Помоги проекту - поделись книгой:
Не могу не вспомнить в очередной раз (да, я часто повторяюсь) эпизод одного из моих любимых фильмов — «Мне бы в небо» с Джорджем Клуни. Он играет человека, которому выпала сомнительная радость летать по стране и увольнять попавших под сокращение сотрудников крупных компаний, потому что у директоров этих компаний «кишка тонка» выставлять людей на улицу. И вот сидит перед ним очередной бедолага, оставшийся без работы, показывает фотографии своих ребятишек и говорит: «А что мне сказать им?». — «А о чем вы мечтали в детстве?» — спрашивает Клуни. — «Печь пироги. У меня хорошо получалось». — «И какую же зарплату вам положили в этой гребаной компании, что вы забыли о своей детской мечте?».
И еще. Однажды моя первая учительница вызвала в школу родителей и пожаловалась: «Целый урок смотрит в окно, грызет ручку, меня не слушает. Вроде и должна поставить ему двойку, а рука не поднимается. Вдруг, когда вырастет, артистом станет или писателем?». Все как в фильме «Доживем до понедельника», только там речь шла о клоуне.
Я благодарен вам за мудрость, Элла Михайловна…
А тебе, доча, скажу: название этой главы «Хоккей или кукольный театр?» можно понимать так: «Быть правильным или быть счастливым?».
Выбирай второе. И плевать, кто что думает. Даже я.
Высочайшее разрешение
Пора завязывать с садиком, я считаю. Ты давно уже выросла из этого возраста, многое подзабыла, и сравнивать тебе особо не с чем. Но напоследок вот что хочу рассказать.
В моем глубоком детстве, как ты понимаешь, не было мобильных телефонов, интернета, кабельного телевидения, цифровых камер и другой подобной ерунды. Самые крутые могли позволить себе иметь КИНОкамеры — такие штуковины, которые снимали видео на пленку. Не представляю сейчас, скольких хлопот требовали съемка и домашний просмотр, допустим, детского утренника… В общем, единственным наглядным свидетельством того, что я когда-то был маленьким и ушастым, остаются черно-белые (реже — цветные) фотографии. Пару лет назад, кстати, я испугался, что потерял их — целую папку снимков из детского сада, школы, летних загородных лагерей! Но, слава Богу, нашлась. В моем творческом бардаке и не такие ценности терялись.
Когда я их пересматриваю, ловлю себя на мысли, что завидую тебе. Ох, сколько бы я дал, чтобы услышать эту свою несчастную «березу», или что там за дерево росло то ли во саду, то ли в огороде! Вот бы услышать, какие первые слова я говорил, дрыгая ногами в кроватке! Хоть одним глазком глянуть, как сделал первые шаги и шмякнулся на задницу! Вот у тебя такого добра просто завались, мы с твоей мамой постарались.
Да-да, мы пали жертвой современной родительской болезни — снимать на видео каждый пук и чих своих отпрысков. Сотни гигабайт информации, тысячи снимков, десятки часов видео, большинство из которых малоинформативны! Не скажу, что тотальная съемка была совсем уж бесполезным занятием — некоторым сюжетам действительно нет цены — но если уж делать полную и честную ревизию всего отснятого материала, то под «монтажные ножницы» можно будет смело пустить добрую половину. Мы ведь не задумывались, надо или не надо, важно или не очень. Стукнуло в голову: «О, прикольно же!», — и нажал на кнопку «rec».
«Тот, кто постоянно снимает, не полагается на свою память».
В один прекрасный день я решил остановить это безумие. Тебе было лет шесть-семь. Я вдруг подумал: все твои утренники в детском саду, семейные праздники, выступления на сцене и другие «выходы в свет» я видел только через дисплей этой чертовой камеры! Искал нужный ракурс, выбирал удачные точки для съемки, ползал по полу, прятался за ширмами, выпрыгивал из-за чужих голов — словом, делал все, но только не смотрел туда, где ты была живьем, в «самом высоком разрешении»! И я сказал себе: хватит!
Сейчас, присутствуя на каком-нибудь детском мероприятии, я всякий раз вижу одну и ту же безумную картину — десятки светящихся в зале дисплеев смартфонов и камер. Поверь мне, это очень смешно… и глупо.
Кстати, видео с твоей школьной линейки в первом классе я до сих пор даже не сбрасывал с кассеты на «цифру». Никому не говори, а то убьют.
