Исповедь обманутой жены

– И мне показалось, что Игорь исчез. И что в его квартиру вселились посторонние.

– Он продал квартиру. Тебе же сказали, Гена.

– Не он, а риелторы, – поправил Геннадий Степанович. Он подумал, беззвучно шевельнул губами и вдруг изрек: – Надо идти в полицию.

– Но зачем? Что ты им скажешь? Что тебе что-то такое привиделось? Или послышалось? Гена… Это неразумно. И опять же, придется подставить под подозрение хорошего человека.

– Это кого? – Он отвлекся и не сразу понял.

– Валерию. Ты же слышал, как Игорь называл ее по имени. Значит, это была она. И если его убили, то… Это, получается, сделала она?

Глава 3

– Какую серию, говорите, вы в тот день смотрели?

Темно-серые глаза молодого полицейского, в которых плясали черти, уставились Геннадию Степановичу аккурат в переносицу.

Издевается. Потешается. Не верит.

– Двадцатую и двадцать первую, – уточнил Геннадий Степанович и скорбно поджал губы.

– Стало быть, это у нас было… Это у нас было, какое число?

Малый активно щелкал по кнопкам клавиатуры. То ли правда искал в Интернете программу передач минувшей недели. То ли идиотничал. Делал вид, что ищет.

– Правильно. Это у нас было… – и он назвал точное число. – И то, что вы слышали, случилось уже после сериала?

– Так точно.

– Ага. Стало быть, времени на часах было…

– Десять минут двенадцатого, молодой человек, – перебил его Геннадий Степанович. – Я вам об этом уже говорил. И число, и время называл. Вы мне не верите? Решили, что я с ума сошел? От старости?

– Нет, что вы.

Парень ахнул будто бы испуганно, но глаза по-прежнему искрились дьявольским смехом.

– Не верите, – понял Геннадий Степанович. – Ну, хорошо. Я тогда пойду. Мое дело было сигнализировать. А ваше… Ваше либо реагировать. Либо нет. Так ведь?

Парень первый раз за время разговора, кажется, устыдился. Тут ведь минут десять назад в кабинет вошел еще один персонаж. В юбке! Встал у дальней стены и замер. Внимательно прислушиваясь к их разговору. Может, перед юбкой этой малый и выделывался.

– Так я пойду?

Геннадий Степанович сделал пару аккуратных шажков в сторону двери. Он, если честно, все ждал от малого вопросов. Хотя бы примет той девушки распутного нрава, которую Игорь все таскал к себе в гости и с которой без конца обсуждал какие-то финансовые дела. Может, и махинации, кто знает!

Но его больше никто ни о чем не спросил.

Нет, тот самый персонаж в юбке, замерший у дальней стены, попытался было его остановить. Спросил у Геннадия Степановича адрес, по которому он постоянно проживает. Но ответить старику не дал молодой полицейский, тайно потешавшийся над ним все время разговора.

– Я записал, товарищ капитан. Адрес у меня имеется.

Ух ты! Товарищ капитан! Не смотри, что в юбке.

– Спасибо вам, Геннадий Степанович. Мы с вами свяжемся.

Капитанша вдруг бросилась провожать его до двери. Даже локоть ему пожала и улыбнулась.

Какие они тут все веселые, понимаешь! Никакой бдительности. Одно веселье.

– Мы с вами непременно свяжемся, – снова пообещала она.

– Ну, связывайтесь, связывайтесь, – отозвался он ворчливо и ушел.

И не знал, что первые минуты после его ухода в кабинете было тихо. Потом молодой лейтенант, не поверивший ни единому слову старика, прыснул:

– Что это было, товарищ капитан Юля Артамонова?

Лейтенант встал со стула, шагнул из-за стола, приблизился к ней на опасное расстояние. Расстояние, которое неприлично намекало на какие-то их тайные отношения.

– Что это было, Юленька? – дыхнул он на нее запахом мятной жевательной резинки. – Ты решила проявить учтивость? Чтобы этот старикашка не побежал тут же жаловаться к начальству?

– На что жаловаться?

Капитан полиции Юля Артамонова, съежив недовольную гримасу, на всякий случай отошла к соседнему столу. И через минуту расселась за ним по-хозяйски. Хотя это не было ее рабочим местом. Оно у нее располагалось этажом выше. В другом крыле.

– На что жаловаться, лейтенант Андрюша Левкин? – Она высоко вскинула идеальной формы брови.

