вопросов военного строительства. Они обвиняли ЦК в том, что он якобы не обеспечивает правильного проведения военной политики, в результате чего будто бы в Красной Армии стали устанавливаться «самодержавно-крепостнические» порядки. К ним оппозиция относила введение твердой воинской дисциплины и воинских уставов. Оппозиционеры возражали против широкого привлечения старых военных специалистов на командные должности в Красной Армии, ошибочно считая, что «бывшее офицерство в своей массе близко белогвардейцам» и неспособно сродниться с советским строем. Они утверждали, что на службу Советской власти перешла якобы худшая часть специалистов старой армии.
Оппозиция требовала расширить функции военных комиссаров и предоставить им решающий голос в оперативных вопросах, а также расширить права армейских партийных организаций, что приводило по существу к коллективному управлению войсками. Некоторые представители оппозиции (Ф. И. Голощекин и др.) отрицали необходимость централизованного военного управления и единого командования всеми вооруженными силами Республики.
Руководители военной оппозиции (В. Смирнов и др.) аргументировали свои предложения тем, что введение уставных требований, твердой воинской дисциплины и предоставление некоторых привилегий командному составу якобы отпугивает среднее крестьянство от Красной Армии, так как все это напоминает ему царскую армию.
Все требования военной оппозиции сводились в конечном счете к возрождению тех порядков, которые были допустимы лишь в начальный период строительства Советских Вооруженных Сил, когда Красная Армия создавалась на основе добровольчества. Но в условиях развернувшейся гражданской войны и иностранной интервенции Советская власть не могла обойтись без регулярной, дисциплинированной Красной Армии. Требования военной оппозиции противоречили линии Коммунистической партии на создание такой армии.
В защиту тезисов Центрального Комитета на закрытом заседании съезда выступили В. И. Ленин, И. В. Сталин и А. И. Окулов.
В. И. Ленин напомнил, что Центральный Комитет партии постоянно руководил военным ведомством, что вопросы военного строительства стояли буквально на каждом заседании ЦК. Не было такого конкретного вопроса стратегии, по которому ЦК не выработал бы своего мнения и не проводил бы его в жизнь. В. И. Ленин указывал, что Центральный Комитет постоянно занимался делами, связанными с созданием и распределением резервов Красной Армии.
«Когда нас обвиняют здесь, — говорил он, — что в результате неправильной политики постоянный недостаток резервов, — это смешно и абсурдно» [73].
В своей речи В. И. Ленин подчеркнул необходимость широкого привлечения и правильного использования военных специалистов старой армии, — критического использования лучших достижений буржуазной военной науки, внедрения железной воинской дисциплины. В. И. Ленин указал на значение новых воинских уставов в строительстве регулярной Красной Армии и призвал к беспощадной борьбе с пережитками партизанщины. Значительное место в своем выступлении В. И. Ленин уделил роли пролетарского ядра в Красной Армии, роли комиссаров, партийно-политического аппарата и всех коммунистов в воспитании, обучении и повышении боеспособности Красной Армии. Он требовал от всех коммунистов самым тщательным образом изучать военное дело и быть примером дисциплины, организованности и готовности идти на любые жертвы во имя победы.
Без железной дисциплины, говорил В. И. Ленин, не может быть могущественной Красной Армии, тем более в преимущественно крестьянской стране. Отвечая представителям военной оппозиции, которые выступали против ряда положений новых воинских уставов, в частности против взаимного отдания чести начальником и подчиненным, потому что они якобы напоминают самодержавно-крепостнические порядки, В. И. Ленин указывал, что без дисциплины невозможно создать армию, в рядах которой будет бороться среднее крестьянство. Проводимая партией политика идейного воздействия на крестьян, составляющих большинство в Красной Армии, необходима, но она сама по себе не может быть достаточным средством для создания мощной регулярной армии.
