У меня такая жизнь, что она в каждую минуту может обернуться выходом! Как поется в моей песне «Приходите в мой дом», дом мой пустым не бывает никогда, поэтому всегда приходится держать марку! (Смеется).
— Вика, расскажите, пожалуйста, о Вашей мужской коллекции.
Мужская коллекция — это очень широкий спектр. Есть люди, которые заказывают сорочки, льняные или конопляные рубашки, есть те, кто хочет экстравагантные шапки на охоту ходить, и шубы… да все не охватишь словами. Единственно, кому я не хочу и не люблю шить — это своему мужу! Он слишком критичен ко мне! Если ему кто-то другой сошьет вещь и сделает это очень плохо, он этому человеку н-и-к-о-г-д-а не скажет об этом! У него такой характер, он нивелирует эту тему. Но если это Я сделаю, то каждый раз, доставая из шкафа эту вещь, он будет говорить: «Это не то! Карманы не те! Брюки длинные!» (смеется).
— Создание предмета одежды довольно сложный творческий процесс. Сколько времени уходит на изготовление одной вещи?
По-разному. Иногда бывает, что вещь рождается сиюсекундно, как-то сразу созревает… На самом деле, создание вещи для меня — это в первую очередь создание ОБРАЗА, это не просто пошив, даже если я это делаю для моих знакомых и дам, с которыми дружу… Например, у меня есть знакомая девушка, режиссер. Она такая вся странная, загадочная, поэтому костюм для нее я назвала «Загадочная муза». Я сразу представляю себе образ, сразу! Как, например, «Бизнес-леди» или «Девушка-сирень» или «Мужчина Мужественный» (смеется).
— А случалось ли так, что по ходу дела возникали какие-то свежие идеи, в результате которых конечный продукт сильно отличался от задуманного в начале?
И такое бывает. Это же творческий процесс. На самом деле кашемир, с которым я работаю, или, например, соболь — это классика жанра! А она не терпит особых вариаций, надругательств над собой! И потом, как показывает практика, дорогие материалы, дорогие ткани, с которыми я очень люблю работать, они требуют дорогой, качественной «огранки». И именно классической огранки. Детали туда нужно вкраплять очень аккуратно, чтобы не испортить вещь. Взять, допустим, тот же кашемир — его узоры создавались веками, веками подбирались цветовые рисунки, поэтому в работе с ним приходится быть очень деликатным.
— А какие ткани Вы предпочитаете использовать?
Мой любимый материал — натуральный! Это кашемир, мех соболя… Мне нравится работать с питоном. Может быть потому, что у меня нет такой мудрости и такой пластики (смеется)!
— А что самое простое и самое сложное в Вашей работе?
Я не знаю… Начну с самого сложного. Самое сложное — организовать примерки. У меня нет времени, и потому просто некогда заниматься контактами. И в то же время это просто. Потому что когда человек приходит, у него глаза горят — и я вижу, что все получается, это большая радость! Даже если потом я месяц могу его не видеть, вещь все равно шьется, а человек ждет ее. И мне еще никто никогда не высказывал, что я долго эту вещь делаю. Наверно потому, что люди понимают, что я еще и песни пою! (смеется)
— А как Вам удается совмещать Вашу основную деятельность, которая отнимает много времени и сил, плотный гастрольный график с дизайнерской работой? Ведь каждая из представленных на выставке вещей требует многочасовой ручной работы.
Как-то удается пока. А потом это тоже творчество. Иногда я сама вышиваю некоторые вещи, и это сродни медитации. Это очень захватывает! Я могу вышивать весь день! И когда мне уже спину сковало, и я смотрю на часы, то понимаю, что вышиваю уже шестой час! Это на самом деле потрясающая вещь! Вот почему женщины православные раньше занимались рукоделием? Это очень хорошо помогает забыться, уйти в себя, подумать, помолиться. В наше суетное время, когда этого не хватает, я всем советую вышивать картинки. Я еще не видела ни одного человека, которому не понравилось бы вышивать крестиком! Ни одного! Это здорово, когда под руками что-то рождается! А шить — это другое! Шитье требует такого усердия, такого огромного терпения, такой сосредоточенности! А вышивка — нет. Она немножко другая, когда рисунок рождается под твоими руками, будь то, допустим, цветок или купола храма, оторваться от процесса создания ну просто невозможно! Всем советую!
— А что является для Вас источником вдохновения?
Русская культура. Русская духовность. И не только русская. Я люблю Европу, люблю гулять по музеям. А если, например, муж зовет меня в какие-нибудь страны, где люди просто едят и купаются в море, мне это неинтересно и скучно. Сейчас я мечтаю поехать по золотому кольцу, мечтаю съездить на Валаам… Это все очень глубокие жизненные потрясения… Вот так же как и в песне. Я не могу петь простые песни… Когда проезжаешь мимо афиш вот этих всех исполнителей, которые мелькают день и ночь, то думаешь, «это же так скучно»! Надо что-то родить! У творческого человека всегда бывают так называемые минуты падения, кризиса, это все нормально! Я не нахожусь сейчас в таком состоянии, но я нахожусь в состоянии накопления. Может быть, это лет на пять затянется, я не знаю, но я знаю, что если и через пять лет накоплю, то это будет интересно. Я обещаю!
— Как часто Вы участвуете в мероприятиях, подобных сегодняшнему?
Не так часто. Но вот сегодняшняя выставка меня разочаровала,японяла, что я здесь белая ворона и я здесь не нужна абсолютно. Отчасти потому, что здесь не моя аудитория. Мне интересен театр, мне интересны зрелища, подача, чтобы все было красочно, живописно! Сегодня здесь были интересные художники, но я думаю, что на этой выставке больше всех покупок сделала именно я (смеется). Хотя бы для поддержки духа!
28 апреля 2006 г.
Специально для сайта www.tsiganova.ru
Крым Дышит тихо усталое Черное море, Отражая сто лун в зыбких бликах волны. И с реальностью небо, похоже, не спорит, Или это мне кажется со стороны. Это Крым и, по совести, это Россия. Это Крым — здесь везде только русская речь. Это Крым — здесь названья до боли родные: Симферополь и Ялта, Севастополь и Керчь. Эту землю уже никогда не разделишь: То, что связано кровью, не разорвешь, На чужие знамена кресты не прицепишь, Остальное — лишь глупость да хитрая ложь. Это Крым и, по совести, это Россия. Это Крым — здесь везде только русская речь. Это Крым — здесь названья до боли родные: Симферополь и Ялта, Севастополь и Керчь. Что бы ни было, мы будем вместе, конечно. Сколько было здесь войн, сколько было побед! Здесь святая земля, здесь Россия навечно — Только так, не иначе — и выбора нет! Это Крым и, по совести, это Россия. Это Крым — здесь везде только русская речь. Это Крым — здесь названья до боли родные: Симферополь и Ялта, Севастополь и Керчь. Это Крым и, по совести, это Россия. Это Крым — здесь везде только русская речь. Это Крым — здесь названья до боли родные: Симферополь и Ялта, Севастополь и Керчь. 300 лет А на ветру качает Русь, ан не удержится, Упадет, сорвется — в бездну полетит? Только мне еще сильнее сердцем верится: Чудом выстоим, а там Господь простит! С неба — хмарь, но видно — совесть просыпается: Куполов и белых храмов вертикаль, Благовест зовет, гудит, аж надрывается, К покаянию влечет в слепую даль. Триста лет под игом, Триста лет под игом — все же сдюжили! Кости трескались, а души маялись. Протрезвились мы да поднатужились, Одолели зло да покаялись! То ли колокол меж ребер гулко ухает, А то ли совесть все нутро мне холодит, Все зовет меня к себе, с небес аукает, А меня то в жар бросает, то знобит. Припаду я к роднику, остыну мыслями, Да согреюсь сердцем, тихо помолюсь. С Божьей помощью и нынче тоже выстоим — Для того Господь избрал Святую Русь. Триста лет под игом, Триста лет под игом — все же сдюжили! Кости трескались, а