Потому что гладиолус
Свою собственную первую школьную линейку я помню смутно. Чувствовал ли я что-то наподобие стресса от резких перемен в жизни? Боялся ли неизвестности? Не знаю. Помню только, что с детским садом я попрощался легко и быстро: получил свой набор первоклассника, сфотографировался с группой в школьной форме и смылся домой.
Школа моя находилась в том же квартале, что и дом — пешком дворами можно дойти за три-четыре минуты. Первого сентября лил дождь, линейка проходила в подвальном гардеробе. В одной руке я держал синий шарик, в другой букет гладиолусов. Других цветов тогда мы не видели. Это вы сейчас тратите целое состояние, заказывая цветочные композиции, удел которых — завянуть через неделю в кабинете классной руководительницы. У нас же все было дешево и сердито. А нечего выделяться! Мальчики — в синем, девочки — в черно-коричневом, каждому в зубы гладиолусы по рублю за букет, и вперед за знаниями!
Посадили меня за первую парту. Наверно, потому что глаза были умные.
Папа гадский, но честный
— Пап, а у тебя были в школе строгие учительницы?
— Полно. Например, по математике. Совсем мрак. Поэтому я терпеть не мог математику.
— Да ладно!
— Ага. Часто тройки получал.
— А двойки у тебя были?
— Конечно.
— А по коридору ты носился как угорелый?
— Каждый день. Иногда меня ловили и наказывали.
— А пятерок у тебя много было?
— Тоже случались.
— А чего было больше — пятерок или двоек?
— Поровну. В основном, я получал тройки и четверки.
— М-да, пап, какой-то ты неидеальный у меня получаешься.
— Какой есть.
— А должен подавать мне пример!
— Вот и подаю.
— Какой?
— Вырастешь, станешь мамой, начнут тебе дочь или сын такие же вопросы задавать — тогда поймешь.
Ты уже поняла, к чему я веду, и мы с тобой уже обсуждали это во время совместных прогулок на свежем воздухе. Но я все-таки остановлюсь на этом важном моменте еще раз.
Итак, все родители любят приврать. Наши любимые истории начинаются со слов: «Вот я в твои годы…», — а продолжение может быть каким угодно:
— учился только на «отлично»;
— занимался в кружках художественного свиста, плетении корзинок, бегал на лыжах, мыл посуду, выносил мусор, ходил за хлебом — и везде успевал;
— ложился спать в десять;
— не сморкался в занавеску…
Бла-бла-бла.
Я в свое время наслушался мифов побольше, чем смогли придумать древние греки. Несомненно, родители мелют языком из лучших побуждений, чтобы, так сказать, собственным примером показать, что ты не бестолочь и можешь быть лучше. «Делай как я!», — как бы говорим мы.
Не надо, милая. Не делай как я. Давай уж как-нибудь по-другому.
Примерным учеником я был лишь первые три года (пара залетов с поведением не в счет). Табель об успеваемости сохранился только один, но честно скажу, что с первого по третий класс у меня было всего несколько четверок, а все остальные оценки — «отлично». Три года, милая (!), я оправдывал надежды взрослых, не затрачивая для этого никаких видимых усилий. С четвертого-пятого классов стало чуть похуже, а уж совсем «катастрофа» произошла в шестом. Но об этом чуть позже.
Что же случилось с этим «способным, трудолюбивым, любознательным мальчиком»?
А черт его знает. Много причин.
ABBA!
Ну, крыша-то у меня поехала уже в первом классе. Я рассказывал тебе чуть раньше о сильном влиянии старшего двоюродного брата-наставника. Так вот, не хоккеем единым он нас потчевал…
У него единственного в нашей родне был настоящий магнитофон — большой, древний, катушечный… Как бы тебе объяснить, что такое «катушечный»… В общем, компакт-кассеты ты у меня уже видела — у них пленка тонкая и узкая, маленькие катушки спрятаны внутри пластикового корпуса. На больших же магнитофонах пленка была широкая и наматывалась на бобины размером с блюдце. В процессе прослушивания пленка перематывалась с полной катушки на пустую, а по пути проходила через головку, которая считывала информацию… Короче, «гугл» тебе в помощь.
Для нас, сопливых салажат начала восьмидесятых, этот магнитофон был космическим кораблем пришельцев. Знаешь, как он назывался? Держись за стул!
«Дайна». Почти как тебя.
