Брат короля [СИ]

— Нет…

Я отвожу глаза. Что здесь может смущать?! Что, вообще, может смущать в сфере жизни, которая четверть века была для тебя закрыта?! Табу! Сфера обычная и доступная для любого самого распоследнего свинопаса.

— Ты посмотрел других юношей, вычисленных Яносом?

— Нет!

— Тебе стоит поторопиться. Двое из них уже сбежали, — брат смеётся. — Не вынесли твоего обаяния. Слабаки! Ещё один на сегодняшнем турнире уже щеголял в мужской одежде. На мой взгляд, смотреть там нечего, но вдруг ты найдёшь что-то по вкусу.

Я пускаю коня вперёд. Брат не пытается меня догнать, наоборот придерживает скакуна, чтобы поравняться с советником. Мой конь переходит в галоп.

Сбежали? Моё обаяние? Страх! Но насколько же нужно испугаться, чтобы проделать долгий путь до Эганора, предстать перед королём в женском образе, а потом всё-таки передумать и сбежать? Испугаться, просто увидев меня? И это учитывая, что вчера от моей руки публично не пал ни один изменник! Что же с ними будет, когда они доберутся до замка Агорда? Протянут ноги от страха, едва шагнув через переход?

Перед воротами дворца стража заранее расступается. Они могли не узнать меня издали, но не заметить несущий меня скелет лошади невозможно. Страх! Всюду, всегда, во всех окружающих глазах!

Даниэль.

На этот раз плащ не прячет детали. Тёмные волосы до плеч, как у короля, только растрёпаны и без очелья. Кожаный доспех с металлическими наплечниками да перчатки с короткими вставками — вот и все доспехи. Яростный, стремительный, неумолимый… Невысокий, но против своей природы опасный для любого гиганта. Лихой и резкий…

Меня всегда восхищали мастера мечники. Ребёнком меня часто находили на самой верхней, самой северной галерее замка, на самом ветру. Оттуда можно было наблюдать тренировки приставленной к нам стражи. Меня будоражило их искусство! Но никто из них не владел мечом так, как герцог Агорда. Тот бой, что вершился на моих глазах минуту назад…

По дороге в ложу Рейли поднимает глаза и, кажется, останавливает взгляд именно на мне, несколько минут всматриваясь в меня пристально. Потом вдруг резко разворачивается, выбросив в сторону руку, и толпа с криками бросается прочь. А шагах в десяти от него на полу корчится, истекая кровью, какой-то человек.

Рядом со мной раздаётся ворчание короля:

— Опять отравитель? Когда ж они угомонятся!

Я замираю. И с каким-то благоговейным ужасом смотрю на этого человека. Я не боюсь крови. Боюсь лжецов и властителей, упивающихся своим могуществом. Опасаюсь! Но в маге, кажется, нет ни того, ни другого. Он силён, решителен и жесток, но и ни на мгновение ни от кого не скрывает этих качеств. Прозрачен и кровав… И это вызывает восхищение. Настолько, что я уже почти не жалею о своём статусе невесты. Почти нахожу возможным… не столь омерзительным… подчиниться порокам этого человека. Меня всё равно не спросят. Леди полагается молчать.

Он поднимается в ложу. Княжна рассыпается в восхищениях его воинским мастерством. А маг поворачивается ко мне и произносит с какой-то ядовитой усмешкой:

— Даниэль, а вы владеете мечом?

Зачем так?! Зачем рушить моё восхищение? Упиваться! Никто никогда не подпускал меня к мастерам военного дела ближе, чем посмотреть с верхней галереи замка! Был строгий приказ дяди. Он объявил, что мне без надобности такие науки…

В разговор вступает король:

— Да, я тоже слышал, что север Дарена настолько жестокий край, что там даже юные леди обучаются владеть оружием.

Приличное оправдание вопросу? Или моему возможному ответу? Притом, что, полагаю, всем присутствующим хорошо известно: Дарен весь, и север в частности, крайне патриархален. Единственное, что женщина имеет право произнести вслух без одобрения отца или мужа, это молитва. Да и старые книги твердят, что в Эганоре очень похожие традиции.

— Ваше Величество, герцог… моя рука никогда не прикасалась к мечу.

В глазах мага скорее разочарование. И, кажется, ни капли злорадства.

Я пытаюсь осознать это, не замечая, как король объявляет об окончании первого дня турнира. Как княжна вручает дары рыцарям победившего отряда.

