Брат короля [СИ]

— Даниэль, вам стоит вести себя сдержанней. Леди обязана блюсти честь своего дома и быть олицетворением его величия.

Я оборачиваюсь. Рядом со мной кутается в меховой плащ посол. Вот уж кто абсолютно чужой на этом празднике, несовместим с самим понятием рыцарства.

— Кагон, я просто смотрю. Разве турниры устраивают не для того, чтобы их смотрели?

— Сядьте и запахнитесь, наконец.

Он демонстрирует гримасой, насколько ему претит мой распахнутый плащ и непокрытая голова. Но для места, где прошли последние двенадцать лет моей жизни, погода сегодня восхитительная и достаточно тёплая для этого времени. Я смеюсь. Посол хмурится.

— Даниэль, прошу вас, сядьте.

Мне всё-таки приходится сесть на скамью. Дуэнья бросается укрывать меня. Зачем? Посол доволен и спешит отвлечь меня беседой.

— Даниэль, мы вчера с вами вполне удачно начали. Полагаю, сейчас очень важно не испортить первого впечатления. Вам удалось очаровать короля. Это — не мало.

Я пожимаю плечами:

— Вроде изначально планировалось очаровывать герцога. Разве это не попадание абсолютно в иную цель?

— Ну, не всё сразу, юная леди. Кроме того, герцог очень близок со своим старшим братом и монархом. А значит, скорее всего, прислушается к его совету. Так что, благосклонность короля — это очень-очень на руку.

Он достаёт платок и снова утирает лоб. И я, глядя на это, снова задумываюсь, вспоминая о других своих сомнениях. Я искренне не понимаю, во что играю! Да, дядя объяснил мне цель моего визита сюда и… но был ли он откровенен со мной? Я понятия не имею, в каких отношениях последние годы находятся Дарен и Эганор. Я, вообще, мало знаю о тех вещах, которые не описаны в книгах двадцатилетней давности. Чего хотел добиться дядя, направив меня сюда? Именно меня? Именно с Кагоном, неуклюжим человеком, который постоянно волнуется настолько, что способен одновременно потеть и мёрзнуть?

Что я, вообще, знаю? Наверняка я знаю только то, что дядя совсем не питает ко мне нежных чувств, скорее наоборот. Если бы не семейная честь, родовые проклятия, заступничество маминой родни и прочие родственные узы, он бы давно убил меня собственными руками. Так что, может быть, эта поездка… просто попытка совершить столь желанное для него действо чужими руками? Например, руками кровавого Рейли. Что-то мне подсказывает, что если точно знать, как вызвать гнев мага, убить кого-то его руками совсем не трудно. Может, посол именно поэтому так трясётся?

Перед нами кланяется лакей:

— Миледи, господин посол, король приглашает вас присоединиться к нему в королевской ложе.

Лакей разворачивается. И посол победно улыбается, склоняясь к моему уху:

— Ну вот, видите, Даниэль, мы на верном пути!

В королевской ложе навстречу нам сразу выступает король. Его тоже не трогает холод. Меховой плащ лишь слегка наброшен на плечи, в тёмных волосах видны снежинки. Он улыбается и снова откровенно поедает меня глазами, так что мне всё-таки хочется запахнуться. А ещё он много шутит.

Герцога я замечаю не сразу. Он стоит за спиной короля, чуть в тени. Он мрачен и молчалив. Посол подталкивает меня в бок, требуя приветствовать и эту неприветливую особу, но я не успеваю. В ложе появляется ещё одна девица. Златокудрая и грудастая, княжна Альпирская. Король снова рассыпается в любезностях.

Я перевожу взгляд на герцога… вернее на то место, где он был мгновение назад. Там только тени.

Задуматься о пропаже мага нет времени. Над ристалищем разносится голос труб, и, гремя латами, в ложу короля поднимаются судьи турнира. Это грозные закалённые в боях рыцари. Все трое, они сильно не молоды. Все трое, как истинное олицетворение отваги и силы. И я смотрю на них в самых первых рядах, стоя прямо рядом с королем!

Судьи преклоняют колени и ритуально просят короля благословить турнир. Король так же очень красиво ритуально обещает своё благословение, если самые прекрасные и самые благородные дамы из здесь присутствующих благословят старшин отрядов, избранных для схватки. Он вдруг поворачивается ко мне:

— Принцесса Даниэль Даренская, готовы ли вы от чистого сердца дать своё благословение одному из благороднейших и доблестнейших рыцарей, что выбран старшим в сегодняшнем бою?

