Исповедь обманутой жены

– Нет. Все так. Проверили. Садился в автобус наш парень. С большой сумкой. Его водитель вспомнил. А вот где вышел и доехал ли этот человек до конца пути, он не помнит. Так вот…

Юля замолчала. Уставив немигающий взгляд на светловолосую голову своего дружка, она тоже вдруг вспомнила, что давно уже у них не случалось романтического свидания. Все работа!

А с Андрюшкой ей было хорошо. Весело и необременительно. Без лишних обязательств.

Может, следовало сегодня заказать какой-нибудь вкусной еды из ресторана и запереться с вечера до утра в ее квартирке?

Да-а-а, мечтать не вредно. Развлечешься тут, когда дядька этот старый нарисовался. Может, пустышка его визит, а может, и нет. Проверить-то следовало. А каждая проверка с поквартирным опросом, Юля точно знала, не только крадет личное время, но и губит личную жизнь. Домой возвращаешься после обхода злая, напряженная, голодная. Пока что-то наскоро приготовишь и съешь на ходу. Пока в ванне отлежишься, дремля под шум льющейся воды, уже не до любовных утех. Тем более с таким, как Андрейка. Тот много отдавал, но и требовал взамен немало. Приходилось выкладываться.

Нет, до лучших времен.

– Так где попал в поле зрения Лавров, я так и не услышал? – Андрей пощелкал пальцами, поводив рукой в разные стороны. – В банке был вместе с главным бухгалтером? За рулем его машины?

– Да нет. Все проще. Он числился в списках сотрудников этой риелторской конторы. До недавнего времени числился. А месяц назад вдруг уволился.

– Вдруг? Почему вдруг? Может, просто взял и уволился.

– Может быть. Мы тоже поначалу не обратили особого внимания на этот случай. Но вот теперь! – Она сделала страшные глаза в сторону стула, на котором горбился полчаса назад Геннадий Степанович. – После такого неожиданного заявления даже не знаю, что и думать.

– А что можно подумать? Старику привиделось, и все, – напомнил ей о своей точке зрения Андрей Левкин.

– Все что угодно можно подумать, лейтенант Андрейка. – Она улыбнулась ему улыбкой мудрой, пожившей следовательши. И тут же принялась загибать пальцы. – Его в самом деле могли убить, тело вывезти, а квартиру его продать. Он сам в пылу ссоры мог убить свою собеседницу, тело вывезти, а квартиру продать. Он мог вообще никого не убивать, и его могли не убивать, и все, что послышалось старику, просто иллюзия. А Лавров мог продать квартиру и исчезнуть, потому что понял, что под их контору копают.

– Он же уволился, – напомнил Андрей.

– И что? Когда это кого спасало от ответственности? – Юля подергала плечами.

– Думаешь, он решил слиться?

– Ничего я пока не думаю, – поморщилась Юля. – Можно думать все что угодно. Но…

Андрей вытянул шею.

– Но зато теперь у нас есть все основания объявить его в розыск. И для этого тебе придется сегодня вместе со мной навестить нашего дядечку, как там его?

– Геннадий Степанович, – подсказал Андрей.

– Именно. И попросить его составить заявление, на основании которого мы и станем искать пропавшего Лаврова. Убили его или он побежал, не важно. Важно, что теперь мы станем его искать.

Глава 4

День выдался славным. Сосед с утра куда-то смылся. И в квартире сразу стало так тихо, что слышно было, как пощелкивает на стене в коридоре старый электрический счетчик. Даже через запертую дверь ее комнаты. Валерия боялась поверить, что выходные пройдут у нее в относительном покое. И она сможет, наконец, вымыть ванную комнату, туалет. Прибраться в кухне, отчистить газовую плиту. В его присутствии она этого делать не могла. Он тут же прилипал сзади и шумно дышал ей в затылок застарелым перегаром. И говорил всякие мерзости. И даже звал замуж.

– Это исключено, – осмелилась она однажды отказать ему.

Ой, что тут началось!

– Да ты что о себе возомнила, лошадь?! – заорало лохматое зловонное существо, стоя за ее спиной в опасной близости. – Королевой себя считаешь? Да за такого, как я, любая пойдет. А ты… Ты тля бездомная. А у меня… Мы могли бы вместе стать хозяевами этой хаты.

Много еще чего он говорил. Оскорблял. И даже хватал ее за руки.

– Если еще хоть раз тронешь меня, засажу! – пригрозила она, размахивая кухонным полотенцем. – Вызову полицию и посажу за сексуальные домогательства.

– А докажешь? – Он попытался улыбнуться в густую бороду, но вышло неуверенно.

– Докажу. Я все пишу на диктофон, – соврала она.

И тут же подумала, а почему она, собственно, этого не делала никогда раньше. Хорошая же идея.

– Ну-ну. Пиши-пиши.

С той поры греметь и петь он стал в два раза громче, но ее обходил за версту. Даже делал вид, что ее не замечает. Уже за это Валерия была ему тайно благодарна. И, странно, гости его – шумные, пьяные – тоже куда-то исчезли. Орал и гремел он теперь один.

А сегодня и он исчез. Странно. Он ни разу за минувшие недели никуда не выходил, если она была дома. Будто ждал ее нарочно, чтобы устроить дебош.

Она приоткрыла дверь своей комнаты, выглянула. Никого. Шагнула за порог. Подошла к соседней двери и подергала ее. Не заперто! Чертово любопытство не погнало ее прочь. Наоборот! Оно заставило ее войти внутрь.

Она вошла и обомлела. В комнате ее пьяного гадкого соседа было очень чисто. Просто стерильно чисто. Паркетный пол блестел. На окнах чистые красивые занавески до пола. Тюль свисал красивыми пышными складками. Портьеры в тон стенам. Вдоль одной стены неширокая кровать, тщательно затянутая бархатным покрывалом. Напротив диван под таким же бархатным чехлом с грудой подушек. Стол слева у двери. На нем ноутбук. Выключен. Справа у двери шкаф.

Не заглянуть в него Лера не могла. Открыла одну дверцу. На полках насчитала три чистейших постельных комплекта. Несколько пар белья. Все чистое. Хорошо пахнет стиральным порошком. Внизу три пары обуви в коробках. Кроссовки. Фирменные, дорогие! Пара кожаных туфель. И кожаные тапки с этикеткой. За второй дверью обнаружилась верхняя одежда. Аккуратно висит себе на плечиках. Куртки. Костюмы, рубашки. А за третьей дверью…

– Да что же это такое-то?! – ахнула Лера и попятилась.

За третьей дверью грудой валялось грязное зловонное тряпье. Свитера, футболки, растянутые треники. Она это все помнила. Она это все видела на нем, на своем соседе.

Она с грохотом захлопнула третью дверцу. Уставилась на шкаф. Потом снова открыла среднюю. И принялась шарить по карманам курток, костюмов, явно дорогих. Какие-то чеки находились пятилетней давности. Мелочь, скомканные бумажные деньги. Немного. В общей сумме рублей четыреста. И никаких документов! Никаких билетов на общественный транспорт. Вывод? Этот человек не ездил на автобусах. Он был обеспечен? У него была машина? Возможно. Тогда что сейчас с ним не так? Почему он так себя ведет? Так одевается, воняет, не стрижется и не бреется. Она даже лица его толком не могла рассмотреть, таким заросшим оно было. Усы, густая борода.

Он притворяется, корчит из себя урода, достает ее, чтобы она съехала? Чтобы спешно покинула комнату, продав ее за бесценок?

Та-ак! Кажется, до нее дошло, наконец, что происходит. Она такое видела по телевизору. И в кино. Когда кому-то нужно было избавиться от соседа, то ему создавали невыносимые условия. Его попросту изводили. И он спешно съезжал, продав свою комнату за копейки.

Эта комната стоила дорого. Это Сашка ей сказала. Узнавала на рынке недвижимости специально. Престижный район, высокие потолки, большая площадь комнаты.

– Ты можешь даже навариться, Лерка, если продашь ее, – уверяла подруга. – Можешь на эти деньги купить себе отдельную «однушку» или «студию». В другом районе. Пусть на окраине. Зато отдельно. Без соседей.

Она пока отмахивалась. Не до того было. Да только-только переехала. И на ремонт потратилась. Но мысль эту в архиве держала. Думала, что вот когда уж у нее терпение лопнет окончательно, она так и сделает.

Что ей делать теперь? Идти в полицию со своим открытием?

– Ты дура, да? – первое, что выпалила ее подруга, когда она ей позвонила и рассказала обо всем.

– Чего сразу дура-то? – обиделась Лера.

– Как ты объяснишь, что в его комнату входила? Что по карманам шарила? А вдруг у него там самородки золотые имелись?

– Не имелись.

– Попробуешь доказать? – фыркнула Сашка. – На хрена ты вообще туда входила?

– А чего он! – возмущенно воскликнула она и тут же тише добавила: – Дверь не запер.

– Да мало ли кто дверей не запирает, ты во все должна соваться?! Это сволочь эта – Игорек твой – тебе такую гадость подстроил. Чуяла я, что в его добром поступке что-то кроется. Гадость какая-то. Вот пока не знаю, какая именно. Ладно, сиди у себя. Жди. Я ща приеду.

Сашка приехала почти через час. Выходной. Пробки девять баллов.

Она вошла к ней в комнату. Сняла с себя шапку, куртку, ботинки. Все аккуратно разместила в ее маленьком шкафу, который она втиснула у двери для уличной одежды. Поначалу он стоял в прихожей. Но после появления у нее шумного гадкого соседа она шкаф перенесла в комнату. И обеденный стол. И холодильник. И всю посуду.

– Ну, пошли, посмотрим на добро твоего зловонного соседа, – скомандовала Саша, переобувшись в тапочки, которые покупались специально для нее.

Они подошли к двери. Замерли.

– Нет, давай поступим следующим образом, – уперла ладошку ей в грудь подруга. – Ты стой у двери на шухере. Если он вдруг вернется, шуми. Отвлекай его каким-то образом.

– Каким?

– Мне без разницы. Хоть замуж за него обещай выйти. Но чтобы он спиной к своей комнате встал. Мне нужно будет время, чтобы оттуда выйти. Все. Иди. Замри.

Никому ничего обещать не пришлось. Пока Саша производила обыск в комнате соседа, тот так и не явился.

– Ничего не понимаю, – произнесла Сашка задумчиво, встав у распахнутой кухонной форточки с сигаретой. – Что-то здесь не то…

– Ты о чем?

Лера недовольно морщилась. Табачного дыма она не переносила. Но терпела Сашкину вредную привычку, и даже не пыталась ее от нее избавить. Знала, бесполезно. Сашка только психовать начнет. Сейчас было не до нервов.

– Слушай, давай расскажи, как у тебя обмен произошел?

– Какой обмен?

– Игорь как тебя выселил?

– Ой, подробностей не знаю. Приехали к нам из какой-то риелторской конторы. Все замерили. Осмотрели. Сокрушенно покачали головами. Сказали, что разменять нашу квартиру на две «однушки» без солидной доплаты не получится. Это я и без них знала. Денег у меня нет.

– А у Игоря были.

– Не знаю.

– Выходит, были, раз он тебе эту комнату выкупил. А сам остался в вашей квартире.

– Он сказал, что совершил какой-то виртуозный двойной обмен. И именно поэтому ему удалось сохранить квартиру. И для меня купить комнату.

– Дурочка ты, Лерка. Какая же ты еще дурочка. Четвертак уже прожила, а пустая, как тундра неогороженная.

– Почему?

Лера даже не обиделась. Саша была всерьез озабочена. Хмурилась. Курила много. Явные признаки беспокойства.

– Потому что Игорь твой совершил виртуозный обман, а не обмен! – фыркнула Саша, выпустив в форточку струю дыма. – Никакого обмена он, думаю, не делал. Просто по случаю выкупил эту комнату. Если вообще выкупал…

– Что, что, что? – нахмурилась Лера. – Что ты этим хочешь сказать?

– Ты видела документы? Договор купли-продажи и все такое?

– Да. Видела. Я же его подписывала.

– С кем? Где?

– Через ту же риелторскую контору, представители которой приходили к нам.

– Помнишь, как называется?

– Контора?

– Да, да, не тупи, Лера! – прикрикнула на нее Сашка, придавила окурок в пепельнице, громко хлопнула форточкой. – Покажи мне договор. Живо!

Договор ее подруга изучала долго, досконально. Даже звонила куда-то. Кажется, мужу своему. Лера не прислушивалась. Она ушла в кухню готовить им обеим обед. Саша ворчала, что сорвалась без завтрака даже. И после сигарет у нее ноет желудок.

Когда она втащила в свою комнату кастрюлю с супом и сковороду с отбивными, Сашки не было.

– Эй, ты где? – Лера высунулась из комнаты. Громко позвала: – Саша!

Саша выбежала из комнаты соседа с перекошенным от страха лицом.

– Чего орешь?! – набросилась она на Леру. – Я уж подумала, что сосед твой вернулся!

– Нет. Не вернулся. А ты чего опять там делала?

– Надо было проверить кое-что. Алекс посоветовал. Чем так вкусно пахнет? – Сашка повела носом, блаженно улыбнулась. – Супчик. Ум-мм, люблю твои супчики, Лера. У меня такие не выходят. Дети категорически мои супы не едят. Научишь?

– Научу, – пообещала Лера, входя следом за подругой в свою комнату. – Садись к столу. Наливать буду.

– А я тебя, подруга, взамен научу, как в дикие ситуации не попадать, – произнесла зловещим тоном ей в спину Сашка. И ткнула кулаком между лопаток. – Ты так попала, подруга. Так попала!

– В каком смысле, попала? – Лера медленно опустилась на стул с поварешкой в руке.

– В какую-то нехорошую историю, думаем мы с Алексом, ты попала.

Саша схватила из сушки две глубокие тарелки, выдернула у нее из рук поварешку, сняла крышку с кастрюли с огненным супом. И начала наливать.

– Что за история? – слабым голосом спросила Лера, наблюдая, как Сашка неумело хозяйничает, роняя на скатерть картошку и рис из супа.

– Давай поедим. Потом обсудим.

И, схватившись за ложку, Саша принялась есть ее суп. Ела, блаженно жмурилась и урчала по-кошачьи. У Леры аппетита не было вовсе. Вернее, он был. Теперь исчез. Но несколько ложек все же проглотила. Сашка пообещала, что не расскажет ей ничего, если она не поест.

– В общем, так. – Саша сыто улыбнулась, откинулась на спинку стула. – Комнату тебе продали будто бы на законных основаниях. Алекс пробил через знакомых. Контора с нормальной репутацией. Существует на рынке недвижимости уже не первый год. То, что договор купли-продажи оформляли на основании генеральной доверенности от хозяйки, тоже законно.

– Так что же тебе не нравится?