души маялись. Протрезвились мы да поднатужились, Одолели зло да покаялись! Триста лет под игом, Триста лет под игом — все же сдюжили! Кости трескались, а души маялись. Протрезвились мы да поднатужились, Одолели зло да покаялись! Время Время превращает в пыль печаль, В пепел — страсти, радости — в песок. Даже дни, что с неба нам упали, Время забирает точно в срок. Не считаясь с нами, ставит даты, Роковую подводя черту. Все надежды наши и утраты Время превращает в пустоту. Все надежды наши и утраты Время превращает в пустоту. И никто со временем не спорит, Разве что художник иль поэт. Оттого душа ночами ноет, Чувствуя далекий Божий свет. Оттого душа ночами ноет, Чувствуя далекий Божий свет. Даже и не думай осторожно, То — не дело нашего ума. Пустоту осмыслить невозможно: За семью печатями она. Ну, а время не имеет срока, Кто дает — тот должен и забрать. Время нет, оно — придумка Бога, И его нам, смертным, не понять. Время нет, оно — придумка Бога, И его нам, смертным, не понять. И никто со временем не спорит, Разве что художник иль поэт. Оттого душа ночами ноет, Чувствуя далекий Божий свет. Оттого душа ночами ноет, Чувствуя далекий Божий свет. Задушевная (Игорь Слуцкий)
Западают в наши души песни. И родней их не было, и нет. Будто с неба к нам приходят вести, И всплывает в памяти куплет. В грешном сердце маятник качнётся, Как весной в России, не спеша, Песня ручейком в душе прольётся, И оттает сонная душа. То разгульная, то залихватская, То распевная, а то кабацкая, То весёлая, а то грустная Задушевная песня русская. Песня и согреет и утешит. Успокоит сердце в час ночной, На краю у пропасти удержит И всегда останется с тобой. Зазвенят ручьи в душе как струны, Распахнётся небо вширь и ввысь. И уйдёт печаль, умчатся думы, С песнею — совсем другая жизнь. Золотые клены (Игорь Слуцкий)
Здесь первая весна со мною обнималась, И первый летний дождь омыл зеленый клён, Здесь первая любовь со мною повстречалась, И я в девчонку эту был по уши влюблен. Здесь пролетели дни, и отзвенели песни, А сколько лет прошло, и клёны подросли… Здесь светлая печаль о том, что мы не вместе, И то, что было дорого, сберечь мы не смогли. Золотые клёны, клёны золотые Выше крыш поднялись за моим окном. Золотые клёны, сердцу дорогие, Душу жжете вы мою золотым огнем. По улице иду, качаюсь, словно пьяный. А где же та весна, а где тот нежный май? И клён мне смотрит вслед, поникший и усталый, И говорит как будто: «Прощай мой друг, прощай». Сердце хулигана (Олег Алябин)
Во дворе сирень качает ветер, В грязь летят опавшие цветы… Пьяный возвращаюсь на рассвете, С ощущеньем полной пустоты. Вот и всё, и молодость промчалась, И любовь закончилась у нас. В наказанье, видно, мне осталась Синева твоих бездонных глаз. Разгулялось сердце хулигана И давай гулять, давай чудить Я скажу родная без обмана: Хулигана лучше не любить. И пускай над прошлым плачет дождик, Будто на всю жизнь он зарядил. Я, конечно, конченый негодник — Сердце твоё нежное разбил. Я и сам хотел бы измениться, Но судьбу никак не изменить Ещё раз в тебя мне не влюбиться, Ещё раз себя мне не простить. Опали яблони (Олег Алябин)
Опали яблони в саду, И соловьи умолкли в роще. И тонкий месяц на пруду Стальное лезвие полощет. И мать меня не дождалась, Свечу пред образом задула, За сына грешного молясь, На веки вечные уснула. Опали яблони в саду, Душа отплакала, отпела И улетела в темноту, И там сгорела, там сгорела… Я папиросою сгорел, Огонь души погас во мраке. И всё, что в жизни я имел — Лишь кабаки, вино да драки. И у меня любовь была, Моя любовь, подруга детства. Но в монастырь она ушла — Печаль души, заноза в сердце. Золотые купола Дом казённый предо мной Да тюрьма центральная. Ни копейки за душой И дорога дальняя. Над обрывом пал туман, Кони ход прибавили, Я б сейчас махнул стакан, Если б мне поставили. Ночью в церкви ни души, В поле волки воют. А под расстрельную статью Ямы быстро роют. Что же не хватало мне? Всё теперь на месте — Был туз бубновый на спине, Стал — в ногах туз крести. Золотые купола душу мою радуют, А то не дождь, а то не дождь — слёзы с неба капают. Золотые купола на груди наколоты, Только синие они, и ни грамма золота. Над обрывом на краю Снова дождик плачет. Жизнь босяцкую мою, Кто переиначит? Кто стакан мне поднесёт? Кто свечу погасит? Кто простит? И кто поймёт? И кто по мне заплачет? Ты роднее и ближе Мне чужая луна улыбалась тоскливо, Перелетные птицы летели домой. А над Волгой весна распускалась красиво, И апрельская ночь поднялась над тобой. Поутихнет весна, сгинет жгучее лето, И блеснет тополиная жухлая медь. Эта осень и дождь в бликах лунного света Надо мной и тобой будет тихо звенеть. Ты роднее и ближе, чем длинней расстоянья, Ты роднее и ближе, и на сердце легко. Видно, наша любовь нам дана в наказанье: Ты роднее и ближе, когда я далеко. Видно, наша любовь нам дана в наказанье: Ты роднее и ближе, когда я далеко. Надо мной и тобой в синем небе хрустальном Будут плыть облака, как той ранней весной. Обниму я тебя, как во сне нереальном, И качнется луна надо мной и тобой. Обниму я тебя, как во сне нереальном, И качнется луна надо мной и тобой. Ты роднее и ближе, чем длинней расстоянья, Ты роднее и ближе, и на сердце легко. Видно, наша любовь нам дана в наказанье: Ты роднее и ближе, когда я далеко. Видно, наша любовь нам дана в наказанье: Ты роднее и ближе, когда я далеко. Видно, наша любовь нам дана в наказанье: Ты роднее и ближе, когда я далеко. Видно, наша любовь нам дана в наказанье: Ты роднее и ближе, когда я далеко. Золотая моя, золотая Солнце льет желтый свет на клены, Ранний день смотрит тихо вдаль, Как мальчишка, во все влюбленный, Не желающий знать про печаль. Только я все иначе вижу, Сердцем чувствую осень свою. Золотою печалью дышит Все, куда только я посмотрю. Золотая моя, золотая, Золотая моя, посмотри: Журавли, над землей пролетая, В золотой исчезают дали. Все иначе казалось весною, Плавно день уходил в синеву. А сейчас свет вечерней зарею, Жухлой краской вскрывает листву. Только я это чувство знаю, Я знаком с этой болью в груди. Журавлей в дальний путь провожаю И желаю им счастья в пути. В дальние дали Чаек крик волнует мое сердце, В даль зовет, таинственно маня… Никуда мне от тебя не деться — С детства, море, я люблю тебя. На причале здесь я счастье встретил, Ветер целовал и обнимал, Я мечтал и даже не заметил, Как свою я юность потерял. В дальние дали звезды нас звали, И дни уплывали на встречу с мечтой В дальние дали. И зори сгорали, Как наши печали над синей водой. На волнах качает легкий ветер Солнца блики, и относит вдаль. Я за море все отдам на свете, Мне для моря ничего не жаль. Здесь я счастье на причале встретил… Романс Упадут звезды синие в пруд, Ивы косы свои расплетут. Я под утро уже не уйду, Ничего, все дела подождут. Пусть согреется сердце твое: Спи спокойно, я буду с тобой. Колыбельную