С помощью этого старого ящика я впервые услышал Владимира Высоцкого и группы «Бони М» и «АББА». Если хочешь, я могу сейчас надуть щеки и с пафосом сказать, что это изменило всю мою жизнь… Не хочешь? Ладно, не буду… Но крышу мне это точно снесло, как я уже и говорил. Ничего подобного на купленных в магазине пластинках я до тех пор не слышал, потому что пластинки с хитовой зарубежной музыкой невозможно было купить — дефицит.
Когда взрослые собирались на свои общие праздники-посиделки, нас, детвору, сгоняли в резервацию в отдельную комнату, а чтобы мы не крутились у стола и при этом сами не скучали, нам отдавали на растерзание «Дайну» и запирали дверь на ключ. Мы выключали в комнате свет, собирались в кружок вокруг магнитофона… и слушали Настоящую Крутую Зарубежную Музыку. Горели лампочки, шелестела пленка, а из динамиков неслось: «Мама мия! Хир Ай Гоу Эген!…».
В 1981 году на экраны кинотеатров вышел музыкальный фильм «АББА!», посвященный гастролям группы в Австралии. Я ходил на него два раза. В тот год я твердо решил, что стану музыкантом и мне будет рукоплескать весь мир. Чтобы доказать серьезность намерений, я купил на рынке за 10 копеек гитарный медиатор.
Первая гитара у меня появилась только семь лет спустя.
Удрать за 60 секунд
Кстати, о тех вечеринках. Наивные родители думали, что действительно могли обезопасить себя от нашего назойливого присутствия простым поворотом ключа в замке межкомнатной двери. Ха-ха.
В те годы был очень популярен многосерийный мультфильм «Вокруг света за 80 дней». В каждой серии главный герой, очень умный дядька по имени Филиас Фогг, отправляясь в путешествие, велел слуге взять в дорогу набор разных предметов. Это было самое интригующее место в каждой новой серии: никогда не знаешь, для чего в пути могут пригодиться все эти веревки, листы бумаги, свечки и так далее. Но они изумительным образом всегда выручали Фогга в трудную минуту.
В общем, способ освободиться из заточения мы подсмотрели в одной из серий мультфильма. Ошибка родителей заключалась в том, что они оставляли ключ (а это был старый плоский ключ для двустороннего замка) в скважине. Однажды мы подсунули под дверь развернутый лист газеты, вытолкнули ключ тонкой палочкой и втянули его на газете к себе.
Радости от того, что мы так ловко надули родителей, было больше, чем у одиннадцати друзей Оушена, ограбивших казино в Лас-Вегасе.
Достал
Слово «дефицит» уже прозвучало в предыдущей главе. Я тебе объяснял его значение, но общих теоретических знаний будет недостаточно. Это надо прочувствовать.
В годы моей юности слово «достал» означало невероятную крутизну. Купить — это для лохов. Если ты, имея в кармане несколько монет, заходил в магазин и что-то
Думаешь, магнитофон «Дайна» брат купил так же просто, как вы сейчас покупаете новые телефоны? Нет, он его
Почти все приходилось
В общем, милая, особым шиком считалось притащить в школу какую-нибудь фигню, которую удалось «достать». Для меня настоящим школьным триумфом оборачивались приезды в гости другого двоюродного брата, семья которого жила в Венгрии. Привозили они с собой много всякой европейской всячины — «фанту» в стеклянных бутылках, от вкуса которой у меня глаза на лоб лезли, солдатиков (знаменитых «ковбойцев» и индейцев), какие-то шмотки. Но самым клевым и ходовым товаром были круглые жевательные резинки разных цветов. Один шарик в школе можно было обменять на трех солдатиков…
Господи, зачем я все это тебе рассказываю! Разве ты сможешь понять и прочувствовать? Кому это интересно сейчас, когда в несколько кликов можно заказать на каком-нибудь «Али-экспрессе» скафандр для выхода в открытый космос? «Разговоры для бедных», ей-богу.
Поехали дальше!
Волосы
Сейчас взрослые и «умные» дяденьки и тетеньки прилагают очень много усилий, чтобы оградить детей и подростков от «нежелательного контента». Пишут законы, вводят возрастные ограничения, блокируют интернет-сайты, ретушируют изображения сисек. В общем, стараются люди, ночей не спят — думают, чего бы еще запретить.
И чо?
Мое недавнее личное наблюдение: на взрослую, довольно трэшевую, версию фильма «Гоголь. Начало» один папаша привел весь свой цыплячий выводок в возрасте от семи и чуть старше. Думаешь, их остановили на входе? Ничего подобного! Весь фильм, пока Гоголь на экране всяческие безобразия нарушал, семейка спокойно хрустела попкорном. Кто-то даже смеялся.
В общем, запрещай — не запрещай, блокируй что хочешь, а «нежелательный контент» вы везде найдете. Мы вот тоже находили…
Изображение «голой тетьки» я впервые увидел, кажется, во втором классе. Кто-то из пацанов, безнадежных раздолбаев с последних парт, которым не светили никакие университеты, притащил в школу пару «веселых картинок». Черт его знает, где он их нашел. Может, у папаши стащил. На большой перемене мы, мальчики-зайчики, отказавшись от обеда в столовой, увязались за коварным искусителем на школьный двор. И вот за углом здания, на крыльце у черного хода, я испытал еще одно эстетическое потрясение.
Я узнал, что у женщин
Больше ничего в тот день я разглядеть толком не успел, но и увиденного хватило, чтобы погрузиться в размышления на весь день.
С тех пор мода очень сильно изменилась…
Лето и проклятые буржуины
Но что я все о школе. Были ведь еще и каникулы!
Первое «взрослое» лето стало для меня серьезным испытанием. Раньше я никогда не разлучался с родными больше чем на два-три дня (поездка во Львов через Москву в 1979 году не считается — тогда мы ездили с отцом и тетей). А тут целых три недели и черт знает с кем!
Мне хватило нескольких часов, чтобы понять, в какую засаду я попал. Родители опоздали на распределение по отрядам, и мы с одним мальчишкой, таким же первоклашкой, попали в отряд под номером 17, хотя по возрасту нам подходил 23-й. Кто будет дружить с нами, малышами!
Помнишь, доча, как ты ревела белугой в свой первый день в загородном лагере? Всё обрывала телефон: «Заберите меня отсюда, ыыыы! Домой хочу, ааааа!». Так вот, со мной происходило то же самое, за одним исключением: мобильных телефонов не было.
Но ничего, со временем втянулся. Лагерь был большой, уютный, с милыми деревянными домиками и летним театром под крышей, в сосновой роще. Жаль только, что водоема рядом не оказалось — только река Миасс в самом узком ее течении. Зато был бассейн под открытым небом.
Мы меньше скучали по дому, когда руководство лагеря придумывало для нас разные забавы. Однажды решили провести фестиваль театральных постановок. Наш воспитатель, молодой парень лет двадцати, предложил поставить «Мальчиша-Кибальчиша», старую революционную сказку про пионера-героя, которого замучили враги*. На роль этого героя, не выдавшего буржуинам военную тайну, выбрали меня, потому что в коллективе я был самым мелким. Забыв о тоске по дому и маминым пирожкам, я всей душой отдался театру. Работали несколько дней как проклятые, пошили роскошные буржуинские костюмы, вызубрили диалоги. На наши репетиции приходили поглазеть ребята из соседних отрядов — настолько эффектно все это выглядело.
Но нас ожидал жесточайший облом.
В день генерального прогона руководство поглядело на наши костюмы и пришло в ужас: «Вы с ума сошли?!».
Спектакль запретили.
Причину я понял даже своими юными мозгами: слишком яркими оказались буржуины, увешанные крестами и имперскими аксельбантами, в пиджаках от советской школьной формы. «Вы напоминаете фашистов», — сказали нам. Воспитатель-постановщик очень расстроился.
Это был первый осознанный в моей жизни факт столкновения с цензурой*. Как выяснилось много лет спустя, далеко не последний.
Это наш с тобой секрет
Знаешь, чем мы еще развлекались в лагере?
Только не ржать!
Мы прятали «секретики»…
Дурацкое, по нынешним меркам, и даже девчачье занятие, но вставляло не по-детски.
Итак, мы находили крупные осколки бутылок (разумеется, стеклянных, ибо других в те времена еще не изобрели), выбирали красивый конфетный фантик или любую другую миниатюрную картинку, и углублялись в лесную часть лагеря. Лучше всего подходили заросли с высокой травой — так сильнее вставляло. Выкапывали маленькую ямку, выкладывали на ее дно картинку и сверху закрывали стеклом. Финальный аккорд — засыпать все это землей, но так, чтобы можно было найти и очистить.
Поделиться книгой: