Отдам босса в хорошие руки

Что еще?

Узнав о грядущем сокращении, уступила свое первое место работы сотруднице, с которой практически не общалась, но которой было нужнее, потому что она из другого города и ей надо было платить за квартиру. А она потом с большим удовольствием всем рассказывала, что я по-идиотски провалила испытательный срок. И хихикали даже те, которые знали о моей настоящей причине ухода.

Так-так-так…

Согласилась присмотреть за рыбками подруги, пока она съездит в отпуск, две недели честно за ними ухаживала, хотя заезжать к ним было не по пути, кормила куда сытнее, чем говорила подруга. Многие мои подопечные даже прилично поправились, а то были такими полупрозрачными, что я некоторых из них даже не замечала. Идиллия. Все хорошо. Все отлично и, казалось бы, без последствий. Но в день приезда хозяйки рыбки решили, что не хотят со мной расставаться и, выпрыгнув из аквариума, совершили массовое самоубийство.

Подруге я подарила светильник, где так же плавали рыбки. Хорошие рыбки, необидчивые, ручные, которых даже можно погладить и которых совсем не нужно кормить. Но в знак окончательного примирения мне в следующий отпуск подруги пришлось две недели следить за питоном, который занял место в свободном аквариуме.

Было еще несколько незначительных мелочей, за что обязательно прилетало. Но давненько, вот я и расслабилась. Иначе бы не взялась за это дурацкое анкетирование. И правда, какое мне дело, что у компании в этом году небольшой юбилей? У генерального есть секретарь — путь бы она и думала, чем порадовать руководство.

Может, ему и не хочется знать, что больше всего ценят сотрудники и почему работают именно здесь. Может, ему неинтересно слышать поздравления и пожелания.

А может, и с каждым шагом, приближающим меня к кабинету генерального, я все больше склоняюсь к этой мысли — с некоторыми анкетами он уже ознакомился.

Может, случайно нашел один из бланков, которые испортила Катерина? В первой анкете она клятвенно обещала, что ее производительность увеличится, если она хоть раз увидит генерального без одежды. Когда я забраковала эту анкету, во второй она согласилась оставить на генеральном носки. А в третьей, под вдохновением от его посещения офиса, согласилась, что достаточно просто видеть его каждое утро. Можно даже в брюках и в пиджаке. Но уж тогда без носков и на голое тело!

Пришлось дать Катерине время остыть после встречи с кумиром. Ее анкеты я вроде бы выбросила, но через шредер не пропустила, так что…

Или до генерального дошли слухи о том вопросе, который был в анкете бухгалтера? Понимаю, сама была в шоке. Приличная, взрослая женщина, и вдруг в примечаниях интерес: как генеральный относится к леопардовым бикини на одиноких, симпатичных женщинах с аппетитными формами и хорошим окладом?

Пришлось выдать и ей второй бланк. А вот куда делся первый…

Да и другие девчонки, узрев генерального, который обычно не балует своими визитами, написали в анкетах такую ересь, что я еще дважды печатала бланки. Влюбленные дурочки, честное слово. Мужчины куда адекватней — расписали и плюсы, и минусы, на которые обратили внимание. Внесли дельные предложения, которые могут помочь увеличению прибыли.

Тихон, уверена, преодолеет дневную лень и тоже напишет что-то вменяемое. Несколько интересных идей, которые были озвучены, я обязательно покажу Павлу Ивановичу, когда он вернется.

Правда, в том случае, если доживу до его возвращения.

Так, стоп…

А я доживу! Во-первых, не могу позволить себе уволиться, это дело чести в конце концов. Ну, а во-вторых, не хочу подставлять шефа. Мало того, что в анкете никто не задал ему ни вопроса, как будто его личность менее интересна, чем генерального. Не хочу, чтобы на юбилей компании он услышал: «Поздравляем! У вас больше нет вашего помощника! Теперь работайте сами!».

Человек после медового месяца вообще-то вернется. Ему нельзя так расстраиваться и брать сверхурочные.

Все, хватит себя накручивать. Не может откат прилететь так стремительно.

Возможно, генеральный просто хочет узнать, как вчера все закончилось. Он же пропустил все веселье. И потом, ни с одним тираном долго не проработаешь, а Снежану с ее должности и строительным краном не сдвинешь.

Он добрый. Просто мы, все остальные, кто не Снежана, с ним мало знакомы.

Ни шагу назад! — напутствую себя у приемной. Игнорирую явное неодобрение секретаря генерального и открываю дверь главного кабинета, где царит такая мертвая тишина, что давит на барабанные перепонки.

Вхожу.

И тут же хочу именно это и сделать, то, что себе запрещала — хотя бы малейший шажочек назад.

Потому что генеральный выглядит так, как будто не только примерил на себя роль моего палача, но и подобрал место казни.

И если я правильно читаю по лицам потенциальных убийц, то это — «здесь, сейчас и без права на последнее слово!»

Глава 10

Алла

— Присаживайтесь, — говорит он тоном, которым зачитывают пожизненный приговор.

Послушно иду к скамье подсуди… тьфу ты.

Незаметно, пока генеральный смотрит мне в переносицу, поправляю перекрутившуюся юбку, чтобы замок был не сбоку, а спереди, и присаживаюсь на стул.

А теплый, несмотря на то, что солнце не попадает, а в кабинете кондиционер — видимо, до меня здесь уже кто-то чалился.

Ой, что-то меня заносит. Ну так это все генеральный — я прямо вижу, как он попеременно примеряет на себя роль то неудовлетворенного судьи, то прокурора-социофоба. И давит взглядом, давит уверенно, жестко, прекрасно зная, что мой адвокат сейчас в отпуске.

Ужасно хочется встряхнуть его, заставить уже говорить, чтобы я могла отбить все претензии и уйти. У меня, между прочим, еще много работы. И я всегда была уверена, хотя бы на примере Павла Ивановича, что у руководства ее куда больше. Но сейчас мелькает смутная мысль, что генеральный удачно все взвалил на своих подчиненных и ему самому теперь нечем заняться.

Проходит минута.

Вторая.

Подозреваю, Катерина портит уже пятый бланк, не решаясь: оставить носки на предмете своих мечтаний или убрать, а если оставить, то в каком сочетании. Бухгалтер, подойдя с практической стороны, упрощает вопрос и хочет узнать об отношении генерального к бикини не только пятнистых расцветок. Потревоженный мною Тихон благополучно опять засыпает.

А мы так и сидим.

Разделенные столом, должностями и моим полным недоумением.

Тихо работает кондиционер, за окном чирикают птички, сентябрьское солнце проникает в кабинет, чтобы полюбоваться запястьем мужчины с дорогими часами и черными запонками на рукавах белоснежной рубашки; сделать его темные волосы не такими мрачными, выдав в них несколько нитей каштанового. А еще чуть смягчить жесткую линию подбородка и сделать темно-серые глаза чуть светлее, добрее.

Не помогает.

Сидит, молчит и рассматривает меня так придирчиво, что я еще раз на всякий случай поправляю неудобную юбку.

Но это явно была плохая идея, потому что взгляд генерального тоже падает вниз. Пытается задержаться в зоне декольте, потом, видимо, понимает, что этот закрытый наглухо пиджак о таком понятии как декольте даже не подозревает.

На всякий случай, так как взгляд генерального слишком пристальный, я все же застегиваю верхнюю пуговицу. И, пожалуй, от разочарования, иных причин я не вижу, этот чудесный мужчина неожиданно выдает:

— Вижу, вам нечем заняться?

Интересно, так, чисто гипотетически, если бы я раздевалась, он бы такую глупость спросил? Он бы вообще хоть что-то сказал или так и вынуждал меня проникнуться тем, как тихо работают лопасти кондиционера в его кабинете?

Но у меня, понятно дело, риторические вопросы. И я была в полной уверенности, что у генерального тоже, вдобавок ко всему, еще и нелепый. Но по взгляду, который становится жестче, понимаю, что нет.

— В смысле? — прочистив пересохшее горло, уточняю ход его мыслей, которые от меня ускользают. — Имеете в виду: здесь, у вас в кабинете?