нам пропоет Летний вечер под желтой луной. Засыпает печаль, засыпает, Тихо тает, как звезды в дали. Замирает душа, замирает От моей непутевой любви. Пусть целует судьба твои дни, И утихнет в душе маета, Я с тобою остался, пойми, Не на ночь, а уже навсегда. Я тебя никому не отдам, Отчего эти слезы в глазах? Пусть поет колыбельную нам Этот ветер в цветах и мечтах. Мое сердце Моё сердце, похоже, украли, Когда я повстречался с тобой, Словно звёзды под ноги упали, И качнулась луна над землёй. Смолкла скрипка, притихли все в баре, Когда ты мимо столиков шла, Лишь дрожала струна на гитаре, И звенела в душе тишина. Какая ты красивая, красивая, красивая, И сердце замирает, глядя на тебя. Какая ты красивая, красивая, счастливая. Но почему в твоей душе нет места для меня? Какая ты красивая, но жаль, что не моя. Как когда-то великий Да Винчи, Мону Лизу с любовью писал, Так и я, зачарованный, нынче Этот взгляд и улыбку поймал. Или мне это просто приснилось, Жизнь обман, но — на то она жизнь… Я прошу: не спеши, сделай милость, Осчастливь, оглянись, улыбнись. Какая ты красивая, но жаль, что не моя, И звёзды в небе тают, глядя на тебя. Мои друзья В наше время неспокойное Расслабляться нам нельзя, Но веселие пристойное С вами — в радость мне, друзья. Пусть печали позабудутся, И прольётся благодать, В хороводе дни закружатся, Есть что вспомнить и сказать. Счастья вам и светлой радости, Мои лучшие дружки, Пусть уйдут подальше напасти, И вернут все должники. И не надо нам печалиться: Отболело и прошло. Пусть у вас мечты сбываются Всем завистникам назло. Мои друзья, мои друзья, Вы моя радость, печаль моя, И всё, что в жизни есть у меня, Мои родные, мои друзья. Подснежник Опять весна тревожит мое сердце, И в воздухе разлита маета, И все живое хочет отогреться От синих вьюг и мартовского льда. И вот уже доверчивый подснежник Легко глядит с улыбкой на меня. И каюсь я, как самый страшный грешник — В слезах апреля есть моя слеза. Не плачь, апрель, с моей душою пьяной, Не плачь, апрель, все отболит, поверь. Не плачь, апрель, слезою покаянной Умоюсь я. А ты не плачь, апрель! Вокруг плывет душистый запах хлеба, А в сердце бьется радость и печаль. На выдохе душа уходит в небо И ввысь летит, в неведомую даль. Раскрывшись весь, подснежник в небо смотрит. Жизнь коротка — всему свой срок и час. Не плачь и ты — я знаю, все проходит, Но не любовь — она спасет всех нас! Любовь Звезды тают в небе без следа, Словно свечи в храме мирозданья. Время в пыль стирает города, Оставляя пепел и преданья. Так на чем же держится Земля, Если все так зыбко и мгновенно? Но зачем я так люблю тебя, Так безумно и самозабвенно? Сгорает сердце мое, Сгорает, словно комета Я знаю: любовь нас спасет, И ты тоже знаешь об этом. Для любви нет времени границ, И она за гранью пониманья. Перед ней все царства пали ниц, Перед ней склонились мирозданья. Знаю я, что все вернется вновь На круги другого измеренья. Все исчезнет, только не любовь. Это точно, это без сомненья! За мужчин Будет день, наполненный до края, Много будет правильных тостов. Не забудьте, рюмки поднимая, Тост сказать за наших мужиков! Встали дружно, и не нужно спору, Не жалейте самых теплых слов. Надо стоя выпить за опору, За любимых наших мужиков! Мужики бывают, словно дети: С ними очень трудно совладать. Но они роднее всех на свете, Надо их любить и уважать. Потому эмоций не жалейте: Все мужчины наши хороши! Сами, зная меру, им налейте, И скажите стоя, от души: «За мужчин — сильных и красивых, За мужчин — умных и любимых, За мужчин за наших за самых настоящих, Любимых и родных!» Все пройдет Сквозь синеву весеннюю Плыву я по течению по волнам майских дней. И вижу лишь хорошее, И ты еще дороже мне и ближе и родней. Звезд россыпи качаются, И в небе отражается любовь твоя ко мне. И с облаками дальними Относит боль с печалями, как в мимолетном сне. Все пройдет и все опять вернется, Все пройдет, любая сердца боль. Все пройдет, пусть звезды сменит солнце, Все пройдет, останется любовь. Прольются дни осенние, Но в сердце, тем не менее, останется тепло. Пусть осень не старается, Твое тепло останется — так будет все равно. Морозные и длинные Растают ночи зимние, весна наступит вновь. Мне в это свято верится, Пусть только не изменится моя к тебе любовь. Любовь и влюбленность Первая влюбленность тает, как комета, И блестят на небе капли первых слез. Ничего наивнее и прекрасней нету, Ничего серьезного. Только все всерьез. Осмотреться бы чуть-чуть и увидеть надо: Звезды с неба падают, только приглядись. А любовь она всегда где-то очень рядом, Странно так устроена эта наша жизнь. Любовь и влюбленность очень похожи, Как счастье и радость, как сон и мечта. Любовь и влюбленность… Знаю я все же: Влюбленность проходит, любовь — никогда. От влюбленности всегда много шума, гама, Ревность и измены, и слезы, и печаль. А любви проверенной этого не надо: Сердце смотрит в небеса, в неземную даль. Да, влюбленность может стать верною любовью, А любовь влюбленностью — это никогда, Я своей влюбленности от тебя не скрою, А любовь придет потом раз и навсегда! Океан Манит нас океанская даль На волне белоснежно-игривой, Горизонта лазурь и эмаль, Острова, берега и проливы. Океан — это наши мечты. Мы забыли реальность, а вспомни: Звезды падали нам с высоты, Как счастливые дни на ладони. Корабли в синей дали К горизонту подходят — и тают. Словно дни нашей любви Исчезают они, исчезают. Манит нас золотая луна, Млечный путь, словно к счастью дорога, И поет о разлуке волна, И от этого грустно немного. Океан — это наша любовь, А в любви нет на сердце печали. Мы забыли, забыли с тобой, Что сойдем на последнем причале. Ива Что-то ива загрустила, У реки склонилась, Ветви в воду опустила Что тебе приснилось? То ли холод января Да морозов грубость, То ли молодость моя, То ли моя юность. До зимы далеко, Далеко-далече, А сердце песни поет, А песня сердце лечит. Ну и пусть немного жаль, Что уходит лето. Так что, ива, брось печаль, Не жалей об этом. Понапрасну что грустить, Если песня льется? Будем петь и будем жить, Пока сердце бьется! Словно в сказке золотой Словно в сказке золотой Засыпает лес ночной, И деревьям снится лето Под багряною луной. И тебе, я знаю, тоже Лето ближе и дороже. Но вернуть его нам вряд ли В этом мире кто поможет. Это лето кончилось, Больше не вернется. Отчего так сердце, Замирая, бьется? Это лето кончилось. Или показалось? Это лето кончилось, А любовь осталась. В золоте осенний лес Полон сказок и чудес, И на нас с тобою смотрят Звезды синие с небес. Обмануть себя нельзя: Я гляжу в твои глаза, А в глазах блестит, я вижу, С неба павшая звезда. У моря нет конца и нет начала У моря нет конца и нет начала. Земля без моря — это не земля. Отходят яхты тихо от причала, И ты с улыбкой смотришь на меня. У моря нет ни капли постоянства: Печаль и радость, штили и шторма. Еще не все изведаны пространства: Хранит оно сокровищ закрома. А ты — как море: я тобой любуюсь, Люблю, как море, и еще сильней. И ты — как море. И с тобой целуясь, Тону я в море нежности твоей. У моря нет ни радости, ни горя, Его обходит счастье и печаль. Есть красота бездонная у моря, И есть мечта, и неземная даль… У моря нет той теплоты сердечной, Той нежности, той страсти и огня. Я не стою перед дилеммой вечной: Люблю я море, но сильней — тебя. Зазвенит ли струна Зазвенит ли струна, Или душа заболит, Наливайте вина — Пусть печаль улетит, Пусть уйдут боль и грусть. Стол друзьям приготовь, Не придут — ну и пусть! Пусть приходит любовь! Приходи, приходи, мое счастье, скорей, И с собой приноси радость солнечных дней. Приходи, приноси радость светлого дня, А тебе я отдам все, что есть у меня! Оборвется струна — Ты о ней не жалей, Пусть поет до темна Серебро тополей. Пусть поет, пусть поет, Уходящая боль. Верю, счастье придет, И вернется любовь. Ты счастье мое, ты радость моя Скоро время замедлит свой бег, И к разлуке судьба приготовит: На прощание выпадет снег, Белой скатертью поле закроет. И откроется снежная даль, Даль такая, что боль растревожит. Сменит радость седая печаль, Но надежда останется все же. Ты счастье мое, Ты радость моя, Пусть ветер поет Тебе про меня. Пусть сердце поет: «Ты помни меня», Ты счастье мое, Ты радость моя. Ты уйдешь до зари в никуда. Будет таять в ночи синий город, Будет плакать над нами звезда. Ты вернешься, я знаю, не скоро. И когда скрипнет старая дверь, И твой ключ пару раз повернется, Ты войдешь, скажешь: «Верь иль не верь», Ты войдешь — и судьба улыбнется. Где ты счастье мое? Где ты радость моя? Тебе ветер споет, Как люблю я тебя. Как люблю я тебя, Никому не понять. Где ты радость моя? Я тебя буду ждать! Мореманы Чайки стонут, и волны ревут, И по морю идут корабли. А кого-то на пристани ждут, И о ком-то сердечко болит. Мореманы — особый народ: Если выживут — не пропадут. Кто ходил по морям — тот поймет, Сколько стоит наш каторжный труд. Арктика, Антарктика, Европа, Сомали — Всюду проходили наши корабли, Всюду сидели на мели Наши мореманы, наши корабли. Мы не раз замерзали во льдах, Изнывали в поту на жаре… И стояла Россия в глазах Одинокой свечой в алтаре. Но всем бедам, наверно, назло Возвращались домой всё равно. Если б нам в казино везло, То Лас-Вегас бы сдулся давно. Синие мои цветы Синие мои цветы На пригорке маются. От зари до темноты День июньский тянется. И в истоме летний двор Спит в тени расплавленной, Заплетается в узор Цвет калины с яблоней. Синие цветы на излете дня Через дымку времени смотрят на меня. Синие цветы юности моей, С вами даже плачется как-то веселей. Неужели в синей мгле Мои дни растаяли, И не плачут обо мне Радости с печалями? И уже не помнишь ты Своей милой имени… Мои синие цветы Спят под белым инеем. 
Вика и Вадим Цыгановы: «Только любовь с нами будет всегда».
Мама Вики, Людмила Михайловна — строгий критик творчества и главный помощник по дому.
Дом Цыгановых.
Прогулка с собаками. Алабай Лорди и кане корсо Плутон не только преданные друзья, но и отличные охранники.
Зимний сад радует хозяйку дома своим цветением в благодарность за ее теплоту и заботу.
На берегу пруда. В водоеме развели карасей, сомов, стерлядь, форель, а островок посередине украсили диковинными бронзовыми птицами.
Мальчик, убегающий от гуся, — одна из множества скульптур, которые можно встретить на участке.
