Айболит в законе

Официально Богдановская группировка числится под вполне приличной вывеской охранного агентства. Оно действительно охраняет магазины, банки и вообще всех, кому это потребуется. С функциями своими справляется неплохо, и в городе его знают, как одно из лучших. Так что работники агентства могут взирать сверху вниз на чахлых конкурентов, копошащихся в откровенном криминале и периодически попадающих под отстрел ОМОНа. Да и вообще, для большинства местных жителей Богданов — пример удачливого бизнесмена, а не криминальный лидер. Периодически он подбрасывает кое-какие деньги детскому дому, учредил именную стипендию в университете, участвует в разных благотворительных акциях. Одним словом, работает на свой имидж. Параллельно делится, с кем надо, во властных структурах, и имя его не треплют в газетах и на ТВ в связи с грязными разборками. Однако это вовсе не означает, что на самом деле он не имеет к ним никакого отношения. Для этого и требуется ему крепко сколоченная команда Горенца. Обывателям, естественно, такие подробности неведомы; знают правду немногие, да ещё я, случайно зацепившийся своей судьбой за него.

Офис агентства располагался в большом трёхэтажном особняке, отстроенном в центре, неподалёку от железнодорожного вокзала. Машина въехала во двор и остановилась, плавно качнувшись. Дежурный на входе поприветствовал Мишаню и вновь уставился в экран телевизора. На меня он не обратил никакого внимания. Когда я вошёл в кабинет, Горенец кричал в телефонную трубку, отчаянно ругаясь и обещая своему невидимому собеседнику все кары земные и небесные.

— Привет, — он закончил разговор и улыбнулся. — Как себя чувствуешь в новом качестве?

— Да так, — неопределённо пожал я плечами. — Чем занимаешься?

— И не спрашивай, — досадливо поморщился он. — Богдана нет, и сразу, как по заказу, вылезла куча неотложных дел. Хлопот не оберёшься. Тут ещё ребят моих кто-то приласкал из «калаша».

— Не выяснил, чья работа?

— Нет. Да это и не меняет сути дела. Главное — начался отстрел наших людей. Теперь будут давить, гады, со всех сторон, прежде чем предъявить ультиматум. А ты чего приехал-то?

— Как чего? — удивился я. — За инструкциями. Не буду же я просто так шляться по городу в этом идиотском обличье нового русского.

— А что, — неожиданно развеселился Олег, — видок у тебя очень даже ничего.

— Может быть. Только болтаться без дела мне не нравится.

— Придется, — ответил он. — Будешь болтаться и ждать.

— Чего?

— Не чего, а кого. Того, кто придёт тебя купить. Или договориться, если тебе так больше нравится.

— Придёт ли? — усомнился я.

— Обязательно, — успокоил меня Олег. — Говорю же, мы действуем точно по разработанному Богданом плану. Проколов быть просто не может, так что не дрейфь, скоро объявятся по твою душу покупатели. А пока вот. — Он достал из ящика стола пачку долларов и бросил мне на колени. — Это тебе на представительские расходы. И включи, наконец, свою мобилу, жмот.

— Вовсе я не жмот, — обиделся я, пряча деньги в карман. — Просто не люблю таскать с собой телефон. Он мне не нужен совершенно, того и гляди, потеряю.

— Был ненужен, — поправил Горенец.

— Ладно, включу, — пообещал я, пытаясь вспомнить, куда засунул свой мобильник. — Но взамен ты уберёшь ко всем чертям Мишаню. Этот гориллообразный тиранит меня с самого утра. Даже пытался привлечь к моей охране ещё парочку самцов из своего стада. Я еле отбился от их услуг.

— Чем же он тебе не угодил? — ехидно спросил Горенец, притворяясь, что на самом деле этого не понимает.

— Ты что, издеваешься, Олег?! — возмутился я. — Он кого хочешь до инфаркта доведёт своими ужимками. Убери его от меня, прошу как друга.

— Парень он надёжный, не продаст, а это главное, — сказал Олег, будто не слыша меня. — Боец хороший, голову любому открутит, только пальцем покажи. Ну, а что звёзд с неба не хватает — так не всем же быть учёными, правда, Сань? В общем, твои возражения не принимаются.

— Но, Олег… — начал я.

— Нет, — жёстко отрезал он. — Без охраны ты разгуливать не будешь, даже не надейся.

— Это тоже в вашем глупом плане предусмотрено? — иронически спросил я.

— Да, — серьёзно ответил он. — Более того, предусмотрено и то, что ты будешь возражать. Так что не вздумай откалывать обычные свои шуточки. Иначе за тобой будет ходить уже не один Мишаня, а целое, как ты выразился, стадо. Благо, кадров у нас хватает.

— Спасибо, утешил, — я поднялся с кресла. — Ладно, раз так, поеду пропивать представительские. Уйду в загул — не обижайся, — пригрозил я.

— Ага, так я и поверил, что из-за Мишани ты начнёшь пить, — осклабился он.

Мне оставалось только признать своё поражение в этом споре и покинуть кабинет. Мишаня стоял на улице, покуривая в обществе таких же коротко стриженых амбалов с золотыми цепями на шеях. При этом он жутко важничал, всем своим видом давая понять, что далеко пошёл с тех пор, как был рядовым бойцом. Я ухмыльнулся и ласковым голосом позвал:

— Миша! Подойди, пожалуйста.

— Да, босс. Какие проблемы? — он тут же нарисовался рядом.

— Проблемы не у меня, дружище, а у тебя, — сочувственным тоном ответил я.

— Да ну?!

— Точно тебе говорю. Горенец сам не свой от злости. Голову, сказал, оторву этому уроду, — последнее слово я произнёс, смакуя каждый звук.

— Вот те на… А за что? — опечалился он.

— А за то, — мстительно ответил я, — чиновника помнишь? В магазине? Которого ты насильно моделью сделал?

— Ну?

— Баранки гну. Оказался он помощником губернатора по связям с общественностью. Шишка, одним словом. Личность твою уже вычислили и связались с Горенцом: с чего это, мол, твои архангелы в магазинах беспредельничают? Он, конечно, уговорил замять это дело, но за тебя обещал взяться всерьёз. Так что иди, друг, на расправу. Или погоди, давай сначала попрощаемся, — я обнял застывшего в ступоре Мишаню и подтолкнул его в спину. — Ну, иди, а то он ещё больше разозлится.

Он кивнул и побрёл, еле передвигая ноги. Вся его недавняя важность куда-то пропала. Дождавшись, когда он скрылся за дверью, я бросился за руль джипа. Ключ торчал в замке зажигания, и через минуту я уже колесил по городским улицам, наслаждаясь долгожданной свободой. Короткий зимний день багровел закатом. Я вспомнил, что пора если не пообедать, так хотя бы поужинать, и притормозил у ресторана, как и обещал Горенцу. Заведение переливалось огнями рекламного щита и обещало широкий выбор райских наслаждений. Я решительно поднялся по ступеням крыльца в надежде хоть ненадолго окунуться в атмосферу небожительства.

Рай оказался обычным залом с двумя десятками столиков, отделанным в голубовато-серых тонах. Большинство мест было свободно, и я примостился рядом с крохотным водопадиком, бьющим прямо из стены и стекающим отвесными струями в бассейн с рыбками. Сделав заказ, я закурил, вытянул ноги и откинулся на спинку стула, собираясь расслабиться. Не тут-то было. Поглазев немного на рыбок, я решил осмотреть заодно и посетителей. Чуть обернувшись, я скосил глаза и замер. Неподалёку от меня сидело, явно скучая в одиночестве, чудо природы. Чудо при дальнейшем рассмотрении оказалось невысокой голубоглазой блондинкой с такими восхитительными ямочками на щеках, что я сразу забыл о рыбках, водопаде и вообще обо всём на свете. Заметив мой живой интерес, она улыбнулась. Убедившись, что улыбка адресована мне, я встал и походкой охотника за редкой дичью направился к ней.

— Добрый вечер, очаровательная незнакомка, — произнёс я. — Надеюсь, вы извините меня за то, что я так назойливо пялился на вас. Честное слово, у меня просто не было сил отвести глаза.

— Извиню, конечно, — она рассмеялась серебристым смехом, тонко и волнующе. — Тем более, что мне очень скучно.

— Бог мой, что творится в этом мире, — я присел за её столик и призывно замахал официанту, — если красивые женщины вынуждены скучать в одиночестве. Вы дадите мне шанс попробовать развлечь вас?

— Буду только рада, — она внимательно посмотрела на меня. — Мне кажется, что я вас уже где-то видела.

— Исключено, — с ходу отмёл я это предположение. — Я никогда не забыл бы нашей встречи. Но раз судьба всё-таки свела нас, предлагаю провести этот вечер так, чтобы при следующей встрече было, что вспомнить. Идёт?

— Идёт, Саша, — усмехнулась она.

— Итак, мы всё-таки знакомы, — прокомментировал я, роясь в памяти.

— Да, вы оперировали моего отца год назад. А запомнила я вас потому, что и в прошлый раз вы разглядывали меня более, чем откровенно.

— Вот оно что, — протянул я. — Как здоровье папы?

— Прекрасно. Он вам очень благодарен. Я — тоже. — Кстати, меня зовут Таня.

Теперь я вспомнил: с год назад я действительно оперировал по поводу грыжи старого въедливого хрыча из налоговой полиции, совершенно неожиданно оказавшегося обладателем прелестной дочери.

Подоспевший как нельзя вовремя официант сгладил возникшую было неловкость, и мы снова разговорились. Скоро я уже знал, что в ресторане она собиралась встретиться с друзьями, которые по неизвестным причинам безбожно опаздывали. Таня совсем уже собралась уходить, когда появился я.

— Знаете, сначала я очень удивилась, увидев вас. Вы сильно изменились со времени нашей последней встречи, — сказала она, глядя мне в глаза.

— А, пустяки, — небрежно ответил я, решив, что речь идёт о моём дорогом костюме. — Карден теперь не столько мода, сколько необходимость.

— Да нет, я не о том, — рассмеялась она. — То, что вы носите веши из бутика, меня как раз не удивляет. А что случилось с вашим лицом? Ещё, я заметила, вы стали прихрамывать.

— Житейские бури, — глубокомысленно ответил я.

Ага, носил бы тряпки из бутика, если б не щедрость Горенца. Но развивать эту тему я не стал. Обсуждать своё финансовое положение с красивой женщиной не входит в мои привычки. Особенно, когда стремишься закончить общение с ней на вполне определённой ноте.

— Не пойти ли нам потанцевать? — предложил я. — Если, конечно, вас не смущает моя временная хромота.

— Нисколько, — ответила она, вставая. — Кстати, мы можем перейти на «ты». Так будет лучше, верно?

Естественно, я согласился. От Тани чудесно пахло духами. Их аромат пьянил и подстёгивал воображение ничуть не меньше, чем лёгкие прикосновения упругой груди и живота.

— Знаешь, у тебя глаза сирены, — сказал я, наклоняясь к ней и почти касаясь губ. — Они обещают все наслаждения мира сразу. Интересно, обманывают?

— Видимо, тебе очень хочется это проверить? — догадалась она, отвечая на поцелуй. Ямочки на её щеках опять затеяли свою чарующую игру.

— Безумно, — слегка охрипшим голосом подтвердил я.

— И это повод пригласить тебя в гости? — предположила Таня, прижимаясь ко мне.

— Несомненно, — ответил я, не раздумывая. Да мне и нечем было думать в этот момент.

Поднимаясь в лифте, мы целовались, как сумасшедшие, пока он, дрогнув, не остановился. Двери с шумом распахнулись.

— Вах, Муртуз, посмотри, чем они занимаются! — послышался рядом голос с гортанным кавказским акцентом. — Выходи давай, да? Мы тоже хотим познакомиться с такой горячей женщиной, — и он зацокал языком.

Я неохотно оторвался от Таниных губ. В дверях лифта стоял, не давая им закрыться и вытянув вперёд голову, смуглолицый брюнет. Похотливое выражение, застывшее на его физиономии, мне не понравилось. Поэтому я крепко ухватил его за хрящеватый нос впечатляющих размеров и потянул на себя. Любитель подглядывать за эротическими сценами взвыл благим матом и невольно подался вперёд, потеряв равновесие. Мне оставалось только элегантным жестом оттолкнуть его обратно, с силой дёрнув нос напоследок в сторону. Сделав это, я нажал на кнопку, и лифт поехал вниз, оставляя где-то над нами заполошные вопли неудачливого эротомана.

— Господи, откуда он взялся? — Таня растерянно смотрела на меня.

— Чёрт его знает, — пожал я плечами. — Не бойся, всё будет хорошо.

— Но он же будет ждать нас внизу!

— Пускай, — усмехнулся я.

Лифт остановился, раскрыв створки дверей. Крики и топот приближались.

— Пускай ждёт, — повторил я, отправляя лифт снова вверх.

Наверху, однако, я перестал усмехаться. Потому что там нас встретили двое товарищей пострадавшего. Последний успел-таки добежать до первого этажа и теперь истошно вопил что-то в колодец лестничного пролёта. Эхо гулко разносило его крики. Я встал между Таней и мрачными черноволосыми типами. Они смотрели на меня настороженно, но нападать не спешили. Что-то их сдерживало. Однако это не мешало им целиться в меня из пистолетов, корчить страшные рожи и бормотать ругательства.

— Бедный Аслан, — донеслось из-за спины. — Я всегда предупреждал его, что любопытство до добра не доводит,

Я скосил глаза, стараясь при этом не упустить из виду и двух парней с пистолетами. Впрочем, виноват, теперь уже трёх. Быстроногий Аслан присоединился к ним, размахивая оружием и прижимая платок к сизому носу, ставшему похожим на огромный баклажан. Голос за спиной что-то негромко приказал им на родном языке. Сначала исчезло оружие, потом умолк Аслан.

— Что вам надо? — на всякий случай поинтересовался я. Хотя вопрос, конечно, прозвучал идиотски. Явно не сигаретку хотели стрельнуть.

— Поговорить, только и всего, — успокоил меня голос.

— Говори.

— Не здесь же, — рассмеялся он. — Что, если мы ненадолго зайдём в квартиру девушки?

— Твои нукеры останутся здесь, — потребовал я.

— Хорошо. Мы не причиним вреда ни тебе, ни девушке.

Теперь я рискнул полностью повернуть голову и как следует разглядеть говорившего. Им оказался высокий широкоплечий кавказец средних лет с длинными руками, свисающими, словно плети. В них с первого взгляда чувствовалась недюжинная сила. Большие раздавленные уши выдавали в нём борца; зачёсанные назад волосы блестели. Одет он был дорого, но безвкусно и как-то неопрятно. Ощущение это рождалось и от варварски смятой стрелки на брюках, и от сального пятна на вороте белой рубахи. Двухсотдолларовый галстук, завязанный небрежным узлом, не затянутым как следует, болтался на нём, словно дешёвая тряпка.

— Что ж, пошли, поговорим, — согласился я и повернулся к Тане. — Ничего не бойся. Так надо.

— Я и не боюсь, — она прижалась к моей руке.

Мы вошли в квартиру. Таня, предложив сварить

кофе, исчезла на кухне. Я расположился в гостиной, усевшись в кресло напротив кавказца.

— Итак, слушаю, — сказал я, закуривая. — Ты — Казбек, если не ошибаюсь?

— Нет, не ошибаешься. Вижу, меня не обманули, когда сказали, что ты не только хороший боец, но и соображаешь быстро. Теперь понятно, почему Богдан назначил тебя своим преемником. Ты ведь давно уже работаешь с ним, оставаясь в тени, да? — он оскалил гнилые зубы, довольный своей догадливостью.

— Может быть, — я не стал его разочаровывать. — Но не лучше ли нам перейти прямо к делу?

Он помолчал, внимательно разглядывая меня. Глаза у него были тёмно-карие, большие и чуть навыкате; в них ясно отражались уверенность в своём превосходстве и лёгкое презрение ко мне. Так сильный хищник смотрит на жертву, когда собирается поиграть с ней. Я почувствовал себя барашком, отбираемым для празднования Курбан Байрама.

— Что ж, это по-мужски, — наконец решился он, выработав, видимо, план, как меня охмурить. — Если моё предположение верно, и ты действительно давно работаешь с Богданом, то должен быть в курсе возникших между нами разногласий, так?

— Героин, — равнодушно ответил я, затягиваясь сигаретой.

— Да, Саша, но давай будем называть его просто товаром. Ни к чему посвящать в это посторонних. — Он кивнул в сторону кухни. — Так вот, дело даже не в самом товаре. Его всё равно будут продавать здесь, независимо от желания Богдана. Проблема в том, что начни мы торговать в центре, неизбежно начнется война. Мои люди, его люди — все стреляли бы друг в друга. Бизнес от этого только страдает, верно?

— Поэтому вы попытались убрать Богдана? — перебил его я.

— Клянусь, это не моих рук дело, — торжественно заявил Казбек, воздевая вверх руки. — Могилами предков клянусь, это кто-то другой. Хотя, не буду скрывать, меня такой исход дела устраивает. Нет Богдана — нет проблемы. Ты со мной согласен?

— Ага, — невежливо буркнул я, отсаживаясь подальше.

От Казбека ощутимо пахло землёй. Не пашней, нет — тяжёлым застойным духом гниющей падали, превращающейся в перегной.

— Но тут появился ты. Я решил встретиться, поговорить. Открою тебе правду. Богдановской группировке конец. Одно моё слово — и ваших людей перебьют, как мух, за несколько дней. Оставшиеся в живых разбегутся сами. Но мы, горцы, не так воспитаны. Я сказал себе: надо дать шанс этому человеку, занявшему место Богдана. Если он не дурак, мы ещё сможем договориться. Если нет… — он тяжело вздохнул и хлопнул себя по колену, сокрушаясь, видимо, о тех несчастных, которых придётся отправить на тот свет. — Я видел тебя сегодня на похоронах твоих бойцов. Мне показалось, ты не захочешь больше смертей.

— Так это был ты, — обрадовался я, узнав, наконец, кто следил за мной из BMW. — Послушай, горец, а этих четверых не по твоему приказу положили?