И вот мне точно нельзя участвовать в шоу «Интуиция» или «Кто выиграет миллион» — только время потрачу и деньги на такси и прическу, потому что генеральный явно ожидал услышать что-то совершенно другое.

— Я имею в виду, — говорит он практически по слогам, будто давая себе время и на ходу сочиняя, — что после отъезда Павла Ивановича, вы себе не находите места.

Нут, ну я действительно переживала: удачно ли долетели молодожены. Но, каюсь и тут мне должно быть даже немного стыдно, я больше волновалась за Люсю, а не за шефа. Хотя теперь, с учетом этого нападения генерального, понимаю, что была не права: мало ценила свое руководство.

Ну простите, забыла, что может быть и такое. Когда толком и не поймешь, чего от тебя добиваются.

Павел Иванович хоть и требовал много, но всегда четко ставил задачи. И явно не был любителем немого кино, когда губы открываются, но слова все равно не имеют значения, или японских кроссвордов, где слов нет вообще — вместо них одни цифры и черт поймет, куда нужно шагнуть.

Нет, все, вот выживу… вернее, вот выйду из этого кабинета и пойду на подлог: подтасую анкеты, заполню как минимум три, и в каждой напишу ручками разного цвета, что заместитель генерального — красавчик, душка и де бест оф де бест!

А генеральный смотрит так, будто подозревает, что я не только не состою в его местном фан-клубе, но и собираюсь активизировать деятельность, чтобы взрастить ему конкурента.

— Павел Иванович долетел хорошо, — говорю отстраненно, усыпляя его подозрения, — он уже сбрасывал фотографии.

— Давно сбрасывал? — вроде мы миролюбиво интересуется генеральный.

— Около часа назад, — говорю, и раз для него это важно, даже проверяю на своем телефоне. — Час и пятнадцать минут назад, если точнее.

— И много там фотографий?

Мне слышится нотка обиды, и я правду смягчаю:

— Не больше десятка.

Генеральный все еще выглядит настороженным, может, впервые так надолго расстался с приятелем, да и знает ведь, что перелет очень долгий и с пересадкой, так что я решаю его успокоить:

— Они хорошо устроились и там действительно очень красиво. Все, как и обещали в рекламе. Так что так долго летели не зря.

И? По известному мне закону — что я получаю взамен?

Правильно! Кто-то сверху решает, что мои объяснения — это еще одно доброе дело, и я слышу очередное чудесное заявление генерального:

— Вот, значит, чем вы были заняты, помимо того, что отвлекали коллектив от работы! Понятное дело, вашего руководителя нет, и вы решили, что можно расслабиться! А еще лучше — внедрить свое хобби сюда!

И вот смотрю я на лицо генерального и единственная связная мысль у меня про носки, о которых так пеклась Катерина. И про бикини от Марины Ивановны. Интересно, опять же чисто гипотетически, что из них подошло бы больше в качестве кляпа?

А еще, но это не так важно, как первое — как он узнал, что я в обеденный перерыв, и исключительно, когда нет срочной работы и шефа, вяжу папе в подарок шарф?

Глава 11

Алла

Странный, конечно, разговор. Но хобби — не то, ради чего стоит ссориться с руководством.

К тому же, теперь, когда нет Павла Ивановича, я буду освобождаться пораньше и вполне могу вязать дома. Но вот упрек в том, что с утра я шатаюсь без дела, зацепил очень сильно.

— Я сказал что-то не так? — тоном, передающим полную уверенность, что это в принципе невозможно, интересуется генеральный.

— Насчет хобби замечание принимаю, — соглашаюсь с претензией. — Могу обещать, что больше это не повторится. Но хотела бы отметить, что отсутствие моего руководителя не заставило меня расслабиться. Утром была проведена планерка с сотрудниками, после чего…

— Планерка? — перебивает мой отчет руководство.

— Как и всегда, — терпеливо поясняю тому, кто, как я и подозревала, сам отстал от офисной жизни и теперь в этом подозревает других. — Как заведено — в понедельник.

Натыкаюсь на непередаваемый взгляд. Н-да, Павел Иванович, избаловали вы своего друга, избаловали.

Вздохнув, принимаюсь отчитываться, какие вопросы были подняты во время планерки, на какие показатели мы ориентируемся к концу недели, какие нюансы возникли в отделе закупок и чем грозился порадовать нас отдел продаж.

Меня, откровенно говоря, прогнозируемые цифры весьма впечатлили. А генеральный выглядит так, будто я вещаю ему о прогнозе погоды, когда он уже вышел из дома, в дождь, без зонта. Упирается локтем в стол, подпирает подбородок, а потом принимается задумчиво потирать пальцем нижнюю губу. Отвлекает ужасно.

— У вас возникли уточняющие вопросы? — не выдержав, прерываюсь на полуслове.

— Только один, — кивает покладисто он. — С чего вы решили, что планерку, которую обычно проводит заместитель генерального директора, должен, и главное — может, провести секретарь?

— Я не секретарь, — поправляю его, проглотив нотку обиды, — я — личный помощник.

— Разница только в названии, — отмахивается от моих доводов генеральный. — Но я по-прежнему не вижу причин, из-за которых вы решили взять на себя часть обязанностей Павла Ивановича. Важных обязанностей. Руководителя высшего уровня.

Внутри меня от спокойного голоса руководства взрываются фейерверки. Мысленно я тянусь к его галстуку, чтобы затянуть узел потуже, а в реальности натягиваю улыбку и отвечаю:

— Причин несколько, Лев Николаевич, и если позволите, я их приведу.

Генеральный чуть заметно приподнимает правую бровь, как будто удивлен, что я все еще способна не истерить.

— Первая причина заключается в том, что раньше я, как личный помощник, не только составляла план планерок для Павла Ивановича, но и присутствовала на них, — перечисляю, как мне кажется, веские доводы. — Вторая причина — мы обговаривали с Павлом Иванович мой перевод на должность начальника отдела продаж. И, естественно, мне хочется, чтобы к его возвращению наши показатели продаж не упали, а возросли.

— Начальника отдела продаж? — бровь генерального поднимается выше.

— Эта должность вакантна, — напоминаю: вдруг и здесь он не в курсе.

— Меня удивляет не это, — отмахивается мужчина. — Просто… Нет, вы действительно это всерьез?

Молча смотрю на него, чтобы понял: всерьез, серьезней и не бывает.

— В таком случае, разочарую. Должность начальника отдела продаж вакантна потому, что мы ищем не лишь бы кого, у нас нет цели просто закрыть дыру. Нам нужен специалист. Не только отличный «продажник», но и руководитель. Если бы я полагал, что в начальники отдела продаж так легко шагнуть из обычных секретарей… — он намеренно настаивает на данной трактовке, видимо, заметив, что это меня задевает. — Если бы я хотя бы допускал мысль, что такой абсурд пойдет на благо компании, вы бы точно не были единственным кандидатом. Как минимум, мы бы устроили конкурс между Снежаной и вами. Иными словами, вы бы в любом случае взглянули на это возможное-невозможное более трезво.

Впервые вижу, как он улыбается.

Едва заметно, но с большим удовольствием.

— Потому, что судьей на этом конкурсе выступали бы вы? — уточняю.

И улыбка от генерального убегает. Прячется где-то за серыми глыбами льдистого взгляда.

— Вот видите, — говорит он, и не думая что-то оспаривать, — как мы легко понимаем друг друга.

Если это «легко», представляю, как у него проходит общение с кем-то другим. Впервые сочувствую Снежане, которая с остальным коллективом ведет себя отстраненно. Она просто отвыкла нормально общаться.

Что же касается моего впечатления от разговора один-на-один с генеральным, мне было куда проще найти общий язык с полупрозрачными рыбками и голодным питоном!

— Резюмируем, — генеральный бросает нетерпеливый взгляд на часы. — Ваше хобби вне стен нашей компании. И лучше бы вы сдержали данное слово, иначе последствия вам не понравятся. Следующую планерку я проведу лично, сам. На вас остаются звонки. Поливание цветов — что там еще? Вы свободны.