Трофеи берсерков [СИ]

— Остановись, — перебила маловразумительный лепет Ханна.

Аду понесло. Сонное сознание, весь день терзаемое вопросами и непонятками, как будто дернули за ниточку, и большой клубок спутанных мыслей слово за словом раскручивался.

— Так он…

— Ты ничего не знаешь про обряд дарения сущ… — прервалась на полуслове.

Денис быстро подошел к ним и лег со стороны Ады. Близко, касаясь боком ее спины.

— …ностей, — после короткой паузы и задержки дыхания от испуга, на выдохе лиса закончила слово.

Вперед Аде не подвинуться, и без того лежала вплотную к Лисичке. Но все равно попыталась незаметно хоть чуточку отстраниться от тела за спиной. Стиснутая между подругой и сестрой Несса заворочалась, но не проснулась.

Аде не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто разместился за ней. Спине стало моментально тепло, все тело охватил жар. Печка. Точно. Большая, горячая печка.

Ханна напряженно смотрела Аде за спину. Берсерк молчал, удобно закинул руки за голову, поза расслабленная. Но взгляд, которым сверлил Ханну, полная противоположность расслабленности. Лиса не смогла долго его выдержать, опустила глаза и не произнесла больше ни слова. Только взглянула на подругу, протянула руку и сжала ее ладонь. Без слов давая понять, что поддерживает, но разговор продолжит потом. Как-нибудь. Попытается.

У костра остался один Борис, Велислав вслед за Денисом лег отдыхать. Но не рядом с другом, а с другого конца, рядом с волчицами. Ночи в горах холодные, и оставлять мерзнуть кого-либо из самок, беры не могли. Девушки заснули уставшие, но сытые и согретые со всех сторон.

Ночью Аде стало очень жарко, нос чувствовал, что воздух свежий и прохладный, но все тело находилось будто в парилке. Попыталась откинуть плащ, но не смогла пошевелить рукой. Решила просто спихнуть ткань ногой, но и нижние конечности не повиновались. Кожа покрылась испариной, рубашка липла к влажной спине, только шею обдавало приятным ветерком.

Ощущение, будто качаешься на волнах. Почему-то и волны и ветер действовали синхронно, через одинаковые отрывки времени, спокойно и размеренно, убаюкивающе. Так, наверное, чувствует себя ребенок, которого укачивают в колыбели. Приятно.

Успокоившись, вернее, смирившись с жаром, Ада снова глубоко заснула. Сонный мозг охотно принял образ мягкой уютной колыбели.

Мысль о возможности, что спит в объятиях Дениса, положив голову ему на грудь, не промелькнула. Благодаря такой неискушенности мыслей, и бер, и сама девушка проспали крепко до утра. Крепко и счастливо в обнимку.

С первыми лучами солнца встал Борис. Неодобрительно взглянул на Дениса, но промолчал, побежал охотиться. Велислав сторожил последние часы перед восходом и теперь отправился за водой, а Денису следовало начать разжигать костер. К завтраку они всегда относились серьезно и никогда им не пренебрегали, впрочем, обедом и ужином тоже.

Ден не мог заставить себя встать, лежал и глупо, широко улыбался. Он в раю. Ощущал мир и покой в душе, благодарность и удовлетворение. Так хорошо, как сейчас, ему, пожалуй, никогда в жизни не было. В его жизни раньше не было Иды, и он никогда еще не просыпался, обнимая ее. Провел щекой по мягким волосам, глубоко вдохнул аромат кожи. Разглядывал вблизи её ресницы, губы — все хотелось изучить, взглядом, пальцами, языком. Так много разных хочу.

А чего хочет Ида? О чем ее сны? Осторожно поцеловал нежную кожу на виске.

Зачем, интересно, она мажется грибом-полевиком? Его мать использует этот порошок исключительно в готовке. Например, для выпечки, чтобы тесто лучше схватывалось.

Ида, Ида… Как объяснить? Как сделать так, чтобы не боялась? Ден уверен, что, как только она узнает, что его зверь признал в ней хозяйку, испугается и убежит, захочет вернуть медальон. Потому и вмешался вчера в ее разговор с лисой.

Незачем ей пока знать, рано. Денису и так несказанно повезло, что Ида приняла подарок просто из-за незнания, как оказалось. Коварно, подло, низко со стороны Дена, да. Но совесть он свою успокоить сумеет. Главное, чтобы Ида, кроме подарка, и его самого тоже приняла.

Вернулся Велислав с водой во флягах и встал над душой, хорошо хоть молча. Не передать, как сильно открытая улыбка Дениса провоцировала друга на шутки. Но Слав удержался.

Ден и сам понимал, что нельзя, чтобы Ида проснулась раньше, чем он уйдет. Она испугается, а это совсем лишнее. Медленно разжал руки, убрал ногу с ее ног и, преодолевая себя, отодвинулся. Ничего, уже следующей ночью сможет снова ее обнимать. Надо потерпеть каких-то четырнадцать часов. Или двенадцать, сейчас солнце заходит довольно рано.

Скоро они прибудут в Йонви. Всего двое суток — и долгое, утомительное путешествие наконец завершится. И это последние дни, когда Денис может добиваться ответа Иды.

День прошел, как и предыдущий: путники пробирались по горным тропам ведущим на север, в город берсерков. Единственная разница, что с утра девушки решили перекинуться и дать размять лапы своим зверям. Беры идею одобрили. До полудня в скалах бежала разношерстная, не вписывающаяся ни в какие рамки стая — две яркие лисы, крупные черные волчицы, светлая рысь и люди. Велислав не отказал себе в удовольствии потрепать Ханну за милым острым ушком, за что чуть не остался без пальца.

Горы не то место, в котором удобно соблазнять и очаровывать. И уж точно в таких условиях гораздо сложнее строить козни, чем просиживая дни напролет в фургоне. Просто-напросто некогда.

Марья уже в первый день обломала почти все ногти, под их остатками накопилась грязь, волосы приходилось закалывать, чтобы не мешали, обтягивающие неудобные жилетки сменились на более свободные рубашки, а нежное бессмысленное воркование — на молчание или усталые, односложные ответы-вопросы.

Нелет — та совсем не думала о внешности. Она настолько вымоталась, что забыла бояться смолгов и беров. Пределом мечтаний стала ванна, до краев наполненная горячей водой, и чтобы долго, очень долго лежать в ней и не шевелить и мизинцем.

В какой-то степени пять девушек сблизились за этот отрезок пути. Страховали, протягивали руку, помогая или передавая флягу с водой. И хвала Духу, душа Марьи оказалась не настолько черной, как можно было бы подумать. Ей и в голову не пришло попытаться избавиться от конкуренток с помощью подножки или нечаянного взмаха рукой и толчка в спину. Притом, что возможностей для этого — хоть отбавляй.

Но и беры ворон не считали. На опасных участках помогали, переносили на руках или просто подстраховывали. Они все так же исчезали по делам, но во второй день с девушками оставались уже по двое беров.

После очередной подобной отлучки Велислав вернулся непривычно серьезным.

— Они близко, — тихо произнес, напряженно рассматривая медленно шагающих позади берсерков девушек.

— Уверен? — Борис и Денис, поравнявшись с другом, остановились и тоже оглянулись на усталую пятерку.

— Нет, шучу, — с прорывающимся в голосе рычанием бросил Слав. — Нам не уйти, эти твари целенаправленно движутся от тракта в горы, нам наперерез.

— В бездну… — в сердцах выругался Борис.

— А наши улиточки не оставляют возможности успеть добраться до заставы Колина.

— Сколько?

— По следам — не меньше десятка.

Денис с силой пнул валяющийся рядом камень, однако тот не полетел далеко-далеко, остался лежать на месте. Бер зашипел от боли, чертыхаясь запрыгал на одной ноге. Булыжник оказался выступающей частью скалы, а не отдельным камешком.

— Ден, ты точно того, этого… — Слав наградил друга жалостливым взглядом. — Не будем произносить вслух. Тупеешь на глазах, главный признак.

Велислав прав. Ден слишком много думает об Аде, ее губах, глазах, ногах. И слишком мало о смолгах, их ядовитой слюне и чересчур частом и открытом появлении на землях оборотней в последние дни. И вот — дождался, превращается в ходячее недоразумение. Как все не вовремя.

— Что-то не так? — насторожилась подоспевшая Ханна.

Этот же вопрос написан на лицах остальных девушек, стоящих немного позади. Они уже привыкли к спокойным и уравновешенным проводникам и искренне считали, что все слышанные когда-либо россказни и сказки сильно преувеличивают степень кровожадности берсерков. Эти трое, во всяком случае, выдержаннее многих.

На вопрос отозвались не сразу. Беры обменялись непонятными для девушек взглядами.

— Уводите их, я догоню, — наконец произнес Денис.

— Один? Ты спятил? — Борис надвинулся на друга, в его груди зарождалось глухое рычание. Но Ден не отступил, стоял не отводя взгляда.

— Уводите их, — приказал, подчеркивая каждое слово.

Посверлили друг друга взглядами еще какое-то время, и Борис все-таки отступил. Велислав не вмешивался, внимательно наблюдал за противостоянием со стороны. Перечить Денису, какими бы сумасбродными его решения ни казались, друзья не могли.

Ден ничего больше не сказал и не объяснил. Вместо разговоров уверенно подошел к Аде, заслонил ее своим телом и, не обращая ни на кого внимания, притянул опешившую девушку к себе. Наклонился, поймал испуганный взгляд и мягкие, приоткрытые в удивлении губы. Глаза в глаза, дыхания смешались в торопливом поцелуе. Ден провел языком и втянул ее нижнюю губу, яснее ясного давая понять о своих желаниях. В открытую, с дерзкой короткой улыбкой заявляя о своем к ней отношении. Смелость, напор и полная уверенность в правильности своих действий.

— Чертов идиот, — поделился выводом Велислав.

Слова раздались Денису в спину: он очень быстро удалялся, ловко спускаясь по скалам и не оглядываясь.

— Если не смолги, то его прибъет Дмитрий. А заодно и нас.

— Смолги? — переспросила Марья.

Девушки потрясенно застыли, мало что понимая в происходящем и из-за неизвестности пугаясь еще больше. У всех у них богатое воображение, и слово «смолг» запустило его работу на всю катушку.

Ада непроизвольно метнула взгляд вслед Денису, но он уже скрылся из виду. Растерянность и злость сменил сильнейший страх. И испугалась она, как ни странно, не за свою жизнь и не за подруг, а за Дениса. Догадка поразила. От мысли, что Денис может уже не вернуться, у Ады на миг прервалось дыхание.

— Быстрее, девушки. Вы можете быстрее? — игнорируя вопрос Марьи, нетипично для себя раздражаясь, поторопил Слав.

— Почему вы отпустили его одного? — еле слышно спросила Ада, не надеясь на ответ. Тихий шепот вопреки ее желанию вырвался из ледяных глубин пораженного страхом сознания.

— Если кто и справится, то только Ден, — последовал краткий, но исчерпывающий ответ.

В последующие часы оказалось не до разговоров. Они бежали так быстро, как только позволяла горная тропа и собственные, заплетающиеся от усталости ноги.

С наступлением сумерек внутреннее напряжение и боль в мышцах стали невыносимыми. Но никто не жаловался и громко не стонал: не очень-то приятно для самок быть обузой, слабой и медлительной, из-за которой все подвергаются смертельной угрозе. Беры молчали, и никаких известий о Денисе.

В горах быстро и неотвратимо наступала ночь. Вечерний гомон птиц утих, изредка раздававшиеся резкие вскрики встревоженных чем-то птах заставляли Аду вздрагивать. Это не волнение, не плохое предчувствие, нет, она ощущала панический ужас.

Когда темнота сгустилась настолько, что не видно, куда ступает нога, Велислав объявил привал. Девушки попадали, где стояли. Им стало уже все равно, где ночевать: в пещере, в лесу или под открытым небом. Даже если бы шел дождь, предпочли бы остаться лежать и мокнуть, чем идти искать укрытие.

В гнетущей тишине развели маленький костер, споро приготовили ужин. Аде кусок в горло не лез, ждать не было никакой мочи. Она не стала копаться в себе и обдумывать собственные ощущения, искать объяснения и причины. Вряд ли поняла бы что-то определенное. Да и сил не оказалось, ни физических, ни душевных. Просто приняла как данность то, что до болезненных спазмов в животе боится не увидеть больше Дениса.

Странный, опасный, упрямо докучающий нежеланным вниманием, постоянно лезущий к ней с прикосновениями… поцеловавший ее бер. Он поцеловал ее.

В клане Ханнеса Аде очень часто преграждали путь в узких коридорах и приставали, грубо и пошло предлагая уединиться в укромном местечке. От этих воспоминаний начинало тошнить, появлялось ощущение грязи, собственной уязвимости.

И сейчас поступки Дениса выбивали из колеи. В них чувствовалась забота, что-то совсем Аде непонятное и никогда не изведанное. Он не похож на Матиса, на Ханнеса и всех его воинов. Девушка лежала на спине, уставившись в темное звездное небо. Поднесла пальцы к губам, легко провела по ним, вспоминая влажную и горячую ласку. Она простит Денису этот поступок. Пускай только вернется.

Из-за камней метнулась темная тень. Клык шмыгнул к огню, деловито принюхиваясь подбежал к жарящему мясо Борису. Мужчина без промедления взял зверя на руки и, подняв за загривок до своего лица, пристально заглянул в блестящие черные глаза.

Ожидание стало еще более напряженными. Нетерпение и страх перед плохими новостями, подобно искрам костра, казалось, потрескивали в прохладном ночном воздухе.

Первой не выдержала Лисичка, всего на миг опередив Аду с вопросом.

— Что там? Что он говорит?

— Похоже, с обозом и его охранниками мы распрощались навсегда, — задумчиво произнес Борис.

Почему-то все одновременно посмотрели на Марью. Та сидела на земле, скрестив ноги, отсветы пламени высвечивали породистые черты лица. Очень выразительно оранжевые блики подчеркнули черноту широко раскрытых глаз и пустой взгляд в никуда. Волчица не шевелилась, застыло тело, лицо и взгляд. Как каменное изваяние, прекрасное, но полное невыраженного горя. Такого сильного, что, вырвись наружу, каменная статуя рассыпалась бы на мелкие куски.

— Все погибли? — осторожно, страшась ответа, спросила Ханна.

— Это смолги. Раненые ими умрут в течение пары дней. Оторвана нога или царапина на пальце — не имеет значения.

Марья молча встала, спина прямая, руки по швам. Как всегда гордая, осанка сейчас выглядела почти жалко, вся фигура волчицы смотрелась донельзя хрупкой и слабой. Деревянной походкой отошла к краю утеса и опустилась, почти упала на землю. Отвернулась, отгородилась от всех. Ни словом, ни жестом не выказала обжигающей внутренности боли.

Беры внимательно проследили за ней взглядами, впрочем, не обделяя вниманием и остальных девушек и сгущавшуюся вокруг темноту. Неопределенность предпочтительнее плохих вестей. И в эту ночь всем им придется терпеливо выносить муки неизвестности. Сон? Вряд ли. Можно только надеяться, что девочкам поможет забыться усталость.

Трофеи и их проводники-охранники не перемолвились больше ни словом. Лисички сидели, обнявшись, у скалы, Ада примостилась сбоку. Вроде и с ними, касается плечом плеча Ханны, и в то же время отдельно, полностью погруженная в тревожные мысли и заполненное страхами ожидание. Нелет немного в стороне закуталась в плащ и, похоже, дремала. К старшей подруге не лезла, той вряд ли понравится или поможет присутствие недалекой, надоедливой Нел.

Марья, не двигаясь, вглядывалась в тьму над обрывом. Опасное место выбрала для своих размышлений. Мелкие камешки обваливались и стремительными ручейками падали по склону в виднеющийся далеко внизу лес.

Ночь освещали яркие звезды и тонкая ухмылка убывающей луны. Костер потушили сразу, как приготовили еду, ведь царящая вокруг спокойная тишина обманчива. Им ли не знать, насколько сильна угроза.

Через несколько показавшихся бесконечными часов между скалами разнесся многоголосый звериный вой, мощный, полный ярости и боли. Смешался с собственным эхом и через пару долгих минут затих. Звук был настолько страшен, что и последовавшая за ним тишина окрасилась леденящим кровь ужасом. Внизу, над лесом, заалело пламя — яркая и живая, несущая смерть точка в темноте.

— Хороший знак. — Слав блеснул белозубой улыбкой, с видимым облегчением во взгляде оглянулся на встревоженных девушек. — Ден скоро будет.

И он не ошибся. За несколько часов до рассвета вернулся усталый, бледный Денис. Почему-то он был мокрым и в одних только штанах, ботинки и рубашку сжимал в ладонях.

Никто не кинулся обнимать друга: ни берсерки, ни сонные, измотанные, но благодарные за спасение девушки. Но такое желание возникло и у Лисичек, и у Ады. И если сестры просто широко и радостно улыбнулись, оставшись сидеть у скалы, то Ада подавила порыв только наполовину.

— Т-ты не ранен? — спросила, запинаясь от волнения, вскакивая с места и подбегая к беру.

Круглыми от страха глазами оглядывала его с ног до головы, руки нервно сжимала в кулачки.

Денис резко остановился, с не менее горячим интересом воззрился на девушку. Он довольно долго молчал, лицо неподвижно и ничего не выражает. Но взгляд загорелся, и понять отражавшуюся в них гремучую смесь эмоций мало кому под силу. Уж точно не молоденькой неопытной Аде.

— Я не уверен… — негромко ответил, растягивая слова.

Велислав по неизвестной Аде причине вдруг захохотал, громко и несдержанно. Девушка недоуменно оглянулась на него. Что тут смешного?! Все серьезнее некуда. Права Ханна, Слав — полный болван.

На миг отвернувшись, она не заметила, как Денис с недвусмысленным посылом нарочито ударил себя кулаком в челюсть, предостерегающе глядя на друга.

— Как ты можешь быть не уверен?! — воскликнула оборачиваясь.

— Не знаю.

Аде не давала покоя оброненная недавно Борисом фраза о царапине, которая может стать причиной мучительной смерти. Целитель не мог позволить себе бездействовать. Ада забыла нежелание и боязнь приближаться к Денису, намерение свести их общение к пожеланию: «Приятного аппетита!» Махнула рукой на те непозволительные вещи, что бер проделывал с ней. Острая необходимость быть уверенной в здоровье Дена вызвана лишь призванием лечить. Объяснение выглядит очень правдоподобно. Достаточно убедительно, для того чтобы Ада осмелилась подойти еще ближе и решительно произнести:

— Я целитель. Тебя обязательно надо осмотреть.

Она целитель, все именно так. Ее волнение совершенно оправдано.

— Ты когда-нибудь излечивала раны с ядовитой слюной смолгов? — заинтересованно уточнил Борис, отвлекая Дена и Аду друг от друга.

Похоже, само то, что одна из трофейных самок обладает даром целительства, особого впечатления не произвело. А вот насколько силен этот дар и есть ли опыт выводить яд смолгов, вызвал куда больший интерес.

— Нет… Не знаю, — растерянно ответила.

— От этого нет лекарства, — коротко добавил Борис, объясняя свой вопрос.

Ада снова оглядела Дениса. На первый взгляд, совершенно здоров, широкие плечи и переплетения мышц свидетельствуют о немалой силе. Кожа гладкая, ровная, чистая. Но, если Ада обнаружит у него хоть самую малюсенькую царапину, неужели ничего не сможет сделать?

— Надо проверить. — Ада непривычно для себя смело и упрямо подняла взгляд на Дена.

— Я согласен, — тихо и хрипло ответил будущий пациент.