Король и маг первыми покидают ложу. Королю подводят коня. Великолепного вороного мерина. Конь мага подходит сам, и даже стража расступается перед ним более чем поспешно. Это даже не конь… скелет коня. Выбеленные кости и дорогое седло из красной кожи. Герцог вскакивает на него. Скелет гарцует и с каким-то особым азартом клацает зубами, пугая толпу.

Глава 5. Традиции севера

Даниэль.

В торжественном зале душно, сильно пахнет вином и жареным мясом. Дуэнья шипит на меня, требуя есть неспешно и обязательно маленькими кусочками. Я старательно игнорирую её замечания. Послу не до нас, он вслушивается в беседу короля с братом княжны, стараясь ухватить хоть слово.

Место мага пустует. Сам он, захватив приличных размеров кусок индюшки, прогуливается между столами, всматриваясь в гостей. В какой-то момент останавливается, отбирая кубок у одного из рыцарей, и выливает содержимое на пол.

— Мои извинения, сер Лемора, но король Эганора не давал своего согласия на ваше умерщвление. А в этом замке запрещено убивать без его позволения.

Гости на несколько мгновений впадают в оцепенение, оглядываются, а потом начинают поздравлять рыцаря и громко смеяться.

Герцог так и не возвращается за стол. Он останавливается, скрестив руки на груди, в отдалении от пирующих. Как раз неподалёку от него седая женщина неторопливо играет на лютне, а длинный худой мужчина рядом с ней держит флейту, дожидаясь своего часа.

Оторвавшись от разговора с братом княжны, король тоже переводит взгляд в ту сторону. А потом вдруг с хитрой ухмылкой поворачивается к нам:

— О, посол Кагон, развейте мои сомнения. Мне приходилось слышать, что север Дарена — настолько суровый край, что там леди может сама пригласить мужчину на танец.

Леди сама пригласить на танец? Продолжаем фантазировать? И какая связь тут с природой края? Но Кагон охотно подхватывает инициативу владыки:

— Ну, Ваше Величество, не совсем уж сама. Дарен не настолько варварский край. Но передать своё приглашение через отца или опекуна северная леди может. Это верно.

Король переводит взгляд на меня. Тот же самый, пожирающий меня целиком. Он произносит почти шёпотом:

— Принцесса, пригласите герцога Агорда танцевать. Он терпеть этого не может, но вам не откажет. — И уже громко: — Всем танцевать! Дайте нам подходящую музыку!

Он наклоняется к княжне. Говорит что-то, протягивает руку… Меня одёргивает посол тихим ворчанием:

— Даниэль, ну же, пойдёмте. Вы же слышали: нам с вами велено пригласить герцога танцевать.

Я поднимаюсь. Кланяюсь присутствующим. Иду вслед за послом. Музыканты заводят быструю танцевальную музыку. В центр зала выходят король с княжной и ещё несколько пар.

— Вы замечаете, Даниэль, король вам благоволит. Он практически благословляет ваш союз со своим братом. Осталось всего лишь завоевать симпатию самого герцога.

— То есть ровно то, что и предполагалось сделать с самого начала.

Посол фыркает. Мы подходим к магу. Кагон вновь натягивает на лицо улыбку:

— Герцог Агорда, по обычаям северного Дарена, принцесса Даниэль хотела бы пригласить вас на танец.

Маг поворачивается ко мне. Он совсем близко, буквально в шаге… мы одного роста… глаза в глаза. Они у него серые, с разбегающимися зелёными чёрточками. Если король, кажется, смотрит сквозь ткань платья, то его брат смотрит сквозь моё тело, прямо в меня, в душу, или ещё глубже…

Маг протягивает мне руку. Я в панике не сразу вспоминаю, как леди следует держать партнёра по танцу. В его глазах смешинка и интерес:

— Вы не боитесь меня?

Я не боюсь? Да я просто вне себя от страха!

— Боюсь Ваша Светлость, но меня учили, что отпрыски королевской крови не должны позволять страхам управлять их поступками.

Он, усмехнувшись, кивает. Танец разводит нас. Возле меня княжна и ещё какая-то черноволосая девица. Танец меняет нас партнёрами. Мою руку подхватывает король.

— Мягче, Даниэль, леди полагается лишь покорно следовать за рукой мужчины, — у меня перехватывает дыхание. А он смеётся, вращая меня и выдыхая куда-то в висок: — Вы непередаваемо восхитительны, принцесса.

Танец снова меняет партнёров. Моя рука в руке мага.

— А вот мой брат вас пугает.

Это не вопрос, а утверждение. Я пытаюсь взять себя в руки и улыбнуться.

— Это не страх, скорее смущение.

На лице мага снова усмешка, причём ядовитая:

— О да, Его Величество излишне падок до женщин. Могу предположить, что такое поведение смущает.

Мне не нравится его тон. Не знаю, на что там падок король, судя по брошенной его величеством фразе, пороки у них с братом общие. И я точно не хочу стать причиной раздора. Любой мужчина собственник и не терпит других на своей территории. Поэтому я пытаюсь сменить тему:

— У вас интересный конь.

Он смеётся. Танец кружит меня в его руках. Ни одного лишнего прикосновения, приближения.

— То есть мой конь вас тоже не пугает?

Моя тема явно приходится ему по душе, поэтому я продолжаю:

— Ну, я не могу назвать его милым или красивым. Я очень люблю лошадей, но всё же предпочитаю тех, что со шкурой, мясом, гривой и, вообще, живые.

Маг продолжает улыбаться:

— Живые лошади частенько впадают в панику от моей магии. Это крайне неудобно. А насчёт шкуры и мяса, на мёртвой лошади всё это отвратительно пахнет. Так что я предпочитаю голые кости.

Танец снова разводит нас. Мою руку подхватывает Кагон. Ладонь у него потная, и он снова нервничает:

— Улыбайтесь, Даниэль, улыбайтесь!

Рейли.

Перед началом пира, явно науськанный на меня королём, старик Янос очень настойчиво представляет мне «невест», заранее предупредив, кто из них, по его сведениям, мужчины. Король абсолютно прав — смотреть там не на что. Из шести юношей, осмелившихся приехать на турнир в качестве невест, остались лишь трое. Я само обаяние! Из смельчаков — один толстяк. В облаке розовых кружев он просто безразмерен. Второй — сухой уже не молодой барон. Оба смотрят на меня в страхе, и кажется, стоит мне в шутку клацнуть зубами, и их самообладание улетучится.

Я тяну Яноса прочь. Он не возражает:

— А с принцессой Даниэль вы вроде уже познакомились.

— Даниэль?

Старик многозначительно кивает, добавляя:

— Разве я хоть когда-нибудь приносил вам ложные сведения, Ваша Светлость?

Он ведёт меня дальше:

— Будет невежливым, если вы одарите своим вниманием лишь двух девушек. Так что, давайте, я представлю вам хотя бы самых знатных из остальных.

Княжна Альпирская очень старается мило улыбаться, но бледность и расширенные зрачки выдают её страх. Её брат мне нравится больше. Парень увлечён военным искусством, и вместо любования его сестрой мы обсуждаем предстоящие завтра бои на турнире. Дочка шаха прячется за толстым покровом тканей и опускает глаза. Виконтесса Сизарская на мои невинные вопросы лишь безмолвно открывает рот, не способная вымолвить ни слова. Я верх очарования!

Но при этом, как только король объявляет танцы, красноволосая Даниэль сама подходит ко мне, приглашая составить ей пару. Нет, я вижу подмигивание брата и понимаю, что это он повелел с приглашением. Вижу и неуверенность в глазах Даниэль, чувствую слегка дрожащую руку. Но всё же это не тот страх. Не такой!

— У вас любопытный конь.

На этом месте меня разбирает искреннее веселье. Моего коня побаивается даже король. При оживлении этого скелета, у меня не нашлось в запасе сущности лошади и, фактически, пришлось использовать человека. Конь получился умным и со своеобразным чувством юмора.

— Ну, я люблю лошадей, — она улыбается. Почти свободно. Почти забывая, что меня нужно бояться. Потом смешно морщит нос. — Но всё же предпочитаю тех, что со шкурой, гривой и вообще живых.

Брат оставляет празднество довольно рано, напоминая всем, что завтра нас ждёт второй день турнира: джостра, с участием самых известных рыцарей. Я ухожу вместе с ним.

По дороге он завязывает разговор:

— Ты познакомился с прибывшими невестами, мой брат?

— Да, Янос представил мне всех, кто, по его мнению, мог бы меня заинтересовать или достаточно знатного рода.

— И?

Я прохожу почти целый коридор, прежде чем отвечаю:

— Ты был прав. Там не на кого смотреть.

У своих покоев брат останавливается. Стража осталась у предыдущих дверей. Слуги суетятся в спальне.