– Ну… Допустим, на то, что я не воспринял его слова всерьез. Не составил протокола. Не заставил написать заявления о пропаже его соседа. Который, по его утверждениям, скорее всего, был убит из пистолета с глушителем в тот момент, когда старик выходил от своей соседки. С которой просматривал сериал о криминальных разборках.

– А что же вы, товарищ лейтенант, ничего этого не сделали? Почему? – Она сурово нахмурилась, но глаза смеялись.

– Потому что… – Андрей Левкин закатил глаза к потолку, сцепил пальцы и похрустел слегка. – Потому что старик явно выжил из ума. И ему это все привиделось, послышалось, придумалось, товарищ капитан Юля Артамонова. И плодить бумаги, тем более такие глупые дела, мне не позволит ни одно начальство.

– К которому этот старик, возможно, сейчас отправился. И которому, возможно, примется сейчас на тебя стучать. – Она сжала кулачок и постучала костяшками пальцев по чужому столу. – И начальство это вызовет тебя и заставит снова провести беседу с этим дядькой. Бдительным, скажу я тебе, дядькой.

– Не выдумщиком, нет?

Андрей в притворном испуге приложил кончики пальцев к губам, потешно округлил глаза. Это была часть их игры. Часть их тайных отношений. И обоим это нравилось. Как нравился и легкий, ни к чему не обязывающий роман. Было время, они встречались. Не было времени, здоровались на бегу.

– Не выдумщиком, бдительным? – Андрей сел на краешек чужого стола, наклонился так, чтобы почти касаться своим ртом рта Юли. Прошептал: – Я соскучился.

– Я тоже, – ответила она тоже шепотом и выразительно глянула на дверь. – Сюда могут войти. Встань.

Андрей тут же послушно соскочил со стола, вернулся на свое место. Схватился за бумагу, на которой записал данные дотошного старика Геннадия Степановича.

– Тебе точно нужен его адрес, а то я выброшу эту писанину?

– Точно нужен. Не выбрасывай.

Андрей положил лист на край стола. Изумленно уставился на Юлю.

– А зачем? Что тебе в его рассказе так понравилось?

– Точнее сказать: не понравилось, – поправила его Юля.

И тут же сделалась до невозможного серьезной и деловитой. Андрей насторожился. Затих. За эту грань заступа не было.

– Так что, товарищ капитан? Что не так в его рассказе?

– А то, что он отчетливо слышал два хлопка, похожих на звуки выстрела пистолета с глушителем.

– Могло показаться.

– Допустим. А звон падающих гильз?

– Придумал. Вышел из квартиры соседки сразу после сериала, в котором без конца стреляют. Я как-то нарвался на одну из серий. Так жесть вообще, товарищ капитан.

– Допустим.

Она будто согласилась, но голову склонила к правому плечу, так она настырничала. Он знал об этой ее привычке.

– Так что не понравилось? В его рассказе?

– То, о ком именно он рассказывал, Андрюша.

– А о ком?

– Ты уже и не помнишь? – насмешливо улыбнулась Юля.

– Почему не помню? Помню. – Андрей покосился на бумагу на краю стола. Он все записал. – Лавров Игорь Сергеевич. Проживает по адресу… – Он зачитал: – На четвертом этаже в двухкомнатной квартире. Старик на третьем. В трехкомнатной. Так что тебе в этом Лаврове не понравилось?

– А то, дорогой мой Андрюша, что этот Лавров с некоторых пор у нас в разработке.

– Да ладно!

Лейтенант тронул затылок, будто его ему уже взгрело начальство, к которому поспешил с жалобой Геннадий Степанович.

– Вот тебе и ладно. – Юля нахмурилась. – Он попал в поле нашего зрения совсем недавно. Как бы вскользь засветился в деле, которое у нас сейчас в производстве.

– Что за дело?

– Дело о риелторах.

– Махинации?

– Ты знаешь, с первого взгляда все будто бы чисто. Бумаги в порядке. Контора солидная. На рынке недвижимости уже пять лет. Но с чего все началось?