Я? Дуэнья рядом со мной шепчет на самой грани слышимости. «Ваше Величество, благородные судьи, для меня большая честь…» я начинаю повторять за ней и внутренне ликую. Я не просто увижу этот праздник смелости и мастерства, не просто смогу рассмотреть каждого доблестного рыцаря, воздевшего свой герб на щите! Вместе с судьями и королём я спускаюсь на ристалище и вручаю одному из старшин предстоящего меле ленту со своего рукава, а так же прошу его и воинов его отряда драться честно, бесстрашно и обязательно победить!

Второго из старшин благословляет княжна. Мы возвращаемся в королевскую ложу, и король собственноручно даёт старт бою… настоящему турнирному меле.

Я в восхищении. Всадники обоих отрядов сначала степенно расходятся в стороны, а потом, по сигналу герольдов, бросаются друг на друга, сшибаясь. Бой завораживает меня, кровь и ранения только больше распаляют, король смеётся, видя мой восторг, целует мои руки, шутит, но в какой-то момент замолкает.

Это происходит так резко, что я отрываю взгляд от завораживающего меня действа. Владыка Эганора быстро оглядывается по сторонам и стремительно мрачнеет.

— Сер Янос, вы не знаете, как давно нас покинул герцог Агорда?

Седой старик за его спиной разводит руками:

— Не могу знать, Ваше Величество. Но его очертания в этой ложе я последний раз видел ещё до начала ритуала благословления воинов.

Король снова устремляет взгляд на ристалище. Но оглянувшись на остальных присутствующих, вновь ухмыляется:

— Как любой мальчишка, мой брат любит хорошие драки!

Он некоторое время внимательно следит за схваткой. Я сижу совсем рядом и замечаю, как за эти минуты рука владыки то сжимается в кулак, то расслабляется усилием воли хозяина, и только лицо неизменно озаряет азарт и увлечённость сражением. Заметив мой взгляд, король вдруг подмигивает мне, а потом, смеясь над моей растерянностью, спрашивает в полголоса:

— Даниэль, как вы думаете, кто из славных мужей в этой свалке — герцог Агорда? Не смотрите на гербы, с него вполне станется надеть плащ сквайра какого-нибудь рыцаря. Лишь бы подраться!

Я возвращаю взгляд на ристалище. Как можно найти в этой бойне человека, если на нём нет герба? Как в этой мешанине, вообще, можно кого-то найти?! Король наклоняется и как-то очень интимно шепчет мне на ухо:

— Я подскажу: ищите окровавленный меч и абсолютно чистый плащ. Мой брат способен вспороть брюхо противнику, даже без оружия, и он любит это делать. Но он категорически не терпит грязи на одежде.

Этот тон окончательно сбивает меня с толку. Я рефлекторно оборачиваюсь. И оказываюсь перед королём глаза в глаза. Нет, сходства между братьями гораздо больше, чем мне казалось… Я вижу одновременно улыбку на устах короля и мрачную озабоченность в его глазах. Да… разница лишь в том, что старший из братьев более ловок держать лицо.

Голос подаёт сидящий по другую руку от меня Кагон:

— Справа, Ваше Величество. Серый конь, красное перо и гербовая накидка сквайра сера Венегана. Очень ловкий воин. За те минуты, что я наблюдаю, он убил двоих.

Я нахожу в свалке указанные приметы. Мелкий! Рядом с большинством рыцарей на ристалище крайне мелкий воин. Ловкий, юркий, как змея, молниеносный! Жалящий соперников одним ударом и насмерть… и серый плащ, кажется, несмотря на сутолоку битвы, абсолютно чист…

Седой старик за спиной короля произносит неслышно, видимо, исключительно для ушей своего владыки:

— Горцы побеждают. Рыцарей долины осталось лишь трое, и, кажется, сэр Слэус вот-вот падёт.

Огромный мощный рыцарь из последних сил отбивается от атаки рыцарей с зелёными перьями. Ещё минута, и он падает. Слуги спешат унести своего господина с поля. А противники разворачиваются к последнему оплоту красных: высокому рыцарю с жёлтыми рогами на шлеме и тому самому юркому сквайру. Причём рогатый, кажется, уже слегка ранен.

