Шанелька и Крис [СИ]

Крис открыла рот. И одновременно с первыми, оглушительно мощными аккордами электроники расхохоталась, валясь на стол грудью. Тыкнула пальцем в погасший экран, высвечивая на нем узкую мордочку и гладкую светлую спинку.

Шанелька гордо откинулась на спинку стула и аккуратно положила ногу на ногу, улыбаясь смеющейся подруге. В паузе Крис наклонилась через стол:

— Особенно в районе, пардон, яйц. Такое же все могучее и загорелое. Масть называется — гималаец.

— Сделаешь Гэндзи пирсинг, — постановила Шанелька, — а Валерке своему дашь прозвище — Гималаец. И будешь ржать конем, всякий раз, когда обратишься.

— Коньком, а не конем! — поправила Крис.

— Как чудесно мы все поперепутали! Просто какой-то Виан и виановщина.

Потом они молчали, в грохоте и ритмах, покачивались, смеясь, подхваченные то резкими ударными, то заунывной прерывистой мелодией. Ели принесенные официантом салаты и мясо, стараясь не промахиваться вилками мимо тарелок, кажется, уползающих в мигающих вспышках цветомузыки. Пили тягучее вино, черное в высоких бокалах.

И отодвинув пустую тарелку, Крис снова полезла в смятый пакет, дождалась паузы в музыке.

— Ладно. Хотела тебя еще подразнить, но не буду. Вот еще что было с цыплятами.

На скатерть встала фигурка серого крыса с розовым носом и лепестками ушей. В лапах он держал гитару, прижимая ее к блестящему сахарному животу.

Шанелька засмеялась, поворачивая зверька.

— Вот видишь! Да ты чего оглядываешься? Ищешь кого?

— Я? Нет. — Крис перестала вертеть головой и поднялась, подхватывая мобильный.

— Посиди с зоопарком. Я выйду, тут связи нет. И смотри, до шести утра мы отсюда никуда.

Шанелька закивала. Конечно. Тут так здорово, шумно и весело, с музыкой. И вкусно. Она осталась одна, с удовольствием рассматривая то соседние столики, то свои собственные колени, укрытые ажурным подолом. Глупый Дима Валеев, и где его носит. Вот бы появился сейчас, увидел, какая она прекрасная, и как на нее смотрят мужчины. Она налила себе немножко вина и подняла бокал в ответ на такое же приветствие парня невдалеке. Но сразу же отвернулась, не желая продолжения знакомства. Ей хватало Крис и смешного выводка сахарных зверюшек. Экий важный крыс-суперстар, и почему Васька выбрал именно его, для подарка? Конечно, есть объяснение, простое. Много болтали, и наверняка Крис ему рассказала о принце Мориеси и своей жизни с крысиным народом. А он, такой молодец, проявил внимание. Но ведь можно повернуть реальность другим боком…

— Нелечкин.

Крис быстро уселась напротив, поспешно собирая марципановых зверей и кидая их снова в пакет.

— Извини. Такое дело. Я позвонила, а Таня…

Музыка загремела снова и Шанелька поднялась тоже, хватая свой рюкзачок. Но Крис замахала рукой, усаживая ее на место. На ее жесты прибежал официант, встал рядом, держа наготове блокнот. Крис что-то говорила в подставленное ухо, тот кивал, черкал, и вытащив листок, упаковал его в кокетливую кислотную книжечку, положил между тарелок.

— Оставайся, — Крис совала купюры между обложек.

— Что?

— Я не могу, черт. Мне нужно. А ты сиди. Я позвоню. Ну, через пару часов. Ты выйди, наверх. В полночь. Что?

Шанелька затрясла головой, пробираясь следом и сжимая в кулаке номерок, сунутый ей Крис.

— Я с тобой! Да что случилось?

Ей стало страшно. Тоскливо припомнились свои же слова о трагедиях, которые так нелегко поворачивать, уговаривая себя, что и они — к лучшему.

В холле, где музыку наконец приглушила толстая подвальная стена, Крис быстро прошла к гардеробу, с досадой осматривая всех, кто встречался по пути. Чертыхнулась, беря плащи. И уже на лестнице дала себе волю, взбегая по каменным ступенькам.

— Да что за бардак вообще происходит! Какие-то со всех сторон засады! И даже сегодня. Я уверена была, бульдозером нас отсюда. Так нет же!

Направленность тирады немного успокоила Шанельку. Если Крис ругается, что не дали им просидеть в клубе до утра, значит, не совсем уж трагедия, а что-то досадное, помеха.

— И машину я в гараже на работе бросила, — Крис выскочила из-под козырька, — и зонтик не взяла, раззява.

На их головы сеялся меленький, сверкающий электричеством, дождик.

— Правильно не взяла, — попробовала Шанелька, подбирая оба длинных подола и спотыкаясь по мокрому асфальту жемчужными туфельками, — мы же винище квасили. И капюшон у тебя есть.

— У тебя нету. Сидела бы там. Тепло, уютно. А мне сейчас на Курском шариться. Если успею, черт и черт!

— Расскажи уже!

Задыхаясь от быстрой ходьбы, делая паузы, Крис заговорила, а по серьезному лицу пробегали тени, сменяясь светом:

— Там девочка одна, из подозрительных. Ну, бестолочь такая, завела себе крыс, а смотреть за ними не получается у нее. Один раз ее уже строили, она набрала себе малышни, потом писала объявления на форумах, раздаю, значит. Ну наши у нее почти всех забрали обратно. Таня Фенечка, она заводчица, увидела эти послания, подняла тревогу, вовремя. Потом мне писала, что эта красотка живет на квартире, условия жуткие. Клетку негде поставить. А сама больная, ну точно. Может у разных людей сразу по пять-шесть малышей забрать, потом не знает, чем кормить, не убирает за ними. А тут… Блин!

— Осторожнее! — Шанелька поймала локоть подруги.

— Тут. Короче она сама позвонила Тане. Рыдает. Сидит на вокзале, с клетками. Едет куда-то на дачу, я говорит, всех там выпущу на волю. В лес. Потому что у нее завелся муж и выгнал ее вместе с крысами. Выпущу, блин! Она собралась ночью, в поселке просто выкинуть десяток крысят. Таня мне кричит, как хорошо, что позвонила. Из наших только Никко туда едет и я. Но у Никко полный комплект, и живет он хрен знает где, пока доедет, эта мерзавка уже сядет в электричку и где искать? Таня ее уговорила подождать полчаса. Или я или она успеем подъехать.

Они влетели в вестибюль, промчались по мраморному полу, оскальзываясь и уворачиваясь от углов и колонн. И уже в поезде Шанелька, наконец, вытащила из рюкзака пакет с сапожками и переобулась под заинтересованными взглядами сидящих напротив работяг в серых куртках и вязаных шапочках.

Глава 16

Поезд лязгал, гремел, замедлялся и снова набирал скорость. На станциях квакал громкоговорителем и визжал дверями. Шанелька сбоку посматривала на суровое лицо подруги. Не хотела бы она оказаться на месте незадачливой любительницы крысиной малышни.

— И все-таки надо было тебе остаться, — вспомнила Крис снова, торопясь по гулкому переходу.

— Еще чего.

— Все кувырком. Ну, прям, каждый день!

— Зато нам интересно. Такие незапланированные Марианны и Просперы. Разве плохо? — Шанелька на ходу засмеялась, — правда, «Болеро» я так и не услышала. Дома, конечно, буду жалеть. Но нельзя же все прям сразу.

Но Крис не улыбнулась, и она тоже стала серьезной, понимая, как это все для подруги важно. И незнакомых малышей тоже было ей жалко, по-настоящему. Но приключение где-то и нравилось, если не зацикливаться на возмущении безответственной девицей. То есть нравилось, после трех часов сидения в темном зале оказаться на улице, бежать куда-то, чувствуя себя почти суперменом, летящим на помощь страдающим.

Переход вывел их в гулкое нутро вокзала, и они пошли между закрытых киосков к эскалатору, ведущему в верхний зал.

— Таня сказала, она там, перед кассами пригородными.

Крис замедлила шаги, внимательно осматривая сидящих и идущих мимо людей. Встала, ступая за стеклянную коробку какой-то витрины.

— Вон она. Сидит. С клеткой. Дура такая. Да погоди, не высовывайся.

— Почему? — Шанелька сунулась наружу, но Крис поймала ее за рюкзачок.

— Потому что это — ее клетка, — сказала раздельно, — понимаешь? Ее собственность. И мы не имеем права налететь и отобрать. Она устроит скандал и нас вообще заберут в ментовку. А крысики пропадут.

— Что же делать? — Шанелька растерялась от сложностей. Но Крис права.

Та пожала плечами, оглядываясь и прижимая к уху мобильник.

— Таня? Да. Да, мы уже тут. Вижу. Хорошо, если встанет, мы что-нибудь… Постараемся, да.

Шанелька соображала, кусая губу. И правда. Сидит себе чинная девушка, прилично одета, придерживает большущую клетку. И вдруг две фурии выскочат из-за угла, кинутся коршунами. А как по-другому?

В голову ничего не приходило, кроме мультяшных картинок о бравом крысином патруле. Вот они с Крис, звякая шпорами и кортиками, мотыляя аскельбантами и гремя, э-э-э, палашами какими-нибудь, подходят, и отдавая честь, требуют документы. И характеристику. И разрешение великого крысиного совета на усыновление, извините, укрысивание, младенцев обоего, ой нет, обязательно, одного пола. Иначе количество страдальцев у безалаберной владелицы неумолимо разрастется во всяких там прогрессиях.

— Что ты там?

— И справку о доходах, — ответила своим мыслям Шанелька, — нет, я так.

Под сводами зала прокашлялся репродуктор, сообщил про электричку в Балашиху. Дева привстала и подруги напряглись, высовываясь из-за киоска. Но та снова села, обхватывая рукой прутья и, кажется, разговаривая с клеткой. А Тани все не было. Да и что может сделать Таня, подумала Шанелька.

— А тебя она знает? В лицо?

Крис пожала плечами, потом кивнула.

— Вполне. Я на выставках сижу на регистрации участников. Ну и потом фотки у всех маячат в альбомах. Так что, скорее всего…

Дева снова приподнялась, цепляя клетку за верхнее кольцо. Репродуктор только что рассказал о следующей электричке. Крис дернулась было, но Шанелька отодвинула ее и вышла, пошла, распахивая плащ, мелькая блестящими под дырчатым трикотажем коленками. Перед тем как уйти, прошипела, стараясь поубедительнее:

— Азанчееву звони! А то куда мы с такой одороблой.

Дева уже вешала на плечо большую сумку, взялась за клетку, стащив ее с кресла. И пошла туда, куда устремилась жиденькая, но в узкости уплотнившаяся толпа усталых пригорожан.

— Мои лапулечки, — услышала Шанелька плачущий голосок, — сейчас покатаемся, с мамочкой… где березки. И рябинки.

— Куст осины за углом, — бархатно подсказала Шанелька, берясь за клетку с другой стороны и мягко толкая деву в сторону от потока.

— Вы чего? — плач в голосе сменился истерическим подвизгиванием.

Но Шанелька не обратила внимания. Она наклонилась к клетке, складывая губы бантиком. Плащ разошелся, показывая затянутую ажуром грудь.

— Божжжже! Какие чудесики! Дивные какие лапулечки! Это все ваши?

Дева повела плечами в драповом полупальтишке, выпрямилась гордо. Но как только открыла рот, Шанелька прижала к уху мобильник:

— Никандр Явович? Вы не поверите! Я нашла нам настоящих звезд! Хоть сейчас снимай. Где? Какая разница, главное, вот я на них смотрю! Ах вы мои лапулечки чудесненькие. И гималайчик я вижу тут? Мальчик?

Дева снова открыла рот, и опять Шанелька, выпрямляясь, заорала в трубку:

— Конечно, возьму телефон. И завтра. Нет, послезавтра. Отлично, ждите, я сообщу.

Всплеснула руками, стараясь поизящнее. Смещая растерянную владелицу клетки в угол за киоском, поделилась светским тоном:

— Эти телевизионщики. Вот подай им сразу же, вынь да положь. Я говорю, может быть, хозяйка не согласится, а вы. Душечка, ну какая удача! И медовый императорский, я вижу, у вас там. Бегает. Сколько всего красавцев?

— Девять, — наконец сумела ответить польщенная дева, одной рукой пытаясь поправить вязаную шапку, сползающую на лоб, — два императорских, этих… Мне сказали — это сиамы.

— Врут, — безапеляционно заявила Шанелька, — откуда тут эксперты. В этой несчастной Москве. У нас в шоу специалисты из Гамбурга и с… с… Саламанки. Очень жаль, что мы так поздно увиделись, но возможно, мне удастся выбить для ваших питомцев дополнительные минуты в последнем выпуске.

— Почему поздно? — обиделась дева, водружая клетку на кафельный бордюр.

— Потому что сейчас съемка в полном разгаре, ночная. И чтобы попасть, нужно ехать прямо сейчас, и до утра. А вы, конечно же, заняты. Я понимаю.

Выход из угла заслонила фигура и обе повернулись к суровому лицу Крис.

— Кристина Андреевна! Вот! Познакомьтесь. Это…

— Наташа, — расцвела страдалица, — Наталья Червонкина, э, Витальевна. Вы эксперт, да?

— Я, — тяжело сказала Крис, устремив ледяной взгляд на зареванные щеки и радостную улыбку.

— Это наша ведущая. Приглашенная. И журналист, освещает.

— Я вас видела, — кивнула Наташа, — на выставке. Вы там писали.

— Наталья Витальевна любезно согласилась рассказать нам о своих питомцах. И может, получится уговорить приехать на съемку.

Шанелька выразительно посмотрела на подругу. Та помолчала, обдумывая. И величественно кивнула, неопределенно разводя руками.

— Я могу, — обрела голос Наташа, — и сегодня могу, ночью. Мне только позвонить, кроличку. Ой, ну, Олежеку. Это муж мой, Олежек, позвонить, что я не поехала. К маме его. И попроситься.

— Ночью пропуска не выписываем, — металлическим тоном отрубила Крис, — Нелли Владимировна слегка погорячилась. Животных взять можем, а вас, извините, только утром.

Наташа и Шанелька хором вздохнули. Но Шанелька еще и тихонько толкнула владелицу под локоток.

— Я не могу, — растерялась та, — как это, отдать вам. А я? Они же…

— Ну, как знаете, — Крис повернулась, но перед тем заглянула в клетку, покачав головой, — прекрасные экземпляры. Если бы завтра приехали, то глядишь, попали бы вместе с ними на шоу. Сейчас мы отсняли бы материал с питомцами, завтра после обеда — беседу с вами. Нелли Владимировна дала вам контакты? Звоните послезавтра, попробуем что-то сделать.

Толпа схлынула, голос устало рассказал, что следующая электричка пойдет через сорок минут. Наташа быстро мелькала взглядом, от клетки к взволнованному лицу Шанельки, потом — к сурово усталому выражению на лице Крис, после — снова смотрела на мельтешащих за прутьями малышей.

— А вот и, э-э-э, Никандр Явович, — провозгласила Шанелька и замахала рукой, — у него такой плотный график, милочка. И все бросил, чтоб появиться. Боюсь, через пять минут мы все уедем обратно. До послезавтра, да?

Они с Крис вышли из-за угла, торопясь навстречу Азанчееву, который стоял посреди зала, с мобильником в руке, оглядываясь.

— Никандр Явович! — предупреждающе заорала Шанелька.

Крис позади сдавленно рассмеялась, замедлив шаги, чтоб не упускать Наташу.

— Подождите! — та уже бежала следом, держа клетку перед собой, как большой арбуз, — я согласна, берите. Вы мне только. Куда завтра прийти. Я приду. Здрасти, Никандр Яблокович!

Азанчеев пристально смотрел, не выражая лицом ничего, в руке сжимал связку ключей.