Юля навалилась грудью на стол. Четвертая сверху пуговка на ее форменной рубашке натянулась. И Андрей некстати отвлекся, вспомнил, что последний раз он ночевал у нее уже больше двух недель назад. И, кажется, кажется, правда успел соскучиться. Она была горячая штучка – капитан Юля Артамонова. Веселая, безбашенная, когда не на службе. Ему с ней нравилось, хотя она и была старше его на семь с половиной лет. Они такое творили, запираясь на все замки в ее квартирке…

– Поступила к нам жалоба от одного чела о том, что в квартире, которая принадлежала его брату, проживают посторонние. Он, мол, давно не был в городе. С братом давно не виделся, не созванивался. Не контактировал никак, одним словом. Вернулся из-за границы. Поехал к брату с визитом, не сумев до него дозвониться, а в его квартире люди живут. Посторонние. Он к ним сначала с вопросами. Они его послали. Он тогда к ним с претензиями, куда, мол, брата подевали? Они снова его послали. Тогда он пришел к нам. Написал заявление. Мы отреагировали, в отличие от некоторых, – покосилась неодобрительно Юля на край стола, где лежал лист бумаги, исписанный лейтенантом. – Пришли на адрес. Жильцы нам представили всю документацию. Все так. Все верно. Купили квартиру через риелторскую контору. Мы в контору. Там все подтвердили. И генеральную доверенность нам показали, выданную им братом заявителя. И даже бухгалтерскую отчетность показали. Из которой следовало, что деньги были перечислены в полном объеме на счет гражданина, который выдал им доверенность.

– Ну! Все по-честному. И что не так?

– А то, товарищ лейтенант, что человек, продавший квартиру, не мог этого сделать без своего брата.

– У него была доля?

– Нет. У него была оформлена опека над братом. Он числился инвалидом. И совершать сделки без присутствия своего опекуна не мог.

– Прямо инвалид-инвалид? Чего же тогда жил один? Чего же тогда его опекун бросил, смывшись за границу?

– Опекун за границей не отдыхал. Работал. Инвалид наш мог жить самостоятельно. Тем более что в помощь ему брат оставил кого-то, кто помогал по хозяйству.

– Жить, стало быть, один мог. А хату продать – нет? Братца закусило?

– Не совсем так. Зачем ты? – укорила Юля. – Там нормальный человек. Продажей квартиры не особо озаботился. Его больше волновало, куда его больной брат подевался? Почему не выходит на связь? Почему не оставил никаких координат? И что самое главное…

И тут Юлька сделала хитрющие-прехитрющие глаза. Прижалась грудью еще сильнее к столу. Теперь уже пуговка едва держалась. Отвлекающий маневр был о-го-ого какой. Попробуй тут сосредоточиться и мыслить, как она.

– И что самое главное? – Он через великую силу отвел взгляд от ее груди.

– Почему его брат обналичил все деньги от продажи квартиры, перечисленные на его банковский счет? Зачем ему столько наличных? Сразу? Куда он с ними отправился?

– Ух ты! А Лавров там каким боком?

– Погоди, не забегай вперед, лейтенант. – Юля резко оттолкнулась от стола, облокотившись спиной о спинку стула, высокая грудь плавно качнулась. – Мы отправились в банк, куда перечислены были деньги и откуда потом были успешно сняты. Поговорили с сотрудниками.

– И что выяснилось? Выяснилось что-нибудь?

– Выяснилось. По записям с камер видеонаблюдения было установлено, что брат-инвалид самостоятельно, незаконно продавший квартиру, присутствовал в отделении банка. То есть получал деньги собственноручно. Но! – Юля подняла вверх указательный палец правой руки. – Но он бы не один. С ним рядом постоянно крутился какой-то человек. Говорил с ним, подталкивал в сторону оператора, потом в сторону кассы. При детальном изучении записей нам удалось установить, что этот человек привез инвалида в банк на своей машине. На своей же потом и увез.

– И по номерам вы определили, кто именно его сопровождал?

– Зачет, Андрюша, – похвалила Юля.

– И им оказался Лавров?

– А вот и нет. – Она показала ему кончик языка, поддразнивая. – Им оказался главный бухгалтер фирмы риелторов, через которую оформлялась сделка купли-продажи.

– Ни фига себе! Дураки, что ли, так светиться?

– А ничего они не засветились, как считают. Этот малый-инвалид сам к ним явился и сам попросил о помощи. Запись имеется. У них там тоже все в камерах. Страхуются таким образом, с их слов. Он их попросил о сопровождении. И только!

– И куда же он потом в результате сопровождения подевался? С такими деньгами!

– А его, по его же якобы просьбе, главный бухгалтер отвез на автовокзал и посадил в автобус междугородного направления. И даже помог с покупкой билета.

– Врет?