Помоги проекту - поделись книгой:
Дэн опять пыхтит. В классе гробовое молчание. Кроме моих сдавленных хихиканий, да еще чуть заметного шума от наушников с разной музыкой (что у половины класса вставлены в уши) неслышно ничего. А тем, кто слышит — всё это совсем не смешно. Или сами такие же имбицилы, или просто привыкли уже.
На следующий год я снова в Сиэтл рванул. И на следующий тоже. Как школу закончил — завис там постоянно. Работал то на лесопилке, то листовки раздавал рекламные. Первая работа тяжелая, а вторая — слишком дурацкая. И я решил совсем не работать. Вот тут жизнь и закипела! Не буду рассказывать, как мы добывали средства к существованию, вдруг эту книгу когда-нибудь прочтут дети.
Вошла Сесиль с подносом:
— Обедать пора. И утку выносить.
Смотрю я на неё, и понимаю вдруг: а ведь это не Сесилия Бернар. Это совсем другая женщина.
Не в том дело, что она причёску сменила или там цвет волос. И не в том, что оделась, как одеваются молодые плимутские кикиморы из «высшего света». (Кстати, а как они одеваются? Объяснить не смогу, но за версту такую кикимору смогу учуять).
Эта женщина — совершенно другой человек, генетически другой. С другим лицом, с другим голосом, походкой, мимикой, жестами… Что там отличает одного человека от другого? Сами перечислите. У этой бабёнки все было совершенно другим. Только комплекция та же, и овал лица примерно совпадали. А в остальном — совсем не она.
5
Так, Сесилия шутить изволит. Послала свою подругу поприкалываться. Интересно, откуда у неё в Плимуте подруги? Я решил поиграть чуток в её игру:
— Раньше ты мне больше нравилась. С косой до попы, без этой дурацкой косметики…
— А ты привыкай. Я теперь всегда буду другая.
— Ладно, детка. Иди ко мне, приласкай беднягу.
Тут, думаю, весь ихний розыгрыш и рассыплется, как пакет с конфетти у клоуна-неумехи. Но эта деваха ничуть не засмущалась и полезла прямо ко мне в постель. Присела сначала на краюшек, запустила свою руку… ну вы поняли, куда. Спрашивает участливо:
— Нормально? И поясняет: — А я боялась, что тебе больно будет.
А мне и в самом деле было больно, хоть и не там. Но её руку, да и саму девушку, я отпихнул не из-за боли. У нас с Сесилией таких вот свободных отношений принято не было, даром что тусовка и всё такое. Она — католичка, а я из старой пуританской семьи. Видимо воспитание на нас всё-таки сказалось. Мне стало неудобно, я покраснел.
Сесилия попросила девку розыгрыш устроить, а эта и рада стараться, подумал я. И явно вышла за рамки своей дурацкой роли.
— Ты мне лучше обезболивающих принеси. Спина жутко болит, в любом положении.
— Парацетамолол пойдёт?
— Ты что, дура, что ли? Рекламы насмотрелась? Мне что-нибудь посерьезнее надо. Поищи в куртке. У меня во внутреннем кармане должен быть метамизол, с Кубы друзья притаранили.
— Окей, — и она скрылась за дверью.
А где Сесилия? Пусть выходит уже, я прикол понял. Хватает. Мне вообще не до приколов…
Надо дяде Инеку позвонить, пусть нормального врача привезет. Сингари не внушал мне ни малейшего доверия. Не потому что индус, а просто я ему не доверял, без всяких оснований.
Девка притащила упаковку метамизола и стакан содовой.
— Не знаю, как там тебя зовут… короче, мне надо телефон, компьютер и музыку. И по поводу Сесилии — когда она придёт?
— Ты хочешь сказать, что с этой причёской ты меня уже не чувствуешь своей лапочкой? Ладно, не ругайся, я поняла, что можно сделать.
И она опять направилась ко мне с явными намереньями принудить меня нарушать мои супружеские обеты. Это мне показалось уже перебором.
— Давай сюда Сесилию, — довольно зло сказал я. — Надоело ваше представление. Я на него билет не покупал. Мне вообще не до шуток. Не видишь, разве, как меня колбасит?
— О, уже надоело? А мы ведь и не то ещё можем, — засмеялась девица и сделала фривольный жест. — Окей, поняла, сейчас всё будет. — Помолчала в задумчивости: — Напомни, что там ещё? Принести?
Черт, я уже и сам не помнил. Долбанная спина, как больно! О, вспомнил:
— Телефон, компьютер, музыку.
— Но у твоей тети нет ни колонок, ни усилительной системы, — вытаращила глаза девка. — Здесь только то, что есть в любом провинциальном музее.
— Телефон и компьютер, этого хватит. И этой дурёхе скажи, чтоб сюда быстрей двигала.
— Хм… Сейчас вернусь, и всё тебе объясню. — Она забрала с викторианского столика лишние предметы и удалилась, кокетливо вильнув бедрами.
6
Я ждал настолько долго, что начал уже попытки самостоятельного решения проблем. План был абсолютно прост. Я хотел сползти на ковер и двигаться, используя в основном мышечную силу рук и ног, никак не затрагивая спину. Придётся признаться — я не смог даже на локтях как следует привстать с кровати. А что это за гуси у Сесилии полетели? Что за шутки она устраивает в такой хреновый для меня момент? Особый луизианский юмор? Она девчонка весёлая, но тут явный перебор. Раньше ничего подобного я за ней не замечал. А потом… В плохих книгах так и пишут: и тут на меня пахнуло могильным холодом. ЭТО НЕ ШУТКИ, вдруг возникла в голове простая и кристально-ясная мысль. Но я эту мысль запихал до времени поглубже в подсознание.
Вернулась девка и принесла с собой тяжелый лабтоп вместе со стопочкой дисков в придачу.
— Музыку вполне можно слушать отсюда, здесь имеются милые встроенные колоночки. А вот тебе ещё мои наушники. Это те, что ты мне тогда подарил, помнишь? В Абердине, когда загуляли на мою днюху.
Я мрачно взял наушники, покрутил их в пальцах. Почувствовал какое-то смирение:
— Позови Сесилию, она всё уладит насчёт музыки, — мирно попросил я эту тварь. Заигралась, блин. Вот расскажу всё Сесилии! Особенно про то, как эта девица ко мне в постель лезла, чёрт бы её побрал. Я вертел в руках диски: все они назывались на каких-то непонятных языках. По виду похоже на санскрит, почему-то решил я. Сингари решил побаловать меня своей фонотекой, урод.
— Джордж, меня уже начало это напрягать. Кого ты хочешь, чтобы я позвала?
Её лицо стало озабоченным. Вот ведь актриса! Я вздохнул:
— Ты что, в студенческом театре играешь? Офелию играла когда-нибудь? Тогда тебе самое время утопиться. Или Джульетту? Иди и ложись в каменный саркофаг.
— Я с тобой серьезно говорю. Кого надо позвать? Давай, я позову доктора Сингари.
— Да на хрена мне твой доктор Сингари?…
— Но ведь он всё равно скоро придет — пара уколы делать. Ты ведь хочешь быстрее поправиться? Правда, милый?
Я вздохнул. Снова неприятной волной накатило какое-то смирение. Чёрт с ними, поиграю пока по их правилам.
— Позови дядю Инека.
— Конечно, Джорджи. Телефон сломан, мне придется съездить к нему домой. И если он дома, то я…
— Съездить? Ты где машину взяла?
— От твоей тёти осталась вполне приличная тачка. Старомодная, но смотрится всё равно неплохо, стильно.
— Валяй. Без дяди не возвращайся, — устало махнул я рукой и завалился на подушки. Девка ушла, я начал наугад тыкать диски в лабтоп. О господи, какой отстой! Как я и думал, на всех пластинках оказались записаны мантры, наверное, буддистские. Я к буддистам хорошо отношусь, и у нас в тусовке их было не мало. Но с какого хера я должен слушать ТОЛЬКО их музыку? Ладно, придет дядя Инек или Сесилия, попрошу принести из сумки мои диски. Был один диск, который я особенно хотел послушать, потому что ещё не наслушался. Там Курт под акустическую гитару сплошняком наиграл почти все песенки из Teen Spirit. Может, слова кое-где и туповаты, но мне всё это до сих пор очень нравилось. Наверное, в душе я ещё подросток. Мама всё твердила до самой смерти: помни Джорджи, ты уже не маленький, ты единственный наследник этой ветви Банкфортов и всех Уэйнов, надо вести себя ответственно, надо помнить про репутацию…
Поэтому потом она и сделала в завещании мерзкую оговорку: пользоваться семейным баблом я смогу только после тридцати лет. Хорошо, хоть тётя не подкачала!
Пока я так думал, заскрипела лестница и в комнату вошел дядя Инек в своей неизменной шляпе, не менявшейся, по-моему, с двадцатых годов, когда дядя Инек родился.
— Ну, как ты?
— Хреново. Дядя Инек, тут какая-то чертовщина происходит. Приходит ко мне незнакомая абсолютно баба, лезет в постель и выдаёт себя за мою жену Сесиль.
— Сесиль очень приятная девушка, мы с ней прекрасно поладили. Я сожалею, что в прошлом году контакт не наладился, и мы противились вашему браку.
— Дядя Инек, это никакая не Сесиль!
— Зачем же ты тогда подписал бумаги на временное управление имуществом на её имя?
— Чего? — я раскрыл рот от изумления.
— Вчера, после краткого обморока. И ты был вполне уверен в этой своей Сесиль.
— Так вчера это и была она. И даже сегодня, до стрижки. А потом — пришла вместо неё какая-то совсем другая девчонка.
— Ты хочешь сказать, что новая прическа так сильно изменила её образ? Это мы с тётей Марджори вчера посоветовали ей посетить салон красоты и привести себя в соответствие с тем образом, которого должна придерживаться молодая плимутская девушка, связавшая свою судьбу с такими уважаемыми семействами, как Банкрофты и Уэйны.
— Да не в прическе дело! Это просто не она, и всё тут. Это не моя жена! Это чертова… чужая жена, — прервал я дядю, пустившегося в свой излюбленный монолог, в котором раз и навсегда будут поставлены все точки над i и всем будет объяснено, какой стороны надо придерживаться сегодня в «приличном обществе».
— Что ты имеешь ввиду, дорогой Джордж? — удивленно поднял брови дядя Инек.
— А то, что Сесилия как ушла подстригаться — так я и не видел её. А вместо моей жены пришла совершенно посторонняя женщина, и выдаёт себя за мою жену.
— Как же ты узнал, что это не твоя жена?
От такого тупого вопроса я и сам впал в состояние тупости и некоторое время ничего не мог ответить.
— У неё другое лицо. Другая кожа. У неё другой запах, в конце концов!
Инек вздохнул, снял свою шляпу, посмотрел на неё, будто наделся вычитать там хороший ответ на мой вопрос:
— Восприятие запахов иногда меняется при сотрясениях мозга. Спросим-ка мы лучше об этом у доктора Сингари. Он ведь уже здесь — внизу дожидается.
— Сингари? Вот про него я тоже хотел поговорить. Хочу нормального врача, как доктор Шпеер.
— Доктор Шпеер умер, — скорбно сказал дядя Инек.
— Я знаю. Но неужели на весь Плимут нет другого врача, кроме этого Сингари?
Дядя Инек бросил шляпу на мой столик.
— Чем же вызвана такая неприязнь к уважаемому во всём плимутском обществе доктору?
— Он мне не нравится. И вот, смотрите, — я ткнул пальцем в стопку с мантрами.
— И что? — не понял Инек.
— А то, что эта девушка… которая выдаёт себя за Сесиль, принесла мне кучу этого барахла. И я думаю, что вся эта хрень — от доктора Сингари. Больше не откуда ей тут взяться.
Инек взял один из дисков, повертел его так и эдак, даже открыл. Блеснула зеркальная поверхность CD.
— Доктор Сингари не стал бы прописывать тебе плохой музыки.
— Прописывать?
— Музыка — это наша духовная пища, — Инек принял обычный свой важный вид, как раз для монолога. — Ты все сказал? А теперь послушай меня. Сесилия будет за тобой ухаживать. Доктор Сингари — лечить. Через пару недель мы с тобой сыграем в бейсбол. Хотя нет, для бейсбола я уже староват, будем играть в гольф.
— Вы хотите сказать, что не верите тому, что я говорю про эту так называемую Сесилию?
— Чему именно не верю?
— Тому, что это вовсе не моя жена, это какая-то чужая чёртова жена. А моя настоящая жена куда-то исчезла.
Инек сидел, внимательно слушал меня.
Тут мне пришла хорошая идея:
— Давайте будем логичны.
— Вот! Наконец-то я слышу от моего племянника разумное предложение, — заулыбался мой дядя Инек Уэйн.
— Тогда всё, что я вам говорил про мою жену — это бред сумасшедшего.
— Почему же так стразу хоп! — и сумасшедшего? — не согласился мистер Уэйн. — Ты просто здорово бахнулся на ступеньках. Небольшое сотрясение.
— Да какое там сотрясение? — крикнул я. — Я вам объясняю в десятый раз: девка выдаёт себя за мою жену. Представим, что она и в самом деле жена. А я её не узнаю. Тут уже явная психиатрия. Мне нужен психиатр.
— Никогда ещё ни один из Уэйнов не попадал в психиатрическую лечебницу, — выпрямился дядя и заговорил необычайно даже для него торжественно. — Уэйны — это здоровая порода, и мы гордимся этим. А ты — наполовину Уэйн.
Он помолчал, добавил:
— К сожалению.
Скажите мне честно: разве обязательно было это добавлять? Потом он пустился в объяснения: как такой случай может повлиять на репутацию семьи, как мал Плимут, сколько столетий нужно для того, чтобы создать нормальную репутацию и что вообще — я должен на коленях каждый день благодарить Бога за то, что меня не удавили тихонько еще после моего отчисления из частной школы Нового Корнуэлла. И никому лишнему ни о чём болтать не надо, а то худо будет. Короче, я понял что никакого психиатра мне не вызовут и что общаться мне придется с этим долбанным индусом. А вот, блин, и он.
7
— Мистер Банкфорт, пора делать уколы. — И лицо лоснящееся, улыбчивое, похожее на праздничный панкэйк, только что со сковороды, только сиропа не хватает на этом лице. И эти мерзкие благовония, снова тянутся за ним шлейфом.
— Делайте. А мне знаете, что показалось — у меня ноги онемели. Может, что-то серьезное?
— 0, не обращайте внимания! Небольшое побочное действие. Синдром очень быстро проходит после отмены препарата.
Поделиться книгой: