Верные чада

— 20 лет не юбилей. 25 юбилей.

— А на 20 ты не пойдёшь?

— Наверное, нет. — Грустно сказал Ромка и затем прокомментировал своё посещение Москвы. — Вообще я программист, а сейчас в столицу ездил сидиромную плашку записать.

Сосед напряжённо молчал и, посмотрев на него, Ромка понял, что его последняя фраза нуждается в переводе.

— Компакт-диск для компьютера. Один мой друг из музея сканирует архивные фотоматериалы и затем мы записываем их в цифровом формате на такие вот диски. — Он достал и показал.

— Зачем? — Всё равно не понял Сашка.

— У него мечта есть, а я ему помогаю реализовать технически. Он работает над проектом путешествия в старый город, каким он был в начале века. Всё это будет на компьютере.

— Как я буду путешествовать?

— Прямо в мониторе, то есть по экрану. Знаешь, какой наш город был сто лет назад?! Я когда впервые у него эти старые фотографии увидел, даже не поверил.

— Ну а какой смысл? — По-прежнему не понимал вопроса Сашка.

— Смысл можно задать любой. Например, для школьников проект можно реализовать в игровом жанре. Итогом будет приобщение к истории родного края, познавание его.

Сашка тяжело вздохнул. Видно было, что пока он не увидит собственными глазами, ему трудно представить, о чём идёт речь. Долго ехали молча. Тут он вспомнил, что их встреча в храме была не случайна, но непостижимым образом Ромка предварил его вопрос.

— А учителя? Многих уж нет?

— Многих уж нет. — Отозвался из темноты Сашка.

— А я помню нашего трудовика. Добрый был мужичок. Тогда, по-моему, он лет пять на пенсии должен был быть, а вот, работал, с нами возился.

— Я тоже его помню. — Сказал Сашка. — Только он как раз ещё жив.

— Жив?!

— Ему уж под 90.

— Вот это да… — Протянул Ромка. — Молодец старичок. Понимаешь, хорошим людям и Бог даёт…

Тут Ромка поймал на себе какой-то подозрительный взгляд из темноты. В следующую минуту голос Сашки отозвался:

— Если б ты знал, что Господь дал ему под старость? Он лет восемь в доме престарелых гниёт.

— Что?

— Другого слова и подобрать не могу.

— А ты откуда знаешь?

— Я там две недели как охранником работать устроился.

— Охранником? Ты что, профессиональный охранник?

— А что, стариков, думаешь, охранять не надо? Налоговую полицию охраняют, банк охраняют, а дом со стариками не обязательно? Вообще, я прапорщиком служил. Вот, контракт совсем закончился, приехал. Хорошо, хоть такую работу нашёл.

— Ну и как он, Иван Дмитриевич?

— Плохо, очень плохо, не встаёт совсем. Говорят, правда, полгода назад ещё был относительно бодр, не унывал. Главное, сознание сохранил трезвое. Но я как его увидел, подумал, что он уже и не помнит ничего.

— Наверное, жизнь его подошла к концу. Так бывает — живёт человек, живёт, а потом вдруг быстро угасает. По каждому из нас у Бога свой час.

— Наверное. — Согласился Сашка.

— Но ты был у него; о чем Вы говорили? Он узнал тебя?

— Думаю, что нет. Я сказал, что его бывший ученик из семидесятых, а он меня давай сынком называть.

— Да что ты! — Воскликнул Ромка. — Он нас всех всегда так называл.

— Так то всех, а тут я один был.

— Не важно. Он нас всех одинаково любил.

— Ну может быть, конечно…

— И что он ещё сказал?

— Да ничего не сказал. Я думаю, и не узнал он меня. Просил только Евангелие ему почитать.

— Евангелие? — Переспросил Ромка.

— Именно. Говорит, что всю жизнь мечтал эту книгу прочесть. Но только мечтал, а возможности не было. А теперь сам и не может.

— Он просил Евангелие ему почитать? — Снова проговорил Ромка. — Евангелие почитать…

— Хочешь, приходи в моё дежурство. Я там через день сижу.

Ромка крепко о чём-то задумался. Потом спросил Сашку:

— А ты сам будешь читать?

— Я на вахте должен сидеть. — Коротко ответил тот.

— Ну я тебя заменю.

— А сам что?

— Я боюсь, что много не выдержу. Надо же будет медленно, со смыслом читать.

— Хорошо. — Кивнул без лишних объяснений Сашка.

И уже на следующий день вечером они оба пришли в дом, где до середины 80-х годов были детские ясли, а теперь… Здесь было не грустно, здесь было страшно. Описывать окружающую действительность и её обитателей мы не можем.

Обитатели комнатушки даже не обратили внимания на вошедших ребят. Они осторожно подошли к постели своего учителя.

— Иван Дмитриевич. — Тихо позвал Сашка. — Вот, я Вам ещё одного нашего привёл, из параллельного класса.

Он так сказал, будто действие происходило не сейчас, в 1999 году, а ещё тогда, в 1976. Ромка, как увидел своего учителя, так сразу и понял, что для того это действительно было вчера, как сегодня.

— Сыночки… — Еле слышным голосом прошептал Иван Дмитриевич, казалось, с трудом, приоткрыв усталые глаза, и с грустью посмотрев на ребят.

— Мы Вам принесли и готовы читать. — Снова сказал Сашка.

— Вот, он сегодня начнёт.

— А мы никому больше не помешаем? — С опаской переспросил Ромка.

— Посмотри вокруг. — Ответил Сашка. — Никому.

Он посадил Ромку на стул прямо на против кровати, чтобы он мог читать, обращаясь к учителю; сдвинул тумбочку и пристроил настольную лампу. Посмотрев, что дело организовано и ему здесь делать пока больше нечего, вышел. Ромка выждал ещё минуту, искоса поглядывая на учителя и ожидая, когда тот будет готов.

— Евангелие от Матфея… — Произнёс он не громко, но разборчиво, и от себя добавил. — Сороковой год от Рождества Христова.

Он прислушался, не отрывая взгляда от книги. В комнате стало так тихо, что лишь дыхания её обитателей были отчётливо слышны. И Ромка продолжил.

Уже на третий день комната Ивана Дмитриевича наполнилась ещё посетителями. Старички просто приходили со своими табуреточками и тихо рассаживались, кто где мог. Ромка и Сашка читали всё подряд, будто торопились успеть. Проходили часы, посетители менялись, но главный их слушатель не смыкал глаз. Он их то закрывал, то открывал снова, устремляя свой взгляд куда-то вдаль. Читающие знали, что он никогда не засыпал в этот момент; даже случайно ни на миг не отвлекался сознанием.

Дни шли за днями и однажды, к исходу второй недели, книга закончилась.

— Евангелие от Иоанна. — Напомнил Ромка. — 95 год от Рождества Христова.

Кто был из посетителей в этот момент, молча разошлись по своим комнатам. Посмотрев на учителя и Ромка было собрался, но тот успел задержать его за руку.

— Как же мы можем спастись? — Тихо прошептал Иван Дмитриевич.

— Нам оставлено покаяние. — Произнёс Ромка, вспоминая, что сам от кого-то слышал эти слова.

— А огонь? — Спросил Иван Дмитриевич.

— Что? — Не понял Ромка.

— Геенна, что ли?

— …

— Без покаяния огонь?

— Я не знаю. — Грустно ответил Ромка.

— Где же твоя вера? — Слабо улыбнулся Иван Дмитриевич.

— Без покаяния — огонь. — Тут же сказал Ромка.

— А я бы принял и огонь. — Вдруг произнёс Иван Дмитриевич. — Знать бы точно, что он от Господа моего.

Ромку удивили эти слова. В них обнаружилась какая-то глубокая вера, которой он сам в себе обнаружить не мог. Его мысли Иван Дмитриевич прочёл и без вопроса.

— Я последний раз в церкви был, когда мне было 12 лет. — Произнёс он.

Ромка понимающе кивнул головой. Митуны две ещё сидели молча и он снова собрался было идти.

— А батюшку можно сюда привести? — Тихо позвал ему в след Иван Дмитриевич.

— Батюшку? — Не понял Ромка сразу, о чём идёт речь.

— Ну, священника.

— Наверное, можно. А почему нельзя.

— А ты, сынок, не приведёшь?

— Приведу. — Ответил Ромка сходу, уже обдумывая, как. — Когда?

— Как сможешь, но лучше бы поскорей.

Батюшка пришёл через день. Он склонился над Иваном Дмитриевичем и после того, как тот что-то шепнул ему, попросил всех ненадолго оставить их вдвоём. Никто не возражал. А через сорок минут батюшка сам вышел в коридор. Он как-то растерянно посмотрел на всех, а все посмотрели на него.

— Я успел… — Тихо сказал он.

Все вопрошающе продолжали смотреть на священника.

— Он исповедовался и я успел причастить. — Снова произнёс батюшка. — После этого он тихо почил.

Кто-то из людей пошёл за дежурным или ещё куда.

— Какая светлая смерть, Господи! — Воскликнул не громко батюшка. — Какая чудная кончина.

Ещё через день тот же батюшка приехал в морг отпевать Ивана Дмитриевича. С ребятами он ездил и на кладбище, а затем проводил обратно к дому для престарелых. Сашку и Ромку здесь ждали, чтобы помянуть старого учителя.

— Хорошо, что Вы привели меня сюда, ребята! — Сказал им батюшка при расставании. — Здесь должно быть наше служение.

— Вы думаете Вас ещё кто-то позовет? — Усомнился Сашка.

— А Вы зовите меня сразу непременно. — Ответил на это батюшка.

Они попрощались. Ребята зашли в дом. После небольшого и очень скромного стола собрались идти. Тут какая-то пожилая женщина, но ещё не старушка, наверное из числа обслуживающего персонала, остановила их у самых дверей.

— Ребятки! — Обратилась ласково она. — Сыночки, а Вы ещё придёте читать?

Сашка с Ромкой переглянулись.