Юрий Грозный, Великий князь всея Руси

Юрий решил встретить врага у Юрьева, где было достаточно просторных полей. Два огромных, по меркам Руси, войска встретились 2-го сентября. Юрий собрал войско несколько меньше, чем рассчитывал, однако весьма внушительное. У владимирцев было 6900 конницы и 6100 пехоты. Количество артиллерии у Юрия возросло до 46 орудий, из них 12 пушек и 34 гауфниц.

Конницы у коалиции князей было больше, зато у владимирцев было больше пехоты. В целом по количеству воев силы новгородской коалиции были несколько больше. Однако, Юрий надеялся, что его козырные карты – артиллерия и гуляй-город обеспечат ему неоспоримое преимущество.

Для боя Юрий выбрал обширное поле между притоками реки Колокши речками Липицей и Гзой. Слева поле ограничивалось рекой Колокшей, а справа густым еловым лесом. Длина поля от Липицы до Гзы превышала две версты. Ширина от речки до леса равнялась версте с четвертью. К крепости Юрьева Юрий решил не привязываться, поскольку, она была слишком мала для его войска.

Оба войска разбили полевые лагеря восточнее Юрьева. Владимирцы за речкой Липицей, а новгородцы с союзниками – за Гзой. Как водилось между рюриковичами, сначала стороны провели переговоры. И как обычно, остались при своем мнении. Уступать никто не захотел.

Утром 3 сентября владимирское войско по двум заранее наведенным мостам переправилось через Липицу, и построилось в боевом порядке. Первой переправилась конница и выстроилась в шесть рядов на фронте шириной в версту, закрыв противнику обзор на строящийся гуляй-город. За конницей переправились и повозки гуляй-города. Его команда приступила к работе.

Диспозицию Юрий заранее обсудил с воеводами, наметил план сражения и сигналы, которые должны будут подавать трубачи звонари.

Конными стрелками численностью в 1400 воев командовал князь Ярослав Всеволодович. Его личную дружину Юрий раздал в полки легкой конницы. Ярослав, понятное дело попробовал возмущаться, однако Юрий урезонил его, заявив, что Ярослав лично виноват во всей этой заварухе, и если он будет хорохориться, то вообще отправится во Владимир, в узилище под конвоем.

Легкую конницу Юрий разделил на полк левой руки и полк правой руки по 2300 гридей в каждом. Конным полком левой руки командовал князь Владимир Всеволодович. Конным полком правой руки Юрий доверил командовать брату Святославу Всеволодовичу.

Гуляй-город поставили двумя прямоугольными городками размером 20 на 80 повозок каждый. Длинная сторона городков протянулась вдоль речки. Между городками оставили проход шириной полсотни саженей. Тыльная сторона крепостиц располагалась на расстоянии сотни саженей от речки.

На передней стороне в каждой крепостице в разрывах между повозками выстроились по 6 пушек и по 17 гауфниц. Пушки Юрий приказал поставить на флангах, а гауфницы ближе к центру позиции. В каждой крепостице разместились по 400 гридей – тяжелых пехотинцев, по 400 гридей – стрелков и по 900 городовых стрельцов. В левой крепостице командовал боярин Пахом, а в правой – боярин Потап.

В правой крепостице гарнизон быстро собрал башенку высотой в три сажени, на которую по лестнице взобрались князь Юрий, Воинский Голова Пантелей и два трубача. Снизу под башенкой подвесили небольшой колокол.

На флангах и в центре между городками построились три полка пехоты, в каждом по 500 смердов – тяжелых пехотинцев, и по 400 смердов – стрелков. Построение каждого полка – 90 воинов по фронту и 10 рядов в глубину. Впереди 6 рядов тяжелых пехотинцев со щитами и копьями, за ними – 5 рядов стрелков. Командовать полками пехоты Юрий назначил заслуженных дружинников Кондрата, Лавра и Меркула.

Резервный полк тяжелой конницы в 900 отборных гридей Юрий доверил младшему брату Ивану.

Переправа и построение у владимирцев заняло меньше часа. Ширина их строя по фронту составила немногим более версты. Правый фланг немного не доставал до леса, а левый – до реки.

Заметив переправу владимирского войска, Мстислав начал переправу своих сил. Конница переправилась быстро. Пехота разувалась перед переправой, чтобы не сражаться в мокрой обуви. Переправлялись и строились они часа полтора.

Новгородская пехота у Мстислава составила большой полк и заняла центр построения. Полк левой руки из 2400 гридей составили смоленские и псковские дружинники под командованием Смоленского князя Владимира Рюриковича.

Полком правой руки из 1700 гридей командовал Константин.

Свою дружину в 1400 гридей и 1000 псковичей Мстислав оставил в резерве и расположил за пехотой.

Закончить построение без помех новгородцам Юрий не позволил. По его приказу звонко пропели трубы.

Две шеренги легкой конницы пришли в движение, начиная с правого фланга. Находившийся на правом фланге Ярослав возглавил атаку. Перестраиваясь на ходу из двух шеренг в четыре параллельных колонны, конные стрелки, постепенно набирая ход, пошли вперед вдоль леса. Не дойдя до строя новгородцев на сотню саженей, Ярослав начал поворачивать набравшую полный аллюр колонну конницы влево, и вывел ее на курс параллельно строю противника на расстоянии в полсотни саженей от него.

Стрелки всех четырех колонн, не снижая хода, принялись засыпать строй противника стрелами, никуда специально не целясь. Стрелы пускали навесом на скаку. По плотному строю промахнуться было довольно трудно. За те три минуты, что каждый конный стрелок скакал вдоль строя противника, он успевал выпустить 25–30 стрел. Стрелы с кованными бронебойными наконечниками, падая на строй сверху, пробивали кольчуги и открытые части тел, поражали лошадей.

Новгородцы прикрылись щитами, но падающие сверху дождем стрелы находили уязвимые места. Заржали раненые кони, закричали раненые люди.

Конница дружин луков при себе не имела, и осталась стоять на месте, не имея приказа. Задние ряды новгородской пехоты составляли лучники, которые открыли массированную ответную стрельбу. Однако стрелять им приходилось, не видя целей, которые были закрыты передними рядами пехотинцев. К тому же, по быстро движущимся в редком строю целям. Так что, потери от этой стрельбы владимирская конница понесла небольшие.

Мстислав, быстро оценив ситуацию, понял, что его войско стоя на месте, несет потери значительно большие, чем атакующий противник. Приказал дать сигнал к выдвижению, несмотря на то, что еще не вся пехота выстроилась.

Трубы пропели. Весь строй княжеской коалиции слитно качнулся вперед, переступая через убитых и обходя раненых, которые начали проталкиваться в тыл.

Трубы пропели еще раз дважды. Конные полки правой и левой руки с шага перешли на рысь, затем пустились в галоп, стремясь врубиться в строй наглого противника.

Однако, конные стрелки, развернули коней и во весь опор понеслись к гуляй городу. Пехота, увидев это, быстро отступила из центрального прохода за крепостицы. Легкая конница владимирцев разошлась на фланги, пристроившись на крыльях войска, окончательно перекрыв зазоры между строем и лесом с одной стороны и речкой с другой.

Догнать легких конных стрелков бронированные дружинники не смогли, хотя настигли и порубили пару десятков своих обидчиков, кони которых были ранены в перестрелке.

Владимирские конные стрелки вихрем пронеслись через открытый проход между городками. Пехотинцы тут же перекрыли проход, выстроив в нем стену щитов. В первом ряду встали воины с ростовыми щитами, три следующих ряда прикрыли передних круглыми щитами сверху. Длинные копья в четыре ряда густой острой щетиной встали перед щитами. В семи следующих рядах встали пехотинцы – лучники.

Атакущие дружинники князей увидели перед собой стены двух гуляй-городков, и устремились в проход между ними, вслед за удравшими туда конными стрелками.

Преследующие конных стрелков дружинники, проскакав версту по полю, тоже стянулись к центру позиции владимирцев, и, к тому же, растянулись в длину. Самые азартные на самых быстрых конях выдвинулись вперед, так, что их построение из шеренги превратилось в клин, подобно свиному рылу.

Ну надо же, подумал Юрий-старший, ну вылитые немецкие рыцари. Те тоже любили "свиньей" атаковать. Эти посторонние мысли не мешали ему внимательно следить за ходом битвы.

Как только голова "свиньи" втянулась в проход, Юрий дал новый приказ. Звонарь под наблюдательной башней ударил в колокол.

Стоявшие наготове с зажженными фитилями в руках канониры одновременно поднесли фитили к запальным полкам орудий.

46 пушек и гаубиц одновременно изрыгнули длинные снопы пламени, прямо в лицо атакующим княжеским конникам. Оглушительный гром качнул наблюдательную башню. От этого грохота даже сами артиллеристы в испуге присели. До этого им ни разу не приходилось стрелять залпом из всех орудий. Пушки и гауфницы раньше стреляли только поодиночке.

Пехотинцы в гуляй-городе и на флангах попадали на колени и в испуге начали креститься. Лошади дружинников, стоявшие на позиции дальше всех от пушек шарахнулись в сторону и испуганно заржали. Всадникам с трудом удалось их успокоить. Все поле перед гуляй-городом заволокло дымом.

Но, хуже всех пришлось дружинникам коалиции князей. Многие из них не успели ничего осознать. Вспышка пламени в лицо – и конец. Многим пришлось еще хуже. Железные и чугунные ядра пушек пробивали навылет до десятка всадников. Разрывали на части тела коней и людей. Отрывали ноги, руки, головы. Рвали на части туловища. Истошно вопили раненые кони и люди. Это была натуральная скотобойня.

Тем, кто попал под картечь гауфниц, пришлось полегче. Круглые свинцовые ядрышки размером с перепелиное яйцо при попадании в голову разносили череп на куски. Пробивая кольчуги, наносили страшные глубокие раны. Перебивали руки и ноги коням и воинам. Поскольку гауфницы стреляли с небольшим углом возвышения, картечь летела далеко, доставая сверху даже задние ряды атакующих. Каждая гауфница поражала все живое перед собой на поле в пять саженей шириной и полсотни саженей в глубину. Даже если картечь на излете не пробивала панцирь, одетый поверх кольчуги, она наносила такой удар, что панцирь вминался внутрь, ломая ребра и кости.

Лучники из гуляй города и из пехотных полков опомнились, и повинуясь командам десятников с максимальной скорострельностью посылали бронебойные стрелы в облако дыма, из которого доносился леденящий душу вой и вопли раненых. Всех командиров – десятников и более старших накануне битвы предупредили, что князь применит против новгородцев огнебойное громовое оружие огромной силы. Так что, командиры были в какой-то степени подготовлены к тому, что они увидели. Но, именно такого, не ожидал никто.

Между тем, артиллеристы не мешкая ни секунды, приступили к работе. Откатившиеся назад орудия пробанивали, засыпали и трамбовали пороховой заряд, проталкивали в стволы пыжи, ядра и туеса с картечью. Открывшиеся в гуляй-городе после отката орудий амбразуры, пока артиллеристы работали, перекрыли щитами и копьями пехотинцы. Впрочем, никто их не атаковал.

Полсотни конных дружинников, которые успели проскочить в проход между крепостицами до залпа, оглушенных и растерянных, быстро нашпиговали стрелами с двух сторон со стен обоих городков.

Дующий с запада утренний ветерок стал относить постепенно рассеивающееся облако дыма в сторону леса. Из всех очевидцев, только Юрий-старший был готов к тому, что увидели сначала военачальники с башни, а затем и все остальные.

Сквозь рассеивающийся дым глазам Юрия и Пантелея предстала впечатляющая картина. Перед фронтом гуляй-города все поле было усеяно трупами людей и лошадей. Повсюду бились раненые кони и пытались отползать назад раненые люди. Уцелевшие всадники в полной растерянности топтались на месте, по всей видимости, оглушенные. Десятники и сотники размахивали руками и мечами и пытаясь что-то приказывать. Их никто не слышал и не слушал. Даже у стоящего на башне Юрия сильно звенело в ушах. Он не слышал что-то возбужденно говорящего ему Пантелея. Наконец до него дошло, что Голова предлагает атаковать деморализованного противника всеми полками легкой конницы. Слух постепенно восстанавливался.

Юрий решил подождать с атакой. Нужно было подставить под удар артиллерии еще и новгородскую пехоту. Иначе было не избежать больших потерь.

Мстислав Удатный недаром считался лучшим воеводой Руси. Впрочем, он находился вдалеке от стен гуляй-города, за строем быстро наступающей пехоты, и не мог в полном объеме оценить, что произошло впереди. Он слышал гром, видел облако дыма и слышал многоголосые вопли. Он решил, что Юрий использовал греческий огонь, который применяли раньше византийцы. Тем не менее, он приказал протрубить коннице отход, а пехоте перейти на бег. Конечно, пехотинец в броне мог бежать только трусцой, а никак не рысью.

Тем не менее, новгородцы, разозленные голодовкой, которую устроил им Ярослав, не утратили боевой дух и рвались в бой. Князья услышали, наконец, сквозь звон в ушах, сигналы к отходу конницы, которые подавали трубачи Мстислава, увидели накатывающуюся на них с тыла пехоту и начали отводить расстроенные конные полки на фланги.

К моменту подхода новгородской пехоты на сотню шагов артиллеристы были готовы. Ударил колокол, по сигналу грянули орудия. Поверх побитой конницы легли побитые пехотинцы.

–  Вот теперь – пора! – Сказал Юрий Пантелею. Взревели трубы. Забил набатом колокол. Иначе оглушенные пушечной пальбой воины могли не услышать. Пехота освободила центральный проход. В него устремилась тяжелая конница. Сорок пять всадников в шеренге и двадцать рядов в глубину. Первые шеренги с длинными тяжелыми копьями наперевес.

С обоих флангов устремились вперед полки легкой конницы. За ними и полки конных стрелков. Пехотные полки тоже бодрым шагом двинулись вперед вслед за конницей.

Как и ранее конница, после артиллерийского залпа оглушенная пехота в замешательстве встала. В этот момент, сквозь еще не рассеявшийся дым в разорванный ядрами и картечью пехотный строй врезался полк тяжелой конницы и прошел его, как горячий нож сквозь масло.

Полки легкой конницы врезались в понесшие большие потери и скучившиеся на флангах расстроенные княжеские дружины. Пошла рубка на мечах и топорах. Княжеские дружины начали отступать.

Мстислав Удатный бросил в бой свой резерв. Во главе своей дружины он ударил в лоб по прорвавшей пехотный строй тяжелой коннице Ивана. Всадники Ивана были вооружены лучше большинства дружинников Удатного, но, тех было больше. Бой был тяжелым. Тем временем полки легкой конницы опрокинули остатки дружин Константина и Смоленского князя, и охватили с флангов дружину Мстислава. С тыла его атаковала легкая конница, густо засевая стрелами дружинников Мстислава. Может Мстислав Удатный и не был самым лучшим полководцем, но вионом он был не превзойденным.

С десятком личной стражи, с огромным топором в руке, он прорубился сквозь ряды легкой конницы, затем сквозь конных стрелков и пустился наутек с поля боя, вслед за дружинами Константина, Смоленского и Псковского князей. Полки легкой конницы и полки конных стрелков устремились в преследование, вырубая отстающих. Стрелы конных стрелков, пущенные навесом, ранили коней, кони теряли скорость, легкая конница рубила отставющих.

Пехотные полки окружили большой полк новгородской пехоты. Стрелки из гуляй-города засыпали новгородцев стрелами, но, те продолжали упорно сопротивляться.

По команде Юрия, владимирские пехотинцы расступились перед стеной гуляй города, открыв строй новгородцев артиллерийскому огню. Пушки и гауфницы дали еще один залп. В упор. По плотному, прикрывшемуся щитами строю.

Когда дым рассеялся, остатки новгородцев сдались.

Разгром княжеской коалиции был полным. Точно таким же, каким был известный Ивану Васильевичу разгром владимирского войска в Липицкой битве.

Преследование бежавшего с поля боя противника продолжалось до темна. Уйти удалось не многим. Все же кони стрелков уставали меньше, чем кони одоспешенных всадников. Оторваться от конных стрелков дружинники не могли. Их настигали и расстреливали издали, не позволяя вступить мечный бой.

Три дня владимирское войско оказывало помощь раненым, хоронило своих убитых, считало потери, свои и противника, собирало богатейшие трофеи. Тяжело раненых врагов добили, чтобы не мучились. Местный люд согнали копать братские могилы для воинов и могильники для лошадей. Впрочем, местным разрешили брать для выхаживания раненых лошадей и убитых коней на мясо.

К счастью, погода стояла не жаркая. Небо было пасмурным, но без дождя. Иначе бы задохнулись от смрада. Вони над полем битвы и так хватало. Воняло из разорванных пушечными ядрами кишечников людей и лошадей, воняло прокисшей кровью. На третий день появилась и трупная вонь. Над побоищем кружились и орали вороны. Тучами роились осенние мухи.

К концу третьего дня захоронили всех. Трупы лошадей свалили в соседний овраг и засыпали землей.

У новгородцев погибло 10300 воев. 2200 было взято в плен. Удрать сумели не более тысяч воев.

Потери владимирцев составили 800 воинов убитыми и 900 серьезно ранеными.

Среди князей коалиции погибли брат Константин Всеволодович и Смоленский князь Владимир Рюрикович, а также восемь удельных князей – рюриковичей.

У владимирцев погиб брат Ярослав. Он долго преследовал со своей личной стражей и конными стрелками самого Мстислава Удатного, и имел неосторожность вступить с ним в единоборство. Впрочем, Ярослав всегда был самонадеян. Мстислав ударом топора снес ему непутевую голову. А Мстиславу удалось уйти. Он, и в самом деле, был удачлив.

11-го сентября 1214 – го года стольный град Владимир праздничным колокольным благовестом встречал победителей. Весь городской и окрестный люд высыпал на встречу войску. Митрополит Максим отслужил благодарственный молебен и панихиду по павшим в соборе Успения Пресвятой Богородицы. Воистину, такой победы еще не было в земле Владимирской.

Митрополит отдельно благословил пушки и гаубицы, следовавшие в общем строю войска. Скрывать их наличие дальше не имело смысла. Однако, после торжеств, вся артиллерия снова ушла в секретный боголюбовский детинец.

12. Покорение Новгорода

В дальнейших планах Юрия, после разгрома коалиции северных князей, было взятие под контроль Новгорода, Смоленска и Пскова. Сразу после битвы при Юрьеве он направил в Торжок брата Владимира и воеводу Пахома с двух тысячной ратью. Полторы тысячи конных смердов и полтысячи дружинников.

С наказом занять Торжок, отрезать Новгороду подвоз зерна, и поставить Новгород перед выбором. Либо новгородцы сами прогоняют Мстислава Удатного и добровольно призывают на княжение Владимира Мстиславовича, либо зимой вымирают от голода. 16-го сентября Владимир без боя занял Торжок. Через месяц Новгород прислал ему с посольством приглашение на княжение. Владимир тут же выступил с войском в Новгород. Одновременно караваны купеческих ладей с зерном из Торжка двинулись вверх по Тверце к Вышнему Волочку, чтобы успеть дойти в Новгород до ледостава.

Владимир получил от старшего брата инструкции новгородцев не притеснять, править милостиво. А Пахом должен быть за этим проследить. Сам Юрий планировал прибыть в Новгород следующим летом и тогда уже установить в городе свой порядок.

Вернувшись во Владимир, Юрий продолжил заниматься государственными делами.

Прежде всего, следовало разобраться с Ростовскими делами. Смерть брата Константина в бою упростила проблему. Княжеский удел просто Юрий присоединил к своему собственному. Большая часть ростовских бояр тоже погибла. Ростовское боярство было самым древним во Владимирском княжестве, и на этом основании считало себя более важным, чем боярство владимирское. Собственно говоря, именно по этому они все единодушно поддержали измену Константина. Вотчины погибших бояр Юрий тоже взял себе своим единоличным решением. Боярских детей соответствующего возраста Юрий зачислил в юнаки и в отроки.

Сложнее было с боярами, попавшими в плен. Пришлось поработать уже с владимирскими боярами, входившими в Судебный Приказ, прежде всего с Головой Приказа Твердиславом. В конце концов, Юрию удалось получить нужное решение суда Великого княжества. Бояр признали изменниками. Большая часть вотчин мятежников отошла к Юрию. Примерно треть досталась владимирским боярам, в первую очередь Твердиславу и боярам – судьям.

Самих мятежников вместе с семьями отправили на южную границу Рязанского и Муромского уделов в гарнизоны городов простыми городовыми стрельцами. Ради этого Юрию пришлось ввести дополнение в Воинское уложение. В гарнизонах приграничных городов количество стрельцов он увеличивал вдвое: до 2 стрельцов на 10 саженей длины городской стены. Один из них по прежнему получал жалование от городских общин, а другой – из великокняжеской казны. Впрочем, по службе они никак не различались.

Этим решением Юрий убивал сразу трех зайцев. Лишал бояр всяческого влияния на государственные дела и рассеивал их мелкими группами по приграничным городам, а заодно укреплял оборону границы. Хочешь не хочешь, а бывшим боярам придется подчиняться воинскому порядку, подчиняться начальникам гарнизонов и нести службу как положено. Вылетев со службы, они потеряют средства к существованию своих семей.

Полученные в Ростовском уделе земли Юрий решил полностью отдать под поместья своим дружинникам. Две трети разделил на поместья дружинников – дворян по 300 дымов, а одну треть поделил на волости, и посадил в поместья дворян – волостителей. Теперь все его старые дружинники стали поместными дворянами. Расходы казны на содержание дружины резко уменьшились. Заодно, его пехотное войско увеличилась на 1100 смердов. В дружину набрал триста новых гридей, произведенных из отроков.

Чтобы в дальнейшем снизить возможность измен, подобной измене Константина и его бояр, а также создать законные основания для преследования изменников, он решил написать отдельное уложение по Тайному Приказу, а точнее сказать, по тем вопросам, которыми занимался Тайный Приказ. За месяц он подготовил "Уложение о верности Великому княжеству Владимирскому".

Уложение предусматривало, что все должностные лица, а также все воинские люди, должны принести присягу на верность Великому княжеству в лице Великого князя Владимирского. Присяга должна приноситься письменно и освящаться в церкви. Документ этот регистрировался в Тайном Приказе и в церковных книгах.

За нарушение присяги предусматривались наказания от денежной виры до смертной казни с конфискацией имущества виновного, в зависимости от тяжести преступления.

Смертной казнью каралась измена, то есть переход на сторону государства, с которым княжество находилось в состоянии войны, или не имело договора о дружбе, а также шпионаж в пользу такого государства.

Наименьшим преступлением признавались поносные речи в адрес Великого князя или руководителей Приказов. Эти преступления наказывались денежными штрафами, причем величина штрафа указывалась в долях от суммарной оценки имущества виновного.

Вина подозреваемого должна быть подтверждена в суде двумя свидетелями. Однако, службы Тайного приказа имели право задержать подозреваемого до суда на основании одного доноса. Командиры городских стрелецких гарнизонов обязывались задерживать подозреваемых по указаниям полномочных представителей Тайного Приказа.

Введением в действие этого Уложения Юрий надеялся обезопасить себя от возможных заговоров со стороны рюриковичей и боярства. Освящение и регистрация присяги в церкви давало судебному преследованию изменников религиозное обоснование.

Теперь появилась возможность заняться пленными. Всех их Юрий поставил перед выбором: либо дать присягу Владимирскому княжеству, вызвать к себе семьи, у кого они есть, и выехать к месту службы в отдаленные города на южной и восточной границах княжества, либо сидеть в узилище и дожидаться выкупа. Если выкупа в течении полугода не будет, то останется одна дорога – в холопы. Более семи сотен воинов согласились дать присягу.

Поразмыслив, Иван Васильевич решил серьезно озаботиться собственной безопасностью. В родном 16 веке он уделял этому вопросу весьма большое влияние. По мнению многих современников, даже чрезмерное. Результаты Юрьевской битвы делали его весьма опасным в глазах всех остальных князей – рюриковичей.

Юрий подготовил специальное "Уложение об охране персоны Великого князя". Для выполнения этого Уложения создавался специальный Охранный Приказ. Дьяком Приказа Юрий назначил своего друга детства, проверенного сотника княжеской дружины Власия. Дьяк Приказа подчинялся непосредственно Юрию, и обязан был обеспечить его безопасность днем, ночью, в церкви, в бою, в походе, в бане, в трапезной и даже в постели с женой. Власий был муж серьезный и обстоятельный. Юрий-старший несколько дней провел с Власием, делясь с ним, под видом собственных размышлений, богатым опытом Ивана Васильевича.

Через некоторое время Юрия стали круглосуточно везде и всюду сопровождать два десятка гридей личной охраны. Во дворце появились постоянные караулы. На кухне и в столовой – опробыватели пищи и напитков.

Между тем, изгнанный из Новгорода Мстислав Удатный с остатками своей дружины пришел в Киев, выяснил, что князь Мстислав Романович уже порядком надоел киевлянам, и прогнал его с Киевского стола.

Стал приглашать к себе в Киев других князей и рассказывать им, как Владимирский князь бесчестно разбил его в битве при Юрьеве при помощи нечестивого греческого огня. Каковой огонь с ужасным громом вылетает из медных труб и убивает воинов сотнями.

Гости отвечали ему, что греческий огонь издревле применяли сами греки, от которых Русь и восприняла православную веру. Так что ничего нечестивого в этом огне нет. Однако, то что Юрий не в меру усилился, гости признавали, но идти войной на Юрия отказывались.

Уцелевшие в бою ратники коалиции, а в особенности оставшиеся калеками, бродили по землям русским и в кабаках, за чашей выставленного им благодарными слушателями меда, рассказывали жуткие истории про громовые огненные трубы, изрыгающие огонь подобно Змею Горынычу, и убивающие ратников тысячами, спасения от которых нет никакого.

Князья слушали ратников, делили в уме все рассказы на десять, но мотали на ус. Вывод был такой: Юрий откуда-то узнал секрет греческого огня и научился его делать. Так что, с ним пока лучше не связываться. По крайней мере до тех пор, пока они сами не разузнают секрет и не обзаведутся таким же оружием. Во Владимир направились торговые караваны, служащие прикрытием для шпионских миссий.

Сколотить новую коалицию князей против Юрия Мстиславовича Удатному не удалось.

Были предприняты попытки выяснить что-нибудь по церковной линии. Однако, митрополит Владимирский отвечал на все вопросы коротко: "Огненные трубы он лично благословил. Ничего адского в них нет. Лично проверил, святой водой все окропил".

За всеми этими делами минула очередная зима.

Секретный приказ продолжал отливать пушки и гаубицы. Можно было бы расширить их производство, однако поставки сырья для изготовления селитры – ямчуги, добываемой из выгребных ям по всей Руси и скупаемой владимирскими купцами, отставали от производства орудий.

Иван Васильевич покопался в памяти, составил памятку по добыче ямчуги и вызвал к себе старосту владимирских золотарей Бердея. Тот явился в наряде почти боярском.

–  Я гляжу, ты разбогател, с нашей последней встречи, Бердей!

–  Вашими милостями батюшка Великий князь! Собираем в поте лица ямучугу по всему Великому княжеству! Закупов на работу нанял, учеников набрал. Собираем, очищаем и продаем в Боголюбов. Там боярин Антип нас только подгоняет: "Еще давай, еще больше давай!" Стараемся изо всех сил, князь батюшка. Да только, мало ее становится в выгребных ямах. Мы уже в самые дальние городки добрались!