Бочка наемников

Женщина миновала меня и подошла к шкафчику, за стандартным белым халатом. Меня немного удивил ее затылок, но я понял, что имелось в виду под словами Вольфа, что капитан ее терпит, а заодно и стал понятен выбор прически. К затылку она не просто укорачивалась, а исчезала вовсе. Вместо волос там красовалось тату… или нет — грибная колония ярко-красного цвета в форме многолучевой звезды. Верхние и боковые лучи — короткие, а вот нижний опускался примерно до середины шеи. Интересно, мне тоже такую гадость делать будут? Как представлю, что оно в мозг прорастает, так и передергивает. Б-р-р-р.

Мешковатый халат отвлек от прелестных форм, а десяток одноразовых шприцов, выложенных на стол и вовсе придал сознанию некоторой бодрости. Доктор, начала шуршать по шкафчиках стаскивая на стол баночки и ампулки, а после обворожительно оскалившись похлопала по стулу. Стиснув зубы, я сделал три шага до экзекуции. Иголок я не боюсь, даже на иглоукалывании был однажды. Не знаю как там в Азии, но отечественному иглоукалывателю я эти иголки готов был в такие места воткнуть… Правда бодростью после сеанса я не блестал, так что обошлось. Как оказалось — не зря меня напряг вот этот десяток шприцов.

У меня взяли кровь из вены и пальца, мазки изо рта и… других мест, прядь волос, ноготь и несколько кусочков кожи. Потом меряли давление, считали пульс и что-то считывали из головы через датчики на присосках. Та фиговина действительно оказалась МРТ, для нее пришлось раздеться догола. Полностью. Потом меня нашпиговали тем самым десятком прививок в разные места, поскольку в одно все не поместилось, и как финальный аккорд на спину сначала наклеили пленку, а потом проткнули ее семьдесят четыре раза. Я считал, а оно чесалось. И только после этого мне разрешили одеться и вернутся страдать в личную комнату, на прощанье пригрозив пальчиком после пантомимы чесаться.

Но сморенный мучениями я отключился, едва добрался до койки, а проснулся уже вечером, буквально за десяток минут до того, как вернулся Вольф.

— Ну как ты тут?

— Готов тебя убить, но сил нет. Рука так и тянется спину почесать.

— Лучше не надо, я это проходил.

— За что она меня так? Вроде симпатичная особа, а такая садистка.

— Пробы на аллергию. Тут просто море аллергена. И это, ты к ней не вздумай приставать, у нее муж ревнивый и дочка вредная.

— Второе пугает меня больше, — сознался я. — Не кипятись, я не фанат женщин старше меня. Даже столь симпатичных.

— Это хорошо. Мы закончили зачистку местности. Нашли еще пару приборов и конструкций. В принципе можно и лететь, но капитан приказал всем отдыхать. Будем рады, если ты с утра заглянешь в ангар и подскажешь Эрнану что есть что.

— Если сам пойму. А кто такой Эрнан?

— Ревнивый муж и по совместительству наш механик.

— Ок. Все вали, не мешай страдать.

— Что и ужинать не пойдешь? Обед ты пропустил.

— Ужин? — Похоже у меня вновь произошла смена доминанты. Вот еще мгновение назад я погибал из-за чешущейся спины, а теперь готов отдать Богу душу за тарелку супа. — Ужин — это хорошо. Пошли.

Ужинали мы супом, ни один ингредиент которого я так и не определил. Какой-то крупный горох со вкусом рыбы, толстые зеленые листья напоминали картофель, а сиреневые кубики имели вкус макарон с сыром. В общем было вкусно, да и Вольф свою порцию треснул раньше меня не скрывая аппетита. Привычных продуктов здесь днем с огнем не сыщешь. Растения мутируют со сменой нескольких поколений. Дольше держатся животные, а потом — человек. Те же куры в пятом поколении приобретают килограмм пять дополнительной массы и несколько сантиметров острейших когтей, что не особо влияет на вкусовые качества яиц, только на их размер и количество. Клубни картошки становятся слишком горькими после второго-третьего урожая, но при этом стебли начинают плодоносить твердые ягоды со вкусом рыбы, те, что я принял за горох. Отдельно следует упомянуть плодовые деревья. Семена проросшие в этом мире мутируют, как и прочая растительность, а вот привой практически не меняется и плодоносит как в родных мирах, поэтому ветви плодовых деревьев здесь в цене, особенно цитрусовые.

С моего прокола экипаж поднял несколько килограммов свинины, картофеля, лука и два десятка яиц. Будь яйца оплодотворенными — пошли бы на опыты, а так эта масса особой ценности не представляла. Нет, кое-какую копейку за них выручат, но гораздо меньше, чем за найденный килограмм яблок. На селекторной станции их прорастят, определят степень мутации, а потом решат оставить или привить на их основании ветки плодоносящих деревьев.

После лекции о еде был компот с мелкими воздушными булочками и печеньем, да разговор с Канатом о деньгах. Собственно, больше никого из команды я и не увидел, кроме любопытного черноволосого паренька лет десяти. Он пялился на меня с таким любопытством, что даже неловко стало.

— Что за малец? — спросил я Вольфа.

— Альвар. Он обычно стеснительнее. Это Амалия у нас как волчок под ногами крутиться, а Альвар обычно людей сторонится. — Вольф спросил что-то на местном, а парень с серьезным видом ответил, после чего спросил меня.

— Он спрашивает, как долго ты у нас останешься, — перевел Вольф.

— Наверное, до Вермграда. — Вольф перевел, между ними завязался короткий спор, победителем из которого вышел пацан.

— Малой говорит, чтобы ты с нами оставался, мы много где бываем, и много чего видим.

— О чем вы спорили?

— Так не ему решать, кого на борт брать. Команду утверждает капитан, но парень настоял, чтобы я перевел.

— Понятно. — Я взглянул на не по-детски серьезного пацана. — Я подумаю. — Парень кивнул, а Вольф собрался уже переводить, как парень бросил пару слов и вышел.

— Он понял тебя.

— Странные у вас тут дети.

— Ты даже не представляешь насколько. Ладно, еще по булочке?

— Нет. Я же лопну.

— А я еще от одной не откажусь.

— Слушай, все никак не спрошу, а в голове крутится. От чего здесь все так, откуда эти проколы?

— Проколы от неудачного эксперимента лет четыреста назад.

— У нас четыреста лет тому назад еще только кремневые замки на ружья ладить начали.

— Как и у нас. А тут у них так срослось, что сначала китайцы стену не строили, вообще в одно государство не объединились, а позже крестоносцы в первом же походе зубы обломали при чем не дойдя до цели. Эти придурки начали еще в Константинополе железом греметь, вроде даже родственника императора грохнули, за что тот перебил всех, кто не сбежал. Как следствие крупные арабские научные центры не пострадали, а позиции церкви в Европе пошатнулись достаточно для того, чтобы инквизиция никогда не набрала силы. В общем, темных веков тут не было. А первый телевизор изготовили в одна тысяча пятьсот седьмом. Четыреста лет тому назад здесь уже во всю самолеты летали, это потом местные чуть в каменный век не скатились.

***

В дверь Каната постучали. Старик, уже давно одевшись в любимый коричневый халат сидел в большом мягком кресле и вполглаза смотрел бессмысленный, но красочный боевик. Все его мысли болтались вокруг полупустой бутылки зеленоватой настойки и перечня идентифицированной добычи. Собственно, боевик на незнакомом ему языке был частью добычи. На флешке нашли целую серию таких фильмов, и, если правильно вложиться, они могут обернуться несколькими десятками миллионов серебряников. Но со сферой развлечений Канат был знаком не достаточно глубоко и не хотел напороться на вездесущие подводные камни. Мысли-расчеты мешались с именами старых знакомых, а иногда и незнакомых, но вероятно полезных в этом деле людей и с дымом сигары уносились под потолок. Стук мешал. Но стоявший там имел настойчивость — пришлось поставить стакан на подлокотник и открыть.

— Альвар, что стряслось? — встревожился Канат.

— Ничего срочного, я бы тогда к капитану, побежал. Разрешите войти уважаемый Канат.

— А куда делся дедушка Канат? — удивился старик. — Входи, конечно же.

Старик подхватил с подлокотника кресла пепельницу и затушил сигару, а после убрал и стакан с бутылкой. Нечего рекламировать детям свои вредные привычки. Для детей у старика всегда были припасены конфеты и газировка.

— Садись. — Он указал пареньку на свободное кресло, в котором еще полчаса тому назад сидел племянник. — Газировку какую будешь? — Малыш немного поколебался, но удержал себя в руках.

— Не надо ничего.

— Даже апельсиновой?

— Разве что немножко, — сдался ребенок, и практически утоп в огромном кресле. Старик довольно ухмыльнулся и достал из бара стеклянную бутылку безалкогольного, но довольно дорогого напитка.

— Сладости будешь?

— Нет! — голос ребенка прозвучал твердо и Канат не стал давить. Налил два стакана газировки, отдал один малышу и сел напротив.

— Так что же случилось, молодой человек?

— Помните, после Чимбая вы сказали, что вся команда у меня в долгу и я могу просить, что угодно.

— Помню, молодой человек, как и то, что вы отказались от награды. — Посерьезнел Канат.

— Тогда мне ничего не нужно было.

— А сейчас такая вещь появилась. Так что же это?

— Новенький. Возьмите его в команду.

— Зачем? — вот теперь Канат по-настоящему удивился. Уж кто-кто, а малыш Альвар никогда не жаловал чужаков.

— Тревога отступила. — Видя в какое изумление он вогнал старика, Альвар, решил добить. — В последнее время я даже спать не мог, а тут она исчез… Не исчезла, но отошла. И никаких кошмаров.

— А что если просто поменялись вероятности? Возможно нас задержал шторм, и мы больше не пройдем той дорогой, которой могли.

— Возможно, — согласился ребенок, и копируя Каната одним глотком допил газировку. — Но угрозы он не несет.

— Решает Шона.

— Но вас он послушает. Меня он может и проигнорировать, а вас послушает.

— Никто из нас не игнорирует тебя, Альвар.

— Вы просто не замечаете. Вспомните, что мне пришлось сделать в Чимбае. — Мальчишка горько улыбнулся, и старик не выдержал, отвел взгляд.

— Я постараюсь, Альвар. Если это будет в моих силах, он останется с нами, но ты пока не спеши ничего ему рассказывать.

— Как? Он же не говорит на праймлингвах, — засмеялся малыш.

— И то верно. Совсем голова не варит. Все, парень, старикам и детям пора спать. Иди к себе.

Глава 3

Невозможность лечь на спину, для человека, привыкшего спать только так — уже испытание, а тут еще и эта чесотка. Зудела не только спина, но и нос, пересохло в горле и зачесался желудок. Чесалось там, где точно не должно по причине отсутствия любых половых связей в течении последнего месяца. Зудели уши и голова, зудел сам мозг и даже мысли в голове были столь шершавы, что царапали черепную коробку изнутри. Ночь показалась неделей сплошного кошмара, не удивительно, что жрать мне захотелось еще до пяти. А без десяти шесть я уже лазил по кухонных шкафах, в которые Вольф при мне складировал булочки. Впрочем, я и по других пробежался, но мясного пирога не нашел, а вот чайник и чай в пакетиках определил легко.

Работа челюстей и терпкий вкус чая отвлекали от зуда, так что чаепитие растянулось и вскоре начали сходиться члены экипажа. При виде первого их представителя, я поперхнулся чаем и как придурок добрую минуту пытался откашляться. Мужчина был мягко говоря необычным. Нет, черными белками глаз и янтарной рваной линией грибов от виска к виску через затылок меня уже не удивишь, но орка-блондина в коричневом кимоно я видел впервые. На бледно-зеленой, почти человеческой роже отразилось беспокойство, и я тут же получил два чувствительных хлопка по спине.

— Спасибо, — откашлявшись сказал я, по привычке на немецком.

— Битте-с-с ш-шон, — ответил зеленый.

— Вы говорите по-немецки? — удивился я.

— Нихт, — покачал головой мой собеседник. Видать просто набрался от Вольфа самых ходовых фраз. Он приложил к груди сухую зеленую руку и чуть поклонившись представился. — Хосс Аллан Джакестиверойд.

— Николай Дмитриевич Благодырь. — Я тоже оторвал зад от стула и немного поклонился. — Ник.

— Хосс, — улыбнулся зеленый и я, поняв, что он имел в виду, тоже ответил улыбкой. Один слог не сократишь.

Хосс взял тарелку и полез в холодильник. Наполнив ее супом, отправил в шкафчик, в котором я изначально не сумел опознать микроволновку. Перед едой зеленый секунд тридцать вытряхивал в тарелку содержимое солонки и только после этого набрал ложку, но не отправил ее в рот, пока не снял пробу длинным раздвоенным языком. Нет, он определенно не орк: змей, нет, ящер. Точно, Вольф говорил, что здесь есть разумные живородящие ящерицы. Но этот определенно мужик. Ящер с лохматым ежиком желтых волос. Сума сойти. Даже спина зудеть перестала. Блин! Ну зачем я вспомнил! Огонь чесотки вновь охватил спину.

— Хосс, а Асоль когда? — я постучал по запястью левой руки, где обычно носят часы, но тут я их вроде еще не видел, поэтому достал выданный мне смартфон и указал на цифры текущего времени. Ящер задумался, потом достал из рукава свой смартфон и похоже набрал доктора. Несколькими медленными, тягучими фразами он объяснил, что от нее требуется и отключился. Вместо того, чтобы продолжить завтрак, зеленый поставил чайник, достал три чашки, и сыпанул в две из них по ложке коричневого порошка и сахару, в третью пошел травяной сбор. После того как в чашки добавили кипятку, по кухне разлился аромат самого обычного кофе вперемешку с запахом мокрого сена. Вот эта последняя чашка с сеном и была вручена только вошедшей, но еще не проснувшейся докторше. Женщина зевая поманила меня за собой.

Минут пять мне пришлось смирно посидеть с оголенной спиной, пока Асоль списывала с нее данные в свой блокнот, и только после этого меня вновь начали шпиговать уколами. На этот раз я получил пять штук в вены. К концу моих процедур в лазарет заглянул сонный Вольф.

— Ты у нас что, как и Хосс ранняя пташка? Половину Бочки на ноги поднял.

— Бочки?

— Это наша старушка, — он с любовью похлопал по стене, наверняка подразумевая под этим воздушный корабль.

— А получше названия не нашлось?

— Сенгдрома.

— Кто?

— Богиня охоты с лицом льва.

— Да, это намного круче.

— Такое имя база носила во флоте Андоруме. А сейчас просто Бочка.

Асоль сказала Вольфу пару фраз, и я наконец уловил общий смысл. Женщина просила Вольфа испечь кексов с… чем-то. Дальнейшую нить разговора я потерял. Изучение праймлингва Тилу давало результаты, но до разговорного было еще очень далеко.

— Хорошая новость, Асоль говорит, что закончила и у тебя нет аллергии как минимум к семи штаммам нейрогрибов. Посадка колоний возможна как на виски, так и на затылок. Думай куда ставить, выбирай узор, а пока пойдем, там капитан с тобой пообщаться хотел.

Капитанский кабинет был обставлен в точности, как и у Каната. Те же стол и стулья, те же шкафы и точно такой же шкаф, даже пузатую бутылку капитан достал с точно такого же бара. И я под воздействием этой одинаковости тоже отказался. Единственным отличием была большая фотография погибающего мегаполиса на стене перед столом. Город из стекла и стали захлебывался вспышками и давился клубами черного дыма. Без сомнения, это был Андорум, а у капитана совершенно точно проблемы с головой. Лично я бы не выдержал такого напоминания о постигшем меня горе, а этот видать еще и силы из него черпает. Высокий широкоплечий азиат мог бы легко сойти за модель или киноактера, если бы не рваный шрам от переносицы до левой скулы. В платформе черного ежика мелькало серебро седины, точно такое же, как и серебро толстых линий нейрогрибов на висках.

Первый же взгляд на Шону выдавал в нем педанта. Выбрит гладко, стрижен коротко и аккуратно, затянут в синий мундир до последней пуговицы, большие карие глаза смотрят прямо и уверенно. Противоположное впечатление создавал его дядя присутствовавший тут же и совсем не скромно развалившийся на тяжелом кожаном стуле со стаканом спиртного. Этот смотрел на мир через глумливый прищур и без того узких глаз, явно был не столь категоричен по жизни и любил хорошенько отдохнуть.

Первым представился Шона и тут же протянул мертвецки бледную руку для пожатия. На фоне лица, да и другой руки бледнота привлекала внимание, но на ощупь различия не наблюдалось, и я отодвинул этот факт на задворки сознания чтобы треклятое любопытство не мешало в предстоящем разговоре, приняв следующее рукопожатие от каната. Под перевод Вольфа мы начали.

— Ты знаешь, что это? — старик выложил на стол массивную флешку с числом 512 на боку.

— Конечно, — кивнул я. Выглядела она новехонькой, я и не думал, что такие сейчас делают. Стоп, это ж не мегабайты, а гигабайты. Вот это уже внушает.

— Очень редко из других миров к нам попадают произведения искусства и массовой культуры. Очень ценится литература, музыка и фильмы. Здесь, — старик постучал пальцем по флешке семнадцать фильмов в превосходнейшем качестве. Если его будет достаточно для большого экрана — это удача с большой «У». Ты сможешь запросто осесть в любом полисе и больше никогда не работать.

— Переходите к сути, — попросил я.

— Видишь ли парень, по нашему договору я должен тебе четверть. Это реализуемо только, если я продам права на эту информацию. Интеллектуальная собственность не мой конек, но я тут созвонился с парой человек и выяснил, что при прямой продаже мы теряем от пятидесяти процентов прибыли.

— Но ведь вы и так должны продать все в Вермграде.

— Правильно, но это касается только добычи, а не твоих вещей.

— Вы настолько мне доверяете?

— Я, сынок, самый недоверчивый старый хрыч в этом полушарии, поэтому предлагаю еще один договор. Те же двадцать пять процентов, но как ты сам понимаешь, с них тебе прилетит гораздо больше, только не сразу, а лет эдак за пять-шесть. Ты уже начал праймлингв изучать? Какой выбрал?