«Без дисциплины железа, без дисциплины, осуществляемой, между прочим, пролетариатом над средним крестьянством, ничего сделать нельзя», — подчеркивал В. И. Ленин [74].
Отдавая должное бесстрашию и героическим подвигам бойцов, командиров и политработников Красной Армии на фронтах гражданской войны, В. И. Ленин вместе с тем требовал больше учиться и у старых специалистов, лучше использовать накопленный опыт борьбы. Он подверг беспощадной критике тех военных работников, которые выступали вообще против использования военных специалистов, добивались возврата к коллективному руководству войсками и тянули, таким образом, назад к партизанщине. В частности, отмечая беспримерный героизм защитников Царицына (Сталинград) в 1918 году, В. И. Ленин вместе с тем осудил ошибки командования 10-й армии. Эти ошибки заключались в пренебрежительном отношении к военным специалистам и в отсутствии решительной борьбы с партизанщиной, что привело к огромным потерям.
В. И. Ленин говорил:
«… вся ошибка оппозиции в том-то и состоит, что вы, будучи связаны с этой партизанщиной своим опытом, будучи связаны с этой партизанщиной теми традициями героизма, которые будут памятны, вы не хотите понять, что теперь период другой. Теперь на первом плане должна быть регулярная армия, надо перейти к регулярной армии с военными специалистами» [75].
Указания В. И. Ленина стали программой партии в военном строительстве, в организации борьбы и победы над интервентами и белогвардейцами.
Против военной оппозиции в защиту тезисов ЦК выступил в прениях И. В. Сталин.
«Факты говорят, — заявил он, — что добровольческая армия не выдерживает критики, что мы не сумеем оборонять нашу Республику, если не создадим другой армии, армии регулярной, проникнутой духом дисциплины, с хорошо поставленным политическим отделом, умеющей и могущей по первому приказу встать на ноги и идти на врага» [76].
И. В. Сталин говорил, что предложения военной оппозиции неприемлемы, так как они могут лишь подорвать дисциплину в войсках и исключают возможность создания регулярной армии.
После продолжительного обсуждения вопросов военного строительства съезд принял большинством голосов (174 против 95) за основу тезисы ЦК. Для выработки резолюции была создана согласительная комиссия в составе двух представителей от оппозиции и трех от большинства съезда. 23 марта на своем последнем заседании съезд единогласно утвердил предложения комиссии и принял резолюцию, проникнутую идеей строительства регулярной классовой рабоче-крестьянской Красной Армии, спаянной железной воинской дисциплиной. В резолюции был обобщен опыт, накопленный Красной Армией в борьбе против интервентов и белогвардейцев, и сформулированы основы военной политики Коммунистической партии. В резолюции подводились итоги годичного строительства советских вооруженных сил, указывались пути дальнейшей деятельности партии и правительства в области военного строительства и ведения гражданской войны, намечались практические меры по укреплению Красной Армии.
Съезд отверг всякие попытки противопоставить партизанские отряды планомерно организованной и централизованной армии, которая только одна и могла защитить Советское государство от натиска международного империализма. Партизанские методы борьбы, указывал съезд в своей резолюции «По военному вопросу», были необходимы пролетариату, когда он являлся угнетенным классом. Но завоевав власть, рабочий класс получил возможность использовать государственный аппарат для планомерного строительства централизованной армии. Только наличие регулярной армии, с ее единой организацией и единым управлением, обеспечивает достижение наибольших результатов при наименьших жертвах в борьбе с контрреволюцией. В этих условиях проповедь партизанщины как военной программы выглядела бы так же, как проповедь возвращения от крупной индустрии к кустарному ремеслу.
Особо отмечалась в резолюции роль комиссаров в военном строительстве:
«Комиссары в армии являются не только прямыми и непосредственными представителями Советской власти, но и прежде всего носителями духа нашей партии, ее дисциплины, ее твердости и мужества в борьбе за осуществление поставленной цели. Партия может с полным удовлетворением оглянуться на героическую работу своих комиссаров, которые, рука об руку с лучшими элементами командного состава, в короткий срок создали боеспособную армию» [77].