— Пусть трубят отбой. Остановить сражение! — в голосе короля злость и напряжение, но на лице всё та же ухмылка. — А то я рискую остаться ещё и без рыцарей гор!

Глава 4. Сквайр сера Венегана

Рейли.

Во мне кипит ярость. Король выбрал за меня и двигается к своей цели. С самого утра, лишь явившись на турнир и поднявшись в королевскую ложу, он велит позвать принцессу Дарена и её сопровождающего. Не спрашивает! Просто грубо сводит.

Даже среди развивающихся флагов и нарядных одежд турнира, Даниэль Даренская ярка, как пламя. Но едва заметив на себе её взгляд, я отступаю в тени. Не хочу!

Я всё понимаю насчёт долга и фамильной чести… насчёт воли отца… но я хочу хотя бы иметь выбор!

Среди шатров мне под ноги попадается один из сквайров сера Венегана, и я забираю его гербовый плащ. Мне всё равно, в каком отряде драться. Меня одинаково не принимают и боятся, как бородатые горцы, так и приземистые жители долин. Мне просто нужна схватка. Возможность сбросить огонь, разъедающий грудь. Обиду. Невозможность возразить… сжечь эти чувства в угаре битвы!

И мне не нужно мошенничать, магия, сама по себе, когда-то давно явившись в мою жизнь, сделала мой удар точнее, взор ясней, руку твёрже. Кроме того, турнирный бой — это тоже танец смерти. Тоже желание, намерение убивать. Даже затупленный меч наносит немало ран, из которых многим мужам не удаётся выбраться. А смерть — это моя стихия. Я ощущаю кожей каждый её всплеск, каждое дуновение. Мои члены долгими тренировками научены двигаться меж этих дуновений, не задумываясь, не уделяя внимания и всё же не давая ни одному из них прикоснуться.

Отход. Трубы. Сшиб. Копья отброшены, и подняты мечи. Кровь на острие… хрипы… ругань… лязг стали… глухой булькающий звук клинка, погружающегося в живое тело… запах… солоноватый, с металлическим привкусом, тяжёлый, заполоняющий сознание… Запах крови! Холодный свет смерти от каждого. От мыслей, решений, попыток… всюду смерть!

На лицо попадают капли чьей-то крови. Я выдергиваю клинок из оседающего на землю противника и разворачиваюсь в поисках следующего. И только тут понимаю, что бой приостановлен. Герольды трубят отбой. Судьи лично спустились на ристалище, разводя соперников в стороны. Я поднимаю взгляд на королевскую ложу. Брат пристально смотрит именно на меня. Справа от него сидит блондинка из южанок, слева красноволосая Даниэль.

— Сэр, опустите меч.

Возле меня один из судей. Один из опытнейших рыцарей. Мне приходилось видеть его на ристалище ещё в юности. И он был хорош в тех битвах!

Герольды ещё раз трубят, ещё раз выкрикивают повеления короля:

— Бой окончен, благородные рыцари опустите мечи и откройте лица.

Судья рядом со мной чувствует моё нежелание заканчивать схватку и сжимает пальцы на эфесе своего меча:

— Сэр, опустите оружие и откройте лицо. Приказ короля!

Я отступаю. Подчиняюсь. Я всегда подчиняюсь брату. Он — мой король! В день, когда наш отец призвал меня в столицу и в ту же ночь умер, у меня остался только брат. И именно мой меч первым опустился перед ним, признавая его повелителем. Таково было моё личное решение. Мой выбор!

Как только я снимаю шлем, все вопросы ко мне прекращаются. Судья сам отступает в сторону. А я вкладываю меч в перевязь коня и снимаю гербовую накидку. Рыцарь долины, ещё минуту назад бившийся со мной рука об руку, тоже отходит в сторону. Король поднимается со своего места.

— Герцог Агорда, устраивая турнир в твою честь, я полагал, что ты будешь наблюдать его из ложи. Вместе со мной.

— Я ещё не настолько стар, чтобы пропускать драку, мой король. Да и видно отсюда не в пример лучше.

Брат смеётся. За ним смеются придворные, гости, белокурая девица и даже рыцари. Красноволосая принцесса просто разглядывает меня, как будто увидела в первый раз.

— Поднимайся ко мне, брат! Ты виновник этого праздника и обязан быть рядом со мной.

Я подчиняюсь и начинаю медленно подниматься по крутым ступеням наверх. Каждый следующий шаг даётся сложней. На меня смотрит брат, а ещё красноволосая Даниэль, и я не могу разобрать её взгляд. Что это? Страх, шок, восхищение?

В какой-то момент на самом краю зрения мелькает серое облако смерти. Я резко разворачиваюсь. Один из лакеев перед высокими ложами. Облако пульсирует, значит, он ещё сомневается. На самой грани. Причём, скорее всего, перед ним стоит выбор без выбора. Ему придётся решиться и убить. Кого? Мне всё равно! В Эганоре запрещено убивать. Я выставляю руку вперёд и сжимаю пальцы. Публика шарахается в сторону. Лакей падает на колени, из его ушей начинает сочиться кровь, кожа покрывается пятнами, ссыхается, а потом расходится кровавыми трещинами. Ропот, обмороки, молитвы в полголоса. Громкий приказ брата:

— Доставить выявленного изменника дознавателям.

Рядом с лакеем появляется стража, и я опускаю руку. Лакей падает ничком. Его подхватывают стражники и утаскивают прочь. На досках помоста остаётся грязный кровавый след.

Я преодолеваю последние ступени в королевскую ложу и разворачиваюсь к брату. Он хлопает меня по плечу:

— Что бы я без тебя делал, брат?! Присядь рядом со мной.

Мне уже легче. Магия смерти прошедшая через мою ладонь заморозила гнев. Я почти без злости, с усмешкой слушаю блондинку, восхищающуюся моим мастерством воина. Но она мне не интересна.

— А вам Даниэль понравилась схватка?

Красноволосая принцесса мгновение мешкает, будто возвращаясь из каких-то своих мыслей:

— Да… Это было восхитительно. Мне ещё не доводилось видеть столь грандиозных турнирных сражений. И, Ваша Светлость, вы были в нём просто поразительны.

К концу фразы она уже хорошо держит себя в руках. И слова идеально соответствуют тому, что должна говорить благородная леди. А мне была интересней растерянность, поэтому я иду на провокацию:

— Вы владеете мечом, Даниэль?

Повисает удивлённая пауза. Принцесса смотрит на меня растерянно. Посол хмурится. Только король подхватывает мою игру, с улыбкой кивая:

— Да, я тоже слышал, что север Дарена настолько жестокий край, что там даже юные леди обучаются владению оружием.

Я явственно вижу, как Даниэль панически подбирает приличествующий ответ. Неужели брат прав, и это действительно мальчик?

— Ваше Величество… герцог… север Дарена действительно жестокий край… Но… моим воспитанием полностью руководил мой дядя. А владыка Дарена следует нравам, больше принятым в столице, — она виновато улыбается. — Моя рука никогда не прикасалась к мечу. Ни к боевому, ни к ученическому.

Красноволосая принцесса на некоторое время поднимает на меня глаза. Большие, карие, эльфийские. Выразительные, без лжи… а потом как-то виновато отводит их в сторону.

Всё-таки девушка? А во мне только-только начала зарождаться уверенность, что за пышным платьем и этими полуэльфийскими чертами действительно спрятан юноша.

В ложе, наконец, появляются судьи турнира, всё готово для объявления результатов меле.

Король поздравляет победителей и объявляет об окончании первого дня турнира, а заодно широким жестом приглашает всех рыцарей, что в состоянии поднять чарку другую, во дворец.

Когда мы уже значительно отъезжаем от ристалища, он направляет коня параллельно моему:

— Ты хотел покрасоваться перед невестами? Не скажу, что план плох. Даниэль взирала на поле с восторгом ребёнка, а уж твоё явление, когда я остановил битву, и вовсе лишило красавицу рассудка. Зачем ты спросил её про мечи?

— По-моему, юноша такого происхождения должен был бы владеть мечом.

Король приподнимает бровь:

— Ты до сих пор не удостоверился, мальчик она или девочка? Брат?! Мне казалось, ты всеведущ. Твои тени шныряют по всем углам и докладывают тебе любое моё слово практически молниеносно. Неужели не просочилось ни одного шепотка?

Я отворачиваюсь:

— Я не спрашивал теней про даренскую принцессу.

— Так спроси!

Я поднимаю взгляд и смотрю в его глаза. Брат — единственный человек, кому удаётся выдерживать мой взгляд достаточно долго. Хотя порой мне кажется, что даже для него это не просто.

— Рейли, что-то не так? Тебя что-то смущает?