Айболит в законе

— Что, Саня, уже схоронил меня? Нет, так просто ты не отделаешься.

— Горенец, это просто подло с твоей стороны, — прочувствованным тоном произнёс я. — Мог хотя бы предупредить, что в джипе не ты?

— Как? — растерялся он.

— Так! — рявкнул я. — Меня не волнует, как! И вообще, чёрт возьми, кого тогда собираются извлекать из твоей машины, если ты стоишь здесь?

— Без понятия, — пожал он плечами. — Я ведь даже на улицу выйти не успел. В зале задержался. Потом пошёл вместе со всеми смотреть, что случилось. Думаю, либо минировать начали, да сами подорвались, либо кто-то сдуру пытался угнать уже заминированную машину.

— Напугал же ты меня, братишка, — неожиданно для самого себя расчувствовался я. — Вот и брось курить, когда вокруг сплошные обормоты.

— Ладно, Сань, чего ты? — засмущался он. — Всё в порядке. Говори, что решил-то? Поможешь нам, или предпочитаешь обливаться крокодильими слезами, глядя на наши проблемы со стороны?

— Последний вариант мне, конечно, больше по душе, — усмехнулся я, — но я вынужден принять твоё предложение.

— Почему вынужден? — насторожился он.

— А где я потом найду ещё одного такого друга? — вопросом на вопрос ответил я.

— Ясно.

Мы переглянулись и рассмеялись. Телефон в кармане Олега напомнил о себе трелью. Он выслушал сообщение, нахмурился и буркнул:

— Сейчас буду. Саня, мне пора. До завтра отдыхай и помни — ты теперь большой босс. Удачи, — он подмигнул и умчался, даже не поинтересовавшись, на чём большой босс поедет домой. На чём поехал сам Горенец, не знаю. Возможно, как и я, пошёл пешком, скользя на гололёде и тихонько матеря сквозь зубы нерадивых дворников и любителей взрывать чужие джипы.

Глава 3

ТРУДОВЫЕ БУДНИ ВРАЧА В ЗАКОНЕ

Я брился, внимательно изучая в зеркале своё отражение. Оно мне не нравилось. Нельзя сказать, чтобы я и раньше был от него в восторге, но теперь… Теперь, после аварии, — я критически прищурился, — мой сломанный в очередной раз нос окончательно утерял данную ему от рождения форму, синева под глазами всё ещё набухала мешочками, а морщины, по-хозяйски расположившиеся на лбу, старили меня на добрый десяток лет. С учетом хромоты, вызванной болью в раненой ноге, я, наверное, больше похож сейчас на ветерана Первой мировой, чем на самого себя.

Звонок в дверь оторвал меня от грустных размышлений. Недоумевая, я отправился в прихожую. За дверью глыбой нависал Мишаня, держа в руках какие-то свёртки и почему-то чёрный костюм на плечиках и обёрнутый целлофаном.

— Привет, босс, — радостно ощерился он при виде меня.

Потом бесцеремонно протиснулся в прихожую и, оставляя мокрые следы на ковре, уверенно двинулся в комнату.

— Стой! — взволнованно закричал я. — А ну, назад! Разуваться кто будет?!

— А-а, — протянул он. — Это можно.

— «Можно»… — передразнил я его. — Вчера только приборку сделал. И, кстати, совсем не рассчитывал, что по моим коврам будут косолапить в грязной обуви всякие бандерлоги.

— Бандерлоги? — Он сморщил узкий лоб, пытаясь расшифровать незнакомое слово. — А, это типа крутые пацаны, только не по-нашему, да?

— Типа, — со вздохом успокоил его я. — Рассказывай, зачем пришёл. И почему с утра пораньше таскаешь с собой костюм в упаковке? Или ты ко мне переодеться зашёл? — я с подозрением уставился на него.

А что, Мишаня парень простой, с него станется устроить в моей квартире раздевалку.

— Что вы, босс, я уже. — Он распахнул пальто и продемонстрировал дорогой, тоже чёрный, костюм и белую рубаху. — Как сидит? — Он озабоченно смахнул с плеча несуществующую соринку.

— Прекрасно, — одобрил я. — Второй то зачем с собой таскаешь? На смену, что ли?

— Какую ещё смену? Это вам. А здесь, — он ссыпал свёртки на диван, — всё остальное. Обувь, рубаха белая, галстук, пальто. Горенец приказал купить это и доставить вам для похорон. Размерчик у вас, помнится, 48-й?

— 50-й, — простонал я. — Для каких ещё похорон? Миша, что за дурацкие шутки? Ты, случайно, ничего не спутал?

— Как же, спутаешь тут. — Он погрузился в моё кресло, и я заранее распрощался с любимой мебелью.

Что ж, оно прослужило мне долго. Прослужило бы и больше, если б не познакомилось с Мишаней. А теперь оно скрипит и покряхтывает, издавая предсмертные стоны.

— Вчера четверых наших пацанов положили на выходе из бара. Знаете, у того, что на Снежинке?

Хороший бар, я и сам люблю там посидеть. Особенно после боулинга. Там боулинг-центр рядом, не бывали?

— Не бывал, — отрезал я. — Как всё случилось?

— Как обычно, — он пожал плечами. — Пацаны посидели, вышли из бара и двинули к тачкам. Швейцар говорит, что видел, как они с кем-то по базару зацепились. Тут же их и положили всех четверых, — Мишаня вздохнул, и кресло всхлипнуло.

— А с кем они на улице разговаривали, узнали?

— Как же, пойди выясни. Кто будет дожидаться расспросчиков в такой ситуации? Но, видать, ждали пацанов, потому что работали по ним из «калаша». Ведь просто так, на всякий случай, с собой автомат таскать не станут, верно, босс?

— Верно, — согласился я. — Слушай, а с чего это ты повадился меня боссом называть?

— Так вы ж теперь вроде как за старшего.

— Тоже Горенец сказал?

— Ага. А я у вас типа начальник охраны буду. Так что ничего не бойтесь, всё схвачено. — И он откинулся в кресле, заставив меня в очередной раз вздрогнуть.

— Что схвачено? Уж не хочешь ли ты сказать, что собираешься висеть у меня на хвосте? — возмутился я.

— Зачем на хвосте? — обиделся он. — Вместе будем. И мне спокойнее, и вам веселей.

Я понял, что теперь мне и в самом деле будет гораздо веселее. Однако мириться с этой образиной я не собирался.

— Слушай, Миша, я ведь твой босс, так?

— Так, — подтвердил он.

— Вот я тебе как босс и приказываю: мотай отсюда к своему Горенцу и охраняй его хоть до посинения.

А ко мне и близко не подходи, а то я за себя не ручаюсь, понял?

— Не-а, — он хитро прищурился и стал похож на жуликоватого медведя, обожравшегося мёдом. — Олег предупреждал, что вы будете ругаться, и сказал, что нечего обращать на это внимания. Не поддаваться, типа, на провокации.

— На провокации?! — вне себя зарычал я. — Вон отсюда, пока я тебе кости не переломал!

Мишаня недоверчиво оглядел меня, потом ухмыльнулся и покачал головой. Выполнять первый приказ своего босса он явно не собирался.

— Ладно, сиди, чёрт с тобой, — смирился я.

Ну не драться же мне с ним, в самом деле? Тем более, что у него кулаки размером с мою голову, ничуть не меньше.

— Но мы с Горенцом этот вопрос ещё обсудим, — пообещал я.

— Другое дело, босс. Я ведь человек подневольный. Как скажут, так и делаю. Примерьте вот пока лучше костюмчик. Нам ведь, — он озабоченно взглянул на золотые часы, — ещё на похороны успеть надо.

— Какие похороны? — спросил я, неохотно обряжаясь и беря в руки галстук.

— Говорю же, пацанов вчера покоцали, — вновь принялся объяснять Мишаня.

— Это я понял. — Я раздражённо затянул на шее тугой узел галстука. — Почему хоронят сегодня? Положено ведь на третий день?

— А чего тянуть? — искренне удивился он.

Как ни странно, всё принесённое Мишаней оказалось впору.

— Странно, — сказал я, разглядывая себя в зеркале. — Ты же говоришь, что брал 48-й размер? А у меня

50-й. Усохнуть так быстро я не мог. Почему же одежда тогда не мала?

— Ну, в общем, — замялся он, — я брал не конкретно 48-й.

— То есть? — удивился я.

— Да, вертелся там в лавке какой-то хлюпиздрон. Фигура — ну точь в точь вы… — он замолчал, поняв, видимо, что ляпнул что-то не то.

— Дальше, — холодно потребовал я, решив не обращать внимания на нелестное сравнение.

— Дальше — дело техники, — он хохотнул, довольный тем, что я не стал обижаться. — Поймал я, значит, этого типа, и заставил его примерить всё. Удачно я придумал, правда?

— Угу. А что это был за тип? — на всякий случай поинтересовался я.

— А, ерунда. Когда я его ухватил за… Гм, то есть, когда мы познакомились, он кричал… Ну, говорил, что при губернаторе кем-то числится. Шестёрка, в общем. — Мишаня пренебрежительно махнул рукой.

Я накинул пальто, бросил в зеркало последний взгляд — отразившегося там господина с бандитским выражением лица и одетого в безумно дорогое тряпьё можно было принять за кого угодно, только не за врача, коим он на самом деле являлся. Поморщившись с досады, я вышел вслед за своим цербером в коридор и хлопнул дверью. Здесь меня поджидал новый сюрприз. На лестничной площадке томилась пара Мишаниных близнецов. При виде меня их лица озарились приветливыми улыбками.

— Это — что? — Обернувшись к Мишане, я показал пальцем на «близнецов», втайне надеясь, что они мне просто привиделись.

— Мои подчинённые, — гордо изрёк Мишаня. — Так, пацаны, быстренько проверили выход из подъезда. Если кого встретим по пути — впечатать мордой в стенку, и пусть стоят, пока мы не пройдём. Ясно?

— Ага, — они закивали головами и затопали вниз, словно стадо динозавров.

Я представил отпечатки лиц своих соседей на стенах подъезда, и мне стало дурно.

— Слушай, Мишаня, — я взял его за отвороты пальто и притянул к себе. — Или ты сейчас же избавишь меня от этих «охранничков», или я пожалуюсь Горенцу, и ты до конца своих дней будешь сторожить автостоянки. Ты меня хорошо понял?

— Хорошо, — пробурчал он, высвобождаясь. — Эх, никакой солидности не будет. Срам один. — Он безнадежно махнул рукой. — Но меня-то вы оставите железно, да, док?

— Гранитно, — соврал я. Погоди, дай мне только до Горенца добраться.

— Лады, будь по-вашему, — вздохнул он.

На улице Мишаня мрачно сказал что-то своим «подчинённым», и те исчезли из поля зрения. Я почувствовал себя лучше и уверенно направился в сторону стоянки.

— Вы куда это? — осведомился Мишаня, вырастая у меня на пути.

— За машиной, — ответил я.

— Что же у вас за тачка? — насмешливо поинтересовался он. — «Запорожец», небось?

— У меня «тойота-чайзер», Миша, — сквозь зубы процедил я, считая про себя до десяти.

— Ничего телега, — согласился он, — но пока пусть постоит на приколе. Поедем на «лэнде». Горенец специально выделил. — Он ткнул в сторону отливающего лаком черного красавца «лэнд-краузера», и я смирился с судьбой.

Старинное городское кладбище за последние несколько лет претерпело значительные изменения. Как в архитектурном плане, так и в социальном статусе своих, скажем так, клиентов. Когда-то, ещё до революции, здесь хоронили городской бомонд, состоявший в ту пору из статских советников, отставных генералов, родовитых дворян и прочих заслуженных представителей местной общины. В наши дни здесь по-прежнему хоронят элиту. Вот только состоит она нынче не из дворян, коих, как известно, перевешали в 1917 году на фонарях, и не из генералитета. Новые русские генералы предпочитают умирать где-нибудь в ближнем Подмосковье в собственных дворцах, отстроенных за годы службы на скромное денежное довольствие. Чиновники, правда, остались. Это насекомое плодовитое, как таракан, и так же быстро приспосабливающееся к изменениям в жизни общества, по сей день представлено у нас в изобилии. Ориентируясь на них, повадились хоронить здесь своих «братков» и преступные группировки. Честно говоря, более нелепого зрелища, чем скромный памятник какого-нибудь тайного советника Афанасьева, соседствующий с мраморной глыбой Вована из Бочкарёвки, я не встречал. Вот уж воистину, смерть уравняла всех.

Наша машина затормозила у ограды, пристроившись к целому ряду дорогих иномарок. Процессия уже втягивалась потихоньку в кладбищенские ворота. Стаи воронья с недовольными криками носились над ней.

— Чёрт, опоздали, — буркнул Мишаня, выбираясь из джипа.

Я последовал за ним. Мишаня вклинился в толпу, как бульдозер, расталкивая окружающих и нетерпеливо оглядываясь на меня. Через пару минут мы уже возглавляли траурное шествие, оказавшись у самых могил. Солнце робко отражалось в полированных крышках дорогих гробов. Воздух, прозрачный, как хрустальный звон, был наполнен запахом увядания и тлена. Череда роскошных венков, мелькающих повсюду, отвлекала внимание и мешала сосредоточиться на мыслях о вечном. Пропитым басом загнусавил поп, слюняво разевая красногубый рот и распугивая утихомирившихся было ворон. Я огляделся. Мелькнувшее среди собравшихся лицо Наташи заставило меня нахмуриться. Нет, чисто по-человечески её можно понять. Верные бойцы Богданова уходят в мир иной, и всё такое. Но что, чёрт возьми, рядом с ней делает этот тип? Финансист, как его… Валяев? Ему-то что здесь надо? Валяев между тем, взяв Наташу под руку, шептал что-то ей на ухо. Она внимала ему с доверчивым и послушным выражением лица. Потом с благодарностью взглянула на него, погладила по руке и тут увидела меня. Наши взгляды пересеклись. Ну, уж на меня она смотрела точно не с благодарностью. Я вспомнил пословицу, гласящую, что от любви до ненависти один шаг, признал её мудрой, и невольно завертелся на месте. Мишаня тут же загудел мне в затылок:

— Какие проблемы?

— Слушай, а что этот тип делает рядом с Наташей?

— Кто? А, финансовый гений… Без понятия. Но, если надо, могу его тряхануть. Влёт расколется. Я мигом…

— Стой, — еле удержал я за руку расторопного телохранителя. — Не надо.

— Не надо, так не надо. Лично я думаю, что он Наталью Владимировну сопровождает. — Мишаня шумно высморкался. — Они и раньше частенько бывали вместе на разных мероприятиях.

— Да? — неприятно удивился я.

— Ага, — равнодушно подтвердил он.

Я ещё раз окинул взглядом фигуру молодого банкира и понял, что моё первое впечатление о нём было ошибочным. Тогда он мне не понравился. Теперь не нравился очень сильно. Пожалуй, придётся заняться им вплотную, решил я. Вообще, безобразие какое-то. Пару месяцев назад меня оставила любовница, бросившись в объятья владельца цветочных магазинов. Правда, в отличие от меня, кактусо-гераниевый король обещал на ней жениться, но это не меняет сути дела. Теперь вот этот фикус с бриллиантами на пальцах клеится к Наташе. Прямо поветрие, честное слово. Валяев поймал мой взгляд и заулыбался, умудрившись при этом сохранить на лице скорбное выражение. Я гордо кивнул в ответ и отвернулся. В последний раз всхлипнул поп, и гробы опустили, быстро закидав землёй. Вот и всё, подумал я, пробираясь к выходу вслед за Мишаней. Кто-то из собравшихся здоровался со мной, кто-то бросал настороженные взгляды. Я равнодушно отвечал тем и другим, занятый своими мыслями. Выйдя за ворота, я огляделся по сторонам. Тонированное стекло задней двери BMW, припаркованной неподалёку, поползло вверх. Я успел заметить лишь чёрные волосы да глаза человека в машине, когда она тронулась. То, как он на меня смотрел, мне почему-то не понравилось.

— А это кто? — дёрнул я Мишаню за руку.

— Где? — неторопливо обернулся он.

— Уже нигде, — чуть не выругался я. BMW скрылся за углом. — Куда подевался Горенец? На похоронах я его не видел.

— В офисе, наверное.

— Поехали, — решил я.