Съезд обязал политические отделы армии производить под непосредственным руководством Центрального Комитета тщательный отбор комиссаров, отсеивая карьеристов и всех случайных, неустойчивых людей. Резолюция указывала, что в своей работе комиссары должны опираться непосредственно на ячейки солдат-коммунистов.
По вопросу о командных кадрах Красной Армии съезд подтвердил правильность линии, взятой ЦК партии и Советским правительством. Съезд дал указание и впредь привлекать на командные и административные должности в Красную Армию военных специалистов старой армии, осуществляя через комиссаров их отбор и повседневный контроль над ними. В резолюции съезда содержались также положения, прямо направленные против допущенных Троцким искривлений военной политики партии. Съезд подчеркнул настоятельную необходимость неуклонно проводить в жизнь классовый принцип мобилизации в армию только трудовых элементов. Съезд указал на то, что до последнего времени этот принцип вопреки настоянию ЦК партии и Советского правительства не осуществлялся в должной мере. Далее съезд отметил, что одной из важнейших задач военного строительства является обучение и воспитание нового офицерства из среды рабочих и передовых крестьян. С этой целью рекомендовалось создать в тылу и на фронте аттестационные комиссии для отбора и посылки наиболее отличившихся в боях красноармейцев на курсы красных командиров.
Учитывая огромное значение политического воспитания армии и необходимость непосредственного руководства этой работой со стороны Центрального Комитета, съезд постановил упразднить Всероссийское бюро военных комиссаров и вместо него создать Политический отдел Реввоенсовета. Во главе этого отдела должен был находиться член ЦК РКП(б) на правах члена Реввоенсовета Республики. При этом съезд предложил:
«Перенести центр тяжести коммунистической работы на фронте из политотделов фронтов в политотделы армий и дивизий, дабы оживить и приблизить ее к действующим на фронте частям» [78].
Съезд потребовал усиления роли коммунистов в армии и указал, что политическая работа в войсках может дать результаты лишь в том случае, если она будет проводиться при непосредственном участии красноармейских коммунистических ячеек. Под влиянием коммунистических ячеек армии все больше будет проникаться идеями и дисциплиной коммунизма. Огромная роль ячеек вызывала необходимость особенно тщательно следить за чистотой партийных рядов в Красной Армии. Съезд требовал принять меры к тому, чтобы в партию не попадали неустойчивые элементы.
«Уважение к коммунистическим ячейкам, — указывалось в решении съезда, — будет тем выше и незыблемее, чем яснее каждый солдат поймет и на опыте убедится, что принадлежность к коммунистической ячейке не дает солдату никаких особых прав, а лишь налагает на него обязанность быть наиболее самоотверженным и мужественным бойцом» [79].
Съезд обязал местные партийные организации систематически проводить работу по коммунистическому воспитанию красноармейцев в тыловых частях и выделять для этого специальных работников.
Съезд потребовал улучшить работу центральных военных органов и предложил периодически созывать совещания партийных работников фронта для обсуждения уставов, положений и инструкций, чтобы полнее учитывать боевой опыт, накопленный в ходе гражданской войны. Было указано также на необходимость реорганизации Всероссийского Главного штаба и Полевого штаба Реввоенсовета Республики, усиления в них партийной прослойки.
Обсуждение военного вопроса со всей убедительностью. показало необходимость срочных мер, направленных к улучшению работы центральных органов военного ведомства, к устранению извращений, допускавшихся Троцким в руководстве Реввоенсоветом Республики. Недовольство делегатов съезда работой Троцкого, помимо устной критики в его адрес, нашло свое выражение также и в том, что при выборах ЦК РКП(б) против его кандидатуры было подано 50 голосов. Ни одна другая кандидатура не получила столь значительного числа голосов против.
Сразу же после окончания съезда, 25 марта, на первом заседании ЦК нового состава, наряду с организационными вопросами, обсуждались и выводы в отношении Троцкого. Члены ЦК указывали, что недовольство военным ведомством выражали не только делегаты, выступавшие на съезде, но и многие другие — в частности, представители Московской и Петроградской партийных организаций. На Пленуме подчеркивалось, что успех в работе военного ведомства в решающей степени зависит от того, в какой мере удастся его руководителям установить тесные деловые товарищеские отношения с коммунистами-фронтовиками.
Обсуждение военного вопроса на съезде свидетельствовало, что партийные принципы руководства армией Троцкий подменял голым администрированием. Этим он восстановил против себя значительную часть армейских партийных работников. Пленум ЦК одобрил предложение о реорганизации Полевого штаба Реввоенсовета Республики и Всероссийского Главного штаба. Пленум подчеркнул, что коммунисты в армии являются главной опорой Центрального Комитета в руководстве армией. Он потребовал от военного ведомства создать такие условия, которые обеспечивали бы развитие творческой инициативы армейских коммунистов, всемерное сплочение их.
Вслед за VIII съездом РКП(б) Пленум ЦК подчеркнул, что выступая против тех, кто отрицает необходимость использования старых военных специалистов, партия не должна ни в коем случае допускать преклонения перед военспецами, так как многие из них являются носителями чуждой пролетариату идеологии. Поэтому ЦК вновь и вновь указывал на первостепенную важность для Советского государства скорейшего создания собственных рабоче-крестьянских кадров командиров Красной Армии и Флота.
Развернутые решения VIII съезда партии, а также решении Пленума ЦК РКП(б) от 25 марта по вопросам военного строительства вооружили партию четкой программой борьбы за создание могущественной, многомиллионной, регулярной, строго дисциплинированной Красной Армии с хорошо поставленной партийно-политической работой, налаженной системой подготовки резервов.
В связи с тем, что к VIII съезду накопился некоторый опыт партийного и советского строительства, необходимо было обобщить этот опыт и выработать соответствующие установки, обязательные для всех партийных и советских организаций. Решения съезда по партийному и советскому строительству были направлены на дальнейшее укрепление Коммунистической партии, усиление ее руководящей роли в системе диктатуры рабочего класса.
В них отмечалась необходимость единой, обязательной для всех без исключении коммунистов, партийной дисциплины. Съезд подчеркнул, что «в партии в данную эпоху необходима прямо военная дисциплина» [80].
Все члены партии, указывал съезд, какие бы важные государственные посты они ни занимали, безусловно подконтрольны партии. Никаких привилегий принадлежность к РКП(б) не дает; она только возлагает на членов партии более серьезную ответственность. Съезд призвал партийные организации избавиться от неустойчивых и карьеристских элементов, примазавшихся к партии.
В связи с огромным наплывом в партию новых членов особую важность приобрел вопрос об улучшении социального состава ее рядов.
«Численный рост партии, — говорилось в решениях VIII съезда, — прогрессивен лишь постольку, — поскольку в ряды партии вливаются здоровые пролетарские элементы города и деревни. Рабочим, рабочей и крестьянской молодежи следует широко открыть дверь партии. Но партия должна все время внимательно следить за происходящими изменениями социального ее состава. Все партийные организации обязаны вести точный учет своему составу и сообщать его периодически в ЦК партии. Расширение численного состава партийных организаций ни в коем случае не должно покупаться ценою ухудшения качественного состава их. К приему в партию нерабочих и некрестьянских элементов следует относиться с большим разбором» [81].
Восьмой съезд принял решение о проведении перерегистрации всех членов партии к 1 мая 1919 года. Это было началом первой чистки рядов партии.
Особое внимание в резолюции уделялось укреплению связей партии с широкими массами трудящихся. Став у власти, партия должна была направить десятки тысяч коммунистов в государственный аппарат. При этом нередки были случаи, когда члены партии, поставленные на государственную работу, отрывались от масс и заражались бюрократизмом. Съезд наметил меры борьбы с подобного рода болезненными явлениями. Коммунистам — членам Советов предлагалось регулярно отчитываться перед своими избирателями. Все члены партии, работающие в советских учреждениях, обязывались вести партийную работу, должны были состоять членами профессиональных союзов и посещать их собрания.
Съезд утвердил внутреннюю структуру Центрального Комитета. Все наиболее важные политические и организационные вопросы, не требующие самого спешного разрешения, подлежали обсуждению на пленарных заседаниях Центрального Комитета. В составе Центрального Комитета были созданы Политическое бюро, Организационное бюро и Секретариат. Съезд сосредоточил дело распределения партийных сил в руках ЦК. Местные партийные органы должны были при распределении партийных сил строго руководствоваться указаниями Центрального Комитета. Съезд наметил меры по подготовке партийных работников, в частности, было решено организовать при Центральном Комитете Высшую партийную школу.
В связи с образованием Украинской, Латвийской и Литовско-Белорусской Советских республик на съезде было рассмотрено положение партийных организаций этих республик. Съезд отверг федеративный принцип строительства партии и признал необходимым существование единой централизованной Коммунистической партии с единым ЦК.
«Все решения РКП(б) и ее руководящих учреждений, — говорилось в резолюции, — безусловно обязательны для всех частей партии, независимо от национального их состава» [82].
Съезд установил, что Центральные комитеты национальных компартий пользуются правами областных комитетов партии и целиком подчиняются ЦК РКП(б).
Съезд четко определил взаимоотношения между партией и Советами, указал, что партия ставит перед собой задачу завоевать решающее влияние и полное руководство во всех организациях трудящихся: Советах, профсоюзах, кооперативах и т. п., ибо каждая из этих организаций ведет работу в своей области, но все вместе они должны действовать в одном направлении — в направлении строительства коммунизма. Съезд дал резкий отпор оппортунистической группе Сапронова — Осинского, отрицавшей руководящую роль партии в Советах.
Для лучшего руководства Советами съезд решил создать во всех советских организациях партийные фракции, куда должны входить все члены партии, работающие в данной советской организации. В резолюции съезда особо подчеркивалось, что нельзя смешивать функции партийных коллективов с функциями государственных органов, какими являются Советы.
«Свои решения, — говорилось в резолюции VIII съезда, — партия должна проводить через советские органы, в рамках Советской конституции. Партия старается руководить деятельностью Советов, но не заменять их» [83].
Резолюция съезда по организационному вопросу дала четкое направление всей практической работе по партийному и советскому строительству, способствовала укреплению партийного и советского аппарата. Она имела большое значение для укрепления рядов партии, для дальнейшего усиления связей партии с массами. Решения VIII съезда с предельной ясностью подчеркнули роль и значение Коммунистической партии как направляющей и руководящей силы советского общества.
Во время работы съезда на важнейших фронтах Советской республики, особенно на Восточном фронте, создалось напряженное положение: силы контрреволюции развертывали новое наступление. С фронтов каждый день поступали тревожные вести.
«Для нас нет сомнений, — говорил В. И. Ленин, обращаясь к делегатам VIII съезда партии 23 марта, — что усиленное наступление с запада и востока, одновременно с целым рядом белогвардейских восстаний, с попытками разобрать железные дороги в нескольких местах, — что все это представляет из себя совершенно ясно обдуманный я очевидно решенный в Париже шаг империалистов Согласия» [84].
Съезд принял обращение к партийным организациям, в котором был разоблачен план империалистов Антанты, заключавшийся в том, чтобы одновременно с общим наступлением белогвардейских войск Колчака, Деникина и белополяков поднять с помощью «левых» эсеров и меньшевиков контрреволюционные мятежи в тылу Красной Армии, захватить узловые железнодорожные станции, сорвать работу заводов, обслуживающих армию и транспорт, использовать в антисоветских целях тяжелое продовольственное положение страны.
Восьмой съезд партии призвал всех коммунистов удвоить бдительность, дать решительный отпор всем проискам белогвардейцев и их сознательных и бессознательных пособников.
Вооруженные историческими решениями VIII съезда РКП(б), делегаты разъехались на места. Они помогали партийным организациям еще теснее сплачивать рабочих и трудящихся крестьян вокруг партии, поднимать их на борьбу против всех внутренних и внешних врагов, за торжество социализма.
Восьмой съезд является крупнейшей вехой в истории Коммунистической партии Советского Союза. Его решения сыграли чрезвычайно важную роль в укреплении Советского государства и его военной мощи, в упрочении союза рабочего класса с трудовым крестьянством, в разгроме иностранных интервентов и внутренней контрреволюции, в развертывании социалистического строительства.
Коммунистическая партия уверенно смотрела в будущее, готовая к новым боям, к преодолению любых трудностей, твердо веря в окончательную победу социализма.
Эту уверенность партии ярко выразил В. И. Ленин в словах, произнесенных им перед закрытием съезда:
«… как бы тяжелы ни были испытания, которые могут на нас еще обрушиться, как бы велики ни были беды, которые может еще принести нам издыхающий зверь международного империализма, — этот зверь погибнет и социализм победит во всем мире» [85].
Восьмой съезд мобилизовал партию и советский народ на разгром сил внутренней и внешней контрреволюции.
Глава вторая. Начало первого объединенного похода Антанты.
Первый объединенный поход Антанты против Советской республики начался в первых числах марта 1919 года наступлением колчаковских войск на Восточном фронте. Серьезная опасность, возникшая для Советской республики в связи с этим наступлением, усугублялась тем, что страна, несмотря на успехи Красной Армии в начале 1919 года, продолжала находиться в тесном кольце фронтов. Борьба шла на Севере, в Прибалтике, в Белоруссии, на Украине, на Дону, на подступах к Уралу.
Зимой 1918–1919 года, когда главным был Южный фронт, основные силы Красной Армии были направлены на юг, чтобы возможно быстрее покончить с контрреволюцией на Дону и Северном Кавказе и дать отпор высадившимся на Украине и в Крыму интервентам. На Южном фронте было сосредоточено больше советских войск, чем на каком-либо другом.
Между тем Восточный фронт, растянувшийся к весне 1919 года от Каспийского моря до северо-уральской тундры, имел крайне ограниченные силы. На 1800-километровом пространстве советские войска насчитывали здесь к началу марта немногим более 100 тысяч штыков и сабель с 1882 пулеметами и 374 орудиями.
Эти силы располагались следующим образом. На правом крыле фронта — на уральском и оренбургском направлениях — находились 4-я армия и отряд туркестанских войск, пробившийся в январе 1919 года к Оренбургу. В начале марта этот отряд был реорганизован в Туркестанскую армию под командованием Г. В. Зиновьева, которая вместе с 4-й армией составила Южную группу Восточного фронта. Возглавил эту группу выдающийся деятель Коммунистической партии, член ВЦИК М. В. Фрунзе, командовавший до этого 4-й армией. Войска 4-й и Туркестанской армий занимали участок фронта от Александрова Гая, южнее Уральска, до Актюбинска.
Левее Туркестанской армии, к востоку от Оренбурга, на линию Актюбинск — Орск — Авзяно-Петровские заводы выдвинулась 1-я армия под командованием Гая (Г. К. Бежишкянц).
В центре фронта — на уфимском направлении — от завода Архангельского до деревни Бураево (50 километров севернее Бирска) располагалась 5-я армия, которой командовал Ж. К. Блюмберг, а с 5 апреля — М. Н. Тухачевский.
На левом крыле фронта действовали две армии: 2-я — между рекой Белой и городом Оса, прикрывая направление на Сарапул и Воткинск, и 3-я — на вятско-пермском направлении, группируясь на линии Оханск — Нытвенский завод — станция Григорьевская и далее на север. 2-й армией командовал В. И. Шорин, 3-й — С. А. Меженинов.
В феврале 2-я армия в результате натиска противника на ее правый фланг вынуждена была отвести свои части к Каме. Между 2-й и 5-й армиями, образовался разрыв в 50 километров, лишь часть которого была прикрыта небольшим по численности Петроградским кавалерийским полком.
Наиболее сильную группировку Восточный фронт имел на правом крыле. Что же касается центра, то располагавшаяся здесь на протяжении 200 километров 5-я армия была в это время самой малочисленной из всех армий Восточного фронта; она насчитывала всего лишь около 11 тысяч штыков и сабель.
Восточному фронту директивой главкома И. И. Вацетиса от 21 февраля 1919 года было приказано развивать наступление на Челябинск и на Екатеринбург (Свердловск), а также в сторону Туркестана. Главный удар намечалось нанести и полосе Челябинск — Екатеринбург с ближайшей целью — овладеть этими городами. В то же время войска правого крыла фронта (4-я и Туркестанская армии) должны были освободить Уральскую область и Оренбургскую губернию и энергично продвигаться к советскому Туркестану, чтобы обеспечить с ним связь.
1-я армия получила задачу освободить Южный Урал и наступлением на Троицк содействовать 5-й армии.
5-я армия должна была наступать от Уфы на Златоуст и Челябинск. Усилия 2-й и 3-й армий были направлены против пермской группы белых: 2-я армия имела задачу охватить левый фланг этой группы, а 3-й армии предстояло сковать противника с фронта. Таким образом, план главкома и командования Восточного фронта предусматривал решительное наступление одновременно в двух направлениях: на Урал и в сторону Туркестана.
Такая задача, как показали дальнейшие событии, не соответствовала реальному соотношению сил и складывавшейся обстановке.
Колчак еще с зимы 1918–1919 года готовил свои войска к решительному наступлению. В начале 1919 года колчаковское правительство провело мобилизацию нескольких контингентов населения в свою армию. Осуществлению мобилизации способствовали колебания сибирского крестьянства, не разобравшегося на первых порах в сущности колчаковского режима. Колчаковское командование получило возможность значительно пополнить и реорганизовать фронтовые части, приступить к созданию резервов.
В начале марта белогвардейцы противопоставили советским армиям Восточного фронта силы, достигавшие 130–145 тысяч штыков и сабель с 1300 пулеметами и 211 орудиями. Войска эти были насыщены командным составом из офицеров старой армии. У советских войск было некоторое превосходство в артиллерии и пулеметах, однако из-за недостатка боеприпасов это не имело большого практического значения. В то же время противник, как уже сказано выше, получал в достаточном количестве боеприпасы от интервентов. Большим его преимуществом являлось и двойное превосходство в коннице. Советские же войска на Восточном фронте все время ощущали недостаток кавалерийских частей, в особенности там, где приходилось сталкиваться с белоказачьей конницей.
Против 4-й, Туркестанской и 1-й армий действовали уральские белоказаки и Оренбургская белоказачья армия атамана Дутова — общей численностью около 19 тысяч сабель и штыков. 1-й армии противостояла и так называемая Южная армейская группа генерала Белова — около 14 500 штыков и сабель. Эта группа была создана белогвардейским командованием в начале марта 1919 года для восстановления положения на левом крыле колчаковского фронта, где в связи с переходом башкирских частей на сторону Советской власти образовался разрыв между Оренбургской и Западной армиями Колчака. Группе Белова были даны указания беспощадно расправляться с населением занимаемого ею района, отказывающимся поддерживать колчаковский режим.
Против 5-й армии действовала самая сильная армия белогвардейцев — Западная, под командованием генерала Ханжина. Она насчитывала около 50 тысяч штыков и сабель. Ей подчинялась в оперативном отношении и Южная армейская группа Белова.
2-й и 3-й армиям противостояла Сибирская армия под командованием генерала Гайды. Сибирская армия имела более 48 тысяч штыков и сабель.
Резерв белогвардейского командования составлял формировавшийся в районе Челябинска — Кургана корпус генерала Каппеля. Кроме того, формировались три дивизии в Омске и Томске и так называемый ударный корпус в Екатеринбурге.
Особенность группировки сил сторон заключалась в том, что если на правом крыле фронта белые уступали Красной Армии в численности, а на левом силы были равны, то в центре, против 5-й армии, враг сосредоточил почти в пять раз больше войск, чем имела эта армия. Белогвардейцы обладали здесь также двойным превосходством в артиллерии и нависали над открытым левым флангом 5-й армии. Такое положение таило в себе большую опасность для советских армий Восточного фронта, поскольку все они были вытянуты в одну линию и в распоряжении фронтового командования не имелось сколько-нибудь значительных резервов. Наличие нескольких огромных по протяженности фронтов и недостаток материальных ресурсов Советской республики сильно затрудняли создание необходимых резервов. Это обстоятельство, как и необходимость сосредоточения основных сил на юге, не позволили вовремя выделить на Восточный фронт достаточные подкрепления.
Замысел колчаковского наступления исходил из идеи «комбинированного похода» против Советской республики. Но при разработке плана предстоявших операций среди военных представителей Антанты и высшего колчаковского командования выявились два различных взгляда, отразивших наличие противоречий внутри контрреволюционного лагеря. Спор шел о том, где наносить главный удар: силами Сибирской армии через Вятку (Киров) и Вологду — на соединение с войсками интервентов и белых на севере и оттуда через Ярославль на Москву, или силами Западной армии — на Среднюю Волгу, чтобы соединиться с войсками Деникина для совместного удара на Москву с востока и юга.
Представитель Англии генерал Нокс настаивал на северном направлении. Объяснялось это тем, что английские интервенты на советском Севере не могли добиться сколько-нибудь значительных успехов в борьбе с Красной Армией. Установление же непосредственного контакта с колчаковским фронтом значительно укрепило бы их положение. Вместе с тем это усилило бы влияние Англии на правительство Колчака, поскольку снабжение колчаковских войск стало бы осуществляться через Архангельск, который находился в руках английских интервентов. В Архангельске уже подготавливались большие запасы вооружения, чтобы впоследствии доставить их в Котлас. Но среди представителей Антанты и колчаковского командования были также сторонники южного направления, которые считали, что наступление в сторону Самары на соединение с Деникиным даст гораздо больше выгод, чем наступление в северном направлении. В южном варианте были заинтересованы прежде всего французские империалисты, интересы которых представлял генерал Жанен.
Колчак, зависевший главным образом от англо-американских интервентов, должен был в первую очередь считаться с их мнением. К тому же его прельщала перспектива овладеть Москвой без участия Деникина и стать полновластным диктатором России.
В феврале 1919 года в Челябинске на совещании колчаковского командования обсуждался вопрос о предстоящем наступлении. Как писал впоследствии Гайда, на этом совещании фигурировал план ставки — нанести главный удар в северном направлении по линии Пермь — Вятка — Вологда, чтобы овладеть промышленным районом и Москвой. Гайда утверждал, что якобы он и атаман Дутов были против этого плана и предлагали развивать наступление левым крылом фронта, чтобы соединиться с Деникиным. Но начальник колчаковского главного штаба генерал Лебедев выступил против этого предложения, заявив, что такое соединение вызовет трения из-за первенства и может привести к пагубным последствиям. По словам Гайды, выступивший в конце совещания Колчак откровенно заявил:
«Кто первый войдет в Москву, тот будет господином положения» [86].
